Глава 698. Мираж
12 февраля 2026 г., 20:41
В сознании Су Бэя раздался голос системы.
[Твоя нынешняя судьба принадлежит Су Ин. Если проще – ты теперь короткоживущий], — напомнила система.
«Погоди, — нахмурился Су Бэй. — Разве прежний владелец этого тела не продлевал ей жизнь много раз?»
[Продлевал. Но она всё растратила своими выходками.]
Уголок рта Су Бэя дёрнулся. Расточительница! Даже такую драгоценность, как жизнь, ухитрилась промотать.
«И сколько же дней мне отмеряно?» — спросил он вслух.
[Небесные тайны не подлежат разглашению], — загадочно изрёк голос в его голове.
«Пошла вон], — без особого жара отрезал Су Бэй.
Главной целью, конечно, были задания системы, но и учёбу бросать не стоило. Учиться никогда не поздно, верно? Вот только Су Бэй забыл об одной маленькой детали. О «счастливой» особенности главной героини, чьё тело он теперь занимал – она, словно магнит, притягивала к себе всякую нечисть. Чёрт возьми!
Едва он открыл дверь, как на него нахлынула густая, промозглая сырость. С неба моросил мелкий, противный дождь. Это было странно – ведь буквально минуту назад, глядя в окно, он видел ясное небо.
«Не та дверь?» — посетила абсурдная мысль. Су Бэй отступил, закрыл её и открыл снова. Без изменений. Более того, за его спиной в прихожей по-прежнему было сухо и светло, а за порогом – моросящий ад. Туман за дверью сгущался прямо на глазах.
«Может, погода и вправду так резко меняется?» — попытался он обмануть себя, уже чувствуя неладное. Чтобы развеять сомнения, Су Бэй достал телефон, чтобы написать Шэнь Хуаню, который должен был его встретить. Но экран беспристрастно демонстрировал душераздирающую надпись: «Нет сети».
Всё встало на свои места. Классические признаки: странная погода, ни души вокруг, нет сигнала. Три из трёх. Значит, он уже не в реальном мире. Его затянуло во что-то... иллюзорное. Способность действовать и создавать такие миры даже в светлое время суток говорила о силе, далёкой от обычной.
Поняв, что отступать некуда, Су Бэй взял зонт и шагнул в промозглую сырость. Холод, пробравший его сразу же, был не поверхностным – он проникал внутрь, до самых костей. Пространство вокруг было бесформенным и затянутым молочно-белой пеленой. Лишь одна узкая тропинка, уводящая вглубь тумана, казалась проходимой. Выбора не было, и Су Бэй пошёл по ней.
В кромешной тишине, нарушаемой только монотонным шорохом дождя по ткани зонта и собственными шагами, это было жутковато. И потому, когда из глубины тумана донёсся тихий, прерывистый плач, Су Бэй почти обрадовался. Почти.
Критическая мысль тут же задала вопрос: идти на звук – явно ловушка. Не идти – остаться здесь одному в вечном тумане.
«А! Будь что будет. Всё равно скучно», — махнул он мысленно рукой и свернул с тропы, направляясь туда, откуда доносились всхлипы.
В тумане не было видно ничего дальше вытянутой руки. Су Бэй шёл на ощупь, ориентируясь лишь на звук. И чем ближе он подходил, тем больше ему казалось, что голос... знаком.
Наконец, в белой пелене проступили очертания. Кто-то сидел на земле, сгорбившись в комок от страха и холода, мелко дрожа. Фигура заметила его приближение и медленно подняла голову. Испуг на лице сменился немым, безудержным облегчением и надеждой.
Это была Су Ин. Но не та капризная и расточительная героиня, которую он знал. В её огромных глазах светилась детская, наивная вера.
— Бессмертный гэгэ*... — прошептала она, и голос её звенел, как колокольчик. — Ты пришёл меня спасти, правда?
*Здесь она называет его «Шэньсянь гэгэ», что дословно можно перевести как божество/дух/бессмертный брат.
Су Бэя будто обухом по голове ударило. Смотреть на это зрелище было невыносимо. Прежде чем он нашёл, что ответить, Су Ин, словно ища опоры, осторожно потянулась и ухватилась за его рукав. В тот же миг воздух рядом с ними рассек невидимый клинок! Резкий порыв ветра – и рукав рубахи Су Бэя был аккуратно отрезан*. В руке у девушки остался лишь клочок ткани.*Все мы знаем об «отрезанных рукавах». Но давайте повторим после главы.
