В когтях у кролика

Следующие пять дней директор Чон управлял компанией с удвоенной, почти маниакальной эффективностью. Он знал, что Ким Тэхён взял официальный больничный по личным обстоятельствам — стандартная практика для омег в период цикла. Всякая попытка связаться с ним была бы нарушением этикета и закона. И все же, незримое присутствие пантеры витало в офисе. На 47-м этаже царила непривычная, почти гнетущая тишина. Креативщики работали, но без прежней искры, без того заряда безумной энергии, что исходил от их начальника. Отчеты были в порядке, но прорывных идей не было. Чонгук ловил себя на том, что во время совещаний его взгляд невольно скользит к пустующему креслу, где обычно восседал Тэхён, обставившись как король. Он отгонял эти мысли, сосредотачиваясь на цифрах, графиках, стратегиях. Но навязчивый вопрос возвращался снова и снова: «Справился ли он?» Не как к омеге — как к ценному, но крайне хрупкому активу. Вложению, которое могло обесцениться в любой момент из-за биологической хрупкости. На шестой день, поздно вечером, когда Чонгук в который раз засиделся за отчетами, его личный телефон, лежавший в беззвучном режиме, вибрировал. Неизвестный номер. Обычно он игнорировал такие звонки, но что-то — может быть, то самое острое чутье, которое он в себе так тщательно культивировал, — заставило его ответить. – Алло. В трубке несколько секунд была тишина, прерываемая лишь неровным дыханием. Потом голос. Тихий, без привычной стальной позолоты, хриплый от бессонницы или чего-то еще. – Это Ким Тэхён. Чонгук отложил ручку, всем телом настроившись на звук. – Я вас слушаю. – Мне… нужен врач. – Слова давались тому с трудом, будто их вытаскивали клещами. – Не мой. Он в отъезде. Частный. Дисскретный. Который… не станет задавать лишних вопросов. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не было похоже на каприз или манипуляцию. В голосе Тэхёна звучала сдержанная, но отчетливая паника. И что важнее — беспомощность, которую тот пытался скрыть за краткостью фраз. – Что случилось? – спросил Чонгук, его собственный голос оставался ровным, деловым. – Осложнения, – коротко бросил Тэхён. – После цикла. Температура. Сильная. Я… не могу выйти, чтобы найти кого-то сам. Не в том состоянии. Мысль о том, что гордый, язвительный Тэхён признается в такой слабости, была тревожнее любой открытой агрессии. Директор Чон уже вставал с кресла, свободной рукой набирая другой номер на рабочем телефоне. – Адрес, – приказал он, не оставляя места для возражений. Тэхён пробормотал адрес элитного жилого комплекса в самом центре города. Чонгук тут же продиктовал его своему помощнику, который был на связи 24/7. – Доктор Кан будет у вас в течение сорока минут, – сказал он, возвращаясь к разговору с Тэхёном. – Это мой личный врач. Абсолютная лояльность и конфиденциальность. Ему можно доверять. Он знает, что имеет дело с сотрудником компании. – Зайка… – в голосе Тэхёна прозвучало что-то вроде горькой усмешки, но беззвучной. – Ты что, держишь врача в резерве на случай, если твои сотрудники начнут разваливаться? – Я держу в резерве решения для любых непредвиденных обстоятельств, – холодно парировал Чонгук. – Дверь будет открыта? – …Да. Код от домофона 0714. – Ждите доктора. И откройте дверь, когда он позвонит. Выключите все ненужное. Он положил трубку, не попрощавшись. Его разум уже анализировал ситуацию с точки зрения кризис-менеджмента: медицинская помощь обеспечена, риски утечки информации минимизированы, актив защищен. Но что-то глупое, иррациональное, заставляло его пальцы снова потянуться к телефону. Он должен был убедиться лично. Убедиться, что его самый проблемный и самый ценный актив не выйдет из строя окончательно. Ровно через час, убедившись, что доктор Кан добрался до места, Чонгук сел в свою машину. Он не стал вызывать водителя. Пентхаус Тэхёна располагался на верхнем этаже башни со стеклянным фасадом. Вид должен был быть захватывающим. Сейчас же огромная гостиная, выполненная в стиле минимализма с яркими акцентными предметами искусства, тонула в полумраке. Горела только одна торшерная лампа, отбрасывая длинные тени. Воздух был тяжелым, пахло лекарствами, слабым запахом пота и… сломанной роскошью. Доктор Кан, пожилой бета с невозмутимым лицом, вышел из спальни навстречу Чонгуку. – Он стабилен, – тихо доложил врач. – Острый пост-циклический синдром на фоне хронического переутомления и, подозреваю, многолетнего