Рикошет

      Так получилось, что на завтраке Джейк сел не с Юмой, а с новыми сокомандниками. И это было очень, очень странно.       Оказалось, что даже в Тиграх нашлись довольно открытые и принимающие личности (визуально, потому что Джейк правда пытался не подкупаться на внешнее проявление). Например, Харуа — тот мальчик, похожий на кролика, обливший его водой. Харуа был либеро, только-только поступил в первый класс старшей школы и оказался очень милым, доброхарактерным парнем. Он был живеньким и активным на тренировке, и смешно жаловался, когда подуставал, но при этом не вызывал и толики раздражения, в отличие от того же шумного Ники. Одетый в большой пушистый свитер, он в целом разительно отличался от той атмосферы, которую Джейк расчитывал увидеть в Тиграх.       Таки был его одноклассником и состоял в дополнительном составе. Они с Харуа ладили, так как Таки хранился в запасе в качестве запасного либеро, был не слишком говорлив, но в общении скромен и приятен. Вдвоем оба либеро смотрелись, точно два птенца, периодически щебечущие о чем-то своем и держащиеся друг друга. Вот только разных птенца — Таки носил бежево-земные тона и очки, а Харуа был похож на попугайчика. Попугайчик и воробушек — в целом, дуэт гармоничный и правда умилительный, если не думать обо всей подноготной.       За столом также нашлись Чонсон и Чонвон. Джейку было немного странно оказаться с капитаном команды вот так рядом, но Чонвон, как оказалось, больше всего из команды ладил с троицей выше, а раз Чонсону, — Джейк был приятно этому удивлен, — нравился Джейк как человек, то он автоматически вписался в их компанию. Четыре человека рядом — это уже совсем что-то, выходящее из пределов нормы. Когда Джейк был младше, у него всегда было много друзей, но все это затерлось в подростковом возрасте. Сейчас же он ощущал себя немного не в своей тарелке, и должное стоило отдать Харуа — в основном он обращался к Джейку, уточняя его мнение, и в целом все шло поразительно хорошо, несмотря на события прошлой ночи.       — Кстати, Джейк, — доедая сэндвич, произнес Чонсон. Он сидел рядом с ним, а потому едва ли повернул голову, чтобы обратиться. — Через неделю у нас матч с другой школой.       Джейк подавился. Закашлявшись, он реально подумал, что умрет на месте. Через неделю?! Это сколько тренировок у него в запасе? Типа, десять максимум? Чонсон, посмеиваясь, похлопал его по спине, но это ни черта не помогло.       — Это всего лишь Медведи, — произнес Таки. — Мы играли с ними и раньше.       — Харуа в тот раз разбил нос их диагональный, — спокойно напомнил Чонвон, отпивая чай. Он предпочитал не завтракать. — Не говоря уже о поведении Маки.       — В тот раз все были не в себе, — пожал плечами примирительно Харуа.       — Ох, это точно, — кивнул Таки, и ненадолго за столом воцарилось недолгое молчание.       Джейк отпил воды, прочищая горло. Как-то есть абсолютно перехотелось. Он слегка поправил съехавшую с головы кепку, вежливо отданную тренером после обряда инициации, и задумчиво вытаращился в свой стакан.       — У вас есть запись с игры? — спросил он, наклонившись так, чтобы видеть Чонвона. Тот вскинул слегка брови.       — Запись? — Чонвон качнул головой. — Нет.       — Забыли сделать?       — Какие странные вопросы ты задаешь, — Чонсон улыбнулся. — Кто их будет делать?       — У вас разве нет… эм… Менеджера?       — Менеджера? — Харуа смешно нахмурился, а затем прояснел. — А! Как помощник тренера? Да, да, есть. Сакура-нуна. А… Я может не разбираюсь, простите. Менеджер должен делать видео с игры?       — В профессиональном волейболе так поступают, — объяснил Таки, откладывая приборы. — Для того, чтобы в будущем анализировать действия противника. В основном это университетская практика, но некоторые школы, особенно те, чьи ученики рассчитывают на спортивную стипендию, тоже так делают.       — Точно! Джейки, ты же из Вимуна? — Чонсон расплывчато указал рукой куда-то на восток. — Наверное, вы всегда делали записи.       Джейк кивнул, немного подумав. Это была чистая правда, но его немного смущало как-то, что Чонсон тоже уже обо всем его прошлом был в курсе, так и то, что он снова выдал что-то «на богатом», как шутил Таки. Ему ведь и самому не было слишком классно знать о наличии своего прошлого. Конечно, бегство ничего никогда не решало, и все-таки, находясь здесь, элитная частная школа была далеким излишеством и насмешкой над теми, кому туда никогда не было суждено попасть.       — Наша школа один раз играла против Вимуна, нет? — Харуа наклонил вбок голову, глядя на Чонвона. — Старшие рассказывали.       — Да, — Чонвон равнодушно пожал плечами. — Сейчас важны Медведи из соседней школы. Это выездные, нам стоит усерднее тренироваться.       — Это точно, — Чонсон зевнул, потягиваясь. — Хуже, чем до каникул, уже не будет.       — Что есть, то есть.       Оставшееся время завтрака Джейк говорил меньше. Выездная игра… Давно такого с ним не приключалось. В последний раз, когда он с прошлой школой был на выездных, ему благополучно выбил их же капитан коленную чашечку, чтобы не выпускать на поле. Славные были, конечно, деньки. Митчелл ругалась, на чем свет стоит… Джейку приходилось периодически вынуждать себя включаться назад в разговор насильно. Сейчас он был в другой школе, но, вспоминая прошлую ночь, он уже не мог сказать точно, что его могло ждать.       Мир резко поделился надвое. С одной стороны, был этот стол и тренировки, где Джейка держали за что-то более близкое к человеку; потому что со второй происходила какая-то сомнительная неразбериха. Особенно учитывая старый корпус и все эти архивы… и Ким Йери. Кем бы она ни была.       Условно он знал одно: Чонвон мог контролировать Хисына, Хисын же крышевал Ники, Сону и Сонхуна. Чонсон, Харуа и Таки казались относительно нормальными. Значит, все вопросы были только в сторону Николаса, Кея и… Маки? Ах, и Ыйджу, но Ыйджу вообще как будто бы вне команды существовал. Джейк пока и не знал, что о нем думать.       Да и установка «Чонвон может контролировать Хисына» тоже сомнительна. Джейк не знал, насколько сильно, ведь прошлая ночь все равно была, и Хисын, — или кто-то из его приятельского окружения, — вполне умеет вывертываться из ошейника и буквально взламывать замки. Джейк не успел сказать Юме, что им стоило поставить новый, но сосед наверняка и так из произошедшего сделал свои выводы.       В комнату возвращаться дико не хотелось. Когда они вышли на улицу, Джейк глубоко вздохнул побольше морозного воздуха. Ночная метель накатила больше сугробов, поэтому тут и там ходили уборщики, вычищающие снег. К тому же, стремительно увеличивалось количество учеников — все ближе с каждым нем был учебный год.       