Лилит и ее похождения в Хогвартсе

Первый этап турнира. Лилит сидела на трибуне рядом с Тонкс и лузгала семечки. —Британские маги совсем отбитые,—радостно поделилась она с Тонкс.—Драконы в первом туре! Я думала это русские отбитые со своим драконболом, который типа квиддича, но с драконом, но у вас тут тоже прикольно! Я не упоминала что неудачливых игроков в драконболе просто глотают? Трибуны вокруг арены гудели от возбуждения. Сотни студентов из трёх школ расположились на деревянных скамьях, укутанные в шарфы и мантии — ноябрьский ветер был пронизывающим. Внизу, в огороженном пространстве, возвышались скалистые декорации, среди которых где-то пряталось драконье гнездо с золотым яйцом. Тонкс сидела рядом с Лилит, её волосы сегодня были ярко-оранжевыми — под цвет пламени, которое вскоре должно было озарить арену. Она машинально взяла горсть семечек из кулька, который Лилит непонятно откуда достала. — Драконбол, — повторила она, давясь смехом и семечками одновременно. — Квиддич. С драконом. Который глотает игроков. Гермиона, сидевшая рядом, побледнела. — Глотает?! — её голос взлетел на октаву. — Как это — глотает? Целиком? И это разрешено?! Рон, устроившийся по другую сторону от Гермионы, выглядел одновременно заинтригованным и напуганным. — Подожди, — он наклонился вперёд, чтобы лучше видеть Лилит за головами друзей. — Это типа... официальный вид спорта? С правилами и всем таким? И смерть игрока — это просто часть игры? Невилл, сидевший рядом с Роном, позеленел. — Я думал, квиддич опасен, — пробормотал он. — Бладжеры, падения с метлы... Но это... Парвати и Лаванда на ряд выше наклонились ближе, явно подслушивая разговор. — Русские играют в квиддич на драконах? — прошептала Парвати с ужасом и восхищением. — И их едят?! Блейз Забини, каким-то образом оказавшийся неподалёку — слизеринская трибуна была совсем рядом — усмехнулся. — Внезапно британский квиддич кажется детской забавой, — протянул он. — Кто бы мог подумать. Дафна Гринграсс рядом с ним покачала головой. — Я начинаю понимать, почему русские маги такие... особенные, — произнесла она осторожно. — Если у них развлечения включают риск быть съеденным заживо... На арене внизу раздался рёв — дракон почуял что-то. Зрители затаили дыхание. Гарри стоял где-то в палатке чемпионов, ожидая своей очереди. Тонкс нервно сжала кулаки. — Гарри там, — произнесла она тихо. — Против дракона. Ему всего четырнадцать. Она повернулась к Лилит, и в её янтарных — сегодня почему-то именно янтарных — глазах читалось беспокойство. — Вы ведь не дадите ему погибнуть, правда? Если что-то пойдёт не так? Гермиона вцепилась в край скамьи. — Там же есть укротители драконов, — произнесла она, словно пытаясь убедить саму себя. — И профессора. И целители. Всё под контролем... Рон фыркнул. — Ага, под контролем. Как тогда с троллем на первом курсе. Или с василиском на втором. — Рон! — Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд. Толпа снова загудела — из палатки чемпионов вышел Седрик Диггори, бледный, но решительный. Ему достался шведский короткорылый. Тонкс снова повернулась к Лилит. — А правда, — спросила она, понизив голос, — вы здесь из-за турнира? Вы ведь говорили, что он вас заинтересовал. Вы знаете что-то, чего не знаем мы? Её рыжие волосы слегка потемнели — признак тревоги. — Потому что у меня плохое предчувствие. С самого начала. С того момента, как имя Гарри вылетело из кубка. —Что? Ничего я не знаю,—Лилит кинула в Тонкс горстью семечек.—И я не дура, чтобы устраивать тут кровавое шоу "людишки, решившие накормить дракона". Остальных я тоже угостила семечками. —И?—не понял Рон. —Такой уж меня создали,—пояснила Лилит спокойно.—Ни одно животное не причинит мне зла. Семечки то были у меня в руке, так что на часик хватит. Главное, чтобы чемпионы не тупили, а в темпе вальса завершили этот дурацкий этап. Тонкс отряхнула семечки с волос, но на её лице расцвела облегчённая улыбка. Рыжий оттенок снова стал ярче, теплее. — Вы защитили их, — произнесла она тихо. — Всех четверых. Через семечки. Гермиона резко повернулась, её глаза расширились от понимания. — Контактная магия через прикосновение! — выпалила она. — Вы держали семечки в руках, и часть вашей... вашей сущности перешла на них. А потом на чемпионов, когда они их съели! Она выглядела так, словно только что разгадала сложнейшую загадку. — Это же древняя симпатическая магия! Я читала о подобном, но считалось, что это просто суеверия! Рон моргнул, переваривая информацию. — Подожди, — он почесал затылок. — Значит, драконы сейчас не тронут чемпионов? Вообще? Они просто... что? Будут стоять и смотреть? На арене внизу Седрик Диггори как раз применил заклинание трансфигурации, превращая камень в собаку, чтобы отвлечь дракона. Шведский короткорылый повернул массивную голову, проследил за движением — и вдруг замер. Его вертикальные зрачки расширились, а из горла вырвалось странное урчание, почти мурлыканье. — Что за... — пробормотал кто-то на трибуне. Седрик, явно ожидавший атаки, застыл с палочкой наготове. Дракон обнюхал воздух, фыркнул и улёгся обратно на камни, подтянув хвост. Он смотрел на чемпиона с выражением ленивого безразличия. — Мерлинова борода, — выдохнул Рон. — Он просто... лёг? Судьи на отдельной трибуне переглядывались с явным замешательством. Барти Крауч-старший что-то яростно шептал Людо Бэгмену, который выглядел не менее озадаченным. Невилл издал нервный смешок. — Это самый странный драконий поединок в истории, — произнёс он. — Наверное. Седрик осторожно, не сводя глаз с дракона, двинулся к гнезду. Шведский короткорылый зевнул — широко, демонстрируя ряды острых как бритва зубов — и положил голову на лапы. Его глаза медленно закрылись. — Он засыпает?! — Парвати подскочила на месте. — Дракон засыпает посреди испытания?! Лаванда рядом с ней хихикнула истерически. — Это точно не по правилам! Тонкс повернулась к Лилит, и в её янтарных глазах плясали огоньки восхищения. — Ни одно животное не причинит вам зла, — повторила она. — Вы сказали — такой вас создали. Это... это часть вашей природы? Изначальной? Ещё с Эдема? Блейз Забини перегнулся через несколько рядов. — Семечки, — произнёс он с нехарактерной для него прямотой. — Вы угостили чемпионов семечками. Когда? Я не видел. Дафна рядом с ним толкнула его локтём. — Блейз, не допрашивай преподавательницу! — Я не допрашиваю, — он пожал плечами. — Мне просто любопытно, как она провернула это незаметно для всех. Включая Дамблдора. И Каркарова. И всех остальных. На арене Седрик схватил золотое яйцо и бросился к выходу. Дракон даже не пошевелился. Трибуны взорвались аплодисментами — хотя многие зрители выглядели скорее озадаченными, чем восторженными. — Следующей будет Флёр Делакур, — объявил магически усиленный голос Бэгмена. — С уэльским зелёным! Гермиона прикусила губу. — Если все драконы будут себя так вести... судьи что-то заподозрят. Это же слишком очевидно! —Угу, с Эдема. Если кто то не забыл, то я сама ушла, а не меня ушли,—пояснила Лилит с улыбкой.—Я все еще по праву живу свой мафусаилов век. Ну, если судьи отменят результаты, то прокляну. Я пока не придумала, на жопу до пола или на кривые ноги.. или на нос... Лилит начала бормотать себе под нос, перебирая варианты проклятий. Гермиона издала сдавленный звук — нечто среднее между смешком и всхлипом ужаса. — Профессор, — прошептала она, — вы не можете просто проклясть судей Турнира Трёх Волшебников! Там Бартемиус Крауч! Глава Департамента международного магического сотрудничества! И Дамблдор! — На жопу до пола, — повторила Тонкс мечтательно, её глаза заблестели. — Это вообще как? Жопа буквально отвисает до земли? Или она просто становится такой огромной, что... — Тонкс! — Гермиона в ужасе уставилась на подругу. — Что? — Тонкс пожала плечами, и её рыжие волосы весело качнулись. — Мне правда интересно! Это же древняя магия проклятий! Возможно, оригинальная! Таких знаний нет ни в одной библиотеке мира! Рон давился беззвучным смехом, прикрывая рот ладонью. — Представь Крауча с жопой до пола, — прохрипел он Гарри... а затем осёкся, вспомнив, что Гарри сейчас внизу, в палатке чемпионов. — То есть... ну... представьте кто-нибудь. На арене тем временем появилась Флёр Делакур. Её серебристые волосы развевались на ветру, а в руке была зажата палочка. Уэльский зелёный дракон поднял голову, его изумрудная чешуя переливалась в холодном ноябрьском свете. И тут же дракон странно дёрнул головой. Его вертикальные зрачки расширились, ноздри затрепетали. Он глубоко вдохнул воздух и... улёгся, свернувшись калачиком, как гигантский ящеричный кот. — Опять! — ахнул кто-то на трибунах. Флёр застыла с палочкой наготове, явно готовившаяся применить какое-то сложное заклинание. На её прекрасном лице читалось полное замешательство. — Это невозможно, — пробормотала Гермиона, глядя вниз. — Два дракона подряд. Судьи точно заметят закономерность! Парвати перегнулась через ряд. — А кривые ноги — это как? — спросила она с неподдельным любопытством. — Они искривляются постепенно или сразу? Лаванда пихнула её локтём. — Парвати! — Я просто хочу записать для конспекта! История магии же! Невилл побледнел ещё сильнее. — Пожалуйста, — произнёс он тихим голосом, — не проклинайте никого на нос. Моя бабушка говорит, что носовые проклятия самые трудноизлечимые. Блейз Забини наблюдал за происходящим с нечитаемым выражением лица. — Мафусаилов век, — повторил он тихо. — Мафусаил прожил девятьсот шестьдесят девять лет. Но вы старше человечества, значит... — Значит, это просто выражение, Забини, — отрезала Дафна. — Не всё нужно анализировать. На арене Флёр, всё ещё в замешательстве, осторожно приблизилась к гнезду. Уэльский зелёный приоткрыл один глаз, посмотрел на неё с ленивым безразличием и снова закрыл. Его хвост медленно постукивал по камням — почти умиротворённо. — Это уже не турнир, — хмыкнул Рон. — Это прогулка за покупками. «Добрый день, мне одно золотое яйцо, пожалуйста, дракон не против». Тонкс повернулась к Лилит, её лицо сияло. — А можно мне тоже? — спросила она с надеждой. — Ну, чтобы животные меня любили? Это часть обучения кицунэ, или это только ваша способность? Гермиона закатила глаза. — Тонкс, мы только что обсуждали возможное проклятие международных чиновников, а ты думаешь о том, чтобы животные тебя любили? — А что такого? — Тонкс пожала плечами. — Приоритеты у всех разные! —Ты же кицунэ. Все лисьи и кошачьи и так будут тебя любить, как только пробудим твою родословную,—хмыкнула Лилит, рассматривая арену.