Лилит и ее похождения в Хогвартсе

—Ну че, доброе утро,—Лилит, дожевывая сэндвич, зашла в кабинет.—Тема сегодняшнего урока... пока не знаю, еще не придумала. Не про титаномахию вам же рассказывать, вы для такого слишком маленькие еще... стоп, там че, поле для турнира готовят?—она выглянула в окно. Кабинет истории магии снова выглядел как уютный спа-салон — видимо, Лилит не утруждала себя возвращением обстановки к первоначальному виду. Студенты уже привычно расположились на диванах и лежанках, хотя некоторые всё ещё бросали опасливые взгляды на преподавательницу. Гермиона, сидевшая на переднем диване рядом с Тонкс, резко вскинула голову при упоминании титаномахии. Её рука машинально дёрнулась к перу, а глаза загорелись тем особым блеском, который появлялся при столкновении с новым знанием. — Титаномахия? — переспросила она, не удержавшись. — Война олимпийцев с титанами? Вы... вы были там?! Рон тихо застонал и уткнулся лицом в подушку дивана. — Гермиона, мы только что узнали, что она старше человечества. Конечно она там была. Наверное, попкорн ела и смотрела, как боги друг друга мутузят. Тонкс вытянула шею, пытаясь разглядеть что-то за окном. — Турнир! — выпалила она с энтузиазмом. — Точно, первое испытание же скоро! Интересно, что там будет? Говорят, что-то опасное! Невилл Лонгботтом, устроившийся в самом дальнем углу, побледнел при слове «опасное». Он всё ещё не оправился от вчерашних откровений и выглядел так, словно не спал всю ночь. Блейз Забини лениво приподнялся на локте, разглядывая Лилит с нескрываемым любопытством. — Титаномахия, — протянул он задумчиво. — Если вы там присутствовали... на чьей стороне вы были? Титанов или олимпийцев? Драко Малфой сидел тихо, как мышь под веником. После вчерашнего урока он явно пересмотрел свою стратегию выживания и решил не привлекать к себе внимания. Хотя его серые глаза внимательно следили за каждым движением преподавательницы. Парвати Патил подняла руку. — Профессор, а греческие боги — они тоже настоящие? Как славянские? Зевс, Гера, Афина... они существуют? Лаванда рядом с ней нервно хихикнула. — И если да — они такие же, как в мифах? Потому что Зевс там, ну... — она покраснела, — очень любвеобильный. Гарри молча смотрел в окно, туда же, куда смотрела Лилит. На дальнем краю территории Хогвартса действительно виднелась какая-то активность — крошечные фигурки людей сновали туда-сюда, и что-то большое и непонятное возводилось за деревьями. — Первое испытание через несколько недель, — произнёс он тихо. — Вы говорили, что вас заинтересовал турнир. Почему именно этот? Сима Финниган, осмелевший после вчерашнего, добавил: — Да, правда! Турниры проводились веками. Что такого особенного в этом? Гермиона бросила на Гарри благодарный взгляд — она явно хотела задать тот же вопрос, но не решалась. —А ты как думаешь, милочка? На своей, конечно же, на своей,—хмыкнула Лилит, взглянув на Блейза.—Да ничего интересного, видали и покруче, просто мне типа скучно,—она пожала плечами. —Люцифер свалил развлекаться в Лос—Анджелес, рулить адом как то неохота, а русские маги уже взрослые, и без меня справятся. Кинула дротик в карту и на удивление попала в Альбион. Ну, думаю, собственно, че бы и нет? Не в Америку же за бургерами телепортироваться?—она мимоходом пригладила волосы Тонкс. Тонкс замерла, как кролик перед удавом. Её волосы мгновенно вспыхнули ярко-розовым, а по щекам разлился густой румянец. Она издала тихий звук — нечто среднее между писком и вздохом — и уставилась на Лилит с выражением абсолютного, беспримесного обожания. — Она меня погладила, — прошептала Тонкс Гермионе едва слышно. — Опять. Это уже третий раз. Гермиона, однако, не обратила на это внимания. Её лицо побелело, а рот приоткрылся в немом шоке. — Люцифер, — произнесла она севшим голосом. — Вы только что сказали «Люцифер». Как... как будто это ваш знакомый. Который уехал в Лос-Анджелес. Развлекаться. Рон издал странный булькающий звук. — Подожди, — он вскинул руку, словно ученик на уроке арифметики, который не успевает за объяснениями. — Люцифер. Сатана. Дьявол. Князь Тьмы. Тот самый, который... который... Он не смог закончить фразу и просто беспомощно замахал руками. Гарри сидел неподвижно, но его пальцы впились в обивку дивана с такой силой, что костяшки побелели. Шрам на лбу снова покалывал — слабо, но настойчиво. — Рулить адом, — повторил он медленно. — Вы сказали «рулить адом». Это... это ваша работа? Управление