Время шло слишком быстро, и Джейк едва ли успевал подстраиваться.       Чонвон сказал, что у него есть какие-то дела, и ушел первым. Следом за ним ушли и Харуа с Таки, которым нужно было то ли учиться, то ли что; в итоге, Джейк и Чонсон бесцельно решили прогуляться, пока погода стояла относительно хорошая.       Но не успели они сделать и шага от столовой, как Джейк кожей почувствовал чей-то устремленный в его сторону взгляд.       — Чонсон-хен! — Джейк затормозил, оборачиваясь. Ники догнал их и тяжело дышал от спешки. — Чонсон-хен, могу я у Джейка-хена ненадолго украсть?       — Ники-я, — ничего себе. Прозвучало так добродушно, как будто бы… — Ха-ха, с чего бы мне запрещать?       — Спасибо-приспасибо! — Ники поклонился Джейку, как будто виделись они впервые. — Привет! Меня зовут Нишимура Рики, можно просто «Ники».       Джейк, ну, мягко говоря обомлел. Ники глазами указал куда-то вправо, и Джейк, повернув голову, увидел стоящего за углом столовой Хисына. Ах, вот оно что. Антракт завершен. Добро пожаловать в реальность.       — Приятно познакомиться, — фальшиво-дружелюбно подыграл Джейк. — Я Джейк Шим. Рад полноценно с тобой познакомиться, Ники. Ты что-то хотел?       — Просто хочу поболтать, — развел руками Ники.       Чонсон несильно толкнул Джейка в бок.       — Не бойся, иди. Ники безобидный, просто болтливый, — чуть тише пояснил Чонсон. Ники выдал привычное, кажется, для него «эй!», но Чонсон не обратил внимания. Паззл в голове Джейка складывался быстро. Чонсон не знал, с кем этот ребенок водил дружбу. — Я буду в комнате, если что, заглядывай, Джейк.       — Пока, хен, — помахал на прощание Чонсону Джейк. Он выждал, пока тот отойдет на приличное расстояние, после чего наградил Ники укоризненным взглядом.       Тот аж оступился, хватаясь за сердце.       — Если тебя это волнует, — произнес он, — я тоже перенервничал.       — Не волнует, — фыркнул Джейк. — Что вам нужно?       — Иди за мной.       Джейк сжал зубы. Идти за Ники? Снова? В честь чего? Снова в заброшенный блок, но средь бела дня? Он ведь правда мог сбежать. Он мог, но это бегство… Ники обернулся, вопросительно на него глядя, и Джейк, натянув на лицо улыбку, пошел следом.       Возможно, Джейк был конченным дураком. Возможно, его гордость была выше здравого смысла — как у любого сынишки из богатенькой семьи. Роль играло другое — пускай Джейк и был когда-то сыном своих родителей, Хисын ведь тоже; и пускай Хисын его выбешивал, и Джейк абсолютно точно его не понимал, он знал другое — Джейк мог ему противостоять. И плевать ему было, если это очередная засада. Джейк, помимо умения быть позором семьи, прекрасно умел выкручиваться; а Хисын и Сонхун были игроками основного состава. С ними было необходимо уметь выкручиваться.       И Ники провел его к ним, салютуя по-солдатски.       — Доброе утро, Джейк, — Хисын произнес это, не глядя на Джейка и что-то кликая в телефоне. Рядом не обнаружилось ни Сонхуна, ни Сону. Интересно. — Как тебе первая тренировка?       — Как любая другая силовая, — Джейк дернул плечом. — Вам-то что нужно?       — Я не могу просто узнать, как дела у нашего новенького после вчерашней… как бы сказать… неудачи? — Хисын отложил телефон и состроил грустную моську. — Нам было так жаль, что тебе пришлось идти одному…       — Дела хорошо, — стараясь не вестись на провокацию, отмахнулся Джейк. — Я пойду?       — О, нет, позволь нам искупить вину перед тобой!       — Как?       — Пойдем.       Джейк тяжело вздохнул. Видимо, обряд инициации вообще не закончится для него. Ники сдвинулся с места только тогда, когда первый шаг сделал и Джейк. Прекрасно — это его приставной полицейский, да? Следит, чтобы Джейк не сбежал. Как будто они видели этой такой уж частой практикой…       Хисын привел их к выходу из школы. Джейк с сомнением покосился на будку охранника.       — Ли Хисын! Доброе утро, — улыбнулся, неожиданно для Джейка, охранник. Он был типичным мужичком лет пятидесяти, но сохранившимся в хорошей форме. От такого вполне можно было ожидать, что он сможет словить при попытке бегства. — А куда это ни свет ни заря?       — Доброе утро, дядюшка, — вежливо и одновременно как-то по-свойски кивнул Хисын. — Как обычно, прогуляться.       — Молодежь-молодежь, — смеясь, закачал головой охранник. — Идите. Обед постарайтесь не пропускать, а то ты знаешь, как администрация мне потом нагоняй любит устраивать…       — Вернемся обязательно. Хорошего вам дня.       Джейк мысленно открыл дневник личных выводов, быстрым почерком выводя «Ли Хисын в школе на хорошем счету у охраны». Ожидаемо — как бы не хотелось вмазать ему порой, лицо у Хисына было обаятельное и располагающее, а если он не включал режим саркастичного дурака, так и вовсе на прилежного ученика походил. Он ведь не угрожал каждому — Джейк просто был кое-как особенным по текущим наблюдениям, — стоило сказать фу, ужас какой, — но с остальными Хисын держался… ну, в средней паршивости. На тренировке он весело болтал со своей компанией и Чонвоном, — капитан даже улыбнулся пару раз и ответил шуткой на шутку, — а со стороной Кея и Николаса и вовсе не взаимодействовал.       Либо он обожал действовать индивидуально от «клиента» своей невыносимости, либо Джейк ему вот совсем не зашел, как человек. Если обратиться к словам Николаса прошлой ночью… тут у каждого были с Джейком, все еще безымянным никем, какие-то личные счеты.       Хисын и Ники запросто ускользнули за открытые ворота, но когда попытался сделать то же самое Джейк, голос охранника его окликнул.       — Эй! А это кто? — Джейк притормозил, разворачиваясь. Ему что, повезло и никуда не отпустят? — Мальчик, я тебя не знаю.       — Здравствуйте, — он попытался натянуть улыбку на лицо. — Меня зовут Шим Джейк, я из касса «2-А». Только перевелся к вам.       — У тебя, значит, нет пропуска на выход… — задумчиво протянул мужчина, почесывая щетину. — Не думаю, что могу тебя отпустить.       И только Джейк хотел сказать, мол, ничего страшного, он не умрет без этой вылазки, как Хисын, обернув Ники, поспешил назад, будто Джейк ему был невероятно важен прямо здесь и сейчас.       — Простите! Я забыл сказать, — он неловко махнул рукой и перешел на более тихий голос. Как будто бы Джейк не стоял меньше чем в метре от него… — Я подружиться пытаюсь с новичком, хотел окрестности показать. Если будут проблемы, просто скажите, что они на моей ответственности. А то грустно, будучи новичком, смотреть на серые стены школы и все…       Охранник еще несколько секунд думал, а потом хохотнул, указывая широким жестом к воротам.       — Идите. Чтоб глаза мои вас, засранцев, не видели!       — Благодарю! — Хисын ухватил Джейка за локоть и вцепился так, как вцепляется львица в тело газели. Ну. Рано радовался. — Пойдем, Джейк, быстро!       И уволок за собой. Джейк, попытавшись вырваться, потерпел неудачу и кое-как напоследок поклонился в благодарность охраннику.       Как только они миновали ворота, холод обжег щеки. Воздух в Сеуле зимой был особенным — кристально-чистым, колким и сухим, без капли той влажности, что бывает в интернате после стольких уборок. Он пах выхлопными газами, угольным дымом из подвальных котельных и свободой.       Сразу за забором начинался узкий тротуар, покрытый тонкой ледяной коркой. Плитка, выступавшая буграми от корней деревьев, стала смертельно скользкой — Джейк на мгновение потерял равновесие, восстанавливая его уже на автомате и все еще поддерживаемый хваткой не обратившего внимания Хисына. Черные голые ветви платанов царапали низкое серое небо, как вывернутые из тела вены. Никакой листвы — только шальные линии: стволы, провода, антенны на крышах. Деревья вдоль дороги были обмотаны желтой светоотражающей лентой — видимо, готовились к сносу или обрезке.       Джейк озирался, точно дикая зверушка, и ощущал, что сердце забилось в груди куда быстрее, чем в заброшенном блоке. Свобода. Она была у них под носом, так близко-близко, но никто не думал почти о том, насколько ее глотки были опасны для жизни.       Запретный плод. Вкусив, даже забываешь, что на нее тебя выволок Ли Хисын.       — Ха-а-а, — когда они отошли на приличное расстояние, шаг замедлился, а хватка Хисына на руке ослабла. Ники вытянулся, задрав вверх руки. — Сегодня повезло! Видимо, не учуял водку от дядюшки Чхве.       — Наше счастье, — согласился Хисын, мельком глядя на Джейка. Хмыкнул. — Сбежать не получится.       Джейк аж споткнулся. Он что, мыли читать умел?       — А что, пробовали? — осведомился он, выравнивая шаг.       Дорога блестела от ночного мороза. Машины, припаркованные в два ряда на узкой улице, стояли под слоем инея, и некоторые водители уже вовсю скребли щетками стекла, выпуская клубы пара изо рта; равномерное шррх-шррх-шррх. Из выхлопных труб валил белый дым, смешиваясь с дыханием редких прохожих. Все вокруг казалось черно-белым — серые многоэтажки-«ракушки» с пятнами включенных окон, черный асфальт, серый тротуар, и только редкие красные огни сигналов или желтые фонари такси добавляли цвета.       Мир звучал иначе. Не было подростковых голосов или тишины послеобеденных часов, или шороха страниц очередной книги Юмы. Вместо этого в ушах раздавался хруст соли под ногами, которую дворники щедро рассыпали на скользких участках, далекое шипение покрышек по сухому асфальту и резкий, каркающий крик вороны, усевшейся на фонарном столбе.       — А куда бежать? — Ники ответил за Хисына, расшагивая, забросив за голову руки. Шли все еще быстро, но уже не бежали. — Если у тебя есть родители, подают в розыск и находят. Нет родителей — то же самое, но жестче, слава органам защиты прав детей. И потом еще отправляют на беседы со школьным психологом, после которых вообще овощем становишься в лучшем случае.       — Кей так затыкался на пару месяцев, — кивнул Хисын. — Думая об этом сейчас… Джейк, тебе обязательно стоит попробовать.       — Воздержусь, — фыркнул Джейк с серым лицом, провоцируя приступ смеха у Ники.       Вдалеке, за поворотом, пахло жареным — лоток с одэном и рыбными пирожками уже работал, над тележкой поднимался густой пар. Дядюшка в пуховике и ушанке переминался с ноги на ногу, грея руки о котелок с бульоном.       Из подъезда ближайшей высотки вышел мужчина в черном длинном пальто, съежившийся от холода, и торопливо зашагал прочь, спрятав руки в карманы.       Зимний Сеул вне интерната казался другим — более открытым и одновременно более жестким. Ветер гулял по широкой полосе отчуждения, заставляя Джейка невольно натянуть воротник куртки выше. Хисын и Ники, кажется, не замечали холода; или просто привыкли.       Они свернули с главной улицы, и мир вокруг начал стремительно деградировать. Еще минуту назад Джейк видел лотки с горячим одэном, пожилых женщин в пуховиках, торгующих сушеными хурмой и кальмаром, и спешащих по своим делам офисных работников в черных шарфах и клубами дыхания у рта; но стоило им нырнуть в переулок между двумя высотками, как цивилизация осталась позади.       Асфальт под ногами превратился в бугристую, кое-где выщербленную поверхность, которую не чистили, видимо, с прошлого десятилетия. Лед здесь был не присыпан песком или солью — только утоптан до состояния зеркальной глади, и Джейку пришлось смотреть под ноги, чтобы не растянуться в позе балерины. Справа и слева тянулись глухие стены каких-то складов или заброшенных мастерских: бетонные коробки с заколоченными досками окнами, на которых кто-то успел набросать граффити — кривые иероглифы, грубые рисунки и фаллические символы, наполовину скрытые инеем.       Хисын шел впереди уверенно, не глядя по сторонам, — значит, он знал этот маршрут наизусть. Ники держался чуть сзади, подняв воротник куртки и спрятав руки в карманы, но его взгляд то и дело скользил по темным аркам и подворотням. Не то чтобы боязливо, но Джейк отметил некоторую предосторожность в его движениях и действиях.       — Тут любят торчать беспризорники, — не оборачиваясь, бросил Хисын. — И не только они. Так что смотри в оба и не шуми, если не хочешь, чтобы полиция передала школе твой труп.       Они прошли мимо гаража с покосившимися воротами, на которых кто-то жирным маркером вывел «парковка запрещена». Надпись была старая, выцветшая, но все еще читаемая. Дальше потянулся длинный забор из гофрированного металла, за которым темнели силуэты строительной техники — когда-то здесь собирались возвести очередной жилой комплекс, но стройка заглохла, оставив после себя ржавые краны, похожие на скелеты вымерших динозавров.       Даже снег здесь лежал иначе — не белый, а серый, перемешанный с угольной пылью и мелким мусором. Под ногами хрустело не просто намерзшее крошево, а настоящий индустриальный пепел чудес эволюции человеческой. Джейк заметил брошенную перчатку, замерзшую лужу с вмерзшим в нее пластиковым стаканчиком и обрывок газеты, который ветер прижал к стене.       Наконец, Хисын остановился.       Они стояли перед узким проходом между двумя заброшенными зданиями. Стены по бокам были исписаны вдоль и поперек теперь уж наверняка: названия уличных банд, даты, чьи-то кличи и угрозы. Кирпичная кладка местами выкрошилась, обнажая желтоватую штукатурку, а земля под ногами была утрамбована до каменной твердости — сюда часто приходили.       — Ну, почти пришли, — тихо сказал Хисын, оглядываясь и прислушиваясь. Ветер доносил обрывки звуков: где-то далеко лаяла собака, капала вода с сосульки, и ничего больше.       