Лилит и ее похождения в Хогвартсе

Урок начался вовремя. Лилит стояла у доски и отхлебывала из термоса. —Поговорим... о вампирах,—решила Лилит, осмотрев класс.—Кто нибудь что нибудь о них знает? Гермиона? Кабинет истории магии снова выглядел как уютный спа-салон — диваны и лежанки никуда не делись с прошлого урока, и студенты расположились на них с комфортом, хотя многие явно боролись с сонливостью. Восемь утра субботы давало о себе знать, и даже яркий утренний свет, льющийся через распахнутые окна, не мог полностью разогнать дремоту. Гермиона, однако, выглядела бодрой и собранной, словно провела всю ночь не в попытках заснуть после откровений о Контролирующих, а в подготовке к уроку. Она немедленно выпрямилась на диване, и её глаза загорелись знакомым блеском. — Вампиры! — начала она с энтузиазмом. — Согласно официальным источникам, вампиры — это нежить, питающаяся кровью живых существ, преимущественно людей. Они уязвимы к солнечному свету, чесноку и серебру, их можно уничтожить осиновым колом в сердце или обезглавливанием. Первые задокументированные случаи вампиризма относятся к раннему Средневековью, хотя легенды существуют практически во всех культурах мира! Она набрала воздуха и продолжила с нарастающей скоростью. — Министерство Магии классифицирует вампиров как разумных существ категории ХХХХХ, что ставит их в один ряд с драконами и василисками по уровню опасности! Существует Кодекс Поведения Вампиров, подписанный в 1762 году, который ограничивает их охоту на маглов и регулирует взаимодействие с магическим сообществом! Наиболее известные вампирские кланы сосредоточены в Восточной Европе, особенно в Трансильвании и... Рон закатил глаза и ткнул её локтём. — Гермиона, дыши, — прошептал он. — Ты сейчас посинеешь. Тонкс сидела рядом с Гермионой, её волосы сегодня были насыщенного медного оттенка, и она явно приложила усилия, чтобы выглядеть презентабельно в такую рань. Она подавила зевок и заинтересованно посмотрела на термос в руках Лилит. — Профессор, а что вы пьёте? — спросила она с любопытством. — Если это кофе, мне бы тоже не помешало. Я почти не спала, всё думала о вчерашнем разговоре! Невилл, сидевший в уголке дивана, выглядел помятым и сонным, но при упоминании вампиров встрепенулся. — Моя бабушка говорила, что вампиры — проклятые души, — добавил он неуверенно. — Люди, которые совершили страшный грех и были наказаны вечным голодом. Но я не уверен, насколько это правда... Парвати уже достала свежий пергамент, готовая записывать. — В индийской мифологии есть похожие существа — ветала и пишачи, — сообщила она. — Они тоже питаются жизненной силой, но не совсем кровью. Может быть, это разные ветви одного явления? Блейз Забини, каким-то образом снова оказавшийся на уроке Гриффиндора, сидел с выражением ленивого интереса на смуглом лице. — В моей семье ходят слухи, что один из предков по материнской линии был обращён в семнадцатом веке, — произнёс он небрежно. — Правда это или нет, никто точно не знает. Мать никогда не любила обсуждать эту тему. Гарри молча слушал, его взгляд прикован к термосу в руках Лилит. После вчерашних откровений о Контролирующих, Палаче Миров и структуре мироздания тема вампиров казалась почти уютной и обыденной. Хотя он уже научился ожидать, что любой урок с Лилит может превратить привычные представления в труху. —Я хочу кого нибудь завалить,—жалобно простонала Лилит.—Желательно того, кто учил вас этой чуши. Она задрала голову вверх и завопила: —АААААА! Потом резко перестала и снова отхлебнула. —Это кофе, но тебе не дам. Самой мало. К чему это я... так вот, когда то, больше тысячи лет назад, семья викингов приплыла в Новый Свет и обосновалась в одной деревне оборотней. Семья была довольно большая, отец викинг, мать ведьма, и то ли шестеро, то ли семеро детей, не помню. Один из ребят отправился на тот свет, решив посмотреть на превращение оборотней под светом полной луны. Отец, найдя тело, потребовал от своей жены сделать их семью бессмертными. Надо сказать, что это было против законов природы, которым тогда типа поклонялся ее ковен. Гермиона выглядела так, словно её только что ударили по голове учебником — её собственным любимым учебником, который она считала непогрешимым источником знаний. — Викинги в Новом Свете, — пробормотала она потрясённо. — Тысячу лет назад. Это же... это же означает, что вампиры появились в Америке, а не в Восточной Европе! Вся официальная история вампиризма — неверна?! Рон хмыкнул, хотя его лицо выражало сочувствие к страданиям подруги. — Гермиона, ты ещё не привыкла? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Каждый урок с профессором Лилит — это похороны всего, что мы знали раньше. Добро пожаловать в клуб разочарованных в учебниках! Тонкс подалась вперёд, её медные волосы качнулись, а в глазах загорелся огонёк интереса. — Деревня оборотней! — воскликнула она с энтузиазмом. — Значит, оборотни существовали раньше вампиров? И первые вампиры были созданы магией ведьмы, а не какой-то древней болезнью или проклятием? Невилл побледнел при упоминании погибшего ребёнка. — Он просто хотел посмотреть на превращение, — произнёс он тихо, и в его голосе слышалась печаль. — И оборотни его убили. А потом его семья стала... стала тем, чем стала. Из-за горя. Парвати лихорадочно строчила на пергаменте, её перо едва поспевало за словами. — Против законов природы, — бормотала она себе под нос. — Ковен ведьмы поклонялся законам природы. Но она всё равно это сделала. Ради семьи. Ради детей. Лаванда рядом с ней охнула. — Это так романтично и одновременно так ужасно! — воскликнула она. — Мать, которая нарушила все свои принципы, чтобы спасти семью от смерти! Блейз Забини выпрямился на своей лежанке, его тёмные глаза сузились в задумчивом прищуре. — Шестеро или семеро детей, — произнёс он медленно. — Все стали бессмертными. Первые вампиры в истории. Если они прожили тысячу лет... Он не закончил фразу, но его взгляд стал острым и расчётливым. — Они ведь ещё живы, профессор? Эти первые вампиры? Изначальные? Дафна Гринграсс нервно теребила край мантии. — Оригинальные вампиры, — добавила она тихо. — Прародители всех остальных. Это... это как с Кощеем и тёмной магией? Источник, от которого произошло всё остальное? Гарри слушал молча, но его разум работал на полную мощность. Семья викингов, трагедия, ведьма, нарушившая законы своего ковена ради любви к детям и мужу. Это звучало так... по-человечески. Так далеко от образа древнего проклятия или демонической инфекции. — Профессор, — произнёс он негромко, — эта ведьма, мать семейства... Что с ней стало после того, как она создала вампиров? Её ковен наверняка не простил такого нарушения. Гермиона взяла себя в руки и подняла руку, хотя её голос всё ещё слегка дрожал от потрясения. — И ещё один вопрос! — выпалила она. — Если вампиры были созданы магией, а не естественным путём, значит, вампиризм — это форма трансфигурации? Или тёмное проклятие? И можно ли его теоретически обратить вспять? —Конечно живы. Их называют по разному. Оригиналы, Первородные, Древние,—кивнула Лилит задумчиво.—О, ну там интересная история. В общем, один из ее сыновей был сыном альфы стаи этой оборотней. Как это назвать.. бастард? Короче, сын ведьмы, но не сын того мужика—викинга. И после превращения это выплыло наружу. Отец семейства устроил Варфоломееву ночь деревне, и с помощью жены запер сущность оборотня в своем... пасынке, получается?—Лилит нахмурила брови.—Да, вроде так. Пасынок съехал с нарезки, завалил мамашу, а потом с остальной семьей бегал от отца тысячу лет. Собственно, отец после гибели жены решил, что она выпустила джинна из бутылки... в смысле вампиров. Гермиона сидела с открытым ртом, её перо застыло над пергаментом, а чернила медленно капали на бумагу, оставляя уродливую кляксу. — Гибрид вампира и оборотня, — выдохнула она наконец. — Первый в истории. И его собственная мать запечатала его волчью сущность, а потом он её убил. Это же... это же греческая трагедия, только хуже! Рон выглядел слегка зеленоватым. — Завалил мамашу, — повторил он тихо. — Ту