адом? Невилл Лонгботтом тихо сполз с дивана на пол. На этот раз никто не обратил внимания — все были слишком заняты собственным шоком. Блейз Забини, обычно такой невозмутимый, выпрямился на лежанке. Его тёмные глаза расширились, и впервые за два дня знакомства с Лилит он выглядел по-настоящему потрясённым. — Своя сторона, — пробормотал он себе под нос. — Она была на своей стороне в титаномахии. Не с титанами. Не с олимпийцами. На своей собственной. Дафна Гринграсс рядом с ним нервно схватила его за руку. — Блейз, — прошипела она, — может, хватит задавать вопросы? Мне кажется, чем больше мы узнаём, тем хуже спим. Драко Малфой сидел абсолютно неподвижно, вжавшись в спинку дивана. Его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Все его представления о власти, о могуществе, о том, что значит быть «тёмным волшебником» — всё это рассыпалось в прах. Его отец служил Волдеморту, считая его величайшей силой в мире. А тут преподавательница истории магии небрежно упоминает Люцифера как приятеля, который свалил развлекаться. Парвати Патил отложила перо. Её руки слишком сильно тряслись, чтобы писать. — Ад существует, — произнесла она слабым голосом. — Настоящий ад. С Люцифером. И наша преподавательница... она... — Она могла бы им управлять, но ей неохота, — закончила Лаванда. Её голос звучал почти истерично. — Это нормально. Это абсолютно нормально. Мы на уроке истории магии, и нам рассказывают, что ад — это что-то вроде семейного бизнеса. Сима Финниган перекрестился — во второй раз за два дня. — Моя мама, — пробормотал он, — моя мама-маглка была права. Она всегда говорила, что дьявол реален. Я смеялся. Говорил, что это суеверия. Гермиона взяла себя в руки первой. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и подняла руку. — Профессор, — её голос дрожал, но она упрямо продолжала, — если Люцифер... если он реален, и ад реален, и вы можете им управлять... это значит, что всё остальное тоже реально? Рай? Ангелы? Страшный Суд? Тонкс, всё ещё розовая от смущения, добавила мечтательно: — А какой он? Люцифер? Красивый? —Ууу... У кого—то течка,—Лилит щелкнула Тонкс по носу.—Без понятия, он как то не в моем вкусе, я по девушкам... о чем это я... а, ладно, раз уж у нас урок свободных вопросов, то задавайте свои вопросы. Нормальные, а не по типу дурацких исторических,—она присела на парту учителя. Тонкс вспыхнула так ярко, что её щёки могли бы соперничать с рубинами Гриффиндора. Волосы стремительно сменили цвет с розового на пунцовый, затем на малиновый, и наконец застыли на глубоком вишнёвом оттенке. Она прижала ладони к лицу, но сквозь пальцы всё равно было видно расплывающуюся улыбку. — По девушкам, — повторила она едва слышно, словно пробуя слова на вкус. — Она по девушкам. Гермиона бросила на подругу взгляд, полный смеси сочувствия и лёгкого отчаяния. Она явно хотела сосредоточиться на более важных вопросах, но Тонкс сейчас была абсолютно бесполезна как союзник в интеллектуальных изысканиях. Рон открыл рот, закрыл, снова открыл. Его уши горели алым. — Это... много информации, — выдавил он наконец. — Очень много информации за две минуты. Гарри, однако, не отвлёкся. Его зелёные глаза были прикованы к Лилит с той особой сосредоточенностью, которая появлялась у него в моменты настоящей важности. — Нормальные вопросы, — повторил он тихо. — Хорошо. Он помолчал секунду, собираясь с мыслями. — Волдеморт, — произнёс он, и несколько студентов вздрогнули от запретного имени. — Том Реддл. Он создал крестражи, чтобы стать бессмертным. Вы знаете, что такое крестражи? Невилл, всё ещё сидевший на полу, поднял голову. Его круглое лицо было бледным, но в глазах загорелся огонёк — он тоже потерял родителей из-за Волдеморта. Пусть не так, как Гарри, но всё же. Блейз Забини подался вперёд, его обычная ленивая поза исчезла. Вопрос о крестражах касался тёмной магии — темы, которая его явно интересовала. Хотя, учитывая то, что они узнали о Кощее как основателе тёмных искусств, этот интерес мог быть опасным. Драко Малфой вздрогнул при упоминании Тёмного Лорда. Его пальцы машинально потянулись к левому предплечью — жест, который не остался незамеченным для Гарри. Гермиона бросила на Гарри предупреждающий взгляд. Они никогда не обсуждали крестражи публично — это была информация, которую Дамблдор держал в строжайшем секрете. Но Гарри не отвёл глаз от Лилит. Парвати робко подняла руку. — Профессор, у меня тоже вопрос. Более... личный, — она