Roses are red, everything else is grey

      Эндрю не сумел скрыть досаду, что тенью легла на его лицо, и застыл в прежней позе, пока его пташка плавно отстранялась, избегая резких движений. Затем его внимание, острое и недоброе, переключилось на виновников разлада — тех, кто посмел нарушить их уединение, спокойствие и хрупкое равновесие нервной системы.       Взять бы Кевину пример с благоразумного Джостена — ретироваться, едва заприметив сцену, явно не предназначенную для посторонних глаз. Но увиденное — а если быть точным, всего лишь невинный поцелуй, они ведь даже не дошли до языка! — похоже, настолько поразило экси-наркомана, что тот лишь бессильно открывал и закрывал рот, будто подбирая, с какой ноты начать скандал, чтобы гарантированно выиграть.       Эндрю с презрением закатил глаза. Джостен тихо выругался, но с места не двинулся.       — Ты решил погубить свою карьеру?! — с внезапным обвинением в голосе Кевин обрушился на Рико. — Что ты творишь?!       Эндрю машинально ожидал ответной истерики в духе Элисон, с которой Рико, судя по всему, успел найти полное взаимопонимание. Нелепая мысль — а они вот так же, плечом к плечу, листают глянцевые журналы? — вызвала на его губах усмешку. Однако веселье Эндрю осталось без ответа.       Рико ответил ровным, холодным тоном, каким говорят с буйным и упрямым отпрыском, гордостью семьи, на которого нельзя повышать голос:       — Это тебя не касается.       Однако с этим утверждением Кевин был категорически не согласен.       — Касается! Еще как касается! — его голос сорвался на высокой ноте, и в нем явственно читалась истерика.       Рико же оставался ледяной глыбой спокойствия, словно давно привык к подобным сценам. Его взгляд выражал лишь усталое раздражение.       — Чего ты хочешь от меня?       Кевин, отчаянно жестикулируя, очертил в воздухе круг, объединяющий Рико и Эндрю, которые, по его мнению, сидели непозволительно близко.       — Это погубит твою карьеру!       — Чего ты хочешь от меня? — Рико повторил вопрос с прежней, убийственной монотонностью.       Казалось, нужно было повторять это снова и снова, пока до Кевина не дойдет простая истина: Эндрю был готов похоронить его самого под этим самым кортом, если тот не замолчит. Кевин перевел обиженный взгляд на Эндрю, сглотнул и выдохнул:       — Ты не можешь встречаться с парнями...       Эндрю лишь фыркнул. Какие, к черту, отношения!       — Я — Морияма, — произнес Рико, как будто это объясняло абсолютно все.       Кевин не понял скрытого смысла.       — Что?..       — Если карьера спортсмена для меня окажется закрыта, — продолжил Рико с ледяной рассудительностью, — то Ичиро, думаю, будет в состоянии меня прокормить.       При упоминании имени брата Кевин побледнел, будто его прикоснулись раскаленным железом. Мысль о клане якудза была для него болезненной до физической тошноты. Даже Джостен выглядел паршиво. Лишь на губах Рико играла горькая, язвительная усмешка. Эндрю делал вид, что ему безразлично, но его глаза жадно ловили каждую деталь: поджатые губы, напряженные позы, побелевшую кожу — общее напряжение, сгустившееся в воздухе.       — Я — король «Воронов», — голос Рико стал стальным. — Не смей указывать мне, что, когда и с кем делать.       И это сработало. Эндрю усмехнулся про себя. Неужели все так просто? Достаточно просто быть Рико Мориямой, чтобы поставить точку в любом споре? Этакая суперсила, которая ему, Эндрю, определенно не помешала бы. Надо будет добавить в список желаний на Рождество.       — Тебя пригласят в сборную, — уже почти тихо, но с отчаянной надеждой, пробормотал Кевин.       