«Хвала Авелю»

В глаза резко ударил яркий свет, от которого Уилл невольно зажмурился... точнее, попытался зажмуриться и понял, что физически не может этого сделать. Чувство внезапной паники охватило весь его разум, особенно когда он опустил взгляд и увидел, что у него вместо рук теперь какие-то деревянные обрубки. Уилл начал кричать, а его паника ещё больше усилилась, когда его обхватили за теперь уже деревянные торс такие же точно обрубки. — Уилл, прошу тебя, успокойся! Всё нормально! Боже, никогда не ожидал от тебя такой низкой стрессоустойчивости! Да посмотри ты уже на меня и успокойся наконец!!! Уилл поднял голову. Перед ним стоял деревянный манекен, отчаянно размахивавший руками обрубками прямо перед его лицом. — Аль?.. Э-это правда ты?.. — Нет блядь я Джордж Вашингтон! Да что на тебя вообще нашло? — Что на меня нашло?! — взревел Уилл, теперь уже сам размахивая деревянными обрубками. — Да что за хуйня здесь вообще происходит?! Что блядь с моим телом?! — Уилл, постарайся глубоко дышать, как бы странно это не звучало для этого места, и просто успокойся! Возможно, мне действительно стоило тебя заранее предупредить о том, что здесь будет, извини. Хотел сделать сюрприз, а получилось... — А получилось как всегда! — воскликнул Уилл, впрочем, уже действительно немного успокоившись. — Ладно, объясни мне, что случилось с моим телом? — А ты правда думал, что будешь выглядеть здесь так же, как в реальном мире? — из головы манекена прозвучал смешок. — То, что ты видишь и в чём ты сам ходишь — это базовая и пока что единственная 3D модель, в которую можно поместить наше сознание и таким образом перемещаться, ощущать и анализировать цифровое окружение. Как тебе кстати ощущения? — Это всё чувствуется... пугающе реальным, — пробормотал Уилл, впервые дотрагиваясь до одной из своих рук и ощутив её так же, как если бы живой рукой потрогал ствол дерева. — К-как ты это сделал?.. Это... просто невероятно... Стоп — я же всё это время дышу! Здесь даже дыхание есть!.. А тут разве есть чем дышать? И зачем нам вообще дышать? — С одной единственной целью — чтобы говорить, — невозмутимо ответил Альтман. — Человеческие безусловные рефлексы не обманешь. Ты не сможешь и слова вымолвить, не сделав вдох... хотя на самом деле ты даже не вдыхаешь, это только психологическое ощущение. Возможно, однажды мы научимся озвучивать свои мысли не дыша... но я пока совершенно не представляю, как это будет работать, и в этом вся соль. — Понятно... — задумчиво произнёс Уилл, впервые по-настоящему осматриваясь вокруг. Они стояли на небольшой квадратной платформе, размером примерно 15x15 метров. Сама платформа висела прямо над бездонной белой пропастью, а над головой Уилла было отображено примитивное голубое небо с далёким солнцем, являвшимся единственным источником освещения — всё выглядело прямо как в стареньких компьютерных играх. Помимо двух манекенов на платформе располагались три одинаковые кирпичные стены, соединённые друг с другом по краям в виде неполного квадрата. Четвёртая стена отсутствовала: между остальными тремя в небольшом отдалении над платформой возвышался крупный белый шар. Альтман подошёл к шару вплотную. — Теперь проверим взаимодействие, — пробормотал он, вытягивая руку вперёд. Как только конец деревянной руки Альтмана коснулся белоснежного шара, тот мгновенно исчез, словно его и не было, а учёный радостно вскрикнул и заплясал на одной ноге, от чего Уилл всё больше смотрел на это как на сумасшедший дом. — Работает! Работает! Работает! — тараторил Альтман, продолжая нелепо танцевать на одном месте. — Ну, это... Поздравляю, — пробормотал Уилл, не находя, что ещё на это ответить. — Теперь ты доволен? — Доволен ли я?! — воскликнул Альтман. — Чёрт возьми, да это самый лучший день во всей моей жизни! Лучшего я и ожидать не мог! — Нам ещё нужно что-то... проверить? — не унимался Уилл. — Или ты добился за сегодня всего, чего хотел? Мне здесь как-то... неуютно. — Понимаю, мой друг, это с непривычки, — похлопал друга по «плечу» Альтман. — Признаюсь честно, я и сам немного не в своей тарелке. Нужно лишь просто адаптироваться к этому, вот и всё. Это процесс небыстрый конечно, но зато неуклонный... Впрочем, я сомневаюсь, что каждый сможет такое потянуть. Знаешь, это похоже на то, как люди готовятся к выходу в открытый космос. Если бы это было так просто, каждый дурак мог бы стать космонавтом. — Неужели? — произнёс Уилл, и в его голосе впервые прозвучали нотки интереса. — Неужели сложно стать космонавтом? — переспросил Альтман. — Нет. Неужели это настолько необычное место, что к нему прям