замялась. — Вам когда-нибудь бывает одиноко? За столько тысяч лет? Лаванда пихнула её локтем. — Парвати! — прошипела она. — Что? — Парвати пожала плечами. — Она сказала — нормальные вопросы, не исторические. Это нормальный вопрос! Сима Финниган, набравшись смелости, поднял руку. — А правда, что вы крадёте детей? — выпалил он и тут же побледнел, осознав, что именно спросил. — В смысле... в легендах так говорят. Мама рассказывала. Я просто... хотел знать, правда это или нет. Дин Томас рядом с ним охнул и отодвинулся, словно ожидая, что Лилит сейчас испепелит его друга взглядом. Тонкс наконец убрала руки от лица. Её глаза всё ещё блестели, но она заставила себя сосредоточиться. — У меня тоже вопрос, — произнесла она, и её голос был непривычно серьёзным. — Частные уроки, которые вы обещали. Когда мы начнём? И... чему именно вы будете меня учить? Только метаморфомагии или... чему-то ещё? —Концепцию крестражей придумал еще Кощей,—хмыкнула Лилит, почесав свой нос.—То, что дошло до Британии... неполноценная и урезанная версия. Нет, это не разрывание души—нельзя разорвать то, что вам не принадлежит. Назовем это разрывом собственного магического ядра. Хм... да, пожалуй, это будет наиболее точным определением. Порой сила мага становится велика, и он начинает вмещать ее в артефакты. В данном случае, крестражи. Про одиноко нет, я никогда еще не засыпала в пустой постели...—подумав, Лилит поправилась: —Вру. Засыпала. В последние пару дней. Просто спать с учениками считаю как то неэтичным. Ну, скажем так, какие то легенды имеют под собой определенную основу,—Лилит таинственно улыбнулась.—Ну, после турнира и начнем, так что запасись терпением. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не крестражи. Не разрывание души. Разрыв магического ядра. Всё, что Дамблдор рассказывал ему о Волдеморте, о его попытках достичь бессмертия — всё это было основано на неполной, искажённой информации. — Магическое ядро, — повторил он медленно. — Не душа. Значит... значит, Волдеморт не потерял свою душу? Он просто... распределил силу? Гермиона рядом с ним лихорадочно записывала, её перо скрипело по пергаменту с бешеной скоростью. Её брови были сдвинуты, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась уложить новую информацию в уже существующую картину мира. — Но профессор Слагхорн говорил... — начала она и осеклась. — Впрочем, неважно. Если это урезанная версия, то что делает полная? Оригинальная техника Кощея? Рон сидел с открытым ртом, переводя взгляд с Гарри на Лилит и обратно. — Подожди, — он поднял руку. — Значит, Тот-Кого-Нельзя-Называть использует какую-то... пиратскую копию древнего заклинания? Бракованную? Блейз Забини подался вперёд, его тёмные глаза блестели жадным интересом. — А оригинальная версия, — произнёс он с нарочитой небрежностью, — она... доступна? Для изучения? Дафна Гринграсс снова схватила его за руку, но на этот раз её лицо выражало не страх, а любопытство. Слизеринцы явно услышали что-то, что их заинтересовало. Тонкс, всё ещё пунцовая от смущения, уцепилась за последние слова Лилит. — После турнира, — повторила она с широкой улыбкой. — Я запасусь. Терпением. Определённо. Её волосы переливались оттенками розового и золотого, выдавая эмоции лучше любых слов. Невилл наконец поднялся с пола и осторожно сел обратно на диван. Его круглое лицо было задумчивым. — Профессор, — произнёс он неожиданно твёрдым голосом, — вы сказали, что некоторые легенды имеют основу. Про... про детей. Но вы не сказали, правда это или нет. Вы... Он сглотнул, но заставил себя продолжить. — Вы на самом деле причиняли вред детям? Сима Финниган кивнул, явно благодарный, что кто-то переформулировал его неуклюжий вопрос. Парвати и Лаванда затаили дыхание. Весь класс, казалось, замер в ожидании ответа. Гарри, однако, думал о другом. Спать с учениками — неэтично. Значит, у Лилит есть этика. Есть границы. Это было... неожиданно обнадёживающе для матери демонов, которая могла бы управлять адом. Гермиона подняла голову от пергамента. — Профессор, ещё один вопрос, — её голос был осторожным, но настойчивым. — Вы сказали, что Кощей почти основал направление тёмной магии. Почти. Кто был до него? Кто научил его тому, что он потом развил? Она замолчала, и её карие глаза встретились с глазами Лилит. — Это были вы, правда? —Оригинальная версия... никто не знает, что она делает, кроме самого Кощея,—хмыкнула Лилит задумчиво. —Могу только предполагать. Кощей как то умудрился слить свою магию и душу воедино. Представим, что мы—это яблоко,—она достала из воздуха яблоко.