самую, которая нарушила законы природы, чтобы сделать его бессмертным. Которая любила его достаточно, чтобы пойти против собственного ковена. И он её... Он не закончил фразу, просто покачав головой. Невилл обхватил себя руками, его круглое лицо выражало глубокое потрясение. — Бегал от отца тысячу лет, — пробормотал он едва слышно. — Целую тысячу лет семья бежала от собственного отца. Это же... как можно жить так? Постоянно в страхе, постоянно в бегах? Тонкс придвинулась ближе к краю дивана, её волосы потемнели до каштанового оттенка, словно отражая мрачность истории. — Варфоломеевская ночь для целой деревни оборотней, — произнесла она с ужасом в голосе. — Из-за того, что один из детей оказался не его сыном. Он уничтожил целую общину из-за измены жены? Парвати перестала записывать, её рука застыла над пергаментом. — Это не просто месть, — сказала она тихо. — Это геноцид. Уничтожение целого вида из-за личной обиды. Лаванда рядом с ней нервно кусала губу. — А ведьма знала, — добавила она дрожащим голосом. — Она знала, что её сын — не от мужа. И всё равно участвовала в ритуале превращения. И потом помогла запереть волка в собственном ребёнке. Каково это — предать своего сына ради того, чтобы скрыть правду от мужа? Блейз Забини откинулся на спинку лежанки, его обычно невозмутимое лицо выражало мрачную задумчивость. — Тысяча лет семейных разборок, — протянул он с горькой иронией. — И я думал, что мои пять отчимов — это много. По сравнению с этим моя семья выглядит образцом гармонии. Дафна нервно хихикнула, хотя в её смехе не было веселья. — Семья бессмертных вампиров, вечно бегущих от собственного отца, — сказала она. — Это звучит как худший кошмар чистокровного семейства. Представляете, если бы Малфои были бессмертны? Люциус преследовал бы своих потомков до скончания веков! Гарри сидел молча, его зелёные глаза были задумчивыми и серьёзными. — Профессор, — произнёс он наконец, — этот отец, который преследовал своих детей тысячу лет... Он всё ещё жив? И эти Древние, Первородные — они всё ещё бегают от него? Или история как-то закончилась? Гермиона встрепенулась, её аналитический ум снова заработал. — И ещё вопрос! — воскликнула она, поднимая руку. — Если вампиризм был создан магией ведьмы, а потом распространился по миру, то как это работает? Первородные кусают людей, и те становятся вампирами? Или нужен специальный ритуал? И почему тогда официальные источники утверждают, что вампиризм — это болезнь крови? —Да вроде закончилась. Дети завалили папашу, попутно вымер еще один новоорлеанский ковен, Древние вернули себе Новый Орлеан, который когда то и построили, потом еще два или три раза завалили мамашу, которая постоянно возвращалась из мира мертвых и хотела завалить детей, гибрид снял проклятие и из за своей двойственной породы даже обзавелся проклятием. А вот природа той крови, что создала Первородных, интересна. Как минимум потому, что для ритуала бессмертия я дала той ведьме свою кровь,—Лилит приподняла палец вверх.—Чтобы стать вампиром, человек должен выпить кровь вампира и отбросить коньки. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как где-то в коридоре скрипят доспехи проходящего мимо призрака. Гермиона первой нарушила молчание, и её голос звучал так, словно она пыталась решить уравнение с тремя неизвестными и каждый раз получала отрицательный результат. — Ваша кровь, — произнесла она медленно. — Вы дали свою кровь для ритуала бессмертия. Значит, все вампиры в мире, каждый вампир, когда-либо существовавший за последнюю тысячу лет, несёт в себе частицу вашей крови? Рон издал странный сдавленный звук. — То есть мать демонов буквально является прабабушкой всех вампиров? — выдавил он с выражением человека, чей мозг отказывается обрабатывать поступающую информацию. — Не метафорически, а прямо через кровь? Тонкс смотрела на Лилит с расширенными глазами, её волосы непроизвольно вспыхнули ярко-алым. — Вы создали расу вампиров! — воскликнула она с восторгом и ужасом одновременно. — Сначала метаморфомагов через скрещивание