игнорирования профилактики. Организм просто сдался. Капельница поставлена, жар спадает. Но ему нужен покой. Настоящий. Неделя, минимум. И системное лечение, если он не хочет, чтобы это повторялось. Чонгук кивнул, поглощая информацию. – Есть ли риски? – Для жизни – нет. Для репродуктивного здоровья в долгосрочной перспективе – да, если продолжать в том же духе. Он, – доктор слегка понизил голос, – видимо, годами переносил циклы на ногах, используя лошадиные дозы супрессантов и стимуляторов, чтобы работать. Селезенка и печень – не в восторге. Директор Чон подавил вздох. Типично. Гений, готовый сжечь себя на алтаре собственного перфекционизма. – Спасибо, доктор. Я вас больше не задержу. Составьте план лечения и счета отправьте, как обычно. Когда врач ушел, Чонгук снял пиджак, повесил его на спинку стула и двинулся в спальню. Тэхён лежал на огромной кровати, застеленной черным шелком. Он казался неестественно маленьким и хрупким на этом пространстве. Лицо было бледным, под глазами – темные тени. Рука с катетером и пластырем лежала поверх одеяла. Он был в сознании и смотрел на потолок пустым взглядом. Рядом на прикроватной тумбочке стояла капельница, и тихий звук падающих капель заполнял тишину. Услышав шаги, он медленно повернул голову. В его взгляде не было ни удивления, ни злости. Только глубокая, всепоглощающая усталость. – Приехал принять отчет о состоянии актива? – прошептал он, и даже теперь в его голосе нашлись силы для колкости, хоть и слабой. Чонгук подошел к кровати, не садясь. Он смотрел на этого человека, этого взрывного, неудобного, ослепительного хаоса, который сейчас выглядел как разбитая фарфоровая кукла. – Доктор сказал, вам нужен покой, – произнес он, игнорируя его вопрос. – Неделя. Минимум. – Не могу, – Тэхён закрыл глаза. – Работа. «Aeternum». Презентация. – Презентация подождет. Или ее сделает кто-то другой. Глаза Тэхёна резко открылись. В них вспыхнул остаток былого огня. – Никто не сделает ее так, как я! Ты же сам… – Я сам нанял вас за результат, – перебил его Чонгук, и его голос вдруг потерял деловую бесцветность, в нем зазвучала жесткая, неумолимая сталь. – А сейчас вы не в состоянии его обеспечить. Ваш организм – часть ресурса, Ким Тэхён. И я, как владелец компании, инвестировавший в этот ресурс, намерен его сохранить. Вы неделю не работаете. Это приказ. – Ты не имеешь права приказывать мне в моей спальне! – Тэхён попытался приподняться на локте, но слабость швырнула его обратно на подушки. – Имею, – отрезал Чонгук. – Потому что вы позвонили именно мне. Вы доверили мне свою уязвимость. Теперь это моя ответственность. Вам придется это принять. Он подошел к окну, глядя на ночной город. Его отражение в стекле было строгим и непреклонным. – Завтра сюда приедет сиделка. Бета. Она будет следить за выполнением предписаний врача. Все, что нужно – еда, лекарства – будет доставлено. Вы не выйдете из этой квартиры, пока доктор не даст разрешение. Ваши рабочие аккаунты будут временно заблокированы. – Ты… ты сумасшедший, – прошептал Тэхён, но в его голосе уже не было сил сопротивляться. Было только изумление и то странное облегчение, которое приходит, когда с тебя наконец снимают непосильную ношу. – Это называется управление рисками, – сказал Чонгук, оборачиваясь к нему. – Теперь спите. Каждые четыре часа нужно мерить температуру. Сиделка будет это делать. Он взял пиджак и направился к выходу. У двери спальни он остановился. – И Тэхён? Тот не ответил, лишь смотрел на него пристальным, затуманенным взглядом. – В следующий раз, когда почувствуете приближение цикла, – произнес директор Чон со странной, не свойственной ему интонацией, в которой смешались приказ и что-то еще, – вы сообщаете мне. Заблаговременно. Это будет включено в ваш трудовой контракт дополнением. Как пункт о медицинском страховании. Понятно? Он не стал ждать ответа. Он вышел, тихо закрыв за собой дверь пентхауса. Спускаясь на лифте, он осознал, что только что пересек одну из последних границ. Он больше не был просто директором. Он стал личным резервом для этого несносного, гениального, сломленного пантеры. И, к своему глубочайшему раздражению, он понимал, что других вариантов у него нет. Атаковать можно было только того, кто был в форме. А на больного хищника охотятся лишь падальщики. А он, Чонгук, падальщиком не был. Он был стратегом. И его стратегия теперь включала в себя выздоровление Ким Тэхёна. Любой ценой.