—Мякоть, кожура и прочее—это мы как личность. Наши воспоминания, наши проблемы, наши мечты. Отдели это,—яблоко, вися в воздухе, само собой почистилось, освобождая сердцевину,—останется бессмертная душа. Ее невозможно расколоть, уничтожить, ведь она бессмертна,—Лилит осторожно взяла семечко в руки. —Предположим, что вы умерли,—под ее взглядом мякоть исчезла,—но душа то жива и снова прорастет. Пусть уже не здесь, а в Эдеме, или в Тартаре, или в человеческом мире... когда нибудь это случится. Кощей сделал то, что я считала невозможным—слился со своей душой. По сути, он нарушил определенный порядок вещей, ну да его проблемы. Но прецедент любопытный, понимаете? Он... записал себя в вечности. Сделал даже не бэкап, а неуничтожимый бэкап, если магглорожденные понимают, о чем я. Все таки один из моих лучших учеников! По части темной магии—так и вовсе лучший. Гермиона смотрела на парящее в воздухе семечко яблока с выражением человека, чьё понимание реальности только что треснуло по швам. Её губы беззвучно шевелились, повторяя услышанное. — Неуничтожимый бэкап, — прошептала она. — Резервная копия личности, записанная в самой структуре души. Это... это же... — Это значит, что его нельзя убить, — закончил Гарри ровным голосом. Его лицо было непроницаемым, но пальцы впились в обивку дивана. — Совсем. Никак. Никогда. Он помолчал, и когда заговорил снова, его голос звучал странно отстранённо. — А Волдеморт думает, что сделал то же самое. Но он использовал... бракованную версию. Неполную. Значит, его можно уничтожить? Рон побледнел. — Гарри, ты же не собираешься... — Я просто спрашиваю, — перебил Гарри, не отрывая взгляда от Лилит. Дин Томас, выросший в маггловской семье, поднял руку. — Бэкап я понимаю, — произнёс он медленно. — Это как... сохранение в видеоигре? Если ты умираешь, ты загружаешься с последнего сохранения? — Скорее как облачное хранилище, — пробормотала Гермиона, всё ещё глядя на семечко. — Данные существуют независимо от устройства. Даже если компьютер сломается, информация сохранится... Рон уставился на неё с выражением полного непонимания. — Гермиона, я не понял ни слова из того, что ты только что сказала. Блейз Забини откинулся на спинку лежанки. Его смуглое лицо было задумчивым, а в глазах горел опасный огонёк. — Значит, Кощей действительно бессмертен, — протянул он. — Не как Волдеморт, который просто... отсрочивает смерть. А по-настоящему. Навечно. Он перевёл взгляд на Лилит. — А вы? Вы тоже... слились со своей душой? Или ваше бессмертие работает иначе? Драко Малфой сидел неподвижно, но его мозг явно работал на полную мощность. Информация о том, что величайший тёмный маг Британии использует жалкую пародию на настоящую технику бессмертия, явно произвела на него впечатление. Его пальцы снова дёрнулись к левому предплечью. Невилл неожиданно подал голос. — Профессор, — его голос был тихим, но удивительно твёрдым, — вы сказали, что душа прорастёт снова. В Эдеме, или в Тартаре, или в человеческом мире. Это значит... реинкарнация? Люди перерождаются? Его глаза блестели — и все в комнате понимали, о ком он думает. О родителях, чьи тела живы, но разум утрачен. Тонкс, немного пришедшая в себя после серии смущающих откровений, подалась вперёд. — А метаморфомаги? — спросила она с неожиданной серьёзностью. — Мы... мы как-то связаны с этим? С душами, с магическими ядрами? Почему мы такие редкие? Парвати судорожно записывала, хотя её почерк становился всё более неразборчивым. — Это будет на экзамене? — выпалила она вдруг и тут же покраснела, осознав нелепость вопроса. Лаванда нервно хихикнула. — Парвати, мы только что узнали секрет истинного бессмертия. Думаю, экзамены — это последнее, о чём стоит беспокоиться. Сима Финниган поднял руку. — Профессор, вы так и не ответили на вопрос Гермионы. Про то, кто научил Кощея. Это были вы? Он замолчал, и в тишине было слышно только потрескивание свечей и далёкий шум ветра за окном. —Да, я,—кивнула Лилит, посмотрев на Финнигана.