Заполучение Москвы

С начала их отношений прошло довольно много времени. Всё было лучше некуда, оба прибывали в полном спокойствии и удовольствии. Москва всё ещё помогал Петербургу с некоторыми делами, все ещё присутствовал на собраниях и занимался бумажной работой. Конечно, после произошедшего пожара и долгого востановления, Александр к работе подпускать Михаила не хотел, всё беспокоился, спрашивал, не стоит ли Москве ещё какое-то время отдохнуть, но Москва был неприклонен. Сидеть без дела ему очень не нравилось. Петербург вырос, волноваться за империю и за то, что Саша как-то накосячит уже не имело смысла, поэтому Московский спокойно себе перебирал документы и присутствовал при любых совещаниях и собраниях, зная, что Саша доведёт всё до идеала. Да и, что уж греха таить, Миша чуть ли не слюни пускал на серьёзный вид Романова во время собраний, когда тот твёрдо отстаивал свою позицию и объяснял план действий, не давай собеседникам и малейшего шанса сразить его. От работы столицы Петербург несомненно уставал. Но теперь он не справлялся с этим один, как во времена комы Москвы. Теперь Михаил был рядом, в сознании и полон сил. Каждый вечер, когда уже Саша занимался работой с важными документами, Московский был рядом. Тихо подходил, опускал руки на его плечи и массировал. Весь груз из стресса, запутанных мыслей и напряжённости в теле моментально уходил под его прикосновениями. Саша на его руки молиться был готов, настолько ему от этого было хорошо. Саша же Мише частенько делал подарки утром. Просыпается Миша с первыми лучами солнца, уже готовый приводить себя в порядок и заниматся делами, как его тут же встречает Романов с букетом ромашек или других не менее красивых и душистых цветов, желая доброго утра и мягко целуя. Московский, видя радость на лице Александра с самого утра, слушая его мягкий голос и ощущая такие желанные губы на своих уже заранее знал, что не только оставшееся утро, но и весь оставшийся день пройдёт просто замечательно. Они часто вместе гуляли по коридорам дворца и саду. Бегали друг от друга, как дети малые, смеясь и петляя, пока один из них не поймает другого в свои объятия. Или вечером, смотря на закат говорили на разные важные темы. Душевные разговоры были для них неописуемо особенными. Саша рассказывал каждую мелочь и каждую мысль, даже если считал её неособо важной, ведь Миша всегда выслушает. Всегда выслушает, даст совет и обнимет, не забыв упомянуть, что он всегда будет рядом. Миша же рассказывал не так много. Но Романов не сердился, слушал и впитывал каждую фразу Московского, каждую, даже незначительную деталь, мягко держа его за руку. У Москвы было трудное детство, которое вынудило его справляться со всеми проблемами и душераздирающими мыслями самому. Высказываться из-за этого он не привык. Саша это прекрасно понимал и медленно вступал на путь его доверия, не давил, не заставлял рассказывать больше, чем Московский хотел, просто готов был всегда выслушать и слушал. Михаил за это Александру был безумно благодарен, каждый раз во время таких разговоров понимая, что точно полюбил того человека. Однако, в последнее время с Москвой было явно что-то не так. Московский стал более задумчевым. Вроде берёт интересную книгу, читает её увлечённо, иногда рассказывает Саше некоторые события, которые особенно его зацепили, а вроде книга уже просто лежит в его руках, пока он с задумчевым видом смотрит куда-то в стену, или даже сквозь. Романов, замечая такие моменты, всегда спрашивал, в чём дело. Однако, Михаил лишь слегка вздрагивал, переводил на него слегка удивлённый взгляд и улыбался, говоря, что всё в порядке, после чего продолжал читать как ни в чём не бывало. Иногда Москва замирал посреди их прогулки, глядя на клумбу цветов, обдумывая что-то. Саша замирал тоже, наблюдая за возлюбленным. Смотрит тоже на цветы. С ними всё в полном порядке, это даже не горячо любимые Михаилом ромашки, на которые взгляд упал наугад. Когда Первопрестольная отмирала они продолжали прогулку, и взор голубых глаз больше не возвращался к цветам. Без объяснений и особой причины. Бывали моменты, когда Михаил замирал за документами, а после начинал выводить на бумаге аккуратные линии, с нежностью, будто думая о