Ники, поравнявшись с Джейком, кивнул в сторону подворотни.       — Там, дальше, есть маленький дворик, заброшенный цех или склад. Местные называют его «Аквариумом», потому что окна там такие грязные, как стекла в старом аквариуме, и потому что внутри всегда сыро и воняет плесенью. Рыбой иногда тоже, — он усмехнулся. — Удобное место, никто не проверяет все-таки.       — Кроме тех, кто тоже там промышляет, — добавил Хисын, стрельнув взглядом в Ники.       Джейк поднял голову. Над крышами заброшек нависало низкое зимнее небо — серое, тяжелое, готовое вот-вот разразиться снегом. Свобода оказалась не только холодной, но и грязной, но он все равно сделал шаг вперед, вслед за Хисыном.       Хруст под ногами, звук собственного дыхания и тихий скрип снега под подошвами — вот и все звуки мира, когда они втроем скрылись внутри какого-то заброшенного здания, миновав выбитое окно.       Вопросы завертелись в голове довольно быстро. Если это стык для сходок уличных банд, то на кой черт сюда приводить Джейка? Он что, пожертвование местным «богам» за милость и новую поставку сигарет или… ну, чего-то похуже? Джейк думал, изучая темный коридор без всякого просвета и стараясь не вписаться ногой в какую-нибудь неудачно брошенную трубу. Слышал он об этих местах. К сожалению, такой жизни не могла избежать ни одна социально-экономическая каста подростков — в его прошлой школе старшеклассники тоже промышляли чем-то подобным, потому что это удобно и приносит не хилые карманные.       Есть поставщик — некий большой дядька; есть курьеры — подростки, на которых сложнее навесить уголовку и которые поставщика в глаза не видели и реального имени не знали. Они становились разменными фигурами; те, что из семеек побогаче, порой могли дойти до конца доски, обращаясь в ферзей. Так оно и существовало, так Джейк старался не соваться. Это опасный слой тинейджеров, потому что никто не мог предположить, встретят ли они свое взросление по итогу, или кончат именно в такой подворотне.       Хисын тоже был из какой-то банды? Это их горячая точка? Джейк не знал, но понимал, что вели его по этажам выше. Шаги звонким эхом неслись по зданию, потому что лестница была старой, ржавой и железной. А еще стала в какой-то момент отвесной — сбоку стена пошла крахом, и только эта лестница вела их все выше.       Они его сбросить решили, как древние племена сбрасывали в вулкан? Джейк сжимал кулаки все крепче. Он хорошо ориентировался в новых местах — но если бы побежал назад, велик был шанс, что его перехватили бы раньше.       Мда. Он профи в нажитии себе проблем, это уж точно.       Когда тройка добралась до пятого этажа, Хисын свернул, заводя их внутрь. Пускай они и оказались в помещении, складывалось ощущение, что стало лишь холоднее — ветер тут гулял свистящим, оглушительным сквозняком, пробираясь под одежду и налипая на кожу призрачным слоем инея. Джейк шмыгнул носом, натягивая кепку пониже за козырек.       Слабый солнечный свет бился сквозь пустые окна несколько зловеще, но Джейк запросто разглядел в нем стоящего близ одного из окон Сонхуна. Тот запустил руки в карманы, и на появление сокомандников никак не отреагировал. Черт знает, когда он сюда пришел — Джейк не видел даже, как тот покидал раздевалку, но уже успел переодеться в другую, сменную одежду, и стоял, бледный, точно тот же снег. Хисын встретил его кивком, Ники — звонким рукопожатием. Джейк остался у самого входа в просторное помещение, глядя на нарисовавшуюся картину.       Сонхун передал Хисыну сигареты, и тот сунул их в карман куртки, разворачиваясь к Джейку на пятках.       — Зачем вы меня сюда привели? — озвучил вполне себе последовательный, но поздновато заданный вопрос Джейк.       — Экскурсия по местности, — пояснил Ники, но, получив легкий щелбан от Сонхуна, надулся и протянул Хисыну руку. Тот выдал контрольную сигарету, но сам курить не стал.       — Мы знаем, что вчера ты пересекался с Николасом, — объяснил он, усаживаясь без всякого страха на пустующую оконную раму, спиной к свободному падению. — Подружились?       — Поговорили, — расплывчато ответил Джейк.       — Я просто хотел тебе кое-что показать, — продолжил Хисын. — Чтобы ты знал, с кем водишь дружбу. Сонхун?       — Они будут здесь где-то минут через десять. Вы вовремя пришли.       — Отлично. Подходи ближе, Джейк, не стесняйся.       Джейк сомневался, что из этого же окна его не выкинут, но ближе подошел, упорно кутаясь в куртке и пряча там покрасневший от мороза нос.       — Николас состоит в банде? Торгует? — предположил Джейк, разглядывая вид с пятого этажа. Пока улица Аквариума оставалась пустынной, только пакета в качестве перекати-поля не хватало.       Не то чтобы его это пиздецки беспокоило. Не то чтобы Николас казался ему отличным другом. Просто если так оно было, то Джейк тем более сомневался в его предложении.       — И поэтому вы меня сюда притащили? Чтобы я увидел, как он продает наркоту школьникам? Очень мило с вашей стороны.       — Вроде того, — кивнул Ники, выдыхая слова с дымом, и Джейку пришлось отмахнуться от него, чтобы легкие не забивались всякой дрянью. — В основном это заслуга Кея.       — А ты? — Джейк посмотрел на Хисына. — Ты-то здесь каким боком? Стоишь на стреме? Или просто наблюдаешь, чтобы было что рассказать папиным друзьям?       Тишина зазвонила молчаливым колокольчиком.       Хисын не отвел взгляда. В полумраке его лицо казалось вырезанным из старенького журнальчика: четкое и спокойное, оно выразило неожиданно мало. Даже зрачки не дернулись.       — «Папины друзья», — повторил он, пробуя слова на вкус. — Ты серьезно?       — А что, не так? — Джейк почувствовал, как где-то в груди разгорается глухое раздражение. — Твой отец — легенда. Твоя мать — лицо Vogue. Ты пришел сюда, потому что захотел острых ощущений? Потому что богатым мальчикам скучно, и считаешь, что мне тоже заняться нечем?       Он сделал шаг ближе, сам не особо понимая, зачем это делает. От холода, от недосыпа, от того, что его снова куда-то тащат, — внутри все просто вмиг закипело, вырываясь на свободу плевками слов. Еще долю мгновения назад спокойный, сейчас Джейк стал раздражаться. С чего бы ему интересоваться деятельностью Николаса? Зачем ему компания Хисына, этого индюка?       Всего этого, — школы, волейбола и прочих прелестей жизни, — ему было достаточно.       — Ты ведь можешь уйти в любую секунду. Папочка позвонит — и ты на свободе, да? А я… — Джейк запнулся. Горло сдавило. — Я здесь, потому что мне больше некуда идти. Меня вышвырнули, как мусор. Не думай, что то, что интересно тебе, будет ровно так же интересовать меня. Мы заведомо разные.       