—Уничтожить при желании этого, как его? Волдеморта? можно. Кол из Иудиного дерева, кость Каина, русское заклинание, о котором никто из вас не слышал—Пепел Богов, которым русские однажды убили языческого бога... про метаморфомагов я не буду отвечать по этическим соображениям. Тишина, повисшая в классе, была настолько плотной, что казалось — воздух можно резать ножом. Гарри сидел неподвижно, его зелёные глаза расширились за стёклами очков. Три способа уничтожить Волдеморта. Три. И ни один из них не связан с крестражами. — Кол из Иудиного дерева, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Того самого? На котором повесился Иуда Искариот? Гермиона схватилась за голову. Её пергамент был исписан до краёв, а перо дрожало в пальцах. — Это... это меняет всё, — пробормотала она. — Дамблдор ищет крестражи. Пытается уничтожить их один за другим. А можно было просто... просто найти правильное оружие? Рон выглядел так, словно его огрели обухом по голове. — Русские убили бога, — произнёс он слабым голосом. — Настоящего языческого бога. Убили. Насмерть. — Пепел Богов, — Блейз Забини попробовал название на вкус. Его глаза горели жадным огнём, и он даже не пытался это скрыть. — Заклинание, способное уничтожить божество. И оно существует. Где-то в России. Дафна Гринграсс побледнела и вцепилась в его руку. — Блейз, — прошипела она, — даже не думай. Это явно не то знание, которое стоит искать. Драко Малфой сидел, уставившись в пустоту. На его бледном лице читалась сложная гамма эмоций — страх, осознание, что-то похожее на надежду. Если Волдеморта можно уничтожить... если есть способы, о которых Тёмный Лорд не знает... Его пальцы снова дёрнулись к левому предплечью, и на этот раз жест не укрылся от внимания Гарри. Невилл Лонгботтом поднял дрожащую руку. — Кость Каина, — произнёс он тихо. — Первого убийцы. Того, кто убил Авеля. Это... это тоже из Библии. Всё связано с Библией. Сима Финниган нервно хохотнул. — Моя мама будет в ужасе. Или в восторге. Не уверен, что из двух. Тонкс, однако, не слушала разговор об уничтожении Волдеморта. Её внимание было приковано к последним словам Лилит. Её волосы медленно сменили цвет с вишнёвого на тревожный серый. — Этические соображения, — повторила она тихо. — Вы не ответите про метаморфомагов по этическим соображениям. Она подалась вперёд, её обычно весёлое лицо стало серьёзным. — Профессор... что с нами не так? Что вы знаете о нас, что не можете рассказать? Гермиона оторвалась от своих записей, бросив на подругу обеспокоенный взгляд. — Тонкс... — Нет, Гермиона, — Тонкс покачала головой. — Я всю жизнь не понимала, почему я такая. Почему нас так мало. Мама не знает, бабушка не знала, даже в Министерстве никто толком не понимает, как это работает. А тут кто-то наконец знает ответ — и молчит из-за этики? Её голос дрогнул. — Это что-то плохое, да? Что-то, чего я не хочу знать? Парвати и Лаванда переглянулись. Атмосфера в классе изменилась — от шока к чему-то более напряжённому, более личному. Гарри посмотрел на Тонкс, затем на Лилит. Он понимал это чувство — желание знать правду о себе, даже если эта правда может быть болезненной. Он сам прожил одиннадцать лет, не зная, кто он такой. — Иногда, — произнёс он тихо, — правда не делает нас свободными. Иногда она просто... ранит. —Ты действительно хочешь знать?—Лилит тяжелым взглядом посмотрела на Тонкс.—Хорошо. Метаморфомаги—это не естественная мутация. Это моя попытка по скрещиванию разных видов. Я пыталась скрестить кицунэ и человека, и мне это удалось. Со временем гены кицунэ настолько размылись в родословной, что от девятихвостых лис осталась лишь способность к кардинальному изменению внешности, чего я и добивалась. Впрочем, думаю, в Кицунэ—Град тебя бы пустили. Да, кицунэ существуют, да, это целая раса, да, у них целый скрытый город в России! Тонкс застыла. Её волосы, обычно такие живые и переменчивые, замерли на сером оттенке, словно сама способность к метаморфозам временно отключилась от шока. Она смотрела на Лилит широко раскрытыми глазами, и её губы беззвучно шевелились. — Кицунэ, — выдохнула она наконец. — Японские лисы-оборотни. Девятихвостые. Я... я потомок... Она опустила взгляд на свои руки, словно видела их впервые. Пальцы слегка дрожали. — Вы меня создали, — произнесла она странным, отстранённым голосом. — Не меня лично, но... мой вид. Мою способность. Это был эксперимент. Гермиона сидела с открытым ртом, забыв про пергамент и перо. Её мозг, обычно работающий как отлаженный механизм, явно дал сбой. — Генетическая модификация, — пробормотала она. — Межвидовая гибридизация. Тысячи лет назад. Это... это невозможно с точки зрения современной науки, магической или маггловской... — Гермиона, — перебил Рон слабым голосом, — она буквально старше человечества. Думаю, современная