Roses are red, everything else is grey

      Полтора месяца дались Эндрю нелегко. Он словно находился в психиатрической лечебнице, запертый за мифическими белыми стенами, от однообразия которых пациенты сходят с ума и начинают видеть галлюцинации. «Может, у этих таблеток и правда есть побочный эффект? — мелькнула мысль. — Надо будет уточнить у Би».       Все вокруг раздражало его еще сильнее. Кажется, с чужим личным пространством он переборщил, и его стало слишком много. Вот-вот пташка, почувствовав привкус свободы, совсем отвыкнет от преследования, сломает клюв о железные прутья клетки и уже не сможет петь свои песенки, а будет издавать лишь жалкий скрежет.       Подвешенное состояние Эндрю не заметил бы разве что слепой или полный дурак. Рене, правда, заверяла, что у нее всё под контролем, но он чувствовал: одну маленькую деталь, из-за которой его могут засунуть в колонию, она от него утаила. Однако он благоразумно решил не пытать её на этот счет.       В остальном жизнь текла плюс-минус привычно. Кевин и Нил умудрялись обсуждать свои безумные стратегии, даже когда Кевин был пьян в стельку, а Нил трезв, как стеклышко. Эндрю мог даже оставить Кевина на Нила, когда уходил покурить — а курить он стал куда больше.       И, видимо, кому-то это очень надоело. Почти полная пачка сигарет бесследно пропала из его тумбочки. Эндрю лишь усмехнулся и направился к «самоубийцам», чтобы выполнить их заветное желание и сделать всё как можно более мучительным и кровавым.       — Кто это сделал? — его голос прозвучал обманчиво спокойно. — Верните на место. Даю на исполнение: три… два… один…       В ответ повисло гробовое молчание. Эндрю медленно просканировал взглядом каждого, и его терпение разлетелось на осколки.       — Эндрю, что-то случилось? — нарушил тишину Ники.       Но вместо него ответил Аарон, лениво переключая каналы телевизора:       — Не видишь что ли? Летнее обострение.       Эндрю громко цокнул языком — так громко, что Кевин тут же напрягся и забегал глазами в поисках укрытия. А ведь Эндрю хотел по-хорошему, без большого кровопролития. Не получилось.       Он отвесил Аарону подзатыльник, от которого тот вжал голову в плечи и поморщился.       — Верни, — протянул ладонь Эндрю, не допуская возражений.       Аарон фыркнул, продолжая гнуть свою линию, обреченную на провал еще на стадии зародыша:       — С чего ты взял, что это я?       Эндрю закатил глаза.       — Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что ты блефуешь!       — Это не я! — уперся Аарон.       — Не смей мне врать!       Эндрю толкнул его в плечо, повалив на диван, и начал настоящий обыск. Аарон отбивался так, словно от этого зависела его жизнь. И — о, бинго! — Эндрю нашел искомое в заднем кармане его спортивных штанов.       Следущий подзатыльник прозвучал как окончательный вердикт:       — Джеймс Мориарти из тебя никудышный!       Аарон, с волосами, растрепанными в неравной схватке, хрипло бросил:       — Козел!       Ники укоризненно произнес:       — Эндрю, это неправильно...       Но Эндрю уже не слушал. Он хлопнул дверью, безжалостно сжимая в руке трофей. Ему хотелось засунуть эти сигареты Аарону прямиком в глотку. Он и сам знал свою меру, и не Аарону было учить его жизни. Без Эндрю Аарон бы просто не выжил.       Эндрю привычно вышел на крышу, свернул направо и, доставая сигарету с зажигалкой, совершил этот ритуал почти на автомате. В темноте сверкнул красный огонёк. Он глубоко затянулся, наполняя лёгкие едким дымом, и поднял взгляд на летний небосвод — чистый, без единого облака, идеальный для наблюдения.       Его внимание привлекло созвездие Стрельца, застывшее между Козерогом и Скорпионом. Эндрю вспомнил, что это имя досталось ему от мудрого кентавра Хирона, сына Кроноса, которого Зевс после смерти поместил на небо. Мысли прервало колечко дыма, пущенное в ночь, и приглушённый шум с лестничной клетки. «Если это Ники, — подумал Эндрю, — просто пошлю его подальше, чтобы не мешал предаваться меланхолии».       Но нарушителем спокойствия оказался не он. Эндрю едва сдержал порыв протереть глаза — нет, ему не показалось. Перед ним стоял сам Рико.       — Захотел полетать с крыши? — наконец промолвил Эндрю. — Не самый удачный выбор. И как невежливо — без моей помощи, пташка.       Однако Рико, похоже, не слышал. Лишь когда тот шатнулся в сторону, Эндрю нахмурился и понял: он пьян. Снова весь в чёрном, но без толстовки. От одного вида становилось зябко.       «Монстры» только сегодня утром вернулись из Колумбии. Кажется, у кого-то из «Чудовищ» был день рождения… Ах, да, у Мэтта. Как Эндрю мог забыть? Теперь всё встало на свои места — вот причина, по которой пташка напилась.       Проблемные. Очень проблемные пташки. Или, как их называл Эндрю, ПП.       Он не спускал с чужой фигуры цепкого взгляда и шагнул вперёд, когда Рико опасно приблизился к краю крыши. Эндрю словно зачитывал мантру: «ПП, ПП, ПП…»       Рико постоял немного и, видимо, решил вернуться — чтобы напиться ещё сильнее.       «Нет, так не пойдёт».       Эндрю подошёл, схватил его за плечо и плавным, но твёрдым движением прижал к стене. Рико поморщился от боли или неожиданности.       — Куда это так торопишься, подружка?       Пока Эндрю пытался поймать чужой взгляд — в нём зрачок, казалось, полностью поглотил тёмно-карий обод радужки, — Рико выдвинул свою нелепую гипотезу о том, зачем Эндрю его остановил:       — Правда за правду?       Эндрю склонил голову и фыркнул. В таком состоянии было проще простого вызнать у пташки все постыдные подробности, но у Эндрю ещё будет время на это.       — Нет.       Рико нахмурился:       — Тогда что?       Эндрю, облизнув губы и решив, что ничего плохого не случится, мысленно махнул рукой:       — Красиво!       Рико недоумённо посмотрел в ответ, а Эндрю наклонился ближе и накрыл его губы своими. Единственной точкой соприкосновения их тел были губы; ладони Эндрю покоились по обе стороны от головы Рико, прижимая его к стене.             Пахло алкоглем. Мазнув губы коротким, пробным поцелуем и не почувствовав ни сопротивления, ни ответного желания, Эндрю оторвался, впиваясь взглядом в застывшее лицо. Противно?       Однако Рико сам потянулся за новой порцией, и Эндрю сделал поцелуй глубже, насыщеннее, жаднее. Язык толкался в чуждый рот, выуживая приглушённые стоны и ощущая мелкую дрожь, что шла по телу, — было непонятно, от холода или желания.       Но, видимо, для Рико впечатлений оказалось достаточно, и он решил отключиться окончательно.       Эндрю весело фыркнул: от его поцелуев ещё никто не падал в обморок.       Он пригвоздил бесчувственное тело к стене и поморщился, почувствовав ледяной холод бетона. Так можно и спину застудить.       Эндрю перехватил тело Рико, перекинув его безвольную руку через свое плечо и придерживая парня за талию. Вечерние посиделки, решил Эндрю, определённо закончились. В конце концов, пташка была ему должна вишнёвый пирог и не менее страстное продолжение их прерванного вечера! Об этом красноречиво напоминала тяжесть в паху. Чёрт бы побрал эти гормоны!       Ноги его «пташки» отказывались слушаться, и пару раз Эндрю едва не уронил его с лестницы, но в последний момент ловко исправлял положение. Мысленно он перебрал варианты: вернуть «добычу» обратно или… Эндрю прикусил губу — второй вариант был куда заманчивее.       Распахнув дверь в комнату 323, он встретил шокированные взгляды соседей.       — Ты где его нашёл? Что случилось? — первым выдохнул Ники.       Кевин, как профессиональный ценитель состояния опьянения, определил причину ещё до того, как запах дошёл до него:       — Он пил?       Эндрю, перехватывая тело покрепче, двинулся в сторону комнаты, которую делил с Кевином.       — Бинго!       За его спиной начался приглушённый шепот. Войдя в комнату, Эндрю аккуратно уложил Рико на кровать Кевина — так было удобнее присматривать за целостностью чужой «туши». Он набросил на него одеяло. От пташки пахло дешёвым пивом, а Эндрю почему-то был уверен, что тот предпочитает что-то более изысканное.       Вернувшись на кухню, он тяжело опустился на стул и изрёк, как приговор:       — Кевин, сегодня ты спишь на диване.       — Почему я?! — возмутился тот.       Эндрю тяжело вздохнул и произнёс с видом, не терпящим возражений:       — Значит, придётся пташке ночевать на коврике в прихожей.       Кевин поджал губы и свирепо посмотрел на Эндрю. А тот прекрасно знал, что Кевин уступит. Он не мог не уступить, когда дело касалось Рико. Никогда.       Ники нерешительно предложил:       — Может, вернём его в его комнату? У него же есть своя кровать…       Но Эндрю ещё в коридоре отмел эту идею, так что ответ был более чем очевидным:       — Не-а. Тем более к утру точно никто не хватится.       