Эндрю не понравился тон, которым Рико ответил на это. В его голосе послышалась обреченность тяжелобольного, которому осталось жить от силы два месяца. Эндрю нахмурился. —       Клан, — холодно заключил Рико, — либо благословит мой выбор, либо прикажет от меня избавиться.       Эндрю показательно тяжело вздохнул, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Умеешь ты всё портить, Кевин. Такая чудесная ночь! Ты оставил меня без сладкого!       Если бы у Эндрю был с собой маркер, он бы, минуя сопротивление, размашисто написал на лбу Рико: «Собственность Э.Д.М.». И поставил бы подпись, чтобы не оставалось сомнений, кому принадлежит пташка. Заодно это отпугивало бы всяких идиотов, которые рискнули бы опробовать границы его терпения.       Джостен продолжал чувствовать себя неуютно. «Как он только снова не сбежал в более безопасное место? Например, в клетку со львами?!»       — Может, поедем уже? — выдохнул он.       Эндрю фыркнул, не делая ни малейшего намека на то, что собирается вставать.       Кевин же, делая над собой немалое усилие, холодно бросил:       — Жду вас у машины.       И Кевин с Джостеном оставили их вновь наедине.       — Хуже курицы-наседки, — пробормотал Рико, намекая на Кевина.       Наверное, это была шутка, но смеяться никто из них не хотел. Им как никому другому было известно: если Кевину что-то взбредет в голову, это не выбьешь ни камнем, ни бейсбольной битой, ни клюшкой для гольфа. Упрямство Кевина могла бы одолеть разве что армия сталкеров.       Рико принялся подниматься.       — Идёшь?       — Нет, останусь спать здесь. Ключи от машины всё равно у меня.       — Пешая прогулка после полуночи звучит заманчиво, — парировал Рико. — Особенно под историю или экси. Или историю экси.       Эндрю прищурился.       — Ты же не ездишь со мной на машине?       — Меняю привычки.       Эндрю тяжело вздохнул — уходить со стадиона ему решительно не хотелось. Губы его исказились в усмешке:       — Поцелуй?       Рико, который уже поднялся, закатил глаза. Но всё же наклонился и с громким звуком оставил чмок в щёку. Не дожидаясь реакции, он тут же отстранился и принялся спускаться вниз.       Эндрю посидел ещё минут пять, затем ладонью грубо стёр с кожи мимолётное чужое касание.       У машины его уже ждали. Эндрю достал ключи, снял сигнализацию. Кевин выразительно посмотрел на Джостена, и тот лишь отрицательно покачал головой.       — Не будешь слушаться — вылетишь из команды! — бросил Кевин.       Эндрю закатил глаза. Он не мог предположить, что должно было случиться, чтобы Кевин действительно выполнил одну из миллионов своих угроз и выгнал Джостена. Да и кто бы ему это позволил? Все «Лисы» были равнозначны; ради кого-то одного не стали бы изгонять другого, особенно из-за личной неприязни. Будь в команде такие правила, самого Эндрю и всех его «Монстров» даже на порог «Лисьей норы» не пустили бы — как тогда возмущались старшие члены команды. Сплошная дедовщина!       Эндрю сел за руль, гадая, что успел натворить Кевин за его отсутствие. Рядом устроился Джостен, не перестававший ерзать. Рико пришлось сесть сзади, и Кевин молча занял место рядом с ним.       Кевин напоминал гувернантку, которой ценою собственной жизни надлежит защищать честь воспитанницы, оберегать её от дурного влияния и не позволить какому-нибудь проходимцу запятнать семейную репутацию! С той лишь разницей, что Кевин не был гувернанткой, а Рико — нежной барышней.       Дразнить Кевина казалось очень заманчивой идеей. И по взгляду, брошенному через зеркало заднего вида, Рико был с этим полностью согласен.       В салоне воцарилась тишина — для большинства вполне комфортная и уютная.       