Тайны Джона

В один из таких дней, когда тому стукнуло 19, но так и не знав, когда его день рождение, в его голове прозвучал странный женский голос. Как у матери. Хотя та сказала, что ей не знакомы родственные связи. Она прозвала себя «Началом Всего» или просто «Начало». Лололошка не хотел принимать её. Думал, что сошел с ума. Что это его галлюцинации. Но на его удивление некая Начало не принимала никаких попыток ему навредить. Не подавала признаков и ощущений реального схождения с ума. Ло начало казаться, что он не один. Так ему стало лучше, в разы. Но как-то раз та сказала. — Ты мироходец… Лололошка. Попробуй… Попробуй. Сконцентрируйся на своей Искре, впитай её в свои силы. Пробуй. Поверил ли тот? Не совсем. Но научный интерес загорелся в нем. Он не знал этого понятия, хотя видел как уходил Амор. Это была вспышка, а не искра! Точно-точно, больше напоминает это. Лололошка послушался девушку. Не из доверия, а из той же холодной научной жажды, что заставляла его дробить свет. Он сфокусировался не на силе — она была инструментом. Он сфокусировался на Искре. На том крошечном, вечном органе внутри, который всегда просто был, как его собственное сердцебиение. Раньше он лишь черпал из неё, как из колодца. Теперь он попытался слиться с ней. Не толкать энергию наружу, а втянуть её в самое нутро, обернуть вокруг Искры, стать с ней одним целым. Мир вокруг — мёртвые скалы, холодный свет звезды, отстранённая фигура Амора вдали — начал терять чёткость, как изображение под водой. Его не рвало и не кружило. Было ощущение… сдвига. Как будто он был кадром на плёнке, и кто-то перемотал ленту на другое место.

***

Звуки пришли первыми. Гул, которого не было на мёртвой планете. Не механический, а живой гул. Десятки, сотни разных шумов, сплетающихся в один странный, бурлящий аккорд. Потом запахи. Сладковатая гниль, пыль, дым, что-то пряное и что-то откровенно вонючее — микс, от которого зашевелились волосы на затылке. Лололошка открыл глаза. Он стоял в узком переулке, прижавшись спиной к шершавой, тёплой стене из какого-то кирпича. Под ногами была не пыль мёртвого мира, а грубо мощённая булыжником земля, липкая от какой-то влаги. И было тесно. Со всех сторон нависали стены, заграждения, навесы.

А потом он увидел их.

Людей.

Они проходили мимо, не глядя на него, погружённые в свои дела. Одни несли тюки, другие о чём-то громко спорили, третьи просто шли. Разные лица. Морщинистые, гладкие, уставшие, злые, безразличные. Разная одежда — грубая, пестрая, рваная. Они двигались, дышали, жестикулировали. Они были реальными. Лололошка замер, как каменное изваяние. Его научный ум, привыкший к тишине и пустоте, с перегрузкой пытался обработать этот взрыв данных. Каждый человек был сложной, самоходной системой, целой вселенной со своей гравитацией. Он слышал обрывки речи — звуки складывались в слова, слова в фразы, но смысл ускользал, тонул в этом ошеломляющем гуле жизни. Он не испытывал радости. Не было детского восторга. Был леденящий, абсолютный шок. Он был вирусом, случайно попавшим в кишащий, незнакомый организм. Его сердце забилось с непривычной силой, не от страха, а от переизбытка присутствия. Он был не один. Мир был полон. И в этом не было никакого утешения — только оглушительная, подавляющая чуждость. Он простоял так, возможно, минуту, возможно, час, вжавшись в стену, его карамельные глаза, привыкшие к вечным сумеркам мёртвой планеты, теперь широко распахнуты, впитывая, анализируя, отчаянно пытаясь найти в этом хаосе хоть какую-то понятную ему закономерность. Впервые за всё время его существования голос Начала внутри прозвучал не как теория, а как единственная ниточка к реальности, которая хоть что-то значила: «Видишь? Ты не один. Но будь осторожен. Ты здесь… чужой». Он кивнул про себя, едва заметно. Его первый шаг в живой мир был не шагом навстречу, а шагом вглубь лабиринта, где он, гений-одиночка, был лишь самой маленькой, самой потерянной тенью. Улица казалась слишком огромной. Народ шел табуном, были слышны множество неизученных слов. Например, свидание, встреча, редстоун, деньги. Что такое ярмарка? Кажется, кто-то ещё сказал, что тут есть школа… Что такое школа? Всё было так интересно. Он впервые смог попасть в общество, забыть о своем тусклом мире. Пойдя по тропинке он видел буквы, что казались ему непонятными. В том мире Амор приносил ему одежды, и как же он рад, что сейчас выглядел получше. О боже, как это было изумительно! Люди толкались, улыбались, махали и ругались. Сколько звуков! Сколько запахов! Сколько ощущений! Голова шла кругом.

***

Он проходил до темноты, только вот ночью началось ещё интереснее. Какой-то… бал. Он, как истинный парень, отравился на него, не зная этикета. Это был открытый бал, так что проблем войти не составило. Внутри оказались высокие колоны, что привлекли Лололошку. Как они были возведены? Каким образом? Остальная часть ночи прошла великолепно. Даже несмотря на то, что к нему никто не подошел, что было даже хорошо, ведь он плохо умел контактировать с людьми. Но зато сколько нового он смог увидеть. Взять примерную схематику разных вещей, наслушался слухов и идей. Его мозг уже трещал! Под утром, за очередным углом он смог переместиться и почти сразу отключиться, ели дойдя до своей кровати, не думая о другом.