с кицунэ, теперь выясняется, что вампиры тоже существуют благодаря вам! Сколько ещё видов магических существ вы... изобрели? Невилл побледнел настолько, что его веснушки стали казаться яркими пятнами на белом полотне. — Мамаша возвращалась из мира мёртвых несколько раз, — пробормотал он едва слышно. — И каждый раз хотела убить собственных детей. Как это вообще возможно? Разве смерть не должна быть... окончательной? Парвати строчила на пергаменте с такой скоростью, что её перо дымилось. — Новый Орлеан построен Древними, — бормотала она себе под нос. — Новоорлеанский ковен вымер. Гибрид снял проклятие. Мать возвращалась минимум три раза. Это же целая эпопея! Это больше, чем вся официальная история вампиризма! Лаванда схватила её за руку. — Парвати, подожди! — выпалила она с округлившимися глазами. — Ты слышала, что она сказала? Чтобы стать вампиром, нужно выпить кровь вампира и умереть! Это значит... это значит, что все вампиры сначала были мертвы! По-настоящему мертвы! Блейз Забини выпрямился на лежанке, его тёмные глаза блестели острым интересом. — Потомство от гибрида, — произнёс он задумчиво. — Вы сказали, что гибрид вампира и оборотня обзавёлся потомством. Но вампиры мертвы, они не могут размножаться естественным путём. Значит ли это, что гибридность снимает это ограничение? Дафна рядом с ним кивнула, её аристократически-бледное лицо выражало неподдельное любопытство. — И эти потомки — они тоже гибриды? Или просто вампиры? Или просто оборотни? Как работает наследование таких... особенностей? Гарри молчал, глядя на Лилит с тем особым выражением, которое появлялось у него, когда он пытался сложить разрозненные факты в единую картину. — Профессор, — произнёс он наконец, — вы дали свою кровь для ритуала. Помогли создать первых вампиров. Но вы же говорили, что добрые дела вредят вашей репутации матери демонов. Создание расы бессмертных кровопийц — это считается добрым или злым делом? Гермиона резко повернулась к нему. — Гарри! Это не... — Нет, это хороший вопрос, — перебила Дафна неожиданно. — Правда хороший. Вампиры веками терроризировали людей, пили кровь, создавали армии нежити. Но изначально это была попытка матери спасти семью от смерти. Где грань между добром и злом в таком случае? —А вот здесь кстаати интересная точка зрения,—оживилась Лилит с улыбкой.—С одной стороны они бессмертны. Это вроде как плюс. С другой за тысячу лет они завалили целую кучу народа, особенно развлекался этот гибрид. Я бы даже присвоила ему звание "самый кровавый вампир тысячелетия". Так что в целом... можно считать это ноликом?—пожала плечами девушка. Гермиона нахмурилась, её аналитический ум явно пытался уложить услышанное в какие-то рамки этической философии. — Ноликом, — повторила она медленно и задумчиво. — То есть вы оцениваете моральность поступка по балансу последствий? Бессмертие для нескольких человек против тысяч жертв за тысячелетие, и это выходит в ноль? Рон почесал затылок с выражением глубокого замешательства. — Это какая-то очень странная математика, — пробормотал он. — Типа, если я украду один галлеон, а потом подарю кому-то тоже один галлеон, то я вроде как ничего не сделал? Даже если тот первый галлеон был чьей-то последней монетой? Тонкс хихикнула, хотя в её смехе слышалась нервозность. — Самый кровавый вампир тысячелетия, — произнесла она с каким-то мрачным весельем. — Это звучит как титул для конкурса красоты среди монстров! Интересно, есть ли у него какой-нибудь кубок или медаль? Невилл поёжился на своём месте. — Тысячи жертв, — произнёс он тихо, и его голос дрожал. — Это же реальные люди. С семьями, с мечтами, с планами на жизнь. Как можно просто... обнулить это? Парвати подняла голову от своих записей, её тёмные глаза были задумчивыми. — В индуизме есть похожая концепция, — сказала она неожиданно серьёзно. — Карма не считает отдельные поступки хорошими или плохими, она смотрит на общий баланс действий и намерений. Но там учитываются и мотивы, не только результаты! Лаванда энергично закивала рядом с