По мнению самого Эндрю, лучший способ мешать чужим «не-отношениям» — это держать людей как можно дальше друг от друга, чтобы вся дурь выветрилась сама собой, желательно поскорее. Но Кевин, судя по всему, читал в жизни не те книжки, а потому избрал противоположную тактику: он решил, что куда проще контролировать ситуацию, когда оба «объекта» находятся в зоне его видимости и досягаемости. Однако он не учел одного — эти самые объекты получили возможность видеть друг друга так часто, как только возможно.       План Кевина столкнулся с проблемами, причем первую из них Эндрю предвидел еще в зародыше, когда Кевин даже не успел продумать основные детали своего идиотского замысла. Звали эту проблему Дэн, и ее такой расклад явно не устраивал. Второй причиной стала Элисон, которая по умолчанию не желала соглашаться ни с одной идеей, исходившей из уст Кевина. «Неужели такая лютовая ненависть передается половым путем? — подумал Эндрю. — Возможно, стоит подкинуть эту гипотезу Ники на досуге — для размышлений и составления анамнеза».       И вот, во вторник, расположившись по разные концы дивана, Рико и Эндрю глупо уставились в выключенный телевизор, в то время как Ники вещал какую-то чушь о популяции оленей и связанных с ними ДТП. Между ними, словно живой баррикадой, сидел Кевин, корпя над игровыми стратегиями и изредка перебрасываясь репликами с Джостеном о просмотренных записях матчей «Шакалов».       На столе лежала пара отвратительно горьких кофейных леденцов Аарона — та самая пакость, к которой тот пристрастился во время сессий. Эндрю как-то раз рискнул попробовать и почти сразу выплюнул, с немым вопросом во взгляде: «Как можно есть эту гадость?!». Взгляд Аарона в ответ выражал лишь сухое: «Не переводи продукты».       И сейчас, пребывая в прострации, Эндрю наблюдал через спину Кевина (тот слегка наклонился вперед), как Рико тянется к одной из этих кофейных конфет и берет ее в рот.       Эндрю скривился:       — Вечно ты суешь в рот какую-то гадость!       Весь его вид вопил о глубочайшем страдании, которое причиняла ему эта картина. А Рико с абсолютно флегматичным лицом — даже не покраснел, зараза такая! — лишь спросил:       — Твой язык тоже гадость?       Ники уже не нужно было слушать дальше. Он услышал всё, что хотел, и теперь напоминал новогоднюю елку, увешанную сотней разноцветных гирлянд, — всё в нем засияло пониманием.       — Аарон, мне не показалось?! — воскликнул он.       Сзади раздался безразличный голос Аарона:       — К сожалению, нет.       Однако Эндрю не собирался поднимать белый флаг.       — Могу затолкать в твой рот кое-что другое, — процедил он.       — Например, что? — не моргнув глазом, парировал Рико.       Эндрю сделал задумчивый вид, с удовольствием наблюдая, как напрягаются мышцы на спине Кевина.       — Например, мой член.       И даааа… Это стало последней каплей. Терпение Кевина лопнуло. Он вскочил и обвиняюще посмотрел на них:       — Вы невыносимы!!!       — Придется искать новую гувернантку, — равнодушно констатировал Эндрю.       Рико же лишь улыбался. За пять дней они успели довести Кевина до нервного тика, и результат был более чем удовлетворительным.       — Вы встречаетесь? — вкрадчиво поинтересовался Ники.       — Нет! — почти в унисон рявкнули Эндрю и Кевин.       Ники с надеждой посмотрел на Рико, но тот, перекатывая леденец за щекой, лишь развел руками — мол, я здесь случайный прохожий и ни за что не отвечаю.       — Не мешай мне устраивать чужую личную жизнь! — с укором бросил Ники Кевину.       — Они не будут встречаться! С парнями! — сквозь зубы прошипел Кевин.       — Да что в тебе не так, Кевин?! — застонал Ники, словно ему на ногу уронили что-то очень тяжёлое.       Если миссией Кевина было любыми способами препятствовать их «не-отношениям», то Ники считал себя настоящим соединителем сердец. В его понимании он был Купидоном, который вместо волшебных стрел и любовной магии использовал собственную настойчивость и «харизму».       