До самых кончиков

Утро началось с холодного душа и уборки комнаты. Снять с себя спящего Готье оказалось той ещё задачей, младший буквально вцепился в Гедеона и не желал ослаблять хватку. Будить его не хотелось, на часах было семь утра и Гедеону нужно было ехать на учёбу. Пусть отсыпается, пока есть такая возможность. Перед отъездом в академию Гедеон сообщил отцу, что по физиологическим причинам Готье вынужден оставаться дома ближайшую неделю. Лишних вопросов Уильям Хитклиф не задавал, у мужчины и своих проблем по горло, но по взгляду было видно, что в его сердце что-то оттаяло. Такую открытую заботу старшего он не видел уже много лет. От завтрака Гедеон отказался, но очень убедительно попросил Сильвию не беспокоить лишний раз Готье. Если ему что-то понадобится, то он сам попросит ее о помощи. Лицо прислуги удивлённо вытянулось когда она услышала, что младший на время переехал в комнату Гедеона, но перечить ему не стала. Утром старший Хитклиф редко был в настроении, нарываться на конфликт никому из них не хотелось. Мысли крутились вокруг Люмьера Уолдина. Он был единственным человеком, который мог рассказать Готье правду о его происхождении. Кровь закипала от злости, даже водитель не рисковал спрашивать о причине гнева, которое легко считывалось с лица Гедеон. Он убьет Люмьера, прикончит на месте и ни на секунду не пожалеет. Перед началом занятий Гедеон отправил несколько сообщений брату, пусть прочитает как проснется. В них он напомнил выпить обезболивающее и попросил не забывать о еде, организму в таком состоянии нужно откуда-то брать энергию. Готье, ожидаемо, в сеть не заходил, но каждые пол часа Гедеон проверял их чат на наличие ответа. — Гедеон, какая встреча! Не ожидал тебя здесь увидеть. Знакомый голос будто вытащил Гедеона из под толщи воды. Он стоял на улице рядом с библиотекой и курил, все ещё посматривая на строку уведомлений, когда сзади подошёл никто иной, как Люмьер, мать его, Уолдин. Гедеон затушил сигарету об стену и молча уставился на парня. Люмьер был несколько выше, на его лице расплывалась привычная беззаботная улыбочка. — Подумать только, Гедеон Хитклиф курит на территории академии! — Люмьер по-птичьи склонил голову набок, наблюдая за мрачнеющим лицом друга, — Должно быть, сегодня пойдет снег. — Ты рассказал Готье, — Отчеканил Гедеон. Уголки губ Люмьера медленно опустились вниз. — Он поделился этим с тобой? Не думал, что вы так близки. — Ты не имел на это право, Уолдин, — игнорируя слова парня, сквозь зубы проговорил Гедеон, — Он ещё слишком юн, чтобы знать такое. — Это не имеет значения. Рано или поздно он всё равно бы узнал, — Поза Люмьера стала менее открытой, он готовился к нападению, — Тебе пора смириться с тем, что он не твой брат. Готье должен знать правду. В руках Гедеона опасно заискрила тёмная материя. — Тогда тебе пора смириться с тем, что ты больше с ним не увидишься, — Гедеон приближался медленно, словно хищник, но в каждом его движении чувствовалась решительная готовность убить. — Не тебе решать, Гедеон, — Вместо отступления Люмьер сделал шаг вперёд и серьезным взглядом посмотрел на того сверху, стараясь казаться больше. Гедеона окутал знакомый морской запах Уолдина, но сквозь него пробирались нотки приближающейся бури, — Готье не принадлежит тебе, тебе придется преклонить перед ним колено. Гедеон впечатал Люмьера в стену и поднес к его лицу черный огонек, готовый сожрать всё на своем пути. Правда из уст Уолдина резала больно и беспощадно, Гедеон знал, что тот прав, но он не позволит загубить жизнь его Готье. — Вот тут ты ошибаешься, — на лице Гедеона появилась садистская улыбка, от одного взгляда на которую появлялись мурашки, — Готье мой и только мой, заполучить его ты сможешь только через мой труп. — Не уж то в тебе проснулся альфа? Твоими феромонами несёт за километр, успокойся, — Люмьер постарался оттолкнуть Гедеона от себя, но хватка Хитклифа оказалась слишком крепкой. Люмьер вновь ударился головой об стену. — Слушай меня внимательно, я говорю об этом в первый и последний раз, — рука Гедеона переместилась на крепкую шею и сжала, перекрывая доступ к кислороду, — Если я ещё раз узнаю о том, что ты с ним виделся, то одними синяками ты не отделаешься. Люмьер начал хрипеть, но все ещё не использовал тёмную материю. Возможно он понимал, что серьезная драка с Гедеоном, которым управляла его сущность, окажется для него провальной. Хитклиф был страшен в гневе и с холодной головой, но когда дело доходит до инстинктов, то остаётся лишь молиться всем известным богам. Гедеон резко отпустил Люмьера, позволяя тому вдохнуть полной грудью. Он закашлялся и схватился за шею, на которой наверняка остались багровые следы чужих пальцев. Он хотел сказать что-то колкое, но мог лишь наблюдать за удаляющимся Хитклифом. — Гуляй, Уолдин. «Пока твои кости ещё не переломаны»