—Ну, кривые ноги.. это как у паука. В разные стороны. Короче лучше не представляйте, да и я подберу что нибудь безобидное вроде вечного насморка или поноса. Тонкс просияла так ярко, что её волосы на мгновение вспыхнули чистым золотом. — Все лисьи и кошачьи! — повторила она восторженно. — Это же... это же потрясающе! Миссис Норрис будет меня любить! Представляете — Филч взбесится, когда его кошка начнёт за мной ходить! Гермиона прикрыла лицо ладонью. — Из всего, что ты могла вынести из этого разговора... Миссис Норрис. Серьёзно. Рон скривился, машинально потирая руки — видимо, вспомнил какую-то неприятную встречу с вредной кошкой смотрителя. — Вообще-то, — протянул он задумчиво, — если Миссис Норрис перестанет на нас стучать Филчу, это реально изменит жизнь. Сколько раз она нас палила после отбоя... Невилл между тем позеленел ещё сильнее, услышав описание проклятия кривых ног. — Как у паука, — пробормотал он, обхватив себя руками. — В разные стороны. Я... я, пожалуй, больше не буду спрашивать о проклятиях. Парвати лихорадочно строчила на клочке пергамента, который откуда-то выудила. — Вечный насморк, — бормотала она себе под нос. — Вечный понос. Ноги как у паука. Жопа до пола. Это же бесценный материал! Древние проклятия, которых нет ни в одном учебнике! — Парвати, — Лаванда нервно оглянулась, — ты же не собираешься это использовать? — Конечно нет! — Парвати подняла голову. — Я просто... документирую. Для потомков. На арене Флёр Делакур схватила золотое яйцо и бросилась к выходу. Уэльский зелёный дракон даже не шелохнулся — только издал тихое урчание, почти мурлыканье, и подтянул хвост поближе к себе. Судьи на своей трибуне выглядели всё более растерянными. Людо Бэгмен яростно жестикулировал, а Барти Крауч-старший сидел с таким выражением лица, словно проглотил лимон целиком. — Следующий — Виктор Крам! — объявил магически усиленный голос. — С китайским огненным шаром! Крам вышел на арену, мрачный и сосредоточенный. Китайский огненный шар — алая громадина с золотистыми шипами — поднял голову и издал оглушительный рёв. А потом его вертикальные зрачки расширились. Ноздри затрепетали. И огромный дракон завилял хвостом — буквально завилял, как гигантский огнедышащий пёс. — Это уже даже не смешно, — простонал Рон. — Три из трёх! Блейз Забини перегнулся через ряды, его обычно невозмутимое лицо выражало искреннее изумление. — Профессор, — произнёс он негромко, — вы же понимаете, что драконологи со всего мира будут изучать этот турнир? Пытаться понять, почему драконы внезапно стали ручными? Дафна рядом с ним нервно хихикнула. — Годы исследований. Диссертации. Научные статьи. И все будут в тупике. Гермиона вцепилась в край скамьи. — Гарри следующий, — произнесла она напряжённо. — Венгерская хвосторога. Самый опасный вид. Если защита не сработает... — Сработает, — Тонкс произнесла это с неожиданной уверенностью. Она посмотрела на Лилит, и в её янтарных глазах читалось абсолютное доверие. — Правда ведь? Вы же не дадите ему погибнуть. Её рука непроизвольно дёрнулась к уху — к тому месту, где Лилит почесала её на одном из уроков. Жест был машинальным, почти неосознанным. — Все лисьи и кошачьи, — повторила она тихо, словно пробуя слова на вкус. — Интересно, драконы считаются кошачьими или нет? —Солнышко, у тебя жар? Да вроде не май месяц,—Лилит потрогала ладонью лоб Тонкс.—С чего бы это рептилиям иметь что то общее с кошками? Драконы куда ближе к саламандрам, если уж на то пошло. Тонкс замерла под прикосновением прохладной ладони к своему лбу. Её щёки мгновенно вспыхнули алым, а волосы прошли через целую палитру оттенков — от рыжего к розовому, от розового к пунцовому, и наконец застыли на глубоком малиновом. — Я... у меня нет жара, — пролепетала она, хотя её лицо явно свидетельствовало об обратном. — Я просто... это был глупый вопрос. Забудьте. Гермиона бросила на подругу взгляд, полный смеси сочувствия и лёгкого отчаяния. — Тонкс, ты краснеешь каждый раз, когда она к тебе прикасается, — прошептала она едва слышно. — Это уже становится заметно. — Заткнись, — прошипела Тонкс в ответ, не поворачивая головы. Рон хмыкнул, наблюдая за этой сценой. — Саламандры, — повторил он задумчиво, явно пытаясь отвлечься от неловкости момента. — Значит, драконы родственники саламандр? Тех маленьких огненных ящериц, которых Хагрид разводил? Невилл оживился — разговор о магических существах был ему ближе, чем обсуждение проклятий. — Это имеет смысл, — произнёс он неожиданно уверенно. — И те, и другие связаны с огнём. И чешуя похожа по структуре. Профессор Граббли-Дёрг упоминала что-то подобное на уроках, но я думал, это просто теория... На арене тем временем Виктор Крам стоял в полном замешательстве. Китайский огненный шар развалился перед ним, как огромный алый кот, и урчал так громко, что звук долетал до верхних трибун. Крам осторожно двинулся к гнезду, и дракон лениво приоткрыл один глаз, проследил за ним — и снова закрыл, явно не считая болгарского чемпиона угрозой. — Три чемпиона, три дракона, ноль атак, — подытожил Блейз Забини. — Судьи сейчас рвут на себе волосы. Дафна хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Посмотри на Каркарова, — шепнула она. — Он выглядит так, будто не знает — радоваться за Крама или злиться, что всё идёт не по плану. Действительно, директор Дурмстранга на судейской трибуне выглядел как человек, который проглотил живую жабу. Его козлиная бородка подёргивалась, а глаза бегали от дракона к Краму и обратно. Парвати наклонилась вперёд. — Профессор, — спросила она с неподдельным любопытством, — а вы знали саламандр лично? Ну, когда они ещё не были такими маленькими? В легендах говорится, что раньше они были размером с драконов... Лаванда пихнула её локтём. — Парвати! — Что? Это законный вопрос по истории магии! Крам схватил золотое яйцо, и трибуны взорвались аплодисментами — хотя, опять же, в овациях чувствовалось больше растерянности, чем восторга. — Последний чемпион! — голос Бэгмена звучал несколько натянуто. — Гарри Поттер! С венгерской хвосторогой! Гермиона вцепилась в руку Рона так сильно, что тот поморщился. — Хвосторога, — прошептала она. — Самый агрессивный вид. Шипы на хвосте. Огонь на тридцать футов... Тонкс, всё ещё малиновая от смущения, выпрямилась на скамье. Её волосы постепенно возвращались к рыжему оттенку, но в глазах появилось напряжение. — Семечки сработают, — произнесла она, но в её голосе прозвучал вопрос. — Ведь сработают? Из палатки чемпионов вышел Гарри — маленький, худой, совсем не похожий на героя. Венгерская хвосторога подняла массивную голову, её жёлтые глаза сфокусировались на фигурке мальчика. Чёрная чешуя заблестела, шипастый хвост дёрнулся... И замер. —Ни одно животное,—напомнила Лилит, наблюдая с прищуром за полем. После отвела взгляд.—Нет, саламандры это всего лишь вольные духи огня, как их называли в средневековье... может, когда нибудь даже познакомлю с одной такой. Венгерская хвосторога — чёрная громадина с бронзовыми шипами и глазами цвета расплавленного золота — замерла посреди движения. Её хвост, усеянный смертоносными роговыми наростами, застыл в воздухе, а из ноздрей вместо пламени вырвались лишь тонкие струйки дыма. Гарри стоял у входа на арену, палочка наготове, готовый выкрикнуть Акцио для призыва метлы. Но дракон не атаковал. Вместо этого хвосторога издала странный звук — низкий, вибрирующий, почти жалобный — и опустила голову на передние лапы. Трибуны замерли в абсолютной тишине. — Мерлинова борода, — выдохнул Рон. — Она... она как будто грустит? Гермиона ослабила хватку на его руке, её глаза расширились от изумления. — Четыре из четырёх, — прошептала она. — Все драконы. Это статистически невозможно без внешнего вмешательства. Судьи обязаны что-то заподозрить! Парвати тем временем вцепилась в слова Лилит с хваткой бультерьера. — Духи огня! — воскликнула она, снова хватаясь за пергамент. — Саламандры — это духи, а не существа! Вы можете нас познакомить?! С настоящим духом огня?! Лаванда застонала. — Парвати, мы на турнире! Там Гарри! С драконом! — Дракон лежит и не двигается! — отмахнулась Парвати. — А информация о духах огня бесценна! Невилл смотрел на арену с выражением глубокого облегчения. — Она не нападает, — повторял он как мантру. — Не нападает. Гарри в безопасности. Все в безопасности. Тонкс наконец пришла в себя после очередного смущающего момента. Её волосы вернулись к уверенному рыжему, а в глазах загорелся знакомый огонёк любопытства. — Вольные духи огня, — повторила она, перекатывая слова. — Как их называли в средневековье. А как их называют