«Хвала Авелю»

Уильям знал, на что он пошёл и ради чего он это сделал. Он приговорил своего лучшего друга к смерти — и осознавал, что поступил правильно. Альтман стал на пути не только у Каннингема — он стал поперёк дороги технологическому прогрессу и будущему всего человечества. Альтман уже был обречён — так пусть лучше его старый товарищ будем тем, кто спустит курок, чем если это сделает какой-нибудь равнодушный воротила из правительства. Уилл не сделал это из личной мести — он искренне любил Аля. Но ещё он понимал, что это необходимая жертва — слишком многое стоит на кону. Жизнь одного человека — ничто, расходный материал. Жизни миллиардов несоизмеримо выше. Уильям, неспешным шагом идя по вечерним улицам большого города, вернулся к себе домой, поужинал отбивными, принял душ и лёг в кровать, впервые за эти три недели заснув спокойно. Теперь всё зависело от того, насколько хорошо сделает своё дело Мара Хейл — остальное было спланировано Уиллом от первой до последней ноты. Ему потребовалось немало времени и усилий, чтобы выйти на столь компетентную наёмницу, но он надеялся, что оно того стоило. В противном случае ему придётся искать для своих дальнейших целей кого-то другого. Он невольно улыбался, вспоминая, как естественно и непринуждённо он вёл себя в гостях у Стоунеров в тот вечер, спокойно глядя в глаза жертве собственной глупости и недальновидности. Жаль, что Альтман этого уже никогда не поймёт. Все свершилось спустя два дня после заключения сделки — ровно столько потребовалось Маре, чтобы справиться с этим заданием. Когда наконец раздался столь долгожданный звонок от Вики, Уилл чуть ли не с наслаждением слушал, как сестра сквозь плач рассказывала, что Альтман пошёл ночью в уборную, поскользнулся и свалился с лестницы, со всей силы ударившись головой о нижние ступеньки. Скончался Альтман уже в больнице, так и не приходя в сознание. Похороны состоялись спустя три дня. Уилл смутно помнил, как сестра со всей силы сжимала его руку как единственное, что осталось у неё от прежней жизни, как рыдал маленький Итан и как Уилл машинально гладил мальчика по голове, словно пытаясь его утешить — опьяняющее чувство приближающегося триумфа затмевало собой всё остальное. Домой он вернулся заполночь, чуть ли не подтанцовывая от счастья — но стоило ему только закрыть за собой входную дверь и снять с себя пиджак, как за окном тут же раздался тихий шорох шин по гравию, а ещё спустя минуту в дверь громко и требовательно постучали. Уильям медленно повернул голову в сторону прихожей. Другой бы на его месте подумал, что за ним приехала полиция — но Каннингем уже предвидел всё наперёд и знал, что к нему пришли не по его душу, а за его услугами. На пороге стоял высокий, грузный и слегка сутулый мужчина лет сорока с грозным выражением широкого сухого лица и в военной форме. — Имею честь говорить с мистером Каннингемом? — хриплым, слегка каркающим голосом спросил военный. — Да. — Извиняюсь за столь поздний час для визита, но будьте уверены, нам точно найдётся о чём поговорить. Можно войти? Уильяму не нужно было повторять дважды: он вежливо посторонился, пропуская в дом высокопоставленного гостя, о чём говорило множество знаков отличия. Он прошёл в гостиную, остановился у кресла, но садиться сразу не стал. Сначала внимательно осмотрел комнату, будто отмечая детали: книги, фотографии, камин, аккуратно поставленный бокал на столике. Только после этого опустился в кресло и наконец посмотрел на хозяина дома. — Садитесь, мистер Каннингем. Это не было просьбой. Это было почти приказом. Уильям сел напротив, сохраняя на лице вежливое спокойствие. Внутри же его уже начинало разгораться то самое чувство — смесь настороженности и предвкушения, которое он научился ценить. Незнакомец сложил руки на массивной трости, которую до этого Уилл даже не заметил. — Моё имя — Ричард Кроуфорд, генерал ВВС США, — начал