Последние слова прозвучали тише, чем хотелось бы. Джейк ненавидел себя за эту слабость, за то, что сказал вслух то, что жевало его изнутри с первого дня.       Хисын смотрел на него долго, очень долго, а потом он вдруг тихо рассмеялся. Джейк, честно, предполагал, что они подерутся, но головоломка Ли Хисына, более похожая на пятнашки, вывернулась каким-то двоичным кодом.       — Ты идиот, Шим.       — Что? — Джейк опешил.       — Абсолютный, конченый идиот, — повторил Хисын. Он спрыгнул с подоконника и подошел так близко, что Джейк почувствовал запах дыма от его одежды. От такого близкого присутствия крашенного дурака хотелось провалиться под пятый этаж. — Думаешь, я здесь по собственному желанию? Думаешь, мои родители вообще знают, где я?       Он усмехнулся. Глаза блестели от чего-то резкого и острого, вроде лезвия ножа, которым он пытался Джейка полоснуть лишний раз одним лишь только взглядом.       — Мой отец отказался от меня два года назад. Сказал, что «позорище» не может носить фамилию Ли. Мама просто сделала вид, что у нее никогда не было сына. Так что не надо мне рассказывать про папины звонки, хорошо?       Джейк моргнул. Информация не укладывалась в голове.       — Но в интервью она говорит…       — В интервью она говорит то, за что ей платят, — перебил Хисын. — Это называется пиар. В отличие от тебя, я никогда не был публичным ребенком. Меня просто не существовало. А когда я ошибся на соревах, меня быстро сделали существовавшим, но в таком месте, где это прекрасно вписывалось. Черный пиар — прекрасный пиар, а ребенок звезды в школе-интернате — клевая сенсация. «Любой ребенок получает второй шанс». Третий и четвертый. Весь этот посыл школы Бан Чонхвана — способ денежного нажива.       Он притих, глядя куда-то в стену за спиной Джейка.       — Ты правда думаешь, что я вожусь с Николасом потому, что мне это нравится? — произнесено было с нотками острой брезгливости. — Или с Сону? Или с кем-то еще? Я просто выживаю, как и все здесь.       Ники кашлянул, но промолчал. Сонхун отвернулся к окну. Друзья, называется.       Джейк стоял, чувствуя, как медленно таял лед внутри. Он не знал, что сказать. Вся злость, копившаяся последние дни, вдруг оказалась направлена не туда или не только туда. Она шмаляла во все стороны, а потом рикошетом билась назад. Не самое приятное чувство, пережимающее нормальную способность говорить или хотя бы жалить словами.       — Я не знал, — выдавил он из себя наконец. — Потому что ты играешь в волейбол. И это хорошо вписывается в твое портфолио, знаешь ли.       — Откуда тебе знать, — Хисын пожал плечами. — Ты же здесь всего пару дней. А волейбол… Будь паинькой, Шим, и сюда не лезь.       Джейк даже обрадовался, что с последними словами к Хисыну вернулась способность быть язвительной сукой.       — Так зачем ты меня сюда привел? — все-таки надавил Джейк тише.       — Зачем я тебя сюда привел? — переспросил Хисын, усмехнувшись. — Затем, что ты теперь мое звено.       — Что? — Джейк напрягся.       — Ты — новая двойка. Мой номер и твой — первые два номера в команде. И если ты облажаешься, твоя репутация ляжет на меня, — Хисын наклонил голову, разглядывая Джейка с головы до пят. — Капитан нас связал против нашей воли, а я не люблю, когда мое имя втаптывают в грязь из-за чужой тупости.       — Я не собираюсь…       — Ты уже собрался, когда полез сюда, — перебил Хисын. — Когда прыгнул в окно старого корпуса или когда не послал меня подальше на завтраке. Ты ведешь себя как человек, который хочет кому-то что-то доказать. Это может стать плохой историей для меня.       Джейк поджал губы. Кому доказать и что — прекрасный вопрос, с которым ему самому предстоит разобраться; но то, что это озвучил Хисын, сильной погоды не делало. Вернее, как, делало, конечно — что-то вроде цунами. Чонвон решил их столкнуть. Новые вопросы направились и в сторону капитана, но и позиция Хисына его не привлекала абсолютно.       Одно дело — поставить двух игроков в некоторую связку, совсем другое — назначить одного владельцем другого, будто Джейк на правах новичка становился разменной купюрой местной финансовой системы.       — Я не добрый самаритянин. Мне плевать, выживешь ты или нет. Но если ты вляпаешься — отголоски долетят до меня. А у меня и своих проблем хватает. Поэтому запоминай, — Хисын кивнул в сторону окна, — смотри и делай выводы. Николас — не друг. Кей — не союзник, причем ни чей. Чонвон прикрывает только свою шкуру и общую репутацию Тигров. А ты… ты просто пешка, которую поставили на доску, когда ты согласился вступить в волейбольную команду.       Джейк сжал челюсть. Гребанные шахматы и идиотский цугцванг, теперь преследующий его травмирующим воспоминанием.       — И ты? Ты-то чья пешка?       — Системы, полагаю, — он отвел взгляд. — Пока что.       С улицы донеслись голоса. Сонхун встрепенулся.       — Идут.       — Смотри, — повторил Хисын, отступая в тень, — и не делай глупостей, а то мне придется тебя спасать. А я этого не хочу, и не думаю, что ты тоже хочешь.       Джейк не успел ответить — внизу хлопнула дверь, и Хисын приложил палец к губам, шикая.       Джейк сжал в карманах куртки кулаки, делая шаг к окну, подальше от Хисына, и останавливаясь у него полу-боком, так, чтобы его не было видно с улицы. Ему было, что сказать — вынужденная команда «заткнуться» лишала права на эти слова. Джейк упорно сверлил Аквариум взглядом, стараясь игнорировать желание перегрызть Хисыну шею.       Но Сонхун не обманул — сразу несколько знакомых лиц оказались во дворе.       Первым появился Николас.       Сегодня его светлые волосы были стянуты в низкий хвост, открывая острые скулы и длинный, бледный шрам на щеке — при тусклом свете он казался почти белым, как зарубцевавшаяся молния, прекрасно отслеживаемая даже с высоты, наряду с блестящим от снежного отблеска пирсингом. Он шел неторопливо, засунув руки в карманы, и даже отсюда, с пятого этажа, Джейк видел: этот человек знал, что на него смотрят. И ему было плевать. Возможно, здесь это было обычное дело; или, возможно, не только Хисын знал о том, что эта шайка здесь сегодня появится, и история работала и в обратную сторону.       За ним, на полшага позже и чуть правее, шел Кей.       Кога Юдай, проклятый четвертый номер, сегодня выглядел иначе, чем на шахматах — никакой прежней расслабленности в нем не осталось. Он двигался плавно, как хищник, которого выпустили из клетки, и его длинные руки висели вдоль тела почти неестественно прямо, словно он в любой момент был готов схватить и ударить невидимого врага; черное пальто вытягивало силуэт, из-за чего Кей казался только еще выше. В полумраке Аквариума его лицо казалось вылепленным из серого камня — ни улыбки, ни эмоции, только глаза чуть бегали, шарили по окнам верхних этажей, пока он не нашел именно то, откуда смотрел Джейк.       