Roses are red, everything else is grey

      Рико уже было собрался положить трубку, едва различив долготу гудков, но внезапно эфир прорезал хриплый, пропитанный яростью голос. Спорить с этим напором было бессмысленно: «Никаких интервью!» — и связь оборвалась оглушительным щелчком.       Рико заторможенно хлопнул ресницами, делая пару глубоких, шумных вдохов, пытаясь вернуть себе ритм. Пальцы сами снова потянулись к клавишам. На этот раз телефон взяли почти сразу, и в трубке ударил более приглушенный, но не менее свирепый голос. С нервами у Дэвида Ваймака явно было не всё в порядке:       — Хэммик, отошел от коньяка, я не для тебя его покупал! Быстро!       На другом конце что-то пробурчали в ответ, но Рико не разобрал слов. Он вклинился в паузу:       — Тренер Ваймак?       Ваймак до сих пор грозно дышал, будто только что пробежал стометровку:       — Ну, уж точно не дева Мария. Послушайте, если это какая-то шутка или буллинг — я заявлю в полицию.       Рико поморщился от чужого громкого голоса; он привык к спокойным тонам и безмолвным, жестоким жестам, но никак не к такому брутальному шуму.       — Мне нужно с вами поговорить.       Ваймак фыркнул:       — Ну так говори, парень. Время — деньги, а у меня их нет.       — Мне нужно встретиться с вами, я... — начал Рико, но Ваймак грубо прервал его вновь.       Если бы тренер просто взял и выслушал его, этот тягостный разговор уже был бы закончен.       — Мне за это не платят, — прорычал он. Послышался скрип соприкасающихся кружек, и его голос прозвучал чуть громче и разборчивее: — Послушай, парень, я уже устал повторять...       Рико с детства учили безоговорочно подчиняться тренерскому составу. Однако через мгновение тишина в трубке была безжалостно разорвана:       — Я Рико Морияма.       Голос его не дрогнул. Рико всегда гордился своим происхождением, даже если в последнее время оно доставляло ему одни лишь неприятности и нестабильность.       Ваймак чертыхнулся, шумно втянув воздух. Вся его спесь моментально испарилась, уступив место изумлённому шёпоту:       — Это шутка?       — Нет, не шутка.       — Где и когда? — немедленно последовал вопрос.       Рико молниеносно прикинул время и свои физиологические возможности.       — В четверг, после обеда. Место выберите сами.       Ваймак лишь издал короткий, уточняющий звук:       — В Пальметто или в Южной Калифорнии?       Рико не сдержал удивление на лице — благо, его никто не видел. Неужели Ваймак был готов приехать в другой штат ради этой встречи? Однако сейчас было не до размышлений.       — В Пальметто, — ровным голосом ответил он и положил трубку.       К утру среды его навестил курьер. Молчаливый, в строгом костюме, он протянул конверт из плотной, почти шершавой бумаги. На нём не было обратного адреса, лишь его имя и адрес клиники — выведенные чётким, безличным почерком.       Рико машинально поставил подпись и принял «тяжёлую» посылку. Вскрыв её, он обнаружил внутри лаконичное содержимое: матово-чёрную банковскую карту и новую, ещё запечатанную SIM-карту. На пластике было выбито его имя. Карта и номер, скорее всего, были привязаны друг к другу. Практично.       Не раздумывая, он извлёк старую SIM и вставил новую. Активировал её. Список контактов опустел. В тот же миг телефон взорвался тихим, настойчивым звонком с незнакомого номера.       Рико поднёс трубку к уху, но промолчал. Из динамика донёсся низкий, лишённый всякой теплоты голос. Его холодные ноты пробежали ледяными мурашками по коже.       — Не доставляй проблем, — произнёс он. И положил трубку.       Иногда Рико казалось, что он рожден лишь для того, чтобы доставлять своей семье проблемы. И что кто-то из клана стоит за этим — сомневаться не приходилось. Скорее всего, отец вызвал кого-то, кинул короткое поручение и тут же снова забыл о сыне — словно его никогда и не существовало.       У Рико были деньги: и наличка, и карта. Но они остались в «Гнезде», как и вся его одежда, учебники и всё остальное. Единственными, что было при нём, когда он открыл глаза в больничной палате, — телефон и паспорт. Как они там оказались — загадка. Впрочем, Рико это мало волновало.       Перед выпиской его ещё раз опросили, вручили на прощание список рекомендованных психиатров и психологов для дальнейшего наблюдения. Охранники принесли ему чёрный брендовый пакет, внутри которого лежала новая одежда. Наскоро натянув чёрные джинсы, толстовку-худи и на удивление чистые белые кеды с высокой посадкой, Рико вызвал такси прямо к выходу из клиники.       