Глава 739. Влюбиться в портрет
16 февраля 2026 г., 17:38
Комната была пропитана металлическим запахом крови. На полу, застеленном алым, лежало тело – с выколотыми глазами. Куда делись глазные яблоки, никто не знал.
— Значит… те, кто услышал песню, умрут? — голос Ло Сяосяопрерывался от ужаса.
Кто-то грубо пнул дверной косяк.
— Ты же сама сказала – все, кто слышал эту песню, мертвы!
Ло Сяосяо вздрогнула и прошептала:
— Да… песня — это предвестие смерти.
Су Бэй, держа в руках картину, занимал слишком много места. Один из мужчин, оттесненный им, с раздражением отступил. Стоявшая рядом женщина уже собралась обругать Су Бэя, но ее взгляд упал на холст в его руках.
— Что ты делаешь?! — вскрикнула она, отшатываясь. — Зачем держишь эту жуткую картину? Просто ужас!
Су Бэй спокойно приподнял портрет.
— Влюбляюсь в портрет.
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 12%.]
Влюбиться… Ему понравилось это слово.
— Псих! — выругалась женщина.
И вдруг ее лицо исказилось от ужаса. Она схватилась за виски.
— Песня… Я тоже слышу песню!
Толпа мгновенно отхлынула от нее, как от прокаженной. Каждый боялся услышать ту же смертоносную мелодию.
— Спасите меня! — женщина повалилась на колени, ловя пустой воздух. — Пожалуйста, спасите!
Ее взгляд скользнул по трупу на полу, и холодный ужас сковал спину – это тело было зеркалом ее собственной судьбы.
— Я не хочу умирать! — ее голос сорвался на рыдание. — Я с таким трудом добралась сюда… Мой муж ждет меня дома!
Но в ответ – лишь молчание. Никто не пошевелился. В этом мире каждый цеплялся за свою жизнь слишком отчаянно.
В панике женщина поползла к Цици и ухватилась за ее ноги, словно за последнюю соломинку.
— Спаси меня! Умоляю! Все свои очки отдам, все до единого!
Цици, не переставая хрустеть чипсами, бросила на нее равнодушный взгляд.
— Твоих очков слишком мало.
— У меня их много, клянусь! Очень много!
— Та, кто по три дня сидит на галетах, не может копить очки. Меня не обманешь.
Су Бэй, наблюдавший со стороны, почувствовал ледяной холод внутри. Такова природа человека – голая и безжалостная.
Осуждать Цици было бессмысленно. Помощь здесь была товаром, а за риск собственной жизнью плата должна быть исключительной.
Слова Цици прозвучали как приговор. Женщина отпустила ее ноги, беспомощно вытерла лицо и пробормотала, больше себе, чем другим:
— Я не умру… Я прошла столько миров. Не умру.
Су Бэй поднес портрет к глазам, встретившись взглядом с нарисованными.
— Я тоже не хочу умирать, — тихо сказал он. Ему предстояло покорить еще сотни миров. Сгинуть здесь было нельзя.
И тогда ему показалось, что глаза на портрете на мгновение подмигнули. Очаровательно.
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 17%.]
Труп так и остался лежать в комнате – немой упрек и зловещее предзнаменование. Убирать его никто не решался, да и не знал как.
Вернувшись в главный зал, они замерли: все картины, снятые Су Бэем со стен, вновь висели на своих местах.
Су Бэй, не выпуская свой портрет из рук, опустился в кресло. Он достал конфету, положил ее в рот, и сладкий вкус медленно растаял на языке. Пальцы скользнули по шероховатому краю рамы.
— Вкусно, — произнес он вполголоса.
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 22%.]
Где-то в глубине тени раздался тихий, полный томления вздох:
— Столько прелести… Когда же наконец можно будет прикоснуться?
Давление тишины и страха становилось невыносимым. Внезапно один из мужчин вскочил и резко ткнул пальцем в сторону Су Бэя.
— Думаю, проблема в тебе! — его голос дрожал от ненависти и страха. — Может, ты и есть тот самый призрак?
Никто не вступился. Все замерли, наблюдая.
— Другие коснутся картины – и слышат песню! А ты? — Мужчина говорил все громче, набираясь уверенности. — Один раз – случайность. А как насчет сейчас? Она с тобой поспорила – и тут же услышала! Совпадение? Не думаю!
В зале воцарилась гробовая тишина, в которой каждый звук отзывался эхом надвигающейся бури.