наука тут не применима. Он повернулся к Тонкс, и на его веснушчатом лице читалось искреннее сочувствие. — Эй, — произнёс он неуклюже, — это же... это же круто, разве нет? Ты типа часть лисы? Волшебной древней лисы? Гарри молча наблюдал за Тонкс. Он понимал это чувство — узнать, что ты не совсем тот, кем себя считал. Что твоя судьба была предопределена кем-то другим задолго до твоего рождения. Невилл Лонгботтом неожиданно подал голос. — Кицунэ-Град, — произнёс он тихо. — Целый город. Скрытый. В России. Он посмотрел на Тонкс с выражением робкой надежды. — Это значит, что у тебя есть... родственники? В каком-то смысле? Целый народ, который может понять, каково это — менять облик? Блейз Забини откинулся на лежанке, его тёмные глаза блестели. — Россия снова, — протянул он задумчиво. — Кощей на Алтае. Кицунэ-Град. Пепел Богов. Создаётся впечатление, что все по-настоящему интересные вещи происходят именно там. Дафна Гринграсс нервно хихикнула. — Может, нам стоило поступать в Дурмстранг? Парвати Патил лихорадочно записывала, её перо буквально летало по пергаменту. — Кицунэ-Град, — бормотала она себе под нос. — Скрытый город. В России. Населённый лисами-оборотнями. Это... это... — Это самая безумная вещь, которую я слышала за сегодня, — закончила Лаванда. — И это о чём-то говорит, учитывая, что мы начали с разговора о том, как убить Волдеморта костью первого убийцы в истории. Сима Финниган поднял руку. — Профессор, а другие... эксперименты? Были ли другие попытки скрестить магических существ с людьми? Вейлы? Оборотни? Что-то ещё? Тонкс наконец подняла голову. Её волосы медленно, неуверенно начали возвращать цвет — сначала бледно-розовый, затем чуть ярче. На её лице читалась сложная смесь эмоций — шок, растерянность, но и что-то ещё. Что-то похожее на принятие. — Кицунэ-Град, — повторила она, и в её голосе появилась новая нотка. — Вы сказали, меня бы туда пустили. Это... это приглашение? Она посмотрела на Лилит, и её глаза — обычно такие весёлые и беззаботные — были серьёзными. — Вы создали мой вид. Вы знаете обо мне больше, чем кто-либо на свете. Больше, чем я сама знаю о себе. Она сглотнула. — Почему вы согласились учить меня? Почему предложили частные уроки? Это из-за... из-за чувства ответственности? Потому что вы меня создали? —Ну, считай, это еще одна моя попытка,—пожала плечами Лилит.—Мне интересно, возможно ли... как бы это выразиться... вернуть утраченное наследие. Проще говоря, что сильнее—кровь или личность? Как то так,—она почесала нос, а потом почесала Тонкс за ушами. Тонкс издала странный звук — нечто среднее между вздохом и мурлыканьем. Её глаза на мгновение прикрылись, а голова сама собой наклонилась к руке Лилит, словно тело знало что-то, чего разум ещё не осознал. Волосы вспыхнули ярко-рыжим — почти лисьим оттенком — прежде чем она опомнилась и резко выпрямилась. — Я только что... — она прижала ладони к пылающим щекам. — Я замурлыкала?! Я замурлыкала, когда меня почесали за ушами?! Её голос поднялся на октаву от смущения и потрясения. Рон уставился на неё с открытым ртом. — Ты реально замурлыкала, — подтвердил он. — Как... как кошка. Или... — Как лиса, — закончила Гермиона тихо. Её глаза расширились от осознания. — Тонкс, твоё тело отреагировало инстинктивно. Кровь кицунэ... она всё ещё там. Где-то глубоко внутри. Тонкс смотрела на свои руки так, словно они принадлежали кому-то другому. — Я никогда... — она запнулась. — Мама никогда не чесала меня за ушами. Никто не чесал. Откуда мне было знать, что я... Она не закончила фразу, но все поняли. Гарри наблюдал за ней с выражением тихого сочувствия. Он знал, каково это — обнаружить в себе что-то неожиданное, что-то, о чём ты не подозревал. Парселтанг, когда он впервые заговорил со змеёй. Это было похоже. — Вернуть утраченное наследие, — повторил он задумчиво, переводя взгляд на Лилит. — Вы хотите узнать, может ли Тонкс снова стать... кицунэ? Полностью? Невилл Лонгботтом подался вперёд, его круглое лицо было серьёзным. — Кровь или личность, — произнёс он тихо. — Это ведь важный вопрос, правда? Не только для Тонкс. Для всех нас. Он посмотрел на свои руки — руки мальчика, которого все считали почти сквибом. — Моя бабушка всегда говорила, что я должен быть достоин крови Лонгботтомов. Что это в крови — храбрость, сила. Но если личность важнее... Блейз Забини хмыкнул, скрестив руки на груди. — Философский вопрос от матери демонов, — протянул он с кривой