сейчас? И они разумные? Как призраки? Или по-другому? На арене Гарри осторожно двинулся вперёд. Хвосторога следила за ним одним глазом — огромным, золотым, с вертикальным зрачком — но не шевелилась. Её хвост безвольно лежал на камнях, шипы уткнулись в землю. — Он идёт к яйцу, — Гермиона стиснула кулаки. — Просто идёт. Без метлы, без заклинаний, без... — Без всего этого дурацкого героизма, — фыркнул Рон, и в его голосе прозвучало явное облегчение. — Первый раз за четыре года он просто берёт и решает проблему без смертельного риска. Блейз Забини наблюдал за происходящим с непроницаемым лицом, но его пальцы выстукивали нервный ритм по колену. — Судьи будут в ярости, — произнёс он негромко. — Весь турнир построен на зрелищности. На опасности. А тут... — А тут четыре чемпиона просто забрали яйца и ушли, — закончила Дафна. — Самый скучный первый этап в истории. На судейской трибуне царил хаос. Бэгмен размахивал руками, Крауч-старший что-то яростно строчил на пергаменте, мадам Максим выглядела оскорблённой, а Каркаров — растерянным. Даже Дамблдор, обычно такой невозмутимый, нахмурился, поглаживая бороду. Гарри схватил золотое яйцо и бросился к выходу. Хвосторога подняла голову, проводила его взглядом — почти тоскливым — и издала тихий рык. — Она как будто не хочет, чтобы он уходил, — заметила Тонкс удивлённо. — Странно. Трибуны наконец взорвались аплодисментами — неуверенными, растерянными, но всё же аплодисментами. Гриффиндорцы кричали громче всех, размахивая алыми флагами. — Он сделал это! — Гермиона вскочила на ноги. — Без единой царапины! Рон, он сделал это! Рон ухмыльнулся. — Спасибо семечкам, — он бросил многозначительный взгляд на Лилит. —Гарри, видимо, переел семечек,—пояснила Лилит спокойно.—Хвосторога чувствует от него слабое прикосновение места, где мы были с Ним одним целым... Меня не чувствует, потому что я на трибунах и под щитами. Но вот Гарри правильно сделал, что поспешил. Если бы это успело выветриться, то хвосторога сочла бы, что ее обманули, и тогда ам!—она куснула Тонкс за мочку уха. Тонкс взвизгнула — звук был настолько неожиданным и высоким, что несколько студентов на соседних рядах обернулись. Её волосы мгновенно вспыхнули ярко-алым, а лицо залилось таким густым румянцем, что она стала похожа на спелый помидор. — Вы... вы меня укусили! — выдохнула она, машинально хватаясь за ухо. — За ухо! При всех! Её голос сорвался на писк, а глаза были такими огромными, что занимали, казалось, половину лица. Гермиона уставилась на эту сцену с выражением человека, чей мозг только что выдал критическую ошибку. — Место, где вы были одним целым, — повторила она механически, явно пытаясь зацепиться за что-то рациональное в происходящем. — С Ним. Вы имеете в виду... Эдем? Адама? Или... Она осеклась, не решаясь произнести вслух другие варианты. Рон выглядел так, словно не знал — смеяться ему или прятаться под скамью. — Подожди, — произнёс он медленно, — Гарри переел семечек, и поэтому дракон почувствовал... что именно? Присутствие... кого? Невилл тихо икнул. — Она сказала "с Ним", — пробормотал он побелевшими губами. — С большой буквы. Я... я не уверен, что хочу знать, кого она имеет в виду. Парвати оторвалась от своего пергамента, её перо застыло в воздухе. — Это же... Бог? — прошептала она. — Тот самый? И Гарри пахнет... Богом?! Лаванда рядом с ней издала странный сдавленный звук. — Наш Гарри. Гарри Поттер. Пахнет Богом. Из-за семечек. Блейз Забини откинулся назад, его обычно невозмутимое лицо выражало редкое для него потрясение. — Это многое объясняет, — произнёс он тихо. — И одновременно ничего не объясняет. Дафна Гринграсс нервно засмеялась. — Я больше никогда не буду смотреть на семечки так же, — объявила она. Тонкс тем временем всё ещё держалась за ухо. Её волосы метались между оттенками красного и розового, не в силах определиться. Она бросила на Лилит взгляд — смесь смущения, возмущения и чего-то ещё, чему она сама боялась дать название. — Предупреждать надо, — пробормотала она, но в её голосе не было настоящей обиды. — Перед тем как кусать. На арене внизу укротители драконов уже выводили хвосторогу. Огромная рептилия шла покорно, лишь изредка оборачиваясь в сторону, куда ушёл Гарри. Судьи начали поднимать оценки. Гарри получил высокие баллы — хотя на лицах жюри читалось явное замешательство. Зрелища не получилось, но формально всё было выполнено безупречно. — Если это выветрится, — Гермиона наконец собралась с мыслями, — дракон разозлится? Посчитает себя обманутым? Но ведь Гарри уже ушёл... Она нахмурилась. — Профессор, а что будет с драконами теперь? Когда защита полностью исчезнет? Они не... не взбесятся? Рон сглотнул. — Да, хороший вопрос. Потому что если четыре взбешённых дракона вырвутся на территорию школы... —Не вырвутся, не взбесятся, все будет чики пуки,—Лилит достала сигарету и прикурила от пальца.—Ни хлеба, ни зрелищ.. кто вообще был организатором этой байды? Дамблдор? Мне все сильнее хочется его уволить... Гермиона поперхнулась воздухом. — Уволить?! — её голос взлетел на октаву. — Уволить Дамблдора?! Профессор, он же... он же Альбус Дамблдор! Величайший волшебник современности! Победитель Гриндельвальда! Верховный чародей Визенгамота! Вы не можете просто... Она осеклась, осознав, с кем разговаривает. — Хотя, — добавила она значительно тише, — вы, наверное, можете. Рон хмыкнул, наблюдая, как Лилит выпускает кольцо дыма, которое почему-то приняло форму маленького дракончика и улетело в сторону судейской трибуны. — Технически, — произнёс он задумчиво, — она основательница школы. Пятая основательница. Так что формально Дамблдор работает на неё, а не наоборот, да? Невилл издал тихий стон. — Пожалуйста, не увольняйте Дамблдора, — пробормотал он жалобно. — Моя бабушка его обожает. Она не переживёт, если узнает, что его уволила... — он запнулся, явно не решаясь произнести вслух «мать демонов». Тонкс, всё ещё розовая от смущения после укуса, подалась вперёд. Её глаза заблестели. — А вы можете? — спросила она с неподдельным любопытством. — Реально уволить директора Хогвартса? Как это вообще работает? У вас есть какой-то контракт тысячелетней давности? Или это магия замка? Парвати яростно строчила на пергаменте. — Нулевой уровень доступа, — бормотала она себе под нос. — Основатели. Системы замка. Теоретически, если замок признаёт её как основательницу, то административные полномочия... — Парвати, — Лаванда ткнула её локтем, — ты сейчас записываешь план государственного переворота в Хогвартсе. — Это не переворот! Это восстановление исторической справедливости! Блейз Забини наблюдал за дымовым дракончиком, который кружил над головой Крауча-старшего. — Организаторы турнира — Министерство, — произнёс он негромко. — Крауч и Бэгмен. Дамблдор просто принимающая сторона. Хотя, учитывая, что имя Поттера вылетело из Кубка... Он не закончил фразу, но все поняли намёк. Гарри как раз появился на трибунах — живой, невредимый, с золотым яйцом под мышкой. Его лицо выражало смесь облегчения и полного непонимания. — Она просто легла, — сказал он, пробираясь к друзьям. — Хвосторога. Самый опасный дракон в мире. Просто легла и смотрела на меня, как... как... — Как на потерянного друга? — предположила Тонкс. Гарри кивнул. — Да. Именно так. Это было жутко. Гермиона бросила многозначительный взгляд на Лилит, затем на Гарри. — Семечки, — произнесла она осторожно. — Те семечки, которыми тебя угостили перед испытанием. Ты помнишь? Гарри нахмурился. — Семечки? Какие семечки? — он почесал затылок. — Я вообще не ел семечек сегодня... Рон и Гермиона переглянулись. Дафна Гринграсс хихикнула. — Кажется, кто-то угостил его незаметно, — прошептала она Блейзу. — Очень незаметно. На судейской трибуне дымовой дракончик наконец рассеялся, оставив после себя лёгкий запах серы. Крауч-старший чихнул и раздражённо помахал рукой перед лицом. —Технически могу,—Лилит пожала плечами.—Нулевой уровень доступа, все дела. Могу даже преподов уволить. Не делаю этого только потому что лень набирать новых. А так все козлы.. кроме меня и Тонкс,—она выдохнула струю дыма. Тонкс просияла так ярко, что её волосы мгновенно вспыхнули чистым золотом, отражая солнечный свет. — Я не козёл! — объявила она с гордостью, как будто это было величайшим комплиментом в её жизни. — Слышали? Единственная не-козёл во всём Хогвартсе! Кроме профессора Лилит, конечно! Гермиона открыла рот, закрыла, снова открыла. — Подождите, — произнесла она слегка обиженным тоном. — Все преподаватели — козлы? Профессор МакГонагалл? Профессор Флитвик? Профессор Спраут? Они все... — Козлы, видимо, — закончил Рон с кривой ухмылкой. — Хотя, если подумать, Снейп точно козёл. Тут спорить не буду. Невилл энергично закивал. — Снейп — определённо, — согласился он с неожиданной горячностью. — После того, что он сделал с моим котлом на прошлой неделе... — И с моей самооценкой за последние четыре года, — добавил Рон мрачно. Гарри стоял рядом с совершенно потерянным видом. — Подождите, — он переводил взгляд с Лилит на друзей и обратно. — Что я пропустил? Какие семечки? Почему дракон лёг? И почему Тонкс единственная не козёл? — Долгая история, приятель, — Рон похлопал его по плечу. — Очень долгая. Блейз Забини откинулся на скамье, скрестив руки на груди. — Любопытный выбор, — протянул он, глядя на Тонкс. — Из всех студентов и преподавателей — метаморфомаг четвёртого курса. Интересно, чем это обусловлено. Дафна Гринграсс закатила глаза. — Блейз, это очевидно. Профессор Лилит сама создала метаморфомагов. Тонкс для неё — как... как домашний проект. Или внучка. Или... — Или эксперимент, — закончила Тонкс неожиданно спокойно. Её золотые волосы слегка потемнели до медного оттенка. — Она сама так сказала. И я согласилась. Парвати подняла руку. — Профессор, а если вы можете уволить всех преподавателей... значит, вы можете и нанять новых? Любых? Например, Кощея преподавать защиту от тёмных искусств? Лаванда побледнела. — Парвати! Не давай ей идей! — Что? Было бы интересно! Настоящий создатель тёмной магии рассказывает, как от неё защищаться! Это же гениально! На судейской трибуне наконец закончили подсчёт баллов. Голос Бэгмена разнёсся над ареной: — Первое испытание завершено! На первом месте — Гарри Поттер и Виктор Крам, с равным количеством баллов! Трибуны разразились аплодисментами, хотя многие зрители всё ещё выглядели растерянными. Четыре дракона, четыре чемпиона — и ни одной травмы, ни одного языка пламени, ни одного зрелищного момента. Гермиона нахмурилась. — Крауч выглядит недовольным, — заметила она тихо. — Очень недовольным. Как будто что-то пошло не по плану. — Может, он расстроен, что никого не сожрали, — хмыкнул Рон. — Типичный чиновник. Ему подавай кровь и зрелища. Гарри посмотрел на Лилит — впервые внимательно, с тем особым прищуром, который появлялся у него в моменты озарения. — Вы, — произнёс он медленно. — Вы что-то сделали с драконами. Это из-за вас они не атаковали. Это был не вопрос. —Кто? Я?