нужно привыкать и адаптироваться? — Ну да, — ответил Альтман, озадаченно уставившись на друга. — А что-то в этом не так? — Да нет, просто... Это так необычно... — Ну, рад, что тебе всё таки понравилось, — сказал наконец Альтман. — Скоро пройдёт нужное время и Макс отключит нас от сети. В общем, сегодня успех, а значит, можно будет и отпраздновать. — Отпраздновать? Это что-то новенькое, — хмыкнул Уилл. — Я не помню, когда ты в последний раз вообще присутствовал на каком-либо празднике. — Ну так сегодня разве не особый день? — радостно спросил Альтман. — Ты прав — он и правда особенный, — произнёс Уилл, крепко о чём-то задумавшись. Они замолчали. Альтман невольно поднял голову вверх, словно именно оттуда должно было прийти отключение. Прошла минута. Потом ещё одна. Но ничего не происходило. Белая пустота вокруг оставалась всё такой же безмолвной, а небо — таким же ясным и голубым. — Очень странно... — пробормотал Альтман. — Макс давно уже должен был нас отсоединить. Чего он медлит? — А ты точно уверен, что ему можно доверять? — уточнил Каннингем. — Ох, Уилл, вечно ты на всё смотришь через призму недоверия. Но ты прав — что-то здесь явно не так. Должно было пройти всего 5 минут. Может, нас подводит ощущение времени? Подождём ещё. Прежней уверенности в его голосе Уильям не почувствовал. Он начал переминаться с ноги на ногу, и каждый раз с новой силой открывал для себя реалистичность данного процесса. Вскоре до него дошло, что он ощущает здесь реалистичность даже больше, чем в реальном мире, что казалось ему полнейшим абсурдом. Хотя с другой стороны — в реальном мире ты привыкаешь ко всем ощущениям, но здесь... они открылись для него с какой-то новой, неведомой ему до этого стороны. — Сколько уже прошло? — спросил он, снова уставившись на Альтмана. Тот замер, словно только сейчас задал себе тот же самый вопрос. — Я… не знаю, — признался он после паузы. — Сложно сказать без таймера. — А по ощущениям? Альтман задумался. Слишком надолго. — Больше, чем должно, — сказал он наконец. Тут Уильяма накрыло новой волной панической атаки. — Сука! Сука-сука-сука-сука!!! — Уилл, прекрати истерику! — не выдержал уже и Альтман. — Наверняка это просто какая-то техническая задержка. Уверен, Макс разберётся с проблемой. — Да пропади он пропадом твой ассистент! — рявкнул Каннингем, со всей силы топая ногой о платформу. — Что, так сложно снять с нас эти грёбаные очки?! Понабирают специалистов блядь по объявлению... Перепалка между друзьями продолжалась ещё какое-то время. Явно не пять минут. По ощущениям прошло уже больше часа, а Уилл всё ещё метался по платформе, словно бесноватый, в то время как Альтман уже лишь время от времени пытался его успокоить и его попытки снова терпели сокрушительное поражение. В какой-то момент Уилл в отчаянии чуть ли не сиганул в пустоту и Альтман лишь в самый последний момент с воплем схватил его за руку, удержав Уилла на месте. — Ты с ума сошёл?! — возопил горе-создатель. — Да ты так только быстрее свихнёшься! Пустота под нами буквально бесконечная, и если ты потеряешь из виду платформу, всё будет ещё хуже! Нам нужен хотя бы какой-то визуальный якорь, чтобы остаться вменяемыми! Наконец Уилл всё же успокоился: он просто устал. Прошло ещё три часа. Альтман и Уилл уже не двигались. Они молча лежали рядом друг с другом внутри постройки, опершись спиной об одну из стен. — Как ты думаешь, мы можем здесь умереть? — прервал тишину Уильям. Альтман ответил не сразу. — Знаешь, я до этого как то не задумывался. Технически мы можем умереть только если что-то случиться с нашими реальными телами. А почему ты спросил? Уже сдаёшься? — Нет, мне просто... стало интересно. Что-то в тоне его голоса заставило Альтмана резко повернуться. — Ты меня очень тревожишь, Уилли. Послушай, мы выберемся отсюда, обещаю, мы... — Дело не в этом, — сухо возразил Уилл. — Просто до меня дошло... Как же я был слеп... Ещё какие-то жалкие несколько часов назад я не видел в этом всём и толики смысла, а теперь... Теперь у меня слишком много идей, которые я никогда не смогу воплотить в жизнь. Альтман почему-то не стал расспрашивать друга о его идеях: холод, прозвучавший при его последних словах, отбил у него всякое желание развивать эту тему дальше. Он знал Уилла тысячу лет... ну, может не тысячу, но двадцать точно. Они вместе учились в школе, вместе пошли в один и тот же вуз и блистательно его закончили. Они оба пошли по стопам науки, став одними из самых одарённых молодых учёных 21 столетия. Именно Уилл свёл Альтмана со своей сестрой, Вики, и это стало для него самым божественным