ней. — Да, мотивы важны! — воскликнула она. — Ведьма хотела спасти семью, это был акт любви! Но потом её создания убивали из голода, из развлечения, из мести. Разве это одно и то же? Блейз Забини откинулся на спинку лежанки, скрестив руки на груди. — С практической точки зрения, — произнёс он с характерной слизеринской прямотой, — вопрос морали здесь вторичен. Профессор Лилит существует тысячелетия, и её репутация, очевидно, не пострадала ни от создания вампиров, ни от чего-либо ещё. Значит, система оценки, которую она использует, работает. Дафна толкнула его локтём. — Блейз, это цинично даже для тебя! — Это реалистично, — возразил он невозмутимо. — Мы говорим о существе, которое пережило падение цивилизаций. Человеческая мораль к ней явно неприменима. Гарри сидел молча, его зелёные глаза были устремлены куда-то в пространство. Наконец он заговорил, и его голос звучал странно отстранённо. — Значит, если я убью Волдеморта и спасу магический мир, но при этом погибнут невинные люди в процессе, это тоже будет нолик? — спросил он тихо. — Баланс плюсов и минусов? Гермиона резко повернулась к нему. — Гарри, это совсем другое... — Почему другое? — перебил он. — Профессор говорит о балансе последствий. Пророчество связало меня с Волдемортом. Люди уже гибнут и будут гибнуть. Если я в конце концов остановлю его, но до этого... сколько смертей можно списать на ноль? Тонкс посмотрела на Гарри с неожиданной серьёзностью, её волосы потемнели до задумчивого каштанового оттенка. — Мне кажется, разница в намерении, — сказала она мягко. — Тот гибрид убивал ради развлечения и мести. Ты пытаешься защитить людей. Это не одно и то же, даже если результат выглядит похоже. —Кубок? Лучше. Про него даже написали книгу. "Клаус Майклсон: Великое Зло". Я прочитала. Ниче так чтиво, у автора есть вкус. Местами посмеялась, местами погрустила... все как у людей. Так, про вампиров закончили, про кого следующей темой? У нас еще половина урока впереди,—Лилит села на парту Тонкс и нажала на нос Тонкс. Тонкс пискнула от неожиданности, когда палец Лилит надавил на кончик её носа, и её волосы мгновенно вспыхнули ярко-розовым, выдавая смущение лучше любых слов. Она застыла на месте, не решаясь отодвинуться, хотя Лилит сидела на её парте буквально в нескольких сантиметрах. — Вы... вы сели на мою парту, — пробормотала она, и её голос прозвучал выше обычного. — Прямо на мою парту. Рядом со мной. Гермиона закатила глаза, хотя на её губах мелькнула лёгкая улыбка. — Тонкс, сосредоточься, — прошептала она. — Нам предлагают выбрать следующую тему! Рон немедленно поднял руку с энтузиазмом первокурсника. — Оборотни! — выпалил он. — Раз уж мы узнали, что они существовали до вампиров и жили в деревне в Новом Свете! Официальная версия наверняка тоже полная чушь, да? Невилл робко поднял свою руку. — М-может, про русских магов? — предложил он неуверенно. — Вы столько рассказывали о Кощее и Бабе Яге, и о Совете Тринадцати... Мне интересно, как устроена их магическая система. Чем она отличается от нашей? Парвати подскочила на месте, её глаза загорелись. — Нет, про кицунэ! — воскликнула она с жаром. — Мы почти ничего не знаем о них, кроме того, что они живут в Кицунэ-Граде и что Тонкс их потомок! Какие у них способности? Как работает их магия? Правда ли, что у них девять хвостов? Лаванда энергично закивала рядом с ней. — Да, про кицунэ! — поддержала она подругу. — Тонкс ведь будет учиться пробуждать своё наследие после турнира, так пусть хотя бы знает, к чему готовиться! Блейз Забини лениво поднял руку, его тёмные глаза блестели расчётливым интересом. — Я бы предпочёл услышать о Контролирующих, — произнёс он с нарочитой небрежностью. — Вы упоминали их вчера, но очень кратко. Люди, ставшие выше богов. Как это возможно? Какие у них функции, кроме наблюдения за эгрегорами? Дафна рядом с ним нервно дёрнула его за рукав. — Блейз, ты сумасшедший, — прошипела она. — Профессор вчера явно испугалась, когда говорила о Палаче Миров! Зачем лезть в эту тему? — Именно поэтому и интересно, — парировал