чём-то хорошем. Его щёки иногда краснели, а под пером появлялись незамысловатые, маленькие рисунки. То солнышко, то зайчик, то цыплёнок, на которого Москва порой смотрел дольше всего. Петербург подходил к нему со спины и осторожно, чтобы не напугать любимого, обнимал Московского за шею, мягко интересуясь, чем тот занят. Михаил закрывал рисунки рукой, поворачиваясь к Саше и целуя его в щёку, проговаривая, что просто даёт себе минутку отдыха. Но это совсем было не похоже на него. Московский стал более рассеяным. В некоторых моментах, когда на собрании интересовались мнением Михаила, он неожиданно реагировал не сразу, не как обычно. Он будто витал в облаках, а после воппоса лишь через пару секунд оглядывал союзников, пытаясь вникнуть, кто именно задал ему вопрос. Потом всё шло как обычно, отвечал на вопрос идеально. Но несвойственную ему растерянность в самом начале Александр несомненно запоминал и слегка прикусывал губу, беспокоясь. Москва стал частенько брать нужные ему вещи в спешке, зачастую роняя их и тихо ругаясь себе под нос из-за этого. Саша, конечно, помогал всё собрать и спрашивал, куда это Михаил так торопится, но получал на это лишь растерянный взгляд и осознание вопроса лишь через несколько секунд, после чего и ответ, что никуда он не спешит. Дальше все продолжалось уже в привычном темпе. Кроме возвышающегося волнения Романова. В какой-то момент Петербург не выдержал. Все изменения в Москве он прекрасно замечал и сильно по этому поводу беспокоился. Молчать уже было нельзя. — Миш, – Саша ложиться рядом с уже переодетым в ночную рубашку Московским на их общую кровать, обнимая Первопрестольную за талию и обеспокоенно заглядывая в голубые омуты. — Что с тобой в последнее время? — Со мной? Нечего, я в полном порядке. — Михаил закрывает и откладывает книгу, которую он читал, на тумбочку и мягко гладит любимые кудри, приподнимая уголки губ в мягкой, спокойной улыбке. Романов, ощущая запах мёда, немного успокаивается, но отступать и не думает. — Нет, Миш, ты не в порядке. В последнее время ты рассеянный, слишком задумчевый, у тебя заторможенная реакция. У тебя такой никогда не было. Мишенька, прошу, если случилось что-то серьёзное, о чём ты так часто раздумываешь, поделись со мной.. я очень беспокоюсь за тебя и хочу помочь. — он щекой прижимается к тёплой груди любимого, смотря своими серыми щенячьими глазками с полным и искренним беспокойством. — Да, ты прав, — Москва слегка вздыхает и отводит взгляд, к удивлению Саши слегка краснея и прикусывая губу. — Есть кое-что, о чём я думаю и с чем ты и только ты можешь мне помочь, — взгляд Московского возвращается на Сашу уже с лёгкой хитрецой. Романов напрягается и новостряет уши, готовый к чему угодно. — Но для начала спрошу, ты же помнишь, что у меня скоро течка? — Конечно помню.. — голос Александра растерянный. Он уже начинает сомневаться, что готов к чему угодно, что решит ему сказать Москва. — Я хочу ребёнка. — совершенно неожиданно осведомляет Московский..И Саша был прав, он не был готов услышать эту новость. Он удивляется настолько сильно, что приоткрывает рот, несколько раз удивлённо моргает и замирает. Его Мишенька хочет, чтобы у них появился ребёнок?.. — От тебя. Нашего общего малыша. — Михаил почти мурчит и слегка забавляется с реакции любимого, ладони опуская на щёки Саши, слегка погладивая и чмокая сначала в лоб, а потом и губы. — Ты серьёзно?.. Не шутишь? – Петербург с неверием хватается за его руки, как за последнюю надежду, позволяя румянцу овладеть его щеками от смущающих слов любимого. Сердце не перестает биться в бешеном темпе, а глаза горят искренней надеждой. — Не шучу. Я долго думал над этим.. думал, хочешь ли ты, готовы ли мы.. — Михаил уже и сам начинает смущаться своих слов, но взгляд отвести не может из-за Сашиных эмоций на лице. — Конечно, я хочу!, — Романов резко подскакивает, удивляя этим Московского, и начинает покрывать всё его лицо поцелуями, шепча слова о любви. — Я очень хочу! И я точно готов! Я сделаю для вас всё, вы никогда ни в чём не будете нуждаться.. маленький ребёнок.. Наш.. Москва спокойно выдыхает, подставляясь под ласковые поцелуи и мысленно безумно радуясь, что Саша согласен. Согласен на их общее маленькое чудо.