Затем он обратился к Кевину, ловко переведя чужие мысли в другое русло:       — А где Джостен?       Кевину потребовалось пара секунд, чтобы переключиться, но он без сопротивления подхватил новую тему, пока Аарон обиженно дулся и молчал. «Хоть какая-то польза!» — мысленно усмехнулся Эндрю.       — На пробежке, — ответил Кевин, чуть подумав. — А что?       — Ничего! — выпалил Эндрю слишком поздно, и это не могло не показаться подозрительным.       Он нервно постучал пальцами по столу, потом встал и направился в ванную. Возбуждение ещё не полностью улеглось, и ему отчаянно требовался холодный душ с ароматом лаванды! Прежде чем скрыться за дверью, Эндрю бросил на компанию выразительный взгляд, недвусмысленно запрещающий даже помышлять о чём-либо в его отсутствие.       Когда он вернулся, пташка, укутавшись в одеяло с головой, уже сладко дремала, видя свой четвёртый сон. Из-под одеяла торчала лишь макушка. Эндрю хмыкнул и лёг спать.       Утром Эндрю встал привычно рано и сразу направился к кухонной аптечке, точно зная, что его «пташке» скоро понадобится помощь. Пачка аспирина была наполовину пуста — нужно было пополнить запасы да заодно стащить у Ваймака ещё бутылку коньяка. Он наполнил стакан водой, быстро позавтракал и, решив проверить «гостя», взял с собой и стакан, и белую таблетку.       Войдя в комнату, он увидел, что пташка уже проснулась. Эндрю хмыкнул: очень вовремя.       Эндрю бросил аспирин в стакан. Звук шипения наполнил комнату, пока таблетка металась на дне, стремительно растворяясь и уменьшаясь в размерах. Не став дожидаться конца этого процесса, Эндрю подошел и протянул стакан:       — Спасибо за самую незабываемую ночь в моей жизни, пташка!       Ах, как жаль, что у Эндрю в тот момент не оказалось фотоаппарата, чтобы запечатлеть на века это лицо — вытянувшееся от шока и побледневшее. Рико взял стакан и так сильно сжал его, что костяшки пальцев побелели.       — Что?.. — выдавил он.       Эндрю, продолжая забавляться, устроился напротив на своей кровати в небрежной полусидячей позе и с наслаждением наблюдал за медленным и мучительным ходом чужого осознания. А сам он был чист и пушист, словно белоснежный кролик, прокладывающий тропку на свежем снегу.       — Такого у меня ещё не было, пташка!       Уши Рико залились краской. Он залпом выпил лекарство, после чего с отчаянием уткнулся лицом в ладони и четко, почти отчеканивая, пробормотал что-то по-японски. По звучанию это было явно что-то ругательное и неприличное:       — Чёрт, что вчера произошло? Во что я ввязываюсь?!       Вероятно, именно так чувствовала себя Дэн, когда Эндрю с Аароном и Ники перебрасывались фразами на немецком — быстрыми и непонятными даже для Кевина, который знал французский и, скорее всего, японский. Голосовой переводчик тут явно был бы бессилен.       Эндрю чуть наморщил лоб и попытался произнести одну из фраз сначала про себя, а потом и вслух. От этого пташка гневно взглянула на него, казалось, начиная что-то вспоминать. Судя по глазам, в ней уже зарождалась жажда скоропостижной мести.       Эндрю, строя из себя невинную овечку (что, правда, плохо удавалось — вероятно, из-за предательской ухмылки), спросил:       — Я неправильно произнес?       Рико лишь поджал губы — Эндрю даже успел этим мимолетно залюбоваться. Пташка продолжала сидеть и даже не пыталась сбежать. «Что-то новенькое», — промелькнуло у него в голове.       — Где я? — наконец выдавил Рико.       Эндрю театрально оглядел комнату, словно видел её впервые.       — Не знаю. Есть мысли?       Перья у пташки встали дыбом, и он прошипел — не хуже змейки из террариума:       — Миньярд!       Эндрю выразительно поднял брови:       — Хочешь повторить ночные игрища? Может, сначала душ примешь?       И, кажется, это стало последней каплей. Терпение пташки, которое и так держалось на детских соплях, окончательно лопнуло, обнажив шаткость всей конструкции.       Нападать на Эндрю на его же территории было грубейшей ошибкой. Даже подушка, которую Рико сжимал в руках с ясной целью придушить обидчика, не смогла ему помочь — как и адреналин, полностью вытеснивший инстинкт самосохранения.       В считанные секунды Эндрю оказался сверху, прижав чужие запястья к кровати, и уселся на бедра противнику. В суматохе подушка Кевина угодила прямиком в настольную лампу, которая, ко всеобщему стыду, с грохотом полетела на пол.       