***

Солнцеликий: Я думал ты останешься со мной:( Первое сообщение от Готье пришло около двенадцати утра, Гедеон в это время сидел на лекции по истории тёмной материи, но не задумываясь взял телефон и открыл чат. Гедеон Х.: Доброе утро. Как себя чувствуешь? Солнцеликий: Нормально. Утром болел живот, выпил таблетку. Скучаю по тебе. Гедеон чуть не швырнул телефон в стену. Необъяснимо сильное желание прямо сейчас покинуть аудиторию, поехать домой и зацеловать Готье захватило его с головой. Младшему плохо без него. Гедеон обязан быть рядом, а не сидеть в окружении безразличных ему людей на бесполезной лекции. Гедеон Х.: Пиши если что. Хитклиф отложил телефон и постарался сосредоточиться на объяснениях преподавателя, половину из которых он пропустил мимо ушей. Мысленно он был дома, у себя в кровати вместе с Готье. Рука механически писала конспект, аккуратный подчерк немного прыгал, а некоторые линии получались слишком длинными. Да что с ним сегодня? Солнцеликий: Обязательно. Чужое сообщение состояло всего из одного слова. Оно не было сухим, даже наоборот, но внутри что-то неприятно заныло. Хотелось продолжить разговор. Хотя бы такой, не живой, но разговор. Казалось, Гедеону физически не хватает теплого Готье в своих объятиях. День тянулся мучительно долго. Каждая пара длилась вечность, все вокруг раздражали и мозолили глаза. Несколько раз с Гедеоном пытались заговорить, но он многозначительно закатывал глаза и уходил в другую сторону. Пусть ищут другого собеседника. Солнцеликий: Купи, пожалуйста, сладкого по дороге домой. Шло последнее занятие. Уведомление заставило Хитклифа выбраться из библиотеки разума. Это Готье. Настроение заметно улучшилось. Гедеон Х.: Что тебе взять? Солнцеликий: Шоколад с орехами. И себя не забудь, это мне на десерт. В моменте Гедеону показалось, что у него галлюцинации. Он несколько раз перечитал сообщение чтобы убедиться, что правильно понял его посыл. Маленький засранец наверняка сейчас довольный валяется на его кровати и болтает ногами. Гедеон Х.: Доиграешься. Солнцеликий: Не будь занудой. Я знаю, что ты тоже скучаешь. Готье был чертовски прав, но Гедеон не собирался терпеть поражение в их маленькой игре. Гедеон Х.: Если бы я был занудой, ты ночевал бы у себя в комнате в обнимку с подушкой. Солнцеликий: Благодарю вас, мистер Хитклиф, за то, что вы позволили мне спать на вас. Гедеон Х.: Странно, что благодаришь только за это. В голове всплыли воспоминания об их вчерашней ночи. Жар разлился по телу, кажется, Гедеон никогда не забудет изнывающего под ним Готье. Хитклиф закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. «Прекрати думать об этом» Солнцеликий: Когда ты приедешь? Что-то внутри подсказало, что Готье сейчас думает о том же самом. Гедеон Х.: Через несколько часов. Солнцеликий: А пораньше никак? Гедеон Х.: Если бы я мог, то уже был бы дома. Гедеон отложил телефон. Портить свою безупречную репутацию ему хотелось в последнюю очередь, в глазах учителей он всегда был прилежным учеником, который не позволял себе такой наглости, как безделье на занятиях. Очередная вибрация вновь отвлекла внимание. Хитклиф несколько минут игнорировал желание проверить чат, но в конце концов сдался, и.. О боги. На этот раз помимо текстового сообщения, которое гласило: "А если так?:)", на его экране высветилась фотография. На ней была видна половина лица Готье, основный же фокус был на его теле. На нем была одета одна из футболок Гедеона, парень буквально тонул в ней. Снизу были видны его ноги, белоснежные и абсолютно голые. В области паха отчётливо выделялся бугорок и мокрое пятно. Готье прямо сейчас где-то там сидел в одежде Гедеона без нижнего белья. Гедеон почувствовал, как внизу начал завязываться приятный ком желания. Нет, только не здесь и не сейчас. Старший оставил сообщение прочитанным, Готье все ещё был в сети. Ладони Гедеона покрылись мелким потом, он выключил телефон и положил на стол экраном вниз, но картинка все ещё стояла перед глазами. Как же хотелось прикоснуться, стянуть это чёртову футболку и взять прямо на месте. Вот только он вынужден не подавать виду. Вынужден ждать конца лекции и прогонять мысли о младшем, пока кто-нибудь случайно может заметить его излишнюю нервозность. Он больше не откроет свой телефон ни под каким предлогом. Но младшему он это припомнит.