он невозмутимо. Гарри молчал, глядя в окно на серое ноябрьское небо. Наконец он повернулся к Лилит. — А можно про Эдем? — спросил он тихо, и его голос звучал неожиданно серьёзно. — Вы рассказывали об Адаме, о том, как ушли оттуда. Но каким он был? Сад, в котором всё началось? Гермиона резко повернулась к нему с расширенными глазами. — Гарри! Это же... это же... — Самый важный вопрос из всех, — закончил за неё Рон неожиданно серьёзно. — Если подумать, всё началось там. И вампиры, и люди, и боги, и мы. Всё из-за того, что случилось в том саду. Тонкс наконец взяла себя в руки, хотя её щёки всё ещё пылали румянцем. — Или можно про вас лично, профессор! — выпалила она. — Что вы делали все эти тысячелетия? С кем дружили? Кого любили? Где жили? Она осеклась, поняв, что последний вопрос прозвучал слишком личным, и её волосы снова вспыхнули розовым. —Про Эдем не люблю рассказывать, про Контролирующих сцыкотно... хм, ладно, расскажу про.. пам пам... Кицунэ,—решила Лилит, чуть улыбнувшись.—Как ни странно, но к созданию кинунэ я не имею вообще ни малейшего отношения. Все кицунэ это потомки Инари, которая, кстати, тоже сейчас заседает в Совете Тринадцати. Японское божество риса, плодородия, богатства... и лис. У нее был шанс стать сильнее, ну где то на уровень средней языческой богини, но она решила наделить частичкой божественности своих потомков. В итоге появились кицунэ, которые однажды вслед за своей матерью эмигрировали в Россию. Хвост у кицунэ, как правило, означает силу. Три хвоста—это уже уровень бессмертия или очень, очень долгой жизни. Они способны к магии, умеют перевоплощаться, вычислить их среди людей невозможно—они мастера маскировки, но, впрочем, они предпочитают и не покидать Кицунэ—Град. Тонкс слушала с таким вниманием, что, казалось, забыла дышать. Её волосы непроизвольно начали переливаться оттенками рыжего и золотого, словно откликаясь на рассказ о её далёких предках. — Инари, — прошептала она благоговейно. — Моя... моя прапрапра... В общем, очень далёкая прародительница — японская богиня, которая теперь заседает в русском магическом совете вместе с Кощеем и Бабой Ягой? Гермиона лихорадочно строчила на пергаменте, её глаза метались между записями и Лилит. — Три хвоста для бессмертия, — бормотала она себе под нос. — Значит, количество хвостов напрямую коррелирует с магической силой! Девять хвостов — это максимум? И у самой Инари сколько хвостов? Рон наклонился к Гарри и прошептал достаточно громко, чтобы слышали все вокруг. — Получается, Тонкс — правнучка богини? В какой-то степени? Это объясняет, почему она такая... — он замялся, подыскивая слово. — Такая необычная. Тонкс бросила на него взгляд, не зная, обидеться или польститься. — Необычная — это комплимент или как? — Определённо комплимент! — поспешил заверить Рон, его уши покраснели. Невилл поднял руку, его круглое лицо выражало искреннее любопытство. — Профессор, а почему кицунэ не покидают свой город? — спросил он тихо. — Если они мастера маскировки и их невозможно вычислить, казалось бы, они могли бы жить где угодно. Парвати энергично закивала. — Да, и ещё! Если Инари наделила потомков частичкой божественности, значит ли это, что все кицунэ технически полубоги? Как дети греческих богов в древних мифах? Лаванда подхватила мысль подруги. — И сколько всего кицунэ существует? — спросила она с широко раскрытыми глазами. — Целый город — это же тысячи существ! Может, десятки тысяч! Блейз Забини постукивал пальцами по подлокотнику лежанки, его тёмные глаза были задумчивыми. — Инари отказалась от личной силы ради потомства, — произнёс он медленно. — Интересный выбор. Она могла бы стать могущественным божеством, но предпочла создать целую расу. Это похоже на то, что сделала та ведьма с вампирами, только в гораздо большем масштабе и без... негативных последствий. Дафна добавила с нотками задумчивости в голосе. — А метаморфомаги — потомки кицунэ, у которых гены лис настолько размылись, что осталась только способность менять облик, верно? — спросила