Глава 830. Упорный Юйвэнь Жун
24 февраля 2026 г., 10:43
Легкая улыбка тронула губы Юйвэнь Жуна.
— Ваше величество, государь Чу, вы слишком мнительны. Сердце вашего покорного слуги уже занято. Разве стал бы я посягать на вашу императрицу? Просто мой скромный дар, полагаю, больше подойдет именно ей.
«Как думаешь, — мысленно обратился Су Бэй к системе 748, — если этот Юйвэнь Жун так яростно настаивает, что императрица – это Ань-ван, не означает ли это, что он уже вступил в сговор с Цзо Минъюэ?»
[Угадай], — лаконично ответила 748.
Су Бэй счел догадку вполне логичной. Все остальные в этом не уверены, лишь один Юйвэнь Жун ведет себя так, будто знает всю подноготную.
Император Чу пристально посмотрел на наследного принца.
— Неужели предмет воздыханий Его Высочества – госпожа Цзо Минъюэ?
На лице Юйвэнь Жуна мелькнула тень смущения, а пальцы невольно сжали ларец с подарком. Этот правитель действовал слишком непредсказуемо. Пусть он и угадал часть правды, но подобная прямота застала врасплох.
Принц быстро овладел собой, изобразив легкое непонимание.
— Цзо Минъюэ?.. Что за особа? А, вспомнил. Супруга Ань-вана.
— Ваш покорный слуга не может не удивляться, — продолжал он спритворными нотками участия. — Ань-ван обрел статус императрицы и делит с вами трон, в то время как его законная жена вынуждена скрываться. Не слишком ли это жестоко?
Су Бэй сохранял ледяное спокойствие.
— Ничуть. Напротив, это дает вам прекрасный шанс. Станьте героем, спасите прекрасную даму, посейте рознь, воспользуйтесь моментом слабости и, обняв возлюбленную, вернитесь с триумфом.
Выпалив подряд несколько идиом, он почувствовал, как от напряжения слегка пересохло в горле.
Уголок глаза Юйвэнь Жуна предательски дрогнул, а в руке, сжимавшей шкатулку, хрустнули костяшки.
— Неужели у императора Чу столь буйное воображение?
Су Бэй, не дожидаясь приглашения, ловко извлек ларец из пальцев принца.
— В самом деле? Что ж, позвольте мне лично оценить, какой же дар столь идеален для моей супруги.
Со словами он открыл крышку. Внутри, аккуратно свернутый, лежал холст.
Су Бэй развернул свиток. На тонкой бумаге искусной кистью было выписано лицо Цзо Минъюэ. «Хитрец», — промелькнуло у него в голове. Пытается через портрет вызвать у «императрицы» сочувствие к героине?
«Хотя по логике сюжета, — продолжил мысль Су Бэй, — ему бы следовало жаждать смерти Ань-вана, чтобы занять его место рядом с Цзо Минъюэ. Но нет, вместо этого он здесь подыгрывает ей в глазах её мужа. Потому и останется ни с чем».
Едва уловимое движение – и с широкого рукава императорского халата на поверхность картины упала щепотка невидимого порошка. Холст начал стремительно растворяться, будто съедаемый невидимым огнем.
Су Бэй с деланным сожалением вздохнул.
— Увы, подарок наследного принца оказался недолговечным.
— Разве не по воле императора Чу? — голос Юйвэнь Жуна дрогнул от сдерживаемого раздражения.
Видя, что Су Бэй избрал тактику откровенного жульничества, принц решил отбросить церемонии.
— Или, быть может, Ваше Величество намеренно не желает показывать этот портрет императрице? Боитесь, что она что-то разглядит?
Су Бэй с легким пренебрежением отшвырнул опустевший свиток.
— Принц слишком много думает. Что может скрывать от своей императрицы император? Просто твой дар, видимо, был столь непрочен, что не дождался даже её взгляда.
Улыбка вновь вернулась на лицо Юйвэнь Жуна, на этот раз – уверенная и чуть язвительная.
— Стало быть, ваше величество окончательно уверены, что ваша супруга – не Ань-ван?
Су Бэй не ответил, лишь едва заметно приподнял бровь.
— И что?
— Тогда, — улыбка принца стала шире, словно он наконец заманил противника в приготовленную ловушку, — пусть императрица снимет вуаль. Это раз и навсегда докажет, что она – не он.
Су Бэй уже открыл рот для ответа, но почувствовал легкое прикосновение к своему рукаву. Су Цы, стоявший рядом, едва слышно произнес, и в его низком, хрипловатом голосе звучала твердая решимость:
— Какой смысл в этом доказательстве?
Услышав голос императрицы, Юйвэнь Жун воспрял духом. Теперь у него был железный козырь.
— Имя Ань-вана гремит по всей Поднебесной. Оскорблять его личность непозволительно! Если Ань-ван и впрямь, под личиной императрицы, делит ложе с правителем Чу, это – величайшее надругательство. Ваш покорный слуга считает своим долгом восстановить справедливость.
Су Цы перевел взгляд на Су Бэя. Император смотрел на него, не произнося ни слова, целиком и полностью доверяя ему игру. Это безмолвное доверие наполнило Су Цы странным, теплым чувством.