***

— Гедеон! Увидев старшего Готье с разбегу запрыгнул на него и уткнулся носом в шею, обвивая ногами его талию. Гедеон подхватил его под ногами и удобнее усадил на себя, точно так же вдыхая чужой запах, по которому уже успел соскучиться. — Всё в порядке, я здесь, — Гедеон силой отцепил Готье от себя и поставил на пол, чужие губы недовольно надулись. Младший все ещё был одет в его футболку, но теперь ноги прикрывали длинные домашние штаны и белые носки. — Ты задержался. Гедеон мог бы подумать, что Готье разкапризничился, но в его тоне звучало слишком много разочарования. Даже его аромат казался более густым, сквозящим негодованием и оттенками злобы. Благо, он знал как смягчить его настроение. Рука потянулась к карману и он достал дорогой молочный шоколад с фундуком. Глаза Готье засветились от счастья. — Если тебя это успокоит, то я торопился. Готье потянулся за шоколадкой, но его руку перехватили. Младший нахмурил брови и удивлённо уставился на брата. — Ты ел? На мгновение Готье завис и сконфуженно начал теребить футболку. — Нет. Сначала у меня болел живот, а потом я понял, что кусок в горло не лезет. — Я же просил тебя, — Гедеон убрал шоколадку обратно в карман, — Ты вынуждаешь меня просить Сильвию, чтобы она присматривала за тобой пока я не дома. Готье на это лишь закатил глаза и плюхнулся на кровать, показательно отворачиваясь от Гедеона. Во время течки омеги всегда становятся излишне эмоциональными, давить на них за это глупо. Да, старшего начинало это раздражать, но ради Готье он был готов держать себя в руках. — Готье, будь добр, поужинай и получишь свою шоколадку. — Не хочу. — Это не просьба. Выходя из комнаты Гедеон нарочно хлопнул дверью, чтобы Готье знал, что он ушел. Нет, Хитклиф не рассчитывал на то, что младший за ним побежит, но надеялся, что больше не будет игнорировать его просьбы. Через несколько минут он вернулся обратно с тарелкой и столовыми приборами на подносе. Сильвия облегчено выдохнула, когда Гедеон сообщил ей о согласии Готье поужинать. Его порция уже была готова: тушёные овощи и мясо по-французски, прислуга чуть ли не расцеловала Хитклифа. — Я не буду это есть, — Готье к моменту возвращения брата уже сидел лицом к вошедшему со скрещенными на груди руками. — Тогда ночуешь сегодня у себя, — Гедеон поставил поднос на стол и встал перед братом, — Это последнее предупреждение, не испытывай моё терпение. Готье не сдвинулся с места. — Сам напросился. Гедеон стремительно приблизился к постели и подхватил Готье на руки. От неожиданности он пискнул и начал возмущаться, но сильные руки Гедеона крепко его держали и со временем младший успокоился. Феромоны брата окутали его с головой и заставили тело расслабиться. Гедеон сел в кресло и усадил младшего себе на колени. Тот чуть покраснел и отвернул голову, рассматривая содержимое тарелки. Готье поморщился и опять попытался слезть с горячего тела. — Отпусти меня, ну пожалуйста. — Сиди и не дёргайся, — одной рукой Гедеон держал его за талию, а второй потянулся за вилкой, — Ей богу, как с ребёнком. Старший поднес столовый прибор с овощами ко рту Готье, но тот показательно сомкнул губы. Только вот Гедеон не собирался потакать его капризам, он больно ущипнул брата за бок из-за чего тот ойкнул и еда оказалась у него во рту. Ему пришлось недовольно жевать, осуждающе смотря на Гедеона. Хитклиф держался из последних сил чтобы не связать Готье. Он конечно знал, что некоторые омеги становятся своенравными во время течки, но на практике это было тяжело. Половина тарелки была уже пустой, когда Готье вновь запротестовал. — Я уже наелся, прекрати. — Закрой рот и жуй. Гедеон умел быть настойчивым если хотел. Спустя пол часа Готье откинулся на его плечо и с закрытыми глазами проклинал старшего, что-то бормоча о том, что ему этой порции хватило на ближайший год. Король драмы. — Шоколад твой, — Гедеон достал заветную