Прямо за спиной Су Бэя возникло знакомое присутствие. Сильные руки грубо обхватили его, оттягивая назад, а гневный голос Шэнь Хуаня прогремел у самого уха: — Что ты ещё задумала, женщина?! Су Бэй, не выпуская зонта, автоматически прикрыл им Шэнь Хуаня. Обернуться он не мог, но вопрос был куда важнее. — Как ты здесь оказался? — спросил он, всё ещё не веря, что это не галлюцинация. — Через сон, — прорычал Шэнь Хуань, и в его голосе сквозила ярость, едва сдерживаемая заботой. — Я ждал тебя, ты не вышел... Я почувствовал неладное. — Значит, это не иллюзия? — уточнил Су Бэй. — Нет. Это чужие грезы. Ты заточен во сне! — Шэнь Хуань прижал его к себе крепче, а его взгляд, полный смертельной ненависти, устремился на Су Ин. — И она снова за тобой... Хватит! Мысль была ясной и простой: раз эта женщина раз за разом причиняет вред Су Бэю и сама лезет на рожон, пусть получит по заслугам. Шэнь Хуань резко высвободил одну руку, чтобы нанести удар. Но Су Ин, проявив неожиданную ловкость, ускользнула от смертоносной энергии. Вместо того чтобы бежать, она, словно испуганный ребёнок, рванулась вперёд и вцепилась в Су Бэя, обвив его талию. Её лицо уткнулось в его грудь, а голос, полный слёз и отчаяния, вырвался наружу: — Бессмертный ггэгэ, прошу, спаси меня! Он хочет меня убить! ***** Примечания переводчика: Уж очень мне нравится эта легенда. Давайте повторим. Легенда об отрезанном рукаве – одна из самых поэтичных и печальных историй о преданности и любви в китайской истории. Она не о женщине, а о глубокой привязанности между двумя мужчинами. Это история об императоре Ай-ди (Император Ай, «Печальный») из династии Западная Хань и его фаворите, молодом красавце Дун Сяне. Говорят, что Дун Сянь был не просто красив. Он обладал изысканными манерами, был талантлив в музыке и поэзии, а его преданность императору не знала границ. Император Ай-ди, уставший от дворцовых интриг, нашёл в нём не только страсть, но и искреннюю душевную близость, редкую в мире власти. Он осыпал Дун Сяня титулами и богатством, сделав его самым могущественным человеком при дворе после себя. А легенда гласит следующее: Однажды император Ай-ди и Дун Сянь задремали вместе в опочивальне после долгой беседы. Император проснулся первым и заметил, что Дун Сянь, погружённый в глубокий слон, неосторожно положил голову на край его широкого парчового рукава. Императору нужно было встать – его ждали государственные дела, слуги уже приготовились у дверей. Но он не захотел будить своего любимца, видя, как тот спит так безмятежно и мирно. Тогда Ай-ди, не раздумывая, взял лежавший рядом императорский кинжал и аккуратно отрезал тот самый рукав своей драгоценной одежды. Он бесшумно поднялся, оставив отрезок парчи под щекой спящего Дун Сяня, и вышел из покоев, чтобы никто не потревожил его сон. С тех пор выражение «отрезанный рукав» (断袖, duàn xiù) стало в китайской культуре утончённым, литературным эвфемизмом для любви между мужчинами. Оно символизирует не физическую страсть, а готовность пожертвовать чем-то внешним, формальным и ценным (как императорская одежда) ради покоя, благополучия и тихого счастья любимого человека. Это жест, в котором есть безмерная нежность, самоотречение и преданность, возвышающиеся над условностями. Император предпочёл выйти к придворным в одежде с отрезанным рукавом, вызвав, наверное, немало перешёптываний, но сохранив несколько лишних мгновений покоя для того, кто был ему дорог. Печальный конец истории придаёт ей ещё большего трагического величия. После внезапной смерти Ай-ди враги Дун Сяня при новом правителе быстро лишили его власти. Понимая, что его судьба предрешена, и не желая ждать унижений, Дун Сянь покончил с собой, последовав за своим императором в мир иной. Так легенда об отрезанном рукаве стала символом не только любви, но и верности до гроба. Эта история уже две тысячи лет вдохновляет поэтов и художников, напоминая, что истинная ценность – в тихих, жертвенных жестах, которые говорят громче любых слов. Красиво, не правда ли?