усмешкой. — Что определяет нас — наследие предков или наш собственный выбор? Слизерин бы оценил иронию. Дафна Гринграсс рядом с ним нервно поёжилась. — Чистокровные семьи веками верили, что кровь — это всё, — произнесла она тихо. — Но если даже древняя кровь кицунэ размылась настолько, что осталась лишь способность к метаморфозам... Она не закончила, но вывод был очевиден. Парвати подняла руку. — Профессор, а если получится? Если Тонкс сможет... вернуть наследие? Она станет кицунэ? По-настоящему? С хвостами и всем остальным? Лаванда охнула. — Девять хвостов! Представляешь, Тонкс с девятью хвостами? Тонкс медленно опустила руки от лица. Её волосы всё ещё были того странного рыжего оттенка, и она не пыталась это изменить. Она смотрела на Лилит с выражением, в котором смешались страх, надежда и что-то ещё — что-то древнее, что-то, что, возможно, пряталось в её крови тысячелетия. — Ещё одна попытка, — повторила она тихо. — Эксперимент. Я буду вашим экспериментом. Она помолчала, а затем на её губах появилась дрожащая, но настоящая улыбка. — Знаете что? Я согласна. Лучше быть экспериментом матери демонов, чем просто... аномалией, которую никто не понимает. Гермиона схватила подругу за руку. — Тонкс, ты уверена? Мы даже не знаем, что это будет включать... — Гермиона, — Тонкс мягко сжала её пальцы, — я только что замурлыкала, когда меня почесали за ушами. Перед всем классом. Думаю, точка невозврата уже пройдена. —Полностью кицунэ вряд ли. В лучшем случае полукровкой,—качнула головой Лилит.—Но даже полукровки этого народа обладают невообразимой силой. Беспалочковая магия, бессмертие, или, по крайней мере, очень и очень долгая жизнь, молодость... ты знала, что кицунэ не стареют? Ах да, точно, вам же не преподают об их существовании. Что ж, лисы молодцы, умело провернули свой уход. Тонкс замерла, её рыжие волосы застыли неподвижно — редкое зрелище для метаморфомага. — Не стареют, — повторила она медленно, словно пробуя слова на вкус. — Бессмертие. Беспалочковая магия. Она посмотрела на свои ладони, затем снова на Лилит. — Я могла бы... не стареть? Жить сотни лет? Тысячи? Гермиона выронила перо. Оно покатилось по дивану и упало на пол, но она не заметила. — Тонкс, — её голос дрогнул, — ты понимаешь, что это значит? Если это сработает... ты будешь жить, пока все мы... Она не закончила, но все поняли. Пока все мы умрём. Пока поколения сменят друг друга. Пока мир изменится до неузнаваемости. Рон побледнел. — Мерлин, — выдохнул он. — Это же... это же проклятие и благословение одновременно, нет? Жить вечно, но смотреть, как все, кого ты любишь... Он осёкся, бросив виноватый взгляд на Тонкс. Гарри молчал, но его зелёные глаза были задумчивыми. Он думал о Николасе Фламеле и его жене, которые прожили шестьсот лет благодаря Философскому камню. Думал о том, как они добровольно отказались от эликсира жизни, когда камень был уничтожен. — Кицунэ ушли, — произнёс он тихо. — Скрылись. Вы сказали — умело провернули свой уход. Почему? Почему целая раса бессмертных существ решила спрятаться от мира? Невилл Лонгботтом кивнул, неожиданно осмелев. — Да, правда. Если они такие могущественные — беспалочковая магия, бессмертие — почему они не... ну... не правят миром? Или хотя бы не живут открыто? Блейз Забини усмехнулся, хотя в его глазах не было веселья. — Возможно, именно поэтому и спрятались, — протянул он задумчиво. — Бессмертных не любят. Их боятся. Завидуют. Охотятся на них ради секретов. Он бросил многозначительный взгляд на Драко, который сидел бледный и неподвижный. — Некоторые тёмные лорды убивали за гораздо меньшее, чем секрет вечной жизни. Дафна Гринграсс поёжилась. — Философский камень, — прошептала она. — Волдеморт пытался его украсть. Если бы он узнал о целом городе бессмертных существ... Парвати подняла дрожащую руку. — Профессор, а кицунэ знают, что вы... что вы рассказываете о них? Это не опасно? Для них? Для нас? Лаванда рядом с ней нервно оглянулась, словно ожидая, что из-за угла выскочит разгневанная девятихвостая лиса. Тонкс, однако, не думала об опасности. Её волосы медленно начали переливаться оттенками — рыжий, золотой, медный — словно пробуждающееся пламя. — Молодость, — произнесла она мечтательно. — Вечная молодость. Никаких морщин. Никакой седины — ну, кроме той, которую я сама захочу. Она вдруг рассмеялась — звонко, почти истерически. — Мерлин, мама будет в шоке! Она всегда переживала, что я не найду нормальную работу. А я, оказывается, могу стать полубессмертной лисой-оборотнем! Гермиона всё ещё выглядела обеспокоенной. — Тонкс, это серьёзно. Бессмертие — это не только преимущества. Это ответственность. Это одиночество. Это... — Это шанс, — перебила Тонкс, и её голос стал неожиданно твёрдым. — Шанс узнать, кто я на самом деле. Шанс быть чем-то большим, чем странная девчонка, которая меняет цвет волос, когда нервничает. Она повернулась к Лилит, и в её глазах горел огонь — буквально, потому что на мгновение её радужки вспыхнули янтарным. — Когда мы начинаем? —Ну, потому что тогда в Японии была охота на ведьм, и они покинули родину,—пожала плечами Лилит.