Их взгляды встретились на секунду, и Кей отвел глаза первым. Джейк успел почувствовать холодок, поползший по позвоночнику. Прекрасно. Теперь они знали уж наверняка, кто за ними следил. Джейк поджал губы и не стал оборачиваться за вопросами к Хисыну. Что ж, если Джейк пострадает, достанется и ему? Плевать. Не так уж сильно он о Хисыне пекся. Вернее будет сказать, не пекся вообще.       Третьим, подпрыгивая на ходу и что-то жуя, выскочил Маки.       Если Николас и Кей двигались медленно и не спеша, точно сбежавшие экспонаты серпентария, то Маки был просто какой-то заводной игрушкой с человеческими глазами. Коротко стриженный, с горячечными, блестящими глазами, он постоянно оглядывался через плечо, будто ждал погони или сам был готов в нее сорваться. Его руки то и дело ныряли в карманы, и Джейк заметил, как под тканью куртки что-то блеснуло. Не телефон, увы. Пальцами Маки играл с упрятанным внутри карманов ножом. На тренировке Маки показался пассивным — он делал упражнения на отвали, фыркал на замечания тренера и лениво улыбался. Сейчас же…       — Он под кайфом? — догадался Джейк шепотом.       — Когда он без кайфа, это ненормально, — так же тихо ответил Хисын. — Смотри дальше.       Последним, почти сливаясь со стеной, шел Ыйджу.       Джейк не сразу его заметил — настолько тот старался оставаться в тени Николаса, двигаясь точно подобно его силуэту. Ыйджу казался ниже остальных из-за сгорбленной спины, в слишком большой толстовке с натянутым капюшоном. Он не смотрел по сторонам, да и в целом смотрел примерно никуда. Ыйджу просто был, не больше и не меньше, не будучи ни болванчиком вроде Маки, ни уверенным в себе тигром, вроде Кея и Николаса. Просто так. Бесцельный, а потому и странный для Джейка.       Внизу Николас остановился ровно в центре двора. Он достал пачку сигарет, но курить не стал — только покрутил ее в пальцах как четки.       — Чисто? — спросил он громко, не поднимая головы.       Голос эхом ударился о стены Аквариума, взлетел наверх, к разбитым окнам, как вылетевший из рук платочек. Джейк слышал щелчок зажигалки и запах дыма — кто-то из троицы его спутников закурил.       Маки тут же вытащил из-за пояса небольшой нож, — да сколько их у него? Коллекция? — сувенирный, с узором на рукояти, и со свистом метнул в деревянный ящик, стоящий у здания, где находился дернувшийся на звук Джейк.       — Чисто, — ответил он, оскалившись. — Только наши крысы наверху.       Кей медленно поднял голову и посмотрел прямо на окно, за которым замер новичок. Он не был уверен, видно ли его было сейчас, когда он сделал дополнительный шажок назад.       — Крысы здесь всегда были, — сказал Кей спокойно.       У Джейка пересохло во рту.       Он стоял на пятом этаже заброшенного здания, смотрел, как четверо его сокомандников проводят обычный торгово-наркотиковый бизнес во дворе, и осознавал: волейбольная команда «Тигры» — это только верхушка айсберга. То, что можно показывать на матчах и тренировках.       А под водой, в черной глубине, плавало совсем другое.       Николас, Кей, Маки и Ыйджу не были обычными торгашами. Это были те подростки, про которых рассказывала на лекциях полиция; те, что не побояться убить в драке, не испугаются синяка под глазом или сломанной руки. Даже издалека было достаточно посмотреть, чтобы это понять. И все они, все четверо, играли в волейбольной команде.       Зачем? Джейк не знал, но ему определенно не нравилось это все. Кей ведь в основном составе. Николас, Маки, Ыйджу — да, в дополнительном, но еще этим утром они все были на силовой, и выглядели, пускай и не как единая дружная семья, но как люди, существующие под одной гребенкой не просто так.       Все, что объединяло Тигров — это то, что они были Тиграми.       Джейк хотел спросить — что теперь? Уйти? Остаться? Спуститься вниз и сделать вид, что он просто гулял неподалеку, да забрел не в то место, ой, подскажи дорогу, Николас, дружище? Судя по взгляду, — Джейк проверил, — Хисына и его недовольной физиономии, он тоже все слышал. Ники так и вовсе уже оказался у выхода, а Сонхун и не думал двигаться. Мда, он бы поладил с Ыйджу — хотя Сонхун источал хотя бы какую-то самоуверенность… Джейк тряхнул головой. Нужно было что-то делать, иначе следующий нож Маки мог полететь к ним, и почему-то Джейк был уверен, что даже с такого расстояния холодное оружие непременно долетит.       Он не успел вообще ничего.       Внизу Кей улыбнулся.       Не широко — так, уголком губ, криво, и улыбка ему, если честно, совсем не подошла. Он наклонился к Николасу, что-то шепнув, и тот хмыкнул, зажигая наконец сигарету.       — Передайте наверх, — громко сказал Николас, выпуская дым в морозный воздух, — что новенькому стоит быть осторожнее. Крыс тут не любят. А клиентам скажите, что сдвинемся.       Он махнул рукой, и вся четверка двинулась дальше, скрывшись в тени здания.       Хисын выдохнул. Ники выронил сигарету, даже не того замечая, и окурок грустно покатился по полу. А Джейк стоял, вцепившись пальцами в подоконник, и чувствовал, как холод от камня пробирается сквозь куртку, сквозь кожу, до самых костей.       — Теперь понял? — спросил Хисын, сделав несколько шагов, чтобы остановиться у него за спиной. — Я это и имел в виду. Обратного пути нет.       

***

             «Обратного пути нет,» — думал Джейк, лежа на кровати и бесцельно листая учебник по шахматам, любезно одолженный преподавателем. Он и слова понять не мог, будто каждая страница была написана на иностранном языке; мысли были заняты другим.       После обеда его ждала полноценная тренировка. Не силовая и не аттестация, а типа с небольшой игрой, с разминкой, включающей в себя мячи и со столкновением всех сторон странной тигриной истории. Разрозненность и контраст разных ключевых частей команды его порядком настораживали. Джейк сам не понимал, в какой стоило крутиться, да и стоило ли вообще?       С одной стороны, да, Чонвон, Чонсон и два либеро казались хорошим вариантом. Но Чонвон сам рассудил, если верить, — сомнительная идея, — словам Хисына, что Джейк — это хисынова ответственность, а, значит, они пусть и были единственной действительно открыто-принимающей группой внутри команды, но Чонвон все равно строил на Джейка другие планы. Странные и непонятные.       Группа Хисына — отстой и провал. Джейк натерпелся этих перетаскиваний его по достопримечательностям, и даже со всеми хисыновыми откровениями никакими теплыми чувствами к нему не проникся. Может, в душе у Хисына, внешне хорошего ученика, был паршивый характер, и его демонстрация — акт предложения дружбы, но Джейк бы предпочел воздержаться от такого подарка судьбинушки. Ники был искренен в своей глупости и болтливости, Сонхун вообще рот открывал только по праздникам, а Сону Джейку довелось увидеть лишь на силовой, и этого зрелища было достаточно, чтобы Джейк вообще не имел понятия, что он забыл в волейбольной команде.       