военный. — Начну с простого — примите мои соболезнования по поводу смерти профессора Стоунера. — Благодарю, — ровно ответил Уилл. — Для нас это тяжёлая потеря. Генерал кивнул, словно соглашаясь с формальностью, но не с её содержанием. — Да, безусловно. Особенно если учитывать, каким многообещающим был его проект. При этих словах Уильям слегка приподнял подбородок. — Вы присутствовали на конференции. — Присутствовал, — подтвердил Кроуфорд. — И, как ни странно, больше всего меня заинтересовал не сам Стоунер. Повисла короткая пауза. — А вы. Уилл ничего не ответил. Генерал вынул из внутреннего кармана тонкую кожаную папку, положил её на колени, но не открыл. — Я давно работаю с перспективными оборонными технологиями, мистер Каннингем. Это означает, что моя обязанность — отличать изобретателей от мечтателей... и гениев от психопатов. Иногда эти категории пересекаются. Не так уж редко между прочим. На губах Уилла появилась сдержанная тень улыбки. — Не уверен, что понимаю, к чему вы клоните, генерал. — Понимаете, — спокойно возразил тот. — Вы лишь проверяете, насколько далеко я готов зайти в этом разговоре. Разумно. Он слегка наклонился вперёд. — Потому я избавлю вас от лишних формальностей. Мы оба знаем, что смерть Альтмана Стоунера не является несчастным случаем. Молчание в комнате стало почти осязаемым. Уильям не дрогнул. Только его пальцы чуть сильнее сжались на подлокотнике. — Серьёзное заявление. — Да. Поэтому я не стал бы его делать без веских на то оснований. Кроуфорд наконец открыл папку. Внутри не было ничего объёмного — всего несколько листов и фотографии. — За последние недели вы трижды меняли привычный маршрут. Дважды пользовались машиной, зарегистрированной на подставное лицо, единожды встречались с женщиной, которой официально не существует, но удивительно часто оказывается рядом с людьми, чьи проблемы решаются... насовсем. А несколько дней назад ваш дорогой друг, мистер Альтман, с которым вы якобы только что начали мириться, вдруг крайне неудачно падает с лестницы ночью в собственном доме. Генерал поднял взгляд. — Этого достаточно? Уилл медленно выдохнул через нос. — Вы очень наблюдательны, генерал. Почему я до сих пор не в наручниках? На этот раз Кроуфорд едва заметно усмехнулся. — Потому что, мистер Каннингем, нас не интересует покойный профессор Стоунер. Нас интересует то, что осталось после него, а также человек, который оказался достаточно дальновиден, чтобы понять одну простую вещь: такие открытия не должны принадлежать слабым. Вот теперь Уильям позволил себе внимательнее всмотреться в лицо гостя. — Вы подбирали формулировку специально? — Разумеется. Я хотел убедиться, что не ошибся в вас. Генерал закрыл папку и положил её на столик между ними. — Ваш друг был талантлив. Но при всём уважении — мягкотел. Он хотел открыть дверь в новую эпоху, а потом испугался собственного открытия. Такие люди опаснее врагов, потому что ломаются в тот момент, когда от них требуется решимость. — А я, по-вашему, не сломаюсь? — тихо спросил Уилл. — Вы? — Кроуфорд посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом. — Вы только что доказали обратное. Снова тишина. Уильям уже чувствовал, как внутри него медленно поднимается знакомое, почти пьянящее тепло. Вот оно. Признание. — И что вы предлагаете? — Не предлагаю. Излагаю факты. Генерал откинулся в кресле. — С этой минуты у вас есть только два пути. Первый: я передаю материалы наверх, и через сутки вас официально связывают с убийством Стоунера. На этом ваша история заканчивается быстро и бесславно. Второй: вы принимаете нашу защиту, наши ресурсы и наш контроль — и доводите проект до состояния, при котором он станет инструментом национального приоритета. — Национального? — переспросил Уилл. — Не прикидывайтесь, — сухо сказал генерал. — Вы выступали перед залом так, будто уже видели будущее. Так вот: в вашем будущем либо Соединённые