—В Европе тогда тоже полыхало, и они направились в Россию. Русские маги приняли их как своих, и так к двенадцати скрытым магическим городам добавился тринадцатый, Кицунэ—град. Китеж—Град, Золотое Кольцо, сибирские ковены, которые чтят меня, как Праматерь... русские традиции настолько глубоки, что человек со стороны не знает и сотой доли процента всего,—она снова выглянула в окно. —Ну, на сегодня урок окончен! А ты запомни лишь одну фразу—все будет, но не сразу,—пропела она. Щелкнула Тонкс по носу и выскользнула за дверь. Дверь за Лилит закрылась с мягким щелчком, и в кабинете повисла звенящая тишина. Студенты сидели неподвижно, словно под действием Петрификуса Тоталуса, пытаясь осмыслить лавину информации, обрушившуюся на них за последний час. Тонкс машинально потёрла нос, на котором всё ещё ощущался призрак прикосновения. Её волосы продолжали переливаться рыжими оттенками, и она не делала попыток это изменить. — Двенадцать скрытых магических городов, — произнесла Гермиона слабым голосом. — Двенадцать. Плюс Кицунэ-Град. Тринадцать городов, о которых никто в Британии даже не подозревает. Она схватилась за голову. — Сибирские ковены, которые чтят её как Праматерь. Китеж-Град — это же из легенд! Город, ушедший под воду, чтобы спастись от врагов! Золотое Кольцо... это вообще туристический маршрут у маглов, но если там скрытые магические поселения... — Гермиона, — Рон осторожно положил руку ей на плечо, — дыши. Просто дыши. Гарри поднялся с дивана, разминая затёкшие ноги. Его лицо было задумчивым. — Русские маги приняли кицунэ как своих, — повторил он медленно. — Пока в Европе полыхало. Пока здесь сжигали ведьм... Он посмотрел на остальных. — Мы думаем, что британская магия — центр мира. Хогвартс, Министерство, Визенгамот. Но там, на востоке — целая цивилизация, о которой мы ничего не знаем. И она древнее, могущественнее... — И Лилит — её часть, — закончил Блейз Забини. Он встал, отряхивая мантию. — Праматерь сибирских ковенов. Наставница Кощея. Создательница метаморфомагов. Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Мой отчим номер три был связан с русскими контрабандистами. Говорил, что русская магия — это совсем другой мир. Я думал, он преувеличивает. Драко Малфой наконец подал голос. Его лицо было пепельно-серым. — Мой отец, — произнёс он хрипло, — считает, что Волдеморт — самый могущественный тёмный маг в истории. А он... он просто использует бракованную версию заклинания, которое русский колдун создал тысячи лет назад. Он поднял глаза, и в них читалось что-то похожее на ужас. — Мы ничего не знаем. Ничего. Невилл медленно встал, его ноги дрожали. — Всё будет, но не сразу, — повторил он слова Лилит. — Это звучит... обнадёживающе? По-своему? Парвати собрала свои пергаменты — их было уже целая стопка. — Я напишу об этом маме, — объявила она. — Индийская магия тоже древняя. Может, она что-то знает о связях с русскими традициями... — Никому нельзя рассказывать! — вскинулась Гермиона. — Взрослые и так нам не верят! А если эта информация попадёт в неправильные руки... Тонкс встала, и все замолчали. Она выглядела иначе — что-то неуловимо изменилось в её осанке, в выражении лица. — Всё будет, но не сразу, — произнесла она тихо, и улыбка тронула её губы. — Мне нравится эта фраза. Она направилась к двери, и её рыжие волосы поймали солнечный свет из окна, вспыхнув почти огненным сиянием. — После турнира, — добавила она, обернувшись на пороге. — Она сказала — после турнира. Так что нам остаётся только ждать. Гермиона переглянулась с Гарри и Роном. — Турнир, — произнесла она медленно. — Она дважды упомянула турнир. Первое испытание через две недели. Что, если... Она не закончила, но все поняли её мысль. Что, если Лилит здесь не просто так? Что, если турнир — не совпадение?