она. — Тогда получается, что Тонкс — очень дальний потомок Инари. Настолько дальний, что даже не унаследовала хвостов. Тонкс снова потёрла нос, машинально коснувшись того места, куда недавно нажала Лилит. — Пробуждение наследия, — произнесла она задумчиво. — Вы говорили, что хотите попробовать вернуть утраченное. Это значит... это значит, что я могу обрести хвосты? Стать настоящей кицунэ, как мои предки? Её волосы вспыхнули ярко-оранжевым, почти огненным оттенком. — А как они выглядят? Кицунэ в истинном облике? Они полностью лисы или как-то иначе? Гарри слушал молча, но его разум работал над другим вопросом. — Профессор, — произнёс он наконец, — вы сказали, что к созданию кицунэ не имеете отношения. Но вы явно знаете Инари лично, раз знаете такие подробности. Как вы познакомились? —Как хотят так и выглядят,—отмахнулась Лилит с улыбкой.—Обычно предпочитают человеческую форму с лисьими хвостами. У Инари девять хвостов, у самой сильной и старой кицунэ, насколько мне известно, на сегодня семь. Население Кицунэ—града...—Лилит возвела глаза в потолок, что то подсчитывая,—около миллиона шестиста тысяч. Грубо полтора миллиона. Из них чистокровных кицунэ около шестисот тысяч. Гермиона выронила перо, и оно покатилось по дивану, оставляя за собой чернильный след. — Полтора миллиона, — произнесла она севшим голосом. — Полтора миллиона жителей в одном скрытом городе. Это больше, чем всё магическое население Британии! Намного больше! У нас, по последней переписи, едва ли тридцать тысяч волшебников на всю страну! Рон присвистнул так громко, что несколько студентов на соседних диванах вздрогнули. — Шестьсот тысяч чистокровных кицунэ, — повторил он с выражением полного потрясения. — Это же целая армия! Если бы они захотели, они могли бы захватить любую страну мира и никто бы даже не понял, что происходит, потому что их невозможно вычислить! Невилл побледнел ещё сильнее обычного. — Полтора миллиона существ с магическими способностями и даром маскировки, спрятанных где-то в России, — пробормотал он едва слышно. — И никто в Британии об этом даже не подозревает. Ни Министерство, ни Дамблдор, никто. Тонкс смотрела на Лилит широко раскрытыми глазами, её волосы застыли на ярко-оранжевом оттенке, словно не зная, какой цвет выбрать для такого потрясения. — У меня шестьсот тысяч дальних родственников, — выдохнула она. — Шестьсот тысяч! Мама думала, что я единственная метаморфомаг в семье за много поколений, а оказывается, где-то существует целый народ существ, от которых я произошла! Парвати лихорадочно записывала цифры, её перо буквально летало по пергаменту. — Население в полтора миллиона, шестьсот тысяч чистокровных, — бормотала она. — Значит, остальные девятьсот тысяч — полукровки разной степени? Смеси кицунэ с людьми, с магами, может быть, с другими существами? Лаванда схватила её за руку, её голос звенел от возбуждения. — Парвати, ты понимаешь, что это значит? Кицунэ скрещивались с людьми веками! Может, среди маглов и волшебников по всему миру ходят потомки кицунэ, которые даже не подозревают о своём происхождении! Блейз Забини откинулся на спинку лежанки, его обычно невозмутимое лицо выражало неподдельное изумление. — Семь хвостов у самой старой и сильной после Инари, — произнёс он задумчиво. — Девять у самой богини. Каждый хвост — это уровень силы. Если три хвоста означают бессмертие, то что означают семь? Или девять? Дафна рядом с ним нервно теребила край мантии. — И они все живут в одном городе, — добавила она. — Полтора миллиона существ, часть которых бессмертна или почти бессмертна. Как вообще функционирует такое общество? У них есть правительство? Законы? Иерархия? Гарри молчал, но его мозг работал над другим вопросом, который не давал ему покоя. — Профессор, — произнёс он наконец, — вы сказали, что Тонкс могут пустить в Кицунэ-Град. Но если там живёт полтора миллиона существ, у них наверняка есть какие-то правила насчёт чужаков. Почему бы они приняли человека, в котором осталась только капля крови кицунэ? Тонкс резко повернулась к нему, а затем снова посмотрела на Лилит с надеждой и тревогой в глазах. — Да, правда! — воскликнула она. — Меня примут? Даже если я почти человек? Даже если у меня нет хвостов и настоящей лисьей формы? Гермиона подняла руку, хотя её голос всё ещё дрожал от потрясения. — И ещё вопрос, профессор! Вы упомянули, что кицунэ эмигрировали вслед за Инари в Россию. Когда это произошло? И почему именно Россия? Это как-то связано с охотой на ведьм в Японии, о которой вы говорили раньше? —Это произошло... да уж больше полутора тысяч лет тому назад,—прикинула Лилит задумчиво.