Как-то раз Аарон уточнил, что Купидон, вообще-то, носит подгузники. Ники возмутился до глубины души и парировал, что он всего лишь на подработке, и его ангельские обязанности распространяются исключительно на близких и горячо любимых людей.       Кстати, Эндрю однажды имел несчастье заглянуть в вещи кузена и обнаружил там книжку по магии и ворожбе. Спрашивать, зачем подобная ерунда человеку, искренне верящему в высшие силы и их способность влиять на жизнь, Эндрю не стал. Самыми потрепанными оказались страницы с заговорами и порчами. Как ни странно, в прошлом сезоне Сет получил сотрясение мозга, а Ники после этого ходил гордый, будто это лично он впечатал соперника в борт.       Эндрю прикрыл глаза, пытаясь поймать дзэн и отстраниться от происходящего. Из его раздумий вывел Рико. Оказалось, Кевин вскочил и сыпал аргументами, а Ники яростно все отрицал. Рико дёрнул Эндрю за футболку — его предплечья, как обычно, скрывали черные повязки.       Эндрю лениво приоткрыл один глаз, не желая полностью погружаться в этот хаос. Рико ухмыльнулся и решил ретироваться, пока все были увлечены спором. Его немое приглашение последовать за ним Эндрю проигнорировал.       Вместо этого его взгляд зацепился за заколку цвета мадженты, которая на добром слове держалась в волосах Ники.       Ни один из спорщиков не собирался признавать поражение. Эндрю, стараясь остаться незамеченным, воспользовался суматохой и скрылся в своей комнате. Он лег на кровать, наслаждаясь тишиной и возможностью хоть пару минут побыть в спокойствии. Исход спора будет ясен по поведению остальных — если, конечно, кто-нибудь даст слабину.       На следующий день, последний день каникул, в общежитии было необычайно шумно: все спортсмены активно готовились к новому семестру. Сбежать на стадион стало настоящим спасением. Там Ваймак напомнил о необходимости пройти сеанс у Би для допуска на поле, распределил всех по парам и вручил листок для ознакомления. Пары были составлены из игроков с разных позиций.       Эндрю пробежал глазами по списку и увидел, что он в паре с Ники.       — Тренер, вы же в курсе, что одиннадцать на два не делится? — спросил он.       Ваймак ответил недовольным взглядом:       — В отличие от тебя, я считать умею.       Эндрю фыркнул, но больше не стал возмущаться. Его внимание привлек тонкий и нервный голос Джостена:       — Это обязательно?       Объяснять внезапно начала Дэн, словно тренер откусил язык и не мог просто сказать «да».       — Мы каждый год это проходим, — вмешалась Дэн. — Как и осмотр у Эбби. Бетси хорошая, поверь. Можешь спросить у... — ее взгляд скользнул по команде.       Эндрю хмыкнул. Взгляд Дэн остановился на Рико, который, казалось, успел задремать и пребывал не с ними, а в параллельной реальности, где зомби уже сожрали мозг Кевина.       — ...у Рико! — закончила Дэн.       От возгласа Рико поморщился, но не проснулся. Ваймак нахмурился:       — Он вообще спит?       Почему-то этот вопрос был обращен к Кевину, словно он был профессионалом во всем, что касалось «пташек». Кевин заторможенно перевел взгляд на сопящего Рико, словно только сейчас задумавшись о том, что может его тревожить.       Внезапно внимание привлек Сет:       — Часа по четыре. В лучшее время — пять.       Кевин что-то прикинул в уме и задумчиво произнес:       — Для адаптации это нормально...       Его резко перебил Аарон:       — Норма — это семь-девять часов!       Эндрю драматично вздохнул:       — О, Гиппократ! Как же мы жили без слова Аарона?       