Впервые за два месяца он оказался на улице — не за стеклом, а внутри этого мира, под открытым небом. Ему и не запрещали выходить, но прежде желания сделать это просто не возникало. Скользнув на заднее сиденье подъехавшего автомобиля, он отправился в аэропорт.       В этот момент Рико напоминал себе одинокого волчонка — того, что вопреки своей природе отчаянно нуждался в поддержке и понимании, которых никогда не мог получить.       Пониже натянув капюшон, чтобы скрыть от чужих глаз предательскую татуировку на скуле, Рико расплатился и растворился в толпе. До посадки оставалось почти два часа — время, которое нельзя было тратить впустую. Он без колебаний свернул в ближайший магазинчик одежды, с полки снял чёрный рюкзак и, не глядя, закинул внутрь телефон.       Следующей точкой на карте был банкомат. Поиски заняли больше времени, чем он рассчитывал, но он нашёл его. Сжав карту в ладони, он наугад ввёл пин-код: два, пять, один, два. Пальцы дрожали, едва касаясь клавиш.       И — всё верно. Это была его дата рождения. Двадцать пятое декабря. Глоток облегчения обжёг лёгкие.       Рико нажал «Снять деньги» и выбрал максимально доступную сумму. Наличные отследить сложнее. Так — проще, — твердил он себе. Меньше следов. Если Рико что-то и понимал в этой жизни — кроме экси, — так это то, что по следам легко найти человека. Но куда труднее — доказать, что они принадлежат именно ему.       Именно в этом и совершил оплошность Натаниэль на шоу Кэти Фердинанд. Отпечатки пальцев несли в себе слишком много — чтобы так легко ими разбрасываться.       — Объявляется посадка, — прозвучало эхом по залу.       Рико достал телефон, приготовил электронный билет и двинулся к очереди, внимательно, почти безжалостно изучая лица вокруг. Каждый мог оказаться тем, от кого нужно бежать. Или тем, кого стоит опасаться.       Теперь Рико воспринимал Натаниэля Веснински и Нила Джостена как двух абсолютно разных людей. Натаниэль был ценным «активом» семьи Морияма, их собственностью, идеальным и отполированным инструментом. Нил же оказался ходячей проблемой и катастрофой в одном лице — существом, которое, казалось, вообще не умело держать рот на замке, даже когда на кону стояла чужая жизнь.       Рико вспомнил свои последние минуты. Перед ним тогда стоял не холодный и расчётливый Натаниэль. Перед ним был Нил.       Он занял в самолете место у прохода. Пришло время обеда. Механически Рико закинул таблетку в рот и проглотил её насухо, смутно помня, что лучше запить водой. Но уже через десять минут его сознание погрузилось в тяжёлый сон, и он проспал размеренный инструктаж стюардесс.       Снова толпа. Такси. Гостиница. Вечером пришла СМС от Ваймака: «Кафе-бар «Тонус», 14:00». Рико просверлил взглядом адрес, прежде чем найти его на карте. Далеко от стадиона и «Лисьей башни» — прекрасный вариант. До которого придётся тащиться минут сорок.       Каковой будет их встреча? Захочет ли Ваймак вообще его слушать? Или сразу пошлёт прямиком в Западную Вирджинию? Хотя… зачем тогда было назначать встречу?       Рико прибыл на место за пятьдесят минут до назначенного времени, заняв столик в самом уединённом углу кафе. Его взгляд, словно заряженный частицами тревоги, машинально выхватывал каждое движение у входа, каждый скрип открывающейся двери. Перед ним поставили высокую глиняную кружку, из которой вился лёгкий пар. «Может, чего-то ещё?» — голос официантки прозвучал мягко, но Рико даже не поднял глаза. Девушка, казалось, не узнала его или просто осталась равнодушной к его присутствию. «Нет, благодарю», — ответил он коротко, почти беззвучно.       Он обхватил ладонями ещё тёплую кружку, внутри которой плавали кубики льда, медленно тая и смешивая горячее с холодным. Освежающий аромат мяты окутывал его, словно лёгкое облако, даря иллюзию покоя — почти как во время сеансов у доктора. Официантка, уловив его потребность в одиночестве, тактично отступила, оставив его наедине с мыслями, и принялась натирать до зеркального блеска бокалы за стойкой.       Время вышло. Ваймака видно не было.       14:07.       Порыв позвонить сменился раздражительностью и сжавшимся внутри желанием что-то сломать — раньше это хоть как-то помогало. В расстроенных чувствах Рико заказал ещё чая, на этот раз ягодного, и опустил голову на скрещенные на столе руки, пытаясь заглушить нарастающее напряжение.       Он резко напрягся, когда стул напротив него со скрипом отодвинулся, и послышалось недовольное бормотание:       — Пробки.       