—Лилит похлопала глазами.—Мальчик, ты что то путаешь! Где я, всего лишь какая то первая бессмертная на земле, и где драконы?—не выдержав выражения лица Гарри, она расхохоталась. Гарри несколько секунд смотрел на смеющуюся Лилит, затем его губы дрогнули в ответной улыбке — первой настоящей улыбке за весь этот безумный день. — Всего лишь первая бессмертная на земле, — повторил он с лёгким смешком. — Да, действительно, где вам до драконов. Рон захохотал, хлопая Гарри по спине. — Чувак, тебя только что затроллила мать демонов! Основательница Хогвартса! Это надо записать в историю! Гермиона, несмотря на всё своё напряжение, тоже не сдержала улыбки. — Технически, — заметила она, — это уже история. Учитывая, кто рассказывает. Тонкс сияла, наблюдая за смехом Лилит. Её золотые волосы переливались в лучах холодного ноябрьского солнца, и она выглядела абсолютно счастливой — несмотря на укушенное ухо, постоянное смущение и осознание того, что она — результат древнего эксперимента по скрещиванию видов. — У вас красивый смех, — выпалила она и тут же зажала себе рот ладонью, её щёки мгновенно вспыхнули алым. Невилл тактично отвернулся, делая вид, что изучает что-то на арене. Парвати и Лаванда переглянулись с выражением «ты это видела?!» и синхронно захихикали. Блейз Забини приподнял бровь. — Интересно, — протянул он негромко, обращаясь к Дафне. — Очень интересно. — Заткнись, Блейз, — прошипела Дафна, хотя сама едва сдерживала улыбку. Гарри тем временем сел рядом с друзьями, всё ещё сжимая золотое яйцо. Его лицо было задумчивым. — Значит, семечки, — произнёс он медленно. — Вы как-то передали мне... что-то через семечки. И дракон это почувствовал. Он нахмурился. — Но я правда не помню, чтобы ел семечки сегодня. Или вчера. Или вообще на этой неделе. Гермиона прикусила губу. — Профессор Лилит сказала, что угостила всех чемпионов. Но если ты не помнишь... — Значит, это было незаметно, — закончил Рон. — Очень незаметно. Типа... магически незаметно. Он повернулся к Лилит. — Как вы это сделали? В смысле — чемпионы были под наблюдением весь день. Судьи, тренеры, целители... Как вы умудрились накормить их семечками так, что никто не заметил? Невилл поёжился. — Может, лучше не спрашивать? — предложил он робко. — Некоторые вещи, наверное, лучше не знать. На арене укротители уводили последнего дракона — хвосторогу. Огромная рептилия шла покорно, лишь изредка оборачиваясь в сторону трибун. Её золотые глаза, казалось, искали кого-то в толпе. — Она всё ещё смотрит, — заметила Гермиона с лёгким беспокойством. — Хвосторога. Она смотрит на... нас? — На него, — поправила Тонкс, кивнув на Гарри. — Или на семечки. Или на то, что осталось от... от запаха. Она замялась, явно не зная, как сформулировать «запах Эдема» или «запах Бога» так, чтобы это звучало нормально. Трибуны вокруг постепенно пустели. Студенты спускались вниз, обсуждая странный турнир, ленивых драконов и невероятную удачу всех четырёх чемпионов. — Второе испытание — в феврале, — напомнила Гермиона. — Нужно разгадать подсказку в яйце. Гарри посмотрел на золотое яйцо в своих руках. — Думаю, — произнёс он медленно, — это будет наименьшая из наших проблем. —До февраля надо еще дожить. Ох Дунай, Дунай, батюшка...—затянула Лилит на старославянском, но, поймав недоуменный взгляд Гермионы, остановилась.—Что? Эту песню очень любила Ягге, когда она была еще не Ягой, а всего лишь мелкой девчушкой из деревни на берегах Дуная. Ха, кто бы знал, что ей суждено такое великое будущее? Гермиона замерла, её глаза расширились до размеров галлеонов. — Ягге, — повторила она медленно. — Яга. Вы имеете в виду... Бабу Ягу?! Ту самую?! Из русских сказок?! Избушка на курьих ножках, ступа, метла... Её голос становился всё выше с каждым словом. — Она тоже реальна?! Рон издал странный булькающий звук. — Конечно реальна, — пробормотал он обречённо. — Почему бы и нет. Кощей реален, Лилит реальна, боги реальны... Почему бы Бабе Яге не быть реальной? Он уткнулся лицом в ладони. — Моя мама рассказывала мне сказки про Бабу Ягу, когда я был маленьким. Говорила, что она ест непослушных детей. А теперь выясняется, что наша преподавательница истории магии знала её, когда та была девчушкой из деревни. Невилл побледнел. — Ест детей? — переспросил он слабым голосом. — Это... это тоже легенда с основой? Парвати лихорадочно строчила на пергаменте. — Деревня на берегах Дуная, — бормотала она. — Великое будущее. Это же бесценная информация! Никто не знает происхождения Бабы Яги! Это будет сенсация в мире магической истории! — Если кто-нибудь тебе поверит, — заметила Лаванда. — Что, учитывая нашу ситуацию со взрослыми, маловероятно. Тонкс подалась вперёд, её золотые волосы любопытно качнулись. — Она ещё жива? — спросила она с неподдельным интересом. — Баба Яга? Она тоже бессмертная, как Кощей? Гарри молча слушал, сжимая золотое яйцо. Его мозг отказывался обрабатывать очередную порцию невозможной информации. За последние недели он узнал о существовании матери демонов, библейских персонажей, славянских богов, скрытых магических городов и секретов истинного бессмертия. Баба Яга была просто ещё одним пунктом в бесконечном списке. Блейз Забини, однако, уцепился за другое. — Великое будущее, — повторил он задумчиво. — Вы сказали — ей суждено великое будущее. Но она уже древняя. Легенды о ней существуют столетиями. Что ещё более великое может её ждать? Дафна рядом с ним нервно хихикнула. — Может, это было сказано тогда? Когда она была ещё девочкой? Типа пророчество? Гермиона взяла себя в руки первой. — Профессор, — её голос был осторожным, но настойчивым, — вы сказали "до февраля надо ещё дожить". Это... это просто выражение? Или вы знаете что-то о втором испытании? Или о чём-то другом? Она бросила быстрый взгляд на Гарри. — Потому что имя Гарри вылетело из Кубка Огня. Кто-то его туда подбросил. И этот кто-то явно хотел, чтобы Гарри участвовал в турнире. Возможно, хотел, чтобы он... Она не закончила фразу, но все поняли. Рон выпрямился, его веснушчатое лицо стало серьёзным. — Вы же знаете, кто это сделал? — спросил он прямо. — Вы же старше всего на свете. Вы наверняка можете почувствовать или увидеть, или... Он неопределённо взмахнул рукой. — ...или что-то такое, чего мы не можем. —Ну, великое будущее, можно сказать, уже свершилось. Сначала она попала ко мне в ученичество, потом стала Берегиней, хранительницей земли русской... хммм... я бы назвала это уровнем младшего языческого божества,—пояснила Лилит с улыбкой.—Последнюю тысячу лет вон ведьмачит потихоньку, вместе с Кощеем замутили Совет Тринадцати, тринадцать самых сильных магов Руси. Меня тоже звали, да я отказалась, не дело это, дети уже выросли. И без меня справятся. Гермиона выглядела так, словно её мозг пытался одновременно записать всё услышанное и не взорваться от перегрузки. — Совет Тринадцати, — повторила она, её голос срывался от волнения. — Тринадцать самых сильных магов России. И Кощей с Бабой Ягой его основали. А вас звали, но вы отказались, потому что... Она запнулась, её брови сошлись на переносице. — Потому что они ваши дети? В смысле — ученики? Вы называете учеников детьми? Рон присвистнул. — Тринадцать магов уровня Кощея, — произнёс он медленно. — Тринадцать. И это только Россия. А мы тут носимся с одним Волдемортом, как будто он пуп земли. Невилл сглотнул. — Когда вы так говорите, — пробормотал он, — Сами-Знаете-Кто звучит как... как хулиган из соседнего двора. По сравнению с советом бессмертных тёмных магов и богинь-берегинь. Блейз Забини подался вперёд, его глаза блестели жадным интересом. — Берегиня, — произнёс он задумчиво. — Хранительница земли. Уровень младшего языческого божества. Значит, существует иерархия? Младшие боги, старшие боги... Где в этой иерархии находитесь вы, профессор? Дафна пихнула его локтём. — Блейз, хватит! — Это законный вопрос! — возразил он. — Она сама сказала, что ставит себя рядом со старыми языческими богами. Но Баба Яга — младшее божество. Значит, разница существенная. Тонкс, всё ещё сияющая золотыми волосами, повернулась к Лилит с выражением щенячьего восторга. — Ваши дети, — произнесла она мягко. — Вы так говорите об учениках — дети. Кощей, Баба Яга, основатели Хогвартса... Вы всех их вырастили. Научили. Её голос стал тише. — Это, наверное, странно — смотреть, как твои ученики становятся легендами. Богами. Бессмертными правителями. Парвати оторвалась от своих записей. — Профессор, а британские маги? У нас есть свой совет? Что-то вроде Совета Тринадцати? Или мы... — она замялась, — ...