И вот, последняя сторона — Николас. Занимающийся преступной деятельностью.       Джейк, несдержанно зарычав, уронил учебник себе на лицо, вдыхая запах старых страниц. Пиздец, а не команда, куда он вообще попал? Может, ему просто не везло? Он, конечно, прекрасно ладил с ребятами в волейбольной школе, но эта волейбольная школа была в его жизни ровнехонько до смерти отца, а после… Ну, после Джейк стал Джейком и проиграл в погоне за успехом. Теперь он из команды, в которой ему приходилось буквально драться за собственную честь, оказался в команде, где понятие «собственная честь» перечеркнули, пустили по какому-то плану и оставили с горсткой нерешенных вопросов.       Чонвон явно не хотел любого игрока. Вспоминая слова куратора его класса… Да, наверняка Чонвон хотел именно Джейка. Он изучал его прошлое и личное дело, и пришел к выводу, что новым вторым номером станет Джейк. Это было странно. Ведь второй номер, судя по общей словам Чонвона, не был простым третьегодкой, окончившим школу; это был человек, который почему-то покинул старшую исправительную школу.       Джейк скинул с лица учебник куда-то на прикроватную тумбу.       Что шло после исправительного учреждения?       Варианта всего два: либо исправление, либо колония.       Оно щелкнуло в голове так быстро, что Джейк почти вскочил с кровати. Колония. Если его теория была верна, то… Джейк наспех переобулся, чтобы не выбегать в коридор в комнатных тапочках, и метнулся к двери, стоящей через одну от его, и постучался в надежде, что Чонсон все еще был в комнате. Вряд ли это даст ему много, но это даст что-то; Хисын упрямо указывал его на те или иные вещи в команде, и, пускай друг друга они хотели в лучшем случае придушить, делал же это не просто так. Но чтобы проверить некоторые теории, Джейк должен был услышать все самостоятельно и из относительно доверенного источника.       Вроде сына директора школы.       Чонсон открыл дверь, и, когда увидел Джейка, его рот сложился в молчаливое «о», а затем растянулся в улыбке.       — Джейк, — поприветствовал он. — Скучно сидеть в комнате?       Да, не то слово, а ты знал, что в паре километрах от школы торгуют наркотиками? Но сейчас не об этом…       — Не то чтобы, — Джейк неловко почесал переносицу. — Хен, у тебя найдется лишняя минутка? У меня есть парочка вопросов про… волейбол.       — Про волейбол, — Чонсон толкнул его кулаком в плечо. — А ты быстро втянуться решил! Конечно, найдется. Давай я переоденусь и поговорим где-нибудь в зоне отдыха.       — Я бы хотел с тобой наедине. Если ты не против.       — Ого-го. Мы уже в таких отношениях? — сокомандник на пораженный взгляд Джейка замахал рукой. — Я шучу. Наедине так наедине. Есть пару таких местечек. Дашь мне пять минут?       — Угу. Я подожду внизу?       — Давай.       Джейк вышел на улицу. Снег так и не пошел, остановившись нависшими над школой пушистыми тучами. Он не был уверен, что эта информация могла дать ему здесь и сейчас, но почему-то казалось, что в перспективе ему лучше иметь на руках не просто козыри, а всю колоду имеющихся знаний. Николас был по-своему прав — он новичок, никого и ничего не знающий. Он не видел даже учителей этой школы, не знал четко местных уставов, и лишь прикоснулся к поверхности жизни Тигров. Сначала нужно было понять их, ведь ничего лучше, кроме текущего времени, у него не было.       Джейк был пустым. Возможно, он и мог превратить это в свою силу, если правильно исполнит свою роль улыбчивого и разговорчивого новичка.       Чонсон не заставил себя долго ждать, и вместе они пошли к одному из учебных блоков. У Чонсона нашлись ключи от кабинета его класса — он был замом старосты, поэтому проблем не возникло. Оказавшись внутри, он закрыл кабинет и уселся на стул так, чтобы оказаться напротив Джейка.       — Ну? И что за важный разговор? — спросил он, снимая с плеч куртку. Школу удивительно топили даже в период каникул — наверняка подарок куратором курсов и учителям, вынужденным батрачить, несмотря на праздники. — Тебя кто-то задирает? Маки? Кей?       Джейк покачал головой. Ну, Кей еще не начал, а Маки пока особого значения существованию Джейка не придавал. Значит, нормально все, а если бы кто-то из них что-то бы и предпринял, Джейк бы жаловаться не пошел.       — Нет, все в порядке, — Джейк улыбнулся. — Тут дело в другом… Я говорил с Ники, и он как-то странно высказался о моем номере.       Лицо Чонсона изменилось на долю секунды, исказившись странной гримасой. Он прочистил горло, возвращая себе привычную мягкую беспечность.       — «Двойка», да… — задумчиво протянул он. — Многие могут странно реагировать.       — Что-то произошло с игроком, который был до меня? — поинтересовался издалека Джейк. — Я просто не знал, у кого спросить, но подумал, что мне стоит знать…       Чонсон некоторое время мешкал. Он перекинул руки через спинку стула вперед, и потому Джейк отчетливо видел, как его пальцы играли в чехорду в этом мысленном процессе. Ага. Определенно что-то произошло. Наконец, Чонсон тяжело выдохнул.       — Честно говоря, я надеялся, что Чонвон тебе обо всем расскажет, — признался Чонсон. — Для меня это все еще свежая рана.       — Оу, — Джейк опустил глаза. — Прости, хен. Я не знал.       — Да ты и не мог знать, — Чонсон улыбнулся. — Все в порядке. Лучше тебе обо всем расскажу я, чем если ты выслушаешь кого-то вроде… Вроде других. Да. Ты прав, Джейк. С прошлой «двойкой» произошло кое-что плохое.       — Несчастный случай? — предположил Джейк, надеясь, что действительно звучит так, будто ничего не знает.       — Что-то вроде, — Чонсон снова вздохнул. — Ты слышал о случае с самоубийством в этой школе? Прошлым летом.       Вот и оно. Джейк убедился в своих догадках очень быстро и просто, но раз Чонсон был расположен к диалогу, Джейк не смел его останавливать, а потому виновато улыбнулся, почесав затылок.       — Честно говоря, нет, — ответил он. — Я был по уши в своих проблемах, если ты понимаешь, о чем я, и не особо следил за новостями.       — Я понимаю. Чонвон немного рассказывал, — Чонсон кивнул. — Наша предыдущая «двойка»… Его зовут Асакура Джо. Он был из потока японских учеников, их часто переводят в средние школы наших филиалов для адаптации, мы были одноклассниками с ним из-за этого еще с первого года средней школы. Мы были лучшими друзьями. Это он уговорил меня записаться в волейбольную команду, так что я в целом в Тиграх исключительно благодаря Джо.       