Штаты первыми получают контроль над цифровой средой, либо однажды её получит кто-то другой. Если такая технология возможна, она будет создана. Если она будет создана, она будет использована. Вопрос лишь в том, кто именно успеет первым и хватит ли у него воли не моргнуть в нужный момент. Уильям медленно подался вперёд. — И если я соглашусь? Кроуфорд ответил без малейшей паузы: — Тогда проект Стоунера перестанет быть трупом в архиве и станет программой закрытого уровня. Вы получите лаборатории, финансирование, людей, доступ к тем данным и тем возможностям, о которых в академической среде даже не шепчутся. Формально вы станете ведущим разработчиком. По сути — нашим человеком внутри проекта. — А патент? — Будет переоформлен. Бумаги мы подготовим. Юристы тоже не зря получают жалованье. — Каковой будет цена? Генерал помолчал. Затем проговорил уже тише: — Цена, мистер Каннингем, в том, что с этого момента ваша жизнь перестаёт принадлежать вам. Вы больше не учёный с идеями. Вы актив государственного значения. Любая попытка выйти из игры будет расценена соответствующе и закончится для вас куда хуже, чем для вашего покойного друга. Он сделал короткую паузу, чтобы слова осели. — Но если вы действительно тот человек, которым кажетесь... тогда вас это не напугает. Уилл долго смотрел на него. Перед внутренним взором уже выстраивалась новая картина: лаборатории, доступ, власть, возможность не уговаривать мир, а перекраивать его. Стоунер дал искру. Государство предлагает топливо. — А если я скажу, что делал это не ради власти? — спросил он наконец. — Тогда вы солжёте мне в первый же вечер знакомства, — равнодушно ответил Кроуфорд. — Власть — это всего лишь право доводить свои идеи до конца. Вас интересует именно это. Иначе Альтман был бы сейчас жив. Уильям едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Генерал, который так тщательно расставил все точки над i, дал маху в попытке понять главный мотив Каннингема. Власть — не причина смерти Альтмана. Просто Уиллу нет никакой нужды доказывать кому-либо обратное. Он медленно поднялся. Генерал тоже встал, возвышаясь над ним тяжёлой, давящей фигурой. — Хорошо, — сказал Уилл. — Допустим, я принимаю ваши условия. Что дальше? Кроуфорд протянул ему руку. — Дальше, мистер Каннингем, вы перестаёте быть частным лицом. Добро пожаловать в реальный мир больших решений. Уильям посмотрел на эту руку лишь мгновение, после чего крепко пожал её. — Для меня честь служить своей стране, генерал. — Не стране, — поправил Кроуфорд. — Истории. И только после этого на лице Уильяма впервые за весь вечер появилась настоящая улыбка.

***

Мара Хейл уже была на условленном месте встречи, когда Уильям вышел из-за угла и направился к ней по пустынному переулку. «А она весьма пунктуальна», похвалил её про себя Уильям. — Работа сделана. Я жду уплаты, — строго произнесла она, настороженно глядя на заказчика. — И надеюсь, я не пожалею, что приняла от вас деньги не через посредника. — Всё как обещал, — с покладистым добродушием ответил Уилл, ставя на землю перед ней чемодан. — Пять миллионов, как и было условлено. Или... — при этих словах Мара снова напряглась, — гораздо больше, если вы согласитесь работать на меня на постоянной основе и ни на кого больше по истечению определённого срока. — Такое не в моих правилах, — сразу сказала Мара. — Хотя в вашем случае можно было бы сделать скидку, но есть одно но... Я не совсем «фрилансер» — моими услугами пользуется... — Знаю, — улыбнулся Уилл. — Не переживайте по этому поводу — мои новые покровители найдут общий язык с Татталья. Мафия на вас в обиде не будет. Мара надолго задумалась. Тишина спящего города, казалось, наполнялась чем-то зловещим и настороженным. Наконец она заговорила: — В таком случае... на кого я работаю, босс? Каннингем ухмыльнулся. — На того, кто изменит этот бренный мир к лучшему. И вы мне в этом очень поможете.