На шум мгновенно отреагировал Ники. Эндрю бросил взгляд на часы — семь утра.       — Эндрю, у тебя всё нормально? — донёсся голос из-за двери.       Крик Ники вызвал у Эндрю ухмылку.       — У нас тут что-то вроде птичьего бешенства, — бросил он в сторону двери, но ответа не последовало. Видимо, Ники решил, что это шутка, хотя Эндрю был предельно серьёзен.       Он перевел взгляд на тёмные глаза под ним:       — Не находишь, что это уже привычная поза? По следующей логике, я должен либо сломать тебе нос, либо задушить, либо поцеловать. Что выберешь?       Рико неожиданно расслабился и спокойно выдохнул:       — Отпусти.       Эндрю выдержал недолгую паузу и отстранился, перебравшись на свободную часть кровати, пока пташка подогнула колени, освобождая ему место. Эндрю фыркнул: как мило с его стороны — уступить кусок его же собственной кровати. Видимо, Рико одолели симптомы похмелья, и он решил отлежаться, пока таблетка не начнёт действовать. Парень прикрыл глаза, положив голову на согнутые руки.       Эндрю откинулся спиной на стену, наблюдая за ним.       — После всего, что между нами было, ты теперь просто обязан на мне жениться!       Рико, не впечатлённый и уже привыкший к подобным выходкам, только фыркнул в ответ:       — Чувствую, Ичиро мечтает с тобой познакомиться.       Эндрю произнёс это без тени беспокойства, которое обычно сквозило у всех, кто заговаривал о клане Морияма:       — Тот самый Ичиро, который всем подряд тыкает пистолетом в голову?       — Ага, он самый. Вы должны поладить.       Эндрю иронично приподнял бровь.       — Думаешь?       Вместо ответа Рико выпрямил ноги и водрузил их на бёдра Эндрю, после чего заключил:       — Ты можешь помолчать, а?       — Не-а, тем более мы не договорили!       — Чего ты хочешь?       — Кто должен был быть четвёртым номером в «свите»?       Рико усмехнулся.       — Это конфиденциальная информация.       Эндрю скептично выгнул бровь. Весь его вид говорил, что он не верит этим словам, у которых была одна цель — помучить его и скрыть информацию. Он перевёл взгляд на ноги Рико. «Ну да, наглости пташке не занимать — своей хоть отбавляй, и отдавай под огромные проценты!»       Эндрю решил подойти с другой стороны и заодно подействовать на нервы собеседника.       — Значит, легендарная «свита» не такая уж элитная, раз кто-то от неё так легко отказывается?       Рико мгновенно открыл глаза, полные недовольства, и его взгляд ясно говорил: «Рот закрой!»       Эндрю усмехнулся:       — Ты же не хочешь сказать, что верность «свиты» распространяется даже на тех членов, которые имели наглость в неё не вступить?       — Иди к чёрту!       — Это, конечно, жутко заводит, но хотелось бы знать, что ты говоришь, пташка! — цокнул языком Эндрю.       Рико промолчал. Эндрю словно осенило, и в его голосе появились ласковые нотки, отчего Рико напрягся.       — Скажи-ка мне, Рико, как будет «пташка» на японском, а?       — Посмотри в словаре.       — Или спрошу у Кевина, он ведь знает японский, да?       — Тогда я сломаю ему вторую руку!       — Кишка тонка! — констатировал Эндрю.       По лицу Рико скользнула тень — что-то тёмное и мрачное.       — Я, пожалуй, пойду.       Эндрю не стал его останавливать, а просто смотрел, как тот поднимается и скрывается за дверью, как Ники предлагает завтрак, как пташка отказывается и покидает их апартаменты.       Эндрю позволил себе пару минут насладиться победой и, довольный собой, вышел на кухню. Его взгляд упал на Кевина, который спал на диване, недовольно хмуря брови даже во сне.       — Эх, сколько бы мы могли заработать, продав фотографии спящего и недовольного Кевина! — с беспечным вздохом заметил Эндрю.       Впрочем, до такого они, конечно, никогда не опустятся. Не потому, что это неправильно, а потому что Кевин тогда поднимет такой крик, словно у него из-под носа увели чемпионский кубок. А им уже хватило его истерик во времена, когда он работал помощником тренера. Тяжёлые были времена!       Ники, словно читая его мысли, пожал плечами и, глядя на Эндрю, спросил:       — Ну, как всё прошло?       Эндрю тут же сделал оскорблённое лицо:       — Я не понимаю, о чём ты!       Ники сдался и задал следующий вопрос:       — Может, хочешь извиниться перед Аароном?       Вот умеет же Ники испортить настроение! Однако довольное выражение на лице Эндрю не изменилось — впереди ещё было целое воскресенье.       — Не-а! — бодро ответил он.