сладость и вручил младшему, — Мне нужно заниматься, можешь идти. — Ну уж нет, — Готье пересел так, чтобы быть лицом к Гедеону, — Делай что хочешь, но я буду сидеть здесь. Готье поерзал бедрами, задевая член Гедеона. Старший шумно выдохнул, но сбрасывать его с себя не стал. Наоборот, притянул ближе и зарылся в волосах. — Хорошо, только не мешай. Этих слов Готье было достаточно. Он обвил руками и ногами торс Гедеона и удобнее устроился на груди, наслаждаясь чужим теплом. Совсем как котёнок, выпрашивающий ласки. Гедеон погладил его по волосам и отодвинул поднос, освобождая рабочее место. Поза не самая удобная, но чувствовать вес Готье было даже приятно. Хитклиф взял учебник и начал вчитываться в текст, стараясь не обращать внимания на чужое обжигающее дыхание на своей шее. Несколько часов пролетели незаметно. Солнце уже зашло, за окном была непроглядная тьма. Только сейчас Гедеон закончил с бесконечными заданиями, от глупости которых хотелось биться головой об стол. Готье так и уснул на нём, тихонько сопел и иногда говорил во сне что-то неразборчивое. Гедеон отложил книгу и аккуратно погладил брата по спине. Тот неосознанно прогнулся и замычал куда-то в плечо брата, недовольный тем, что его покой нарушили. Шоколадка так и осталась нетронутой. — Готье, просыпайся, — Гедеон бархатным голосом шептал ему на ухо, после чего поцеловал куда-то в висок. — Не хочу, — Готье сжал в пальцах чужую белую рубашку, которую Гедеон так и не успел сменить на домашнюю одежду. — Только не говори, что я зря покупал тебе шоколад. Готье мелко задрожал у него в руках. От всего его тела исходил жар, сильный молочно-медовый запах пробирался глубоко внутрь, заставляя кровь кипеть. Перегруженный мозг Гедеона не сразу понял, в чем дело, пока не почувствовал что-то мокрое на своей ноге. Смазка. Тело Гедеона отреагировало почти мгновенно, член начал твердеть и собственный аромат приобрел возбужденные оттенки. Готье почувствовал ответную реакцию брата и прижался сильнее. — Посмотри на меня, — Гедеон поднял его подбородок и посмотрел в заспанные влажные глаза, — Скажи, если ты хочешь этого. Без твоего согласия я и пальцем не притронусь. Вместо ответа Готье слабо покивал головой, его щеки покрылись румянцем. — Нет, Готье, словами, — Гедеон заправил выбившуюся прядь за его ухо, открывая доступ к каждому сантиметру прекрасного лица. — Возьми меня, Гедеон, — Готье почти шептал, но каждое сказанное слово ударило в голову и разлилось по телу раскаленным железом. Гедеон прильнул к его губам. Его не смущала неопытность Готье, он направлял его, толкался языком как можно глубже. Младший тихо постанывал, в живот Гедеона упёрся набухший член. Старший отстранился только чтобы снять с Готье свою футболку, на которой теперь смешались их запахи. На белоснежной коже брата виднелись многочисленные укусы и красные следы, которые Гедеон в порыве страсти оставил вчерашней ночью. Он проводил по ним пальцами и слегка надавливал, наслаждаясь прерывистым дыханием Готье. — Ты прекрасен, Готье, — Гедеон оставлял новые засосы на его ключицах, широкие ладони беспорядочно блуждали по торсу, — Но та фотография днём поставила меня в неловкое положение. Гедеон преувеличивал, но соблазн видеть Готье смущенным был слишком велик. Старший обхватил его под ягодицами и рывком поднял со своих колен, сажая на стол перед собой. Многочисленные бумаги и тетради полетели на пол, Гедеон смотрел на Готье снизу вверх, подмечая животное желание в его глазах. — Теперь моя очередь выбирать сладость, — Гедеон, не вставая с кресла, приблизился ближе и развел колени Готье в стороны, устраиваясь между ними, — Я выбираю тебя. Гедеон похлопал Готье по бедрам, призывая его приподняться чтобы снять с младшего штаны. Благо, они были широкими, без пуговиц и прочих преград. Гедеон залез пальцами под их резинку и потянул ненужную одежду вниз, чуть ли не разрывая её