—Да, связано. Примут, если я попрошу. Так, с Россией на сегодня закончили... а, урок закончился. Ну, топайте на обед! Студенты начали подниматься с диванов и лежанок, всё ещё переваривая обрушившуюся на них лавину информации. Гермиона аккуратно складывала свои многочисленные пергаменты, исписанные убористым почерком, и её руки слегка подрагивали от переизбытка впечатлений. — Тридцать семь страниц за два урока, — пробормотала она себе под нос с выражением лёгкого безумия. — Тридцать семь! И это только основные тезисы, без подробностей! Рон потянулся, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. — Знаешь, Гермиона, раньше история магии была самым скучным предметом в школе, — заметил он с усмешкой. — А теперь я боюсь пропустить хоть одно занятие, потому что могу упустить что-нибудь вроде существования полуторамиллионного города бессмертных лис! Невилл робко улыбнулся, собирая свои вещи. — Мне кажется, профессор Бинс за сто лет преподавания рассказал меньше интересного, чем профессор Лилит за одну неделю, — признался он тихо. — Хотя, может быть, это потому, что Бинс сам не знал и половины правды. Тонкс не торопилась вставать. Она всё ещё сидела на своём месте, глядя на Лилит с выражением щенячьей преданности, её волосы переливались мягкими оттенками розового и золотого. — Если вы попросите, — повторила она тихо, и в её голосе звучала надежда. — Вы бы правда попросили за меня? Чтобы меня пустили в Кицунэ-Град? Парвати и Лаванда обменялись многозначительными взглядами, наблюдая за Тонкс с плохо скрываемым любопытством. — Кажется, кто-то не хочет уходить на обед, — прошептала Лаванда достаточно громко, чтобы Тонкс услышала. — Заткнись! — отозвалась Тонкс, но её щёки предательски порозовели. Блейз Забини задержался у выхода, обернувшись к Лилит с выражением задумчивого интереса. — Профессор, один вопрос напоследок, — произнёс он своим обычным ленивым тоном, хотя в его глазах горел огонёк расчётливости. — Эти скрытые магические города России, Совет Тринадцати, кицунэ, Кощей, Баба Яга... Британские маги вообще имеют какие-то дипломатические отношения с русскими? Или мы для них просто... не существуем? Дафна потянула его за рукав. — Блейз, она сказала — на обед! Хватит допрашивать преподавательницу! — Это не допрос, это законный интерес к международным магическим отношениям, — парировал он невозмутимо. Гарри остановился у двери, глядя в окно на серое ноябрьское небо. Золотое яйцо из первого испытания лежало в его сундуке в спальне, всё ещё неразгаданное, и февральское испытание приближалось с каждым днём. Но после всего, что он узнал за последние дни — о Контролирующих, об эгрегорах, о масштабах магического мира, скрытых от британских волшебников — турнир казался такой мелочью. — Профессор, — произнёс он негромко, обернувшись, — спасибо за уроки. Настоящие уроки, не только про историю. Гермиона кивнула, прижимая к груди стопку пергаментов. — Да, спасибо! — подхватила она с искренней благодарностью. — Даже если половина того, что вы рассказали, противоречит всем официальным источникам, это... это бесценно. По-настоящему. Рон фыркнул. — Только Гермиона может благодарить за то, что ей сломали всю картину мира, — заметил он с усмешкой, но его голос звучал тепло. —У бриташек все стабильно,—отмахнулась Лилит с улыбкой.—считают Россию страной третьего мира, варварами, и не пытаются наладить отношения. Русские ржут, почесывают лаптя об лаптю и живут себе свои века.