Мужчина, опустившийся напротив, был значительно выше Рико. Никаких оправданий — в его тоне сквозила лишь простая констатация факта. Рико медленно выпрямился, бросая на Ваймака раздражённый, колючий взгляд, но не проронив ни слова, давая тому возможность сделать заказ.       — Ты ел?       — Да, — коротко бросил Рико.       Ваймак скептически осмотрел остывший напиток, одиноко стоявший на краю стола. Та же официантка уже подходила принять новый заказ: пара сэндвичей с разными начинками и чёрный кофе. Без лишних слов.       Рико внимательно всмотрелся в черты лица Ваймака, пытаясь поймать в них что-то неуловимо знакомое. Темные волосы, упрямый, прямой взгляд — в них были те же черты, что и у Кевина. Поймав себя на этой мысли, Рико опустил глаза к остывшей кружке и тихо, почти невольно, спросил:       — Как поживает Кевин?       Ваймак не ответил сразу. Он дождался, пока официантка, беззвучно скользнув между столиками, не поставила перед ним тарелки с сэндвичами и дымящуюся кружку черного кофе. Лишь тогда он медленно выдохнул:       — Сомневаюсь, что мы пришли сюда, чтобы обсуждать его. Если хочешь знать — позвони ему сам. А меня не впутывай в вашу драму.       Рико попытался изобразить на лице насмешку, но получилось это натянуто и неубедительно.       — Да уж, Кевин — истинная королева драмы.       Ваймак лишь молча толкнул в его сторону вторую тарелку.       — Как тебя ветром до сих пор не сдувает? Ешь.       Рико нахохлился, как раненная птица, и перешел к сути, ради которой пришел сюда.       — Мне нужна команда. — Он скрестил руки на груди, будто пытаясь защититься от возможного отказа.       Ваймак лишь хмыкнул, не особо удивленный таким поворотом. Возможно, на его реакцию повлияло недавнее появление Кевина в команде в середине прошлого сезона. Он не спрашивал о причинах, не копался в мотивах — он словно понимал Рико гораздо лучше, чем тот сам себя. Он видел то, что было у него на душе, хотя, конечно, это было не правдой, лишь иллюзией понимания.       — Послушай, парень, — начал Ваймак, отпивая кофе. — Наверняка ты уже слышал о моих методах. Я готов дать человеку первый, второй, да хоть сотый шанс. Главное — на один больше, чем дадут другие. И если тебе нужно место… я готов его тебе дать.       Видимо, вид у Рико и вправду был достаточно жалким, раз Ваймак даже не стал выведывать подробностей и просто принялся за еду.       Рико, все еще копаясь в прошлом, осторожно спросил:       — Команда не будет против? — Этот вопрос, пожалуй, волновал его даже больше, чем все предыдущие.       Ваймак отрезал кусок сэндвича и посмотрел на него прямо.       — Их никто спрашивать не будет. Если что-то не устраивает — это их проблема, и решать они ее будут исключительно со мной. А если тебя устроит одиннадцатый номер на джерси и оранжевый цвет, то… как бы сказала Эбби: «Добро пожаловать в команду». — Он сделал паузу и добавил с едва заметной усмешкой: — Но обнимать тебя я не буду.       Рико с облегчением принял этот ответ. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, и он, почти машинально, отломил край сэндвича — мягкий хлеб с прохладным огурцом. Поместив кусок в рот, он принялся медленно и тщательно пережевывать, глядя в стол, будто в нем были скрыты ответы на все его вопросы.       Ваймак наблюдал за ним исподлобья, его взгляд был тяжелым и задумчивым. Казалось, он взвешивал каждую деталь предстоящей головной боли.       — Контракт подпишем, когда приедут старшекурсники, — мрачно выдохнул он, прерывая молчание. — Ты должен был о них слышать. Если нет — интернет в помощь. Тогда же и все формальности уладим. Есть где жить?       — Да, — коротко бросил Рико, не став уточнять, что его нынешний приют — дешевая гостиница с посуточной оплатой. Ваймак и не спросил. В его правилах не было лезть в душу — дверь либо открыта, либо нет.       Рико не сдержался, и вопрос вырвался сам, тихий и осторожный:       — Не боитесь проблем?       Ваймак уже доставал из потертого кошелька купюры, отсчитывая чаевые. Заметив, что Рико готов что-то сказать, он резко поднял руку, обрывая его на полуслове.       — У меня в команде, — его голос прозвучал как скрежет железа, — если считать тебя, одиннадцать паразитов. Каждый тянет в свою сторону, каждый требует отдельного подхода. Так что привыкай к мысли: ты больше не один в этой… поганой жизни. Теперь у тебя есть они — пусть и сборище не идеальное, но команда. А еще есть я, Эбби и Бетси.       Рико кивнул, принимая новые правила игры.       — Бетси?       Не отрываясь от своего занятия, Ваймак набросал на клочке бумаги несколько цифр и протянул листок Рико.       — Наш психолог. Если понадобится помощь — звони в любое время дня и ночи. И смолчи, если вздумается потом сказать что-то вроде «я не хотел вас беспокоить». Потому что от такой «заботы» у меня седеют волосы, а я еще молод! — Он встал, и в его глазах мелькнула редкая искорка чего-то, похожего на суровую отеческую теплоту.       Дверь за Ваймаком закрылась с тихим щелчком, оставив в помещении гулкую тишину. Рико не стал медлить — пальцы сами потянулись к телефону. Он сразу сохранил три номера: «Тренер Ваймак», «Медик» и «Добсон». Продолжать какие-либо связи с бывшим психологом не имело смысла — нужно было двигаться вперед, а не оглядываться на прошлое.       Набрав номер Бетси, он услышал в трубке мягкий, но собранный голос без и тени слащавости: «Доктор Добсон слушает».       Рико тщательно подбирал слова, стараясь говорить ровно и спокойно, скрывая внутренний дискомфорт. Ему было неуютно от мысли, что каждый его звук, каждая пауза будут тут же проанализированы, разложены по полочкам и изучены.       — Здравствуйте, я хотел бы… назначить сеансы, — выдавил он наконец.       Он с силой потер глаза, чувствуя, как накатывает усталость. Было изматывающе — просто говорить. В итоге они договорились о встречах по понедельникам и четвергам на 17:30.       В течение недели Рико изучал город, прокладывая в голове маршруты между банкоматами. Чувство паранойи обострилось до предела, заставляя его обойти еще семь точек, прежде чем он решался снять очередную сумму. Он всё ждал, что доступ к карте вот-вот заблокируют, но ничего не происходило. Ни угроз по SMS, ни звонков с требованием «прекратить заниматься дурью». Но Рико не мог успокоиться — кто знал, как долго продлится эта странная семейная «щедрость»?       Время до первого сеанса тянулось медленно и неопределенно. Рико заполнял его размеренным, почти ритуальным ритмом тренировок. Он приходил на спортивные площадки, где под скупым осенним солнцем выполнял разминку и специальные упражнения — одни для поддержания мышечной массы, другие, более сложные и изощренные, для развития ловкости и нестандартного мышления. Тело должно было помнить всё. Пагубное влияние Кевина, его навязчивые уроки стратегии и выживания, не прошли бесследно, став частью его собственной природы.       Пару раз он наведался в книжный, задерживаясь у полок с новинками. Его взгляд неизменно скользил по корешкам на стыке двух жанров — истории и фантастики, где реальность, искаженная допущениями, казалась ему самой честной.       Офис доктора Добсон располагался в большом, респектабельном здании из стекла и бетона. Утро понедельника застало Рико дерганным и нервным. От той напускной, почти хищной уверенности, что он излучал в «Гнезде», не осталось и следа — здесь он был просто подростком, которому предстояло обнажить душу.       Вежливый секретарь попросил его подождать, пока доктор освободится. Рико остался наедине с тишиной приемной. Он нервно заламывал пальцы, а его взгляд, сбегая от всего вокруг, нашел точку опоры на круглых желтых настенных часах. На них было изображено улыбающееся солнце, чью безмятежность язвительно опровергало медленное, неумолимое движение стрелок. Они отмеряли секунды глухим, навязчивым тиканьем, каждая из которых звучала как приговор.       К нему слева подошла женщина. Темно-каштановые волосы, доходившие ей до подбородка, мягко обрамляли круглое лицо. Ее карие глаза казались безмятежными, словно спокойная гладь озера. На ней была простая зеленая кофточка и черные брюки, а через плечо небрежно перекинут белый халат с бейджем. Молча, плавным жестом она приглашающе указала в коридор, откуда только что появилась, не проронив ни слова.       Доктор Добсон усадила его в глубокое кресло напротив, включила электрический чайник и, повернувшись, любезно поинтересовалась:       — Любишь какао?       И тут у Рико зародилось подозрение: а не психологический ли это трюк? Расположить к себе пациента чем-то горячим, создать ложное ощущение уюта и безопасности. Он лишь сдержанно поджал плечами, не давая прямого ответа.       Спустя пару минут перед Рико уже стояла чашка, а он по-прежнему не знал, с чего начать. Добсон сделала небольшой глоток из своей кружки, и ее голос прозвучал мягко, но четко:       — Можешь звать меня так, как тебе комфортнее. Доктор Добсон, Бетси, док... или даже «эй, вы».       Рико в немом удивлении приподнял бровь на последнее предложение. Она лишь улыбнулась в ответ, и в ее глазах мелькнула искорка понимания.       — А как мне обращаться к тебе? Рико? Или мистер Морияма?       — Рико, — почти сразу же, но сдержанно ответил он.