от переусердствования. Как оказалось, Готье только этого и ждал. На лице младшего воцарилась победная улыбка, когда Гедеон завис, рассматривая его ноги. Розовые кружевные чулки. У Гедеона сперло дыхание. Он не понимал, за что зацепиться взглядом. Аккуратные ноги, чуть пережатые сверху резинкой от чулков, выпирающий сквозь трусы бугорок или влажное пятно в области задницы. Даже в самых грязных снах он не мог такого представить. Будучи в прострации его руки огладили лодыжки, снимая одетые поверх тонкой ткани носки. Гедеон тихо выругался, провел пальцами под коленями и поднялся к бедрам. Подвязки впивались в кожу, заставляя верхнюю часть ноги выглядеть чуть крупнее, чем ту, которая была скрыта под розовой тканью. Старший приспустил чулок на одной ноге, целуя открывшийся ему участок кожи. Готье смотрел завороженно, прикосновения были нежными, почти невесомыми, но ужасно чувствительными. По его спине пробежалась мурашки. Ладони Гедеона скользили по ногам, иногда он подцеплял ткань пальцами и безжалостно рвал, освобождая себе доступ к коже. Тем временем его голова покоилась у паха, он целовал член сквозь трусы и иногда обхватывал головку ртом. Готье сходил с ума, он старался откинуться назад, но боялся потерять опору. Голова шла кругом, смазка все сильнее пачкала трусы и поверхность деревянного стола, на котором он сидел. Готье не выдержал и сам запустил руку в растрёпанные волосы Гедеона, отодвигая его от себя. Лишать себя ласк было мучительно, но это было необходимо чтобы снять с себя чёртово бельё и выпустить орган наружу. Член прижимался к его животу, Гедеон помог избавиться от боксёров и провёл языком по стволу вдоль выступающей венки. Но его планы были другими. Он по-хозяйси потянул Готье на себя, из-за чего тот чуть не упал, но вовремя перенес вес на согнутые в локтях руки. Стол под ним покачивался, поза была не самой удобной, поэтому Готье подтянул ноги к себе и поставил их на мебель в качестве дополнительных точек опоры. Гедеон ухмыльнулся, теперь младший был полностью открыт перед ним. Горячее дыхание Гедеона опаляло чувствительные зоны. Колечко мышц оказалось прямо перед его лицом. — Гедеон, может не.. Договорить он не смог, вместо этого Готье громко простонал, почувствовав язык у себя в промежности. Гедеон начал вылизывать его, он задевал языком яички и спускался к анусу, надавливая туда языком, но не толкаясь глубже. Дразняще, грязно и очень, очень возбуждающе. Готье зажмурил глаза, пытался кусать щеки чтобы заглушать стоны, но получалось откровенно плохо. Гедеону хотелось слышать Готье, знать, что ему сейчас хорошо так, как никогда. Язык толкнулся в проход, теперь старший пробовал на вкус изнутри. От осознания того, что Готье трахают таким образом, у младшего дёрнулся член. Он хотел было потянуться к нему в поисках дополнительной стимуляции, но Гедеон опередил его. Тонкая струйка темной материи обвила орган и начала чуть сжимать, скользить по нему в том же темпе, с которым Гедеон толкался в проход. Готье уже хныкал, ему была необходима разрядка, но каждый раз, когда он был на грани, материя сдавливала основание члена и не давала кончить. Гедеон не мог оторваться, приторная вязкая жидкость запачкала весь его рот, но он продолжал. Одна его рука забралась в собственные штаны, помогая приблизиться к оргазму. Гедеон тихо постанывал, пуская вибрацию в промежность, из-за чего в глазах младшего появлялись звёздочки. — Блять, пожалуйста, я больше не могу. Только когда старший услышал эти слова, он сжалился над братом. Темная материя переместилась на чужую головку и в этот же момент Готье с хриплым стоном излился. Гедеон кончил следом, он поднял голову и посмотрел в блестящие глаза брата, который пытался собрать себя по кусочкам. — Gratias pro cena , — Гедеон вытер рот тыльной стороной ладони и наклонился над Готье, целуя его особенно жадно, — На вкус ты тоже медовый.