Тон Чонсона был мягок и по-своему тосклив. Он действительно рассказывал о Джо, как о близком, дорогом друге; и это здорово настораживало. Ведь если история не лгала…       — В прошлом году в школе произошел несчастный случай, — продолжил Чонсон. Эти слова давались ему с большим трудом — он смотрел в невидимую точку перед собой, восстанавливая в памяти события тех дней. — Наша одноклассница, Ким Йери, она тоже играла в волейбол, поэтому мы дружили втроем. Только я, наверное, всегда смотрел на нее иначе, чем на Джо… А потом в один день она просто… Она спрыгнула с крыши заброшенного корпуса. Травмы были несовместимы с жизнью.       — Мне жаль.       — Мне тоже, — Чонсон закусил губу, а потом взмахнул головой, как бы не позволяя воспоминаниям слишком плотно захватить разум. — Йери всегда была очень хорошей. Она была в «А» классе, да и попала сюда после смерти родителей, выиграв стипендию для учеников из детских домов. Она никогда не теряла надежды и думала получить спортивную стипендию, когда закончит школу, и стать в будущем кинетотерапевтом. Она усердно училась ради этого, даже помогала нашей медсестре, когда нужно было отправиться на выездные с командой. Она всегда была активисткой, даже замом старосты была до меня, так что никто не ожидал, что она… Я иногда ловлю себя на мысли, что если бы не волейбол, я бы все равно хотел быть рядом с ней. Просто дышать с ней одним воздухом, видеться, гулять. Мы с Джо правда не ожидали. И, знаешь, ей так не повезло, что она была в этой школе, потому что ученики тут ужасны. Они распускали такие отвратительные слухи…       «Ким Йери — шлюха». Надпись на стене заброшенного корпуса сама всплыла в памяти, и Джейк понимающе покивал. Дети в школах исправительного типа — это то еще испытание. Подростки ведь жестоки сами по себе — они не знают, что смерть — это страшно; здесь они это знают, и почвы для желчи становится больше.       — Сами обстоятельства ее смерти были странные, — продолжил Чонсон. — И слухи ползли быстро. Все сводилось к одной вечеринке, и с каждым днем слухов о ней становилось все больше и больше. Они обвиняли Джо.       — Джо? Йери ведь совершила самоубийство.       — На почве изнасилования, — холодно добавил Чонсон.       — Прости.       — Ты не знал, — вновь вздохнул Чонсон. — И вот. Все указывали на Джо, хотя, я уже говорил, мы были близкими друзьями с Йери и… Боже. Джо признался полиции в том, что это он. Но я даже не помню его на той вечеринке. Я почти не помню ее событий, но… Когда полиция проверяла факты и допрашивала всех, показания Джо сошлись и его забрали в колонию. С тех пор мнения в команде очень разнятся, потому что Джо был правда очень хорошим парнем, вообще не подходящим для такого места, и я всегда думал, что ему будет очень-очень тяжело рано или поздно, но я и предположить не мог, что история вывернется вот так…       Джейк промолчал, наблюдая за мелким нервным срывом, к которому Чонсон подступался. Он не лгал — все его слова могли быть искривлены лишь искренностью призмы его восприятия, но Чонсон определенно знал, о чем говорил. И Джейк полагал, что минимум половина его правды была отражением реальности — чтобы судить о случае, надо знать больше мнений, но теперь Джейк правда понимал чуть больше. Во всяком случае, хотя бы то, что «два» — не лучший номер.       Как и то, почему Чонвон сказал Хисыну следить за ним. Биография Джейка была ужасна в его личном деле. Быть может, Чонвон боялся повторения истории, но доверить Хисыну? Слежку? Это было как минимум странно.       — Мне правда очень жаль, хен, — признался Джейк, избегая с Чонсоном зрительного контакта. — Я и не знаю, что сказать…       — Не нужно, — Чонсон отмахнулся. — Я рад, что ты пришел ко мне с этим вопросом. В команде мнения сильно разнятся относительно этого случая, у каждого свои догадки, но Джо был моим лучшим другом. Я знаю, что он не мог это сделать, и уж точно не с Йери.       — Думаешь, его подставили?       — Наверное. У Джо не было врагов, но многие его недолюбливали… — Чонсон усмехнулся. — Так подумать, вы чем-то похожи. Вы оба довольно прямолинейны и не боитесь правды.       — Что ты, я… — Джейк не нашел отговорки.       Он и вправду был прямолинеен на внешнем проявлении, но прямо сейчас вытягивал из бедного Чонсона, потерявшего лучшего друга и близкую подругу за раз, ответы. Жаль, конечно, Джейк не был слишком эмпатичен. Оно в нем умерло, как он полагал, за время всей его новой жизни, но теперь на сердце правда слабо скреблись кошки. Разговор грозился остаться на языке горьким послевкусием.       — В общем, как-то так, — подытожил Чонсон. — Новости сильно лгут насчет произошедшего. Если ты почитаешь более-менее официальные источники, то узнаешь из «признания» Джо, что он надругался над Йери в ее комнате, но перед арестом мне он сказал, что это произошло на той вечеринке. У нас было мало времени, чтобы поговорить, но я все еще думаю об этом. Мне кажется, Джо подставили. Я уверен в этом. И полиция тоже была подкуплена, чтобы обелить имя директора, мол, не могло быть в такой-то школе вечеринки, где насилуют учениц…       Чонсон замолчал, и в комнате повисла та особенная тишина, которая бывает только после тяжелой исповеди. Джейк не знал, что добавить. Слова казались либо слишком пафосными, либо до обидного пустыми. Он просто кивнул, давая понять, что услышал и принял.       Они вернулись в общежитие, где жизнь продолжала идти своим чередом — мир вертелся дальше, а в горле остался какой-то неприятный осадок, будто Джейк решил наглотаться грязного снега с какой-нибудь проезжей части. Мысли об услышанном все вертелись в голове, и вывод был неутешителен — что бы на самом деле ни произошло, старшая школа имени Бан Чонхвана, как и ее ученики, имела свои скелеты в шкафу.       Джейк уже хотел уйти в свою комнату и попрощаться, ведь дошли они аккурат до места, где разойтись и следовало, как вдруг вспомнил кое-что.       — Слушай, хен, — обернулся он, стараясь говорить небрежно. — А из нашей команды на той вечеринке еще кто-то был, кроме вас с Йери и Джо?       Чонсон замер. На секунду его лицо стало совершенно пустым. На нем осталась лишь только глубокая, въевшаяся в кости усталость.       — Только Хисын, — ответил он тихо. — Больше никого.       Чонсон попрощался после, сказав «увидимся на тренировке», но Джейк так и остался в коридоре. Он развернулся, встав к окну коридора, и глубоко вздохнул, прорезая легкие чрезмерным количеством кислорода. Пальцы впились в подоконник с такой силой, что, казалось, он мог просто пойти трещинами.       Вот блять.       Что ж, Пак Чонсон, это был худший ответ из всех возможных.