В тот же момент Элисон сжала плечо Сета, давая молчаливый сигнал помалкивать. Сколько это должно было продлиться, было непонятно, но Эндрю для себя отметил, что Сет стал куда спокойнее. «Возможно, перестал пропускать прием антидепрессантов», — подумал он.       Ники же интересовал другой вопрос, и он обратился к Сету:       — А ты откуда знаешь? Ни за что на свете не поверю в твою человечность!       Пожалуй, больше Кевина Сет ненавидел только Ники с его навязчивой открытостью в сексуальных предпочтениях. Тот во всеуслышание заявлял о своей причастности к ЛГБТ-сообществу, тогда как Эндрю был куда скромнее — по его мрачному образу в черном ничего нельзя было сказать с уверенностью.       — Не разговаривай со мной! — отрезал Сет и отвернулся, чтобы не видеть раздражителя.       В конфликт тут же вступила Дэн, поджав губы:       — Тренер, у вас еще что-то есть?       Ваймак все это время не сводил глаз с Рико:       — Ест нормально?       Мэтт фыркнул:       — Вполне.       Он перевел взгляд на Сета, словно ища поддержки. Тот нехотя пробурчал:       — Все еще думает, что я хочу его отравить.       — А ты бы не хотел? — ехидно вставил Ники.       Сет проигнорировал его, но Ники нужно было выпустить пар. И раз Кевин был под запретом, пятикурсник подходил для этой роли идеально. В ответ Сет лишь недовольно зыркнул на него.       Но, похоже, Ники и этого было мало. Эндрю заметил, что дыхание Рико перестало быть размеренным — похоже, он проснулся, но отчаянно пытался это скрыть. Ники, наклонившись к дьявольски улыбающемуся Эндрю, пробормотал:       — «Чудовища»… Похоже, не в духе, да?       В комнате воцарилась звенящая тишина. Эндрю почесал нос, давая старшекурсникам время переварить услышанное. Как всегда, быстрее всех сориентировалась Дэн — не зря она была капитаном! Придумывать на поле оригинальные оскорбления противникам — это талант.       — Как ты нас назвал?.. — глаза Дэн округлились от возмущения.       По лицу Ники было видно, что в его голове происходит полная перезагрузка и наступает горькое осознание: «Ой!»       Рене, вступаясь за него, тут же заслужила полный благодарности взгляд:       — По-моему, звучит даже мило? — в глазах Рене играли смешинки.       — Что за придурок это придумал?! — вспыхнула Элисон.       Теперь Сету пришлось успокаивать её, нежно наматывая на палец локон её светлых волос.       Ники непроизвольно хотел взглянуть на Рико, тем самым сдав «Чудовищам» его игру, но Эндрю предупреждающе толкнул его вбок локтем. Его взгляд говорил четче слов: «Сиди и молчи». Ники сглотнул и уставился в пол.       Мэтт же, не придав этому эпизоду значения, потянулся к Рико, чтобы потрясти за плечо:       — Эй, «Чудовище», пора вставать!       Рико поморщился, но с притворным стоном принялся делать вид, что только что проснулся. Эндрю аж восхитился этому актёрскому мастерству!       — Эй! — поправил Ники. — Он не «Чудище», он «Монстр»!       Ваймак с усилием подавил стон, подступавший от пульсирующей боли в висках. В этот момент Эндрю, будто вспомнив давнюю задумку, протянул руку к Аарону. Тот передал ему сложенный листок с абсолютно бесстрастным, каменным выражением лица.       Эндрю наклонился вперёд так, чтобы его слова услышал только тренер, и прошептал с притворной заботой:       — Тссс, тренер, это вам! Особо важная информация.       Ваймак взял листок. На нём были перечислены «заболевания, признаком которых являются проблемы с памятью». Эндрю, довольный собственной «заботой», с чувством выполненного долга устроился поудобнее.       Тишину взорвал резкий звук рвущейся бумаги. Ваймак вновь притянул к себе всеобщее внимание, с особой агрессией скомкав и разорвав «труды» Аарона на мелкие клочки.       — ВСЕ НА ПОЛЕ! — его голос прокатился по комнате. — ЖИВО!