менее организованы? Лаванда фыркнула. — У нас есть Визенгамот. И Министерство. Которое не может даже признать возвращение Волдеморта. — Это не совсем то же самое, — заметила Гермиона сухо. — Совет из тринадцати сильнейших магов, включая бессмертного тёмного лорда и богиню-берегиню, и... Корнелиус Фадж. Она произнесла имя министра с таким презрением, что даже слизеринцы одобрительно хмыкнули. Гарри всё это время молчал, но его разум работал на полную мощность. Россия — центр древней магии. Совет Тринадцати. Кощей. Баба Яга. Скрытые города. И Лилит — учительница их всех, отказавшаяся от участия, потому что её дети уже выросли. — Профессор, — произнёс он наконец, — вы так и не ответили на вопрос Гермионы. Про то, кто подбросил моё имя в Кубок. Вы знаете? Его зелёные глаза встретились с глазами Лилит — прямо, без страха. — Вы ведь знаете гораздо больше, чем говорите. О турнире. О том, что должно произойти. Иначе зачем вам быть здесь именно сейчас? —Увы, Гарри, не знаю. Время—как река,—пожала плечами Лилит.—Истинное будущее скрыто даже от богов. Во всяком случае, от языческих точно. Во всяком случае, я еще не встречала никого, кто мог бы знать все, что будет. Гарри медленно кивнул, принимая ответ. В словах Лилит была странная честность, которую он научился распознавать за годы общения со взрослыми, которые чаще лгали ему ради его же блага. Гермиона нахмурилась, её аналитический ум явно не желал отступать. — Но если будущее скрыто даже от богов, то как тогда работают пророчества? — спросила она, её голос звучал почти требовательно. — Профессор Трелони делала настоящее пророчество о Гарри и Волдеморте, это подтверждённый факт, и оно сбывается! Рон поморщился при упоминании преподавательницы прорицаний. — Трелони большую часть времени несёт полную чушь, — заметил он скептически. — Может, ей просто повезло один раз из тысячи? Невилл неожиданно подал голос, его круглое лицо выражало глубокую задумчивость. — Моя бабушка говорит, что настоящие пророчества — это не предсказания будущего, а скорее... узлы судьбы, — произнёс он неуверенно. — Точки, где разные пути сходятся. Не знаю, имеет ли это смысл. Тонкс подтянула колени к груди, устраиваясь поудобнее на трибуне, её золотые волосы слегка потемнели до медного оттенка. — Если даже боги не знают будущего, — произнесла она задумчиво, — то почему все так уверены, что пророчества обязательно сбудутся? Может, их можно изменить? Или обойти? Блейз Забини хмыкнул, откидываясь на спинку скамьи. — Типичный гриффиндорский подход — увидеть судьбу и попытаться её обмануть, — протянул он с ленивой усмешкой. — Хотя, признаю, в данном контексте это звучит не так глупо, как обычно. Дафна толкнула его локтём, но сама не сдержала лёгкой улыбки. Парвати наконец оторвалась от своих записей, её тёмные глаза были задумчивыми. — В индийской традиции считается, что судьбу можно изменить правильными действиями и намерениями, — заметила она тихо. — Карма — это не приговор, а скорее направление. Может, с пророчествами так же? Лаванда рядом с ней энергично закивала. — Да, и ещё — если время как река, то реки иногда меняют русло, правда? После землетрясений или когда строят плотины? Гермиона выглядела так, словно хотела одновременно согласиться и возразить. — Это слишком упрощённая метафора для темпоральной механики, — начала она, но осеклась, поймав взгляд Рона. — Хотя... да, общий принцип, наверное, верный. Гарри сидел молча, сжимая золотое яйцо, и его мысли унеслись далеко от трибун турнира. Пророчество, связавшее его с Волдемортом ещё до рождения, всегда казалось ему чем-то неизбежным, как восход солнца или смена времён года. Но если даже мать демонов, существо старше человечества, не знает будущего наверняка, то, может быть, ничего не предрешено окончательно? Холодный ноябрьский ветер пронёсся над трибунами, заставляя студентов кутаться в мантии. Арена внизу уже опустела, последнего дракона увели, и только следы когтей на камнях напоминали о том, что здесь происходило. —Ты знаешь, что такое эгрегор?—спросила Лилит у Гермионы.—Если очень упрощенно, то это некая.. общность разумов. Есть эгрегор церкви, эгрегор Хогвартса, эгрегор любителей пива и копченой колбаски... Как только пророчество Трелони распространилось, люди, состоящие в эгрегоре, начали его узнавать, и эгрегор сам повлиял на формирование будущего. Это сложно. Проще говоря: если бы Трелони кто нибудь тюкнул по черепушке сразу после произнесения пророчества, и никому это пророчество не рассказал, то оно бы и не произошло, понимаешь? Волнения эгрегора бы не случилось! Гермиона уставилась на Лилит с выражением человека, чья картина мира только что перевернулась с ног на голову в очередной раз за сегодня. — Подождите, — её голос дрогнул, — вы хотите сказать, что пророчество сбывается не потому, что оно истинно, а потому, что люди в него поверили? Что коллективное сознание формирует реальность? Рон почесал затылок с выражением глубокого замешательства. — То есть если бы Волдеморт не узнал о пророчестве, он бы не пошёл убивать Гарри, и ничего бы этого не случилось? — он обвёл рукой вокруг себя, явно имея в виду всю их ситуацию. — Никаких шрамов, никаких мёртвых родителей, никакого возвращения Тёмного Лорда? Гарри сидел неподвижно, его лицо побледнело. Золотое яйцо выскользнуло из ослабевших пальцев и со стуком упало на деревянный настил трибуны. — Значит, всё это, — произнёс он тихо, и его голос звучал странно пусто, — смерть моих родителей, годы у Дурслей, Квиррелл, василиск, дементоры... Всё это случилось только потому, что кто-то рассказал Волдеморту о пророчестве? Кто-то просто... не промолчал? Невилл побледнел ещё сильнее обычного. — Пророчество было и обо мне, — прошептал он. — Трелони говорила о мальчике, рождённом в конце июля, и это мог быть я. Если бы Волдеморт выбрал мою семью вместо семьи Гарри... Он не закончил фразу, но все поняли смысл его слов. Тонкс протянула руку и мягко сжала плечо Гарри, её волосы потемнели до сочувственного серебристо-серого оттенка. — Это не твоя вина, — произнесла она тихо. — И не вина твоих родителей. Это вина того, кто передал пророчество Волдеморту. Блейз Забини подался вперёд, его тёмные глаза блестели острым интересом. — Эгрегор как самоисполняющееся пророчество, — протянул он задумчиво. — Коллективное бессознательное, формирующее реальность через веру и ожидания. Это объясняет, почему некоторые древние ритуалы работают только при большом скоплении верующих. Дафна бросила на него раздражённый взгляд. — Блейз, у Гарри только что рухнул мир, а ты теоретизируешь о магической механике! — Я обрабатываю информацию так, как умею, — огрызнулся он, хотя в его голосе прозвучала нотка извинения. Парвати отложила перо, её лицо было серьёзным и сосредоточенным. — Профессор, но если эгрегор уже сформировался вокруг пророчества, его ведь нельзя развеять? — спросила она осторожно. — Слишком много людей уже знают, слишком много людей верят. Это как пытаться остановить реку голыми руками. Лаванда рядом с ней нервно теребила край мантии. — Эгрегор Хогвартса, — пробормотала она себе под нос. — Эгрегор церкви. Получается, каждый раз, когда мы думаем о школе, мы подпитываем какую-то общую сущность? Это жутковато, если честно. Гермиона машинально подняла яйцо и вернула его Гарри, её мозг явно работал на полную мощность. — Но это также означает, — произнесла она медленно, — что если достаточное количество людей поверит в другой исход, они могут изменить будущее? Создать новый эгрегор, более сильный, чем старый? Её карие глаза заблестели лихорадочным огнём. — Если бы мы могли убедить достаточно людей, что Волдеморта можно победить, что Гарри победит, что добро восторжествует... это бы буквально увеличило шансы на такой исход? —Вероятно, да, но тут существует и вероятность другого исхода,—Лилит изобразила ладонями две чаши, покачивая их относительно друг друга.