открытием за всю его недолгую жизнь. Сложно было описать, насколько важную роль в жизни Альтмана сыграл его лучший друг Уилли. Да, Уилл был далеко не идеальным. С детства он отличался сложным и грубым характером, далеко не каждый мог ужиться с ним под одной крышей. Несмотря на всё обаяние Уилла, Альтман знал, какой человек за этим скрывается: Уиллу была свойственна чрезмерная, уродливая, аморальная жестокость, граничившая чуть ли не с бездушием. Альтман до сих пор помнил тот день, когда у Каннингема умер его дедушка и как Уилл на это отреагировал. Тот не был ни расстроен, ни огорчён произошедшим, даже напротив, — подмечал выгоду, которую получила вся их семья после судебных разбирательств о наследстве. Впрочем, Уилл знал, кому такое говорил: как-то Альтман осторожно выведал у своей будущей супруги этот вопрос и понял, что в их семье ничего не знают о вопиющем отношении Уилла к покойному. Естественно Альтман не стал никому об этом говорить, прекрасно понимая, что именно поэтому Уилл и поделился с ним своими взглядами — тот с самого начала знал, что друг его не выдаст. Альтман грустно улыбнулся. Можно было подумать, что все эти годы он дружил с чудовищем. Конечно нет. Сколь сильно проявлялись в Уилле его уродства, столь же ярко давали о себе знать и его лучшие качества. Уильям был странной, дикой смесью из всевозможных противоречий: несмотря на его проявлявшуюся порой жестокость, лучшему другу Альтмана всё же было свойственно и настоящее сострадание. Альтман до сих пор отчётливо помнил те дни, когда Уилл занимался благотворительностью, финансируя нейрореабилитации для людей с повреждениями головного мозга, оплачивая образование для одарённых, но проблемных подростков и делая взносы в фонды поддержки жертв войны — причём делал он это как на собственные заработанные деньги, так и на средства, оставленные ему в наследство тем самым покойным дедом, бывшим в прошлом владельцем судостроительной компании. Потому Альтман часто слышал от своего друга такие слова: — Порой человеку, отжившему свою пользу для мира, лучше посторониться, чтобы спасти своей жертвой десятки нуждающихся. И всё же, несмотря на все его недостатки, Альтман считал Уилла хорошим человеком — его лучший друг искренне любил свою сестру, его самого, Альтмана, а также их с Вики сына Итана. Его утилитарная логика и принципы неизбежно ломались, когда дело касалось его близких... ну, или тех, кого он считал своими близкими. Альтман вспомнил, как однажды Уилл покрывал самого Альтмана в ситуации, когда тот по глупости чуть было не погубил свою карьеру. Да, Альтман знал тёмную сторону Уилла — и всё равно разглядывал в нём человеческие черты. Вики же и вовсе жила с ним под одной крышей и ни разу за всю свою жизнь не могла пожаловаться на брата — они были как не разлей вода. И теперь, в уже казавшейся безвыходной для них ситуации, Альтман искренне боялся за рассудок своего друга. Он знал его слишком долго, чтобы понять без слов: с ним сейчас что-то происходит, что-то, чего Альтман не хотел знать, но должен был, чтобы помочь Уиллу. Он уже открыл было рот (в переносном смысле), чтобы заговорить с ним, но именно в этот момент произошло то, на что они уже почти не надеялись. Белый свет, который уже перестал им резать глаза своей яркостью, исчез. Наступившая тьма пришла как успокоение, как таблетка снотворного, принятая перед сном, да и ощущения были похожие. Альтман не сразу понял, что темнота вызвана чем-то, надвинутым ему на глаза и не сразу вспомнил, что это VR очки. Сняв их наконец с лица, Альтман увидел склонившееся над ним слегка взволнованное лицо ассистента. Альтман улыбнулся и хотел уже было расцеловать Макса за спасение, пусть и запоздавшее... но кое-кто был другого мнения. — Ах ты тупорылая скотина!!! — взвизгнул Уильям, хватая юношу за ворот халата. — Какого хуя ты заставил нас проторчать в этой цифровой дыре четыре сука с лишним часа?! Отвечай, засранец!!! Макс задрожал при виде праведного гнева Уилла и беспомощно перевёл взгляд на своего босса. — Н-но, профессор Стоунер, — пролепетал он. — Я сделал всё в точности как вы сказали: я отключил вас ровно через пять минут после контакта с вашим проектом. Вот, взгляните на часы! Он показал на электронный циферблат, стоявший рядом со старым компьютером и на висевшие на стене часы. — Врёшь!!! — крикнул Уильям. — Думаешь, перевёл часы назад и мы не поверим?! — Уилл, не валяй дурака, — скучающим тоном проговорил Альтман. — Он говорит правду. Каннингем повернулся к другу: только теперь его лицо осветилось догадкой. — Т-ты ведь... понимаешь, что это значит?