—Представим, что вы начнете... влиять на эгрегор. Ну, условно говоря, конечно, пока силенок не хватает. В лучшем случае это приведет к расколу эгрегора. В худшем к войне эгрегоров. И тогда придут оттуда,—она ткнула пальцем в небо,—и плохо будет всем. Даже мне. С Контролирующими не шутят... что то я замерзла. Идемте в Хогвартс, покажу вам воспоминания одного моего друга, решившего поспорить с судьбой,—она направилась ко входу в замок. Гермиона замерла на полушаге, её лицо побледнело. — Контролирующие, — повторила она севшим голосом. — Вы сказали "оттуда" и показали на небо. Вы имеете в виду... ангелов? Или что-то ещё более высокое? Рон поёжился, хотя явно не от холода. — Существа, с которыми даже мать демонов не хочет связываться, — пробормотал он мрачно. — Отлично. Просто прекрасно. Ещё одна категория всемогущих сущностей, о которых мы ничего не знали. Невилл торопливо поднялся, чуть не споткнувшись о край скамьи, и его круглое лицо выражало смесь страха и болезненного любопытства. — Воспоминания друга, который спорил с судьбой, — произнёс он тихо. — Это звучит... это звучит как предупреждение, да? История о том, почему не стоит пытаться? Тонкс первой двинулась за Лилит, её волосы постепенно возвращались к тёплому рыжему оттенку, а шаги были лёгкими и пружинистыми, несмотря на серьёзность разговора. — Или это история о том, что случается, когда пытаешься неправильно, — возразила она с неожиданным оптимизмом. — Может, ваш друг просто допустил ошибку, которую можно избежать? Парвати торопливо запихивала пергаменты в сумку, её руки слегка дрожали от возбуждения. — Думнал с воспоминаниями? — спросила она с надеждой. — Или омут памяти? Я читала, что древние маги использовали совсем другие методы передачи воспоминаний, включая прямое ментальное соединение и зачарованные артефакты! Лаванда схватила её за локоть, увлекая за остальными. — Парвати, хватит думать об академических аспектах, когда мы собираемся посмотреть воспоминания о человеке, которого покарали небесные сущности! Блейз Забини неторопливо поднялся, отряхивая мантию с преувеличенной тщательностью, хотя его тёмные глаза выдавали неподдельный интерес. — Война эгрегоров, — протянул он задумчиво, обращаясь к Дафне. — Это объясняет, почему магические конфликты иногда приобретают такой масштаб. Не просто противостояние армий, а столкновение коллективных убеждений целых народов. Дафна кивнула, плотнее кутаясь в мантию от ноябрьского ветра. — Первая магическая война с Гриндельвальдом, — добавила она тихо. — И война с Волдемортом. Может, это были не просто конфликты волшебников, а битвы на уровне эгрегоров? Гарри шёл молча, сжимая золотое яйцо, его разум всё ещё переваривал откровение об эгрегорах и пророчествах. Мысль о том, что вся его жизнь могла сложиться иначе, если бы один человек промолчал, была одновременно освобождающей и невыносимо горькой. Гермиона догнала Лилит, её шаги были быстрыми и нервными. — Профессор, этот друг, — начала она осторожно, — он выжил? После того, как спорил с судьбой и пришли Контролирующие? Студенты потянулись ко входу в замок неровной группой, их мантии развевались на холодном ветру. Другие зрители турнира возвращались своими путями, оживлённо обсуждая странное поведение драконов, и никто не обращал внимания на небольшую компанию, следующую за красноволосой преподавательницей в кожаной куртке. Лилит уселась в гостиной и пассом на стене включила отображение—видимо, ее воспоминание, спроецированное на стену. Лилит едет на упряжке с собаками по зимнему снегу вместе с мускулистым мужиком и какой—то девушкой. —Фрейя, не расскажешь, как всё прошло в прошлый раз, когда ты пришла к норнам?—голос Лилит. —Если честно, я не помню деталей... Всё как в полудрёме. Лучше всего я помню, что изменить судьбу моего сына было невозможно. И это побудило меня пытаться ещё усерднее.—отозвалась девушка. —Чувак, а ты? Ты ведь и сам имел дело с богинями судьбы. Легенды о Призраке Спарты были сильно преувеличены. —сказала Лилит. —Преувеличены?—басом спросил лысый мужчина. —Я не про праведную ярость и льющуюся кровь. А про ту часть, где ты вернулся в прошлое, чтобы выиграть проигранный бой. В это как то трудно поверить. Слух, что Тор одним ударом отправил Мирового змея из Рагнарёка в прошлое—это одно...—пояснила Лилит. —Так и было. Нити судьбы опутывают всё. Сёстры Судьбы злоупотребили властью. Я пошёл против них, и они пригрозили "вычеркнуть" меня. Поэтому я вычеркнул их и обернул их силу против Зевса.—спокойно ответил мужчина. —Не слышала ничего более безрассудного и опасного. Такой силой не обладают ни норны, ни кто либо другой во всех девяти мирах.—вмешалась Фрейя. Гостиная Гриффиндора погрузилась в абсолютную тишину. Студенты расселись на диванах и креслах вокруг стены, на которой разворачивалось воспоминание, и их лица освещались мерцающим светом проекции. Гермиона первой нарушила молчание, её голос звучал сдавленно и неверяще. — Призрак Спарты, — прошептала она, её глаза расширились до невозможных размеров. — Кратос. Бог войны. Тот, который убил весь греческий пантеон. Это он сидит рядом с вами на санях?! Рон выглядел так, словно его ударили обухом по голове. — Подожди, подожди, — он замахал руками, пытаясь собрать мысли воедино. — Ты хочешь сказать, что этот лысый мужик в воспоминании реально убил Зевса? Того самого Зевса? Царя богов? И вернулся в прошлое, чтобы это сделать?! Невилл сидел бледный как полотно, вцепившись в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Сёстры Судьбы, — пробормотал он едва слышно. — Мойры. Те, кто прядут нити жизни каждого смертного и бессмертного. И он их... вычеркнул? Тонкс придвинулась ближе к Лилит, её волосы приобрели странный серебристо-белый оттенок, словно отражая зимний пейзаж на экране. — А Фрейя, — произнесла она тихо, — это та самая Фрейя? Богиня любви и войны из скандинавского пантеона? И она говорит о своём сыне, о норнах... Парвати строчила на пергаменте с такой скоростью, что перо дымилось, её глаза метались между экраном и записями. — Девять миров, норны, Рагнарёк, — бормотала она лихорадочно. — Это всё связано! Скандинавская мифология пересекается с греческой через Кратоса, а Лилит как-то знакома с обоими пантеонами! Лаванда рядом с ней выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок. — Мировой змей, — выдохнула она. — Йормунганд. Его отбросили в прошлое одним ударом молота. Это вообще возможно? Блейз Забини сидел неподвижно, его обычно невозмутимое лицо выражало редкую для него смесь шока и восхищения. — Он убил богинь судьбы и использовал их силу против верховного бога, — произнёс он медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Это не просто богоубийство. Это... это переписывание самих законов реальности. Дафна рядом с ним мелко дрожала. — И после этого он всё ещё жив, — добавила она шёпотом. — Катается на санях с Лилит и Фрейей, как будто ничего не случилось. Как будто он не уничтожил целый пантеон. Гарри смотрел на экран с мрачной сосредоточенностью, его зелёные глаза отражали заснеженный пейзаж воспоминания. — Он пошёл против судьбы, — произнёс он негромко, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. — И победил. Значит, это возможно. Значит, пророчества можно нарушить. Гермиона резко повернулась к нему, её лицо выражало тревогу. — Гарри, он уничтожил весь греческий мир, чтобы это сделать! Сотни тысяч людей погибли, когда боги пали! Моря вышли из берегов, солнце погасло, мёртвые восстали из могил! Она перевела взгляд на Лилит. — Профессор, это ведь и есть предупреждение, да? История о том, что даже если ты победишь судьбу, цена может быть слишком высокой? —Ну, Кратос был рожден богом, а ты всего лишь мальчик—который—выжил,—хмыкнула Лилит задумчиво.—Нет, это предупреждение, что в игре порой бывают высокие ставки. Один мой хороший друг вывел закон, который он скромно назвал законом Арея: "Любое насильственное изменение данности ведет к ухудшению ситуации, ибо данность есть высшая и единственная возможная реальность",—Лилит пассом убрала отображение на стене. Гермиона нахмурилась, её аналитический ум немедленно вцепился в формулировку. — Закон Арея, — повторила она медленно, словно пробуя слова на вкус. — Арей как древнегреческий бог войны? Тот самый, которого Кратос, предположительно, тоже убил? Или это другой Арей? Рон откинулся на спинку дивана, его веснушчатое лицо выражало глубокую усталость от бесконечного потока информации. — Любое насильственное изменение ведёт к ухудшению, — пробормотал он задумчиво. — Это как когда близнецы пытаются починить что-то магией, а оно взрывается ещё сильнее. Только в масштабах вселенной. Невилл поднял дрожащую руку, словно они всё ещё находились на уроке. — Но профессор, если данность — единственная возможная реальность, то зачем вообще что-то делать? — его голос звучал растерянно и немного отчаянно. — Зачем Кратос боролся? Зачем Гарри должен сражаться с Волдемортом, если всё предопределено? Тонкс подобрала ноги под себя на диване, устраиваясь поудобнее рядом с Лилит, её волосы медленно переливались оттенками заката — от золотого к розовому и обратно. — Может, разница в слове "насильственное"? — предположила она, наклонив голову набок. — Типа, если менять реальность мягко, постепенно, не ломая её об колено, то последствия будут не такими катастрофическими? Парвати отложила перо и посмотрела на свои записи с выражением лёгкого отчаяния. — У меня уже семнадцать страниц конспектов только за сегодня, — пожаловалась она. — И чем больше я записываю, тем меньше понимаю. Эгрегоры, Контролирующие, богини судьбы, законы реальности... Как это всё связано между собой? Лаванда сочувственно похлопала её по плечу. — Может, это и не должно быть связано? — предположила она неуверенно. — Может, вселенная просто хаотична, и все эти законы — попытки древних существ как-то её систематизировать? Блейз Забини скрестил руки на груди, его тёмные глаза задумчиво сузились. — Данность как единственная возможная реальность, — произнёс он с расстановкой. — Это фаталистическая философия в чистом виде. Но если данность действительно единственная реальность, то как объяснить, что Кратос всё же изменил прошлое? Значит, закон либо неполон, либо допускает исключения. Дафна рядом с ним кивнула. — Или цена исключения настолько высока, что практически никто не может её заплатить, — добавила она тихо. — Кратос мог, потому что был рождён богом. Обычный волшебник или даже обычный бог — не сможет. Гарри сидел молча, его взгляд был устремлён на стену, где только что мерцало воспоминание о зимней дороге и странной компании путешественников. В его голове крутились слова Лилит — "ты всего лишь мальчик-который-выжил" — и они почему-то не звучали обидно или уничижительно, скорее как констатация факта, напоминание о его месте в иерархии сил. — Профессор, — наконец произнёс он, и его голос был неожиданно спокойным, почти отстранённым, — вы показали нам это воспоминание не для того, чтобы мы попытались повторить подвиг Кратоса. Вы хотели объяснить, почему не стоит даже пытаться, верно? Гермиона резко повернулась к нему, её лицо выражало протест. — Гарри, нет! Ты не можешь просто сдаться и принять, что... — Я не говорю о том, чтобы сдаться, — перебил он мягко, но твёрдо. — Я говорю о том, чтобы понять правила игры, прежде чем пытаться их нарушить. —Поясняю. Все очень просто. Есть Он, как Творец и Создатель,—Лилит задумалась, и, за неимением под рукой пера, поставила огурец вертикально. —Есть Сферы Творения, Миры Творца,—огурец окружили киви и яблоки,—есть обычная реальность, где мы находимся,—еще одним слоем положился хлебушек,—есть ад. На стол лег поджаренный хлебушек. —Есть Контролирующие—это люди... вернее, когда то они были людьми. Теперь они старше богов, и отчитываются напрямую Ему. Палач Миров, например... хотя не, Палач не самый удачный пример,—Лилит передернула плечами, словно ей было... страшно? —Так вот, Контролирующие следят за реальностями и эгрегорами. Есть языческие боги. Они либо себе на уме, либо осуществляют местную структуру контроля... ммм... типа как мэры или губернаторы. Где то там, внизу пирамиды, я, вы, древние русские маги... хотя лично я подозреваю, что Ягу звали к Контролирующим, но она почему то отказалась. Гермиона смотрела на импровизированную модель мироздания из овощей и хлеба с выражением человека, пережившего катарсис. — Это... это космология, — выдохнула она, её голос дрожал от благоговения и одновременно от попытки всё систематизировать. — Структура всего сущего. Творец наверху, Сферы Творения, обычная реальность, ад... И Контролирующие как... как менеджеры среднего звена между Богом и всем остальным? Рон уставился на огурец, киви и поджаренный хлеб с выражением глубокой растерянности. — Мы сейчас обсуждаем устройство вселенной, используя продукты со стола? — пробормотал он. — И почему ад — это именно поджаренный хлебушек? Потому что горячо? Невилл побледнел ещё сильнее, когда заметил, как Лилит передёрнула плечами при упоминании Палача Миров. — Профессор, вы... вы только что испугались, — произнёс он тихо, его голос едва слышен. — Я никогда не видел, чтобы вы боялись чего-то. Даже когда говорили о Всадниках Апокалипсиса или о войне эгрегоров. Но этот Палач Миров... Он не закончил фразу, но все поняли вопрос. Тонкс придвинулась ближе к Лилит, её волосы непроизвольно потемнели до тревожного серо-стального оттенка. — Контролирующие, которые когда-то были людьми, — повторила она медленно, её обычно весёлый голос звучал непривычно серьёзно. — Как это вообще возможно? Люди становятся... чем-то выше богов? Выше вас? Парвати лихорадочно зарисовывала схему из продуктов, её перо металось по пергаменту. — Огурец вертикально — Творец, — бормотала она себе под нос. — Киви и яблоки — Сферы Творения. Хлеб — обычная реальность. Поджаренный хлеб — ад. Нужно запомнить, нужно обязательно запомнить... Лаванда толкнула её локтём. — Парвати, ты рисуешь космологию в виде бутерброда! — Это не бутерброд, это научная диаграмма! Блейз Забини откинулся на спинку кресла, его тёмные глаза неотрывно следили за Лилит. — Бабу Ягу звали к Контролирующим, — произнёс он с нехарактерной для него прямотой. — Но она отказалась. Почему кто-то отказывается от такой силы? И почему вы подозреваете, а не знаете наверняка? Вы ведь её учительница. Дафна рядом с ним нервно хихикнула. — Может, потому что даже древние ученицы имеют право на личные секреты? — предположила она, хотя в её голосе слышалось сомнение. Гарри сидел неподвижно, его взгляд прикован к вертикальному огурцу, символизирующему Творца. За четырнадцать лет жизни он узнал, что магия реальна, что его родители были убиты тёмным волшебником, что пророчество связало его судьбу с Волдемортом. Но всё это казалось детскими игрушками по сравнению с тем, что открывалось сейчас. — Профессор, — его голос звучал глухо, — вы сказали, что находитесь где-то внизу пирамиды. Вместе с нами и древними русскими магами. Но вы же... вы старше человечества. Вы обучали богов. Как вы можете быть на одном уровне с обычными волшебниками? Гермиона подхватила его мысль. — И ещё — Палач Миров, — добавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это ведь не метафора, правда? Он буквально уничтожает миры? Целые реальности? —Буквально да,—кивнула Лилит немного нервно.—Порой какие то миры отворачиваются от Него. Поддаются искушениям, власти денег, всякое такое... и когда люди этого мира начинают терять души, приходит Палач и просто... стирает мир. Вместе с душами. Он не разбирает, кто прав, кто виноват—он просто карает, он страшнее всех всадников Апокалипсиса вместе взятых! Я прожила уже много тысяч лет, я видела рождение и смерть цивилизаций, но я не хочу, чтобы Он посчитал, что я нарушила Его Законы или не исполнила свой долг и просто стёр меня! В гостиной Гриффиндора повисла такая тишина, что было слышно потрескивание огня в камине и далёкий скрип половиц где-то в коридорах замка. Студенты сидели неподвижно, словно окаменевшие, и даже вездесущий сквозняк, казалось, замер. Гермиона первой нарушила молчание, её голос звучал хрипло и совсем тихо. — Стирает миры вместе с душами, — повторила она механически, словно пытаясь осмыслить слова, которые разум отказывался принимать. — Не просто убивает, а полностью уничтожает. Так, что даже переродиться невозможно. Никакой Нави, никакого Лимба, никакого посмертия... Рон сидел бледный как мел, его веснушки выделялись на лице, словно брызги чернил на пергаменте. — Вы боитесь, — произнёс он севшим голосом, и это был не вопрос. — Вы реально, по-настоящему боитесь. Существо, которое создало метаморфомагов, обучало Кощея и Бабу Ягу, видело падение цивилизаций... и вы боитесь, что вас просто сотрут. Невилл обхватил себя руками, словно ему внезапно стало очень холодно, несмотря на жар камина. — Мы все... — он запнулся, сглотнул, и его голос прозвучал совсем по-детски. — Мы все можем быть стёрты? В любой момент? Если этот Палач решит, что наш мир... отвернулся? Тонкс придвинулась к Лилит так близко, что их плечи почти соприкасались. Её волосы полностью утратили цвет, став пепельно-серыми, и впервые за всё время их знакомства метаморфомаг выглядела не просто встревоженной — она выглядела по-настоящему напуганной. — Ваш долг, — прошептала она тихо, её янтарные глаза искали взгляд Лилит. — Вы упомянули долг, который должны исполнить. Какой долг? Что от вас требуется? Парвати отложила перо, её руки слишком сильно дрожали, чтобы писать. — Поддаются искушениям, власти денег, — пробормотала она. — Но ведь наш мир... наш мир полон этого. Министерство коррумпировано, чистокровные семьи одержимы богатством и властью, маглы постоянно воюют друг с другом... Лаванда рядом с ней судорожно вздохнула. — Мы уже отвернулись? — её голос дрожал. — Наш мир уже на грани того, чтобы... Она не смогла закончить фразу. Блейз Забини сидел неподвижно, его обычная маска невозмутимости дала трещину, и под ней проступило что-то похожее на первобытный страх. — Контролирующие следят за эгрегорами, — произнёс он медленно. — Вы говорили об этом раньше. Война эгрегоров привлечёт их внимание. Слишком сильное возмущение в ткани реальности... — ...и придёт Палач, — закончила Дафна едва слышно, её обычно аристократически-бледное лицо стало совершенно белым. Гарри сидел молча, его зелёные глаза неотрывно смотрели на Лилит. Впервые за весь этот безумный день он видел её не как всемогущую древнюю сущность, не как мать демонов или основательницу школы, а как... как кого-то, кто тоже может быть уничтожен, кто тоже живёт под угрозой высших сил. — Вы рассказали нам всё это не просто так, — произнёс он наконец, и его голос звучал странно спокойно на фоне общей паники. — Не для того, чтобы напугать. Вы хотите, чтобы мы поняли масштаб. Чтобы мы не натворили глупостей, пытаясь изменить судьбу или воевать с эгрегорами. Он помолчал, глядя на импровизированную модель вселенной из овощей и хлеба. — Какова ваша роль во всём этом, профессор? Зачем вы на самом деле здесь, в Хогвартсе, именно сейчас? —Да вряд ли. Признаков серости пока не наблюдается, так что живем... ближайшие лет двести точно. Может, даже пятьсот,—Лилит взяла огурец со стола и смачно, с хрустом откусила.—Долга своего не знаю. А почему у меня должна быть роль и цель?—она кинула в Гарри огрызком огурца. Гарри машинально поймал огрызок, его рефлексы ловца всё ещё работали безотказно даже в состоянии глубокого потрясения. Он посмотрел на остатки огурца в своей ладони с выражением лёгкого недоумения, словно пытаясь понять, как символ Творца превратился в закуску и снаряд. Рон издал нервный смешок, первым выныривая из омута экзистенциального ужаса. — Ближайшие двести лет живём, — повторил он, и в его голосе слышалось почти истерическое облегчение. — Ну и отлично. Значит, у меня есть время закончить школу, жениться, завести детей и умереть от старости, прежде чем какой-то космический судебный пристав решит нас всех стереть. Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, но и её плечи немного расслабились. — Признаки серости, — пробормотала она задумчиво, её аналитический ум снова включился в работу. — Это какой-то индикатор? Способ определить, что мир близок к... к точке невозврата? Невилл выдохнул так глубоко, словно не дышал последние несколько минут. — Пятьсот лет, — произнёс он слабым голосом. — Это... это много. Это очень много. Мои правнуки успеют прожить счастливую жизнь. Тонкс откинулась на спинку дивана, её волосы постепенно возвращали цвет — сначала бледно-розовый, потом всё более насыщенный, пока не достигли привычного яркого оттенка фуксии. — А почему у вас не должно быть роли и цели? — спросила она, наклонив голову набок с любопытством. — Все эти Контролирующие, боги, Творец... У них явно есть какой-то план. Какая-то система. Неужели они создали вас просто так, без причины? Парвати отложила перо и посмотрела на свои записи с выражением лёгкого безумия. — У меня двадцать три страницы конспектов, включая схему мироздания в виде бутерброда, — объявила она. — И я до сих пор не понимаю, зачем первая бессмертная женщина в истории преподаёт историю магии в британской школе волшебства. Лаванда фыркнула, постепенно приходя в себя после пережитого ужаса. — Может, именно потому, что у неё нет роли и цели? — предположила она. — Типа... вечный отпуск? Бесконечный саббатикал? Блейз Забини медленно выпрямился, его обычная маска невозмутимости снова заняла своё место на лице, хотя и сидела не так плотно, как раньше. — Это на самом деле интересный вопрос, — произнёс он с расстановкой. — Существо вашего уровня, профессор, обычно не делает ничего просто так. Кощей управляет тёмной магией Руси. Баба Яга — Берегиня, хранительница земли. У каждого вашего ученика есть функция, роль в мировом порядке. Он чуть наклонился вперёд. — Но вы отказались от участия в Совете Тринадцати. Вы стёрли себя из истории Хогвартса тысячу лет назад. Вы говорите, что не знаете своего долга... Дафна рядом с ним тихо добавила, и в её голосе звучало искреннее любопытство без обычного страха. — Может быть, ваша роль как раз в том, чтобы не иметь роли? Быть свободным элементом в системе, которая контролирует всё остальное? Гарри посмотрел на огрызок огурца в своей руке, потом на Лилит. — Или вы просто ещё не нашли свой долг, — произнёс он тихо. — За шесть тысяч лет — это вообще возможно? Не знать, зачем ты существуешь? —А почему нет? Как сказал один мой друг: Я знаю свой путь! Я ему говорю: чувак, ты творишь хуйню! А он мне и отвечает: хуйня и есть мой путь!—передразнила Лилит и весело расхохоталась Смех Лилит разнёсся по гостиной Гриффиндора, заразительный и искренний, и что-то в этом звуке разрядило напряжение, висевшее в воздухе после разговора о Палаче Миров и стёртых реальностях. Рон первым не выдержал и расхохотался в голос, его веснушчатое лицо порозовело от смеха. — Хуйня и есть мой путь! — повторил он, хватаясь за живот. — Мерлин, это же... это же гениально! Надо запомнить на случай, когда мама спросит, почему я завалил экзамен по зельеварению! Гермиона попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но уголки её губ предательски дрогнули. — Рональд Уизли, ты не посмеешь процитировать это своей матери! — воскликнула она, хотя в её голосе слышался едва сдерживаемый смех. — Молли тебя убьёт! А потом воскресит и убьёт ещё раз! Невилл хихикал, прикрывая рот ладонью, его круглое лицо расплылось в непривычно широкой улыбке. — Это звучит как жизненная философия моего дяди Алджи, — признался он. — Того самого, который выбросил меня из окна, чтобы проверить, есть ли во мне магия. Бабушка потом неделю с ним не разговаривала! Тонкс буквально сияла, её волосы вспыхнули ярким солнечно-жёлтым, и она смотрела на смеющуюся Лилит с выражением абсолютного, ничем не замутнённого восторга. — У вас потрясающий смех! — выпалила она и тут же залилась румянцем, но на этот раз не стала прятаться или смущаться. — Нет, правда! Когда вы смеётесь, вы выглядите... человечной. В хорошем смысле! Парвати отложила перо и тоже рассмеялась, качая головой. — Двадцать три страницы космологии, эгрегоров и структуры мироздания, — произнесла она сквозь смех, — и в конце всего этого — хуйня как жизненный путь! Это определённо войдёт в историю как самый безумный урок за все годы существования Хогвартса! Лаванда хихикала так сильно, что из её глаз потекли слёзы. — Представляете, если бы это попало в официальные анналы школы! — выдавила она. — Профессор Лилит, первая бессмертная женщина и основательница Хогвартса, объяснила студентам четвёртого курса, что хуйня — это законный жизненный путь! Блейз Забини позволил себе редкую, искреннюю улыбку, которая совершенно преобразила его обычно холодное лицо. — Должен признать, — произнёс он с непривычной теплотой в голосе, — это самый честный ответ на вопрос о смысле жизни, который я когда-либо слышал. Философы веками ломали головы над этим, а решение оказалось таким простым. Дафна рядом с ним кивала, её светлые волосы подпрыгивали в такт движениям. — Мой отец всегда говорил, что чистокровные должны следовать древним традициям и великим целям, — сказала она с лёгкой иронией. — Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что мать демонов считает иначе? Гарри смотрел на всё это с тихой улыбкой, и что-то внутри него, какой-то узел напряжения, который он носил с тех пор, как его имя вылетело из Кубка Огня, начал понемногу ослабевать. Пророчество, Волдеморт, турнир — всё это никуда не делось, но почему-то в этот момент казалось немного менее подавляющим. — Знаете что, профессор? — произнёс он, наконец выбрасывая огрызок огурца в камин. — Может, вы и правы. Может, не нужно искать великий смысл во всём. Иногда достаточно просто делать то, что считаешь правильным, даже если со стороны это выглядит как полная хуйня. Гермиона открыла рот, явно собираясь возразить, но потом передумала и просто покачала головой с улыбкой. — Я не могу поверить, что соглашаюсь с этим, — пробормотала она. — Но... да. Возможно, в этом есть своя мудрость. —Технически, я даже более человечна, чем все вы, потому что создана из земли по образу и подобию,—Лилит задрала нос. Потом щелкнула Тонкс по носу и встала.—Уже поздно, пора спать! Завтра у вас пара со мной в восемь утра, так что я вам заранее сочувствую. Тоже ненавижу рано вставать. Тонкс потёрла нос, на котором уже в четвёртый или пятый раз за день ощущалось прикосновение пальцев Лилит. Её щёки снова вспыхнули румянцем, а волосы на мгновение стали ярко-розовыми, прежде чем она взяла себя в руки. — Технически более человечна, — повторила она с мечтательной улыбкой, явно не особо следя за смыслом слов. — Это... это очень глубокая мысль. Очень. Гермиона бросила на подругу взгляд, полный смеси сочувствия и лёгкого отчаяния, который ясно говорил, что она заметила состояние Тонкс и не знала, как к этому относиться. — Восемь утра, — пробормотала она, возвращаясь к практическим вопросам. — После всего, что мы сегодня узнали о структуре мироздания, Контролирующих и Палаче Миров, нам придётся вставать в семь, чтобы успеть на завтрак и не опоздать на урок. Рон застонал, откидываясь на спинку дивана с видом человека, которому только что сообщили о смертном приговоре. — Восемь утра в субботу! — воскликнул он с неподдельным страданием в голосе. — Это жестоко! Это бесчеловечно! Это... это... — Это расписание, Рон, — перебила Гермиона сухо. — С ним не поспоришь. Невилл поднялся с дивана, потягиваясь и разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. — Знаете, после сегодняшнего дня ранний подъём кажется такой мелочью, — признался он задумчиво. — Мы узнали о существовании сущностей, способных стереть целые миры, о том, что пророчества работают через коллективное сознание, и о том, что Баба Яга была когда-то обычной девушкой из деревни на берегу Дуная. А волноваться приходится о том, чтобы проснуться вовремя. Парвати собирала свои многочисленные пергаменты, складывая их аккуратной стопкой. — Двадцать три страницы конспектов, — объявила она с гордостью и одновременно с усталостью. — И это только за один разговор после турнира! Представляете, сколько материала накопится к концу года? Лаванда зевнула, прикрывая рот ладонью. — Я даже не уверена, что смогу заснуть после всего этого, — призналась она. — В голове крутятся эгрегоры, Контролирующие, лысый мужик из воспоминания, который убил греческих богов... — Кратос, — машинально поправила Гермиона. — Его зовут Кратос. Призрак Спарты. И технически он не просто убил богов, а полностью уничтожил греческий пантеон, используя силу Сестёр Судьбы. Блейз Забини поднялся со своего места, отряхивая мантию с присущей ему элегантностью. — Полагаю, нам со слизеринцами пора возвращаться в свою гостиную, — произнёс он с лёгким поклоном в сторону Лилит. — Благодарю за... просветительную беседу, профессор. Это было весьма познавательно. Дафна встала рядом с ним, её светлые глаза задержались на Лилит с выражением неподдельного уважения. — Спокойной ночи, профессор, — сказала она тихо. — И... спасибо. За то, что рассказали нам правду. Даже если эта правда немного пугающая. Гарри тоже поднялся, чувствуя приятную усталость во всём теле. Сегодняшний день был одним из самых странных и насыщенных в его жизни — и это говорило о многом, учитывая все его предыдущие приключения. — До завтра, профессор, — произнёс он, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. — И спасибо. За драконов. За семечки. За... за всё. Тонкс задержалась у двери, бросив на Лилит последний взгляд. Её волосы мягко переливались оттенками розового и золотого в свете догорающего камина. — Спокойной ночи! — выпалила она чуть громче, чем нужно, и её голос слегка дрогнул. — Увидимся завтра в восемь! Я обязательно буду вовремя! Даже если придётся не спать всю ночь!