Необычная церковь.

Глава первая. Служители Господа порицают всякие греховные чувства: зависть, похоть и злость считаются пороком для носителя колоратки. Дарсериан никогда не считал себя святым и безгрешным. Он, как и любой другой смертный, имел на душе пару-тройку пригрешений. Главными пороками юноши были гордыня и зависть. Они с Хитклифом были вместе ещё со времён семинарии. Тот чертовски бесил Котийяра своей правильностью и безупречностью, пробуждая в нём всё больше и больше пороков. Причём сам Готье понятия не имел, что вызывает такие чувства у Дарсериана. Пару раз даже пытался с ним подружиться, но всё заканчивалось лишь перепалками. Односторонняя вражда Дарси должна была прекратиться с окончанием академии. Но вот незадача — их с Готье, как лучших учеников, распределили в один храм, чтобы они набирались опыта у самого известного святого отца Октавия. Точнее, Готье изначально «прибился» к этому приходу по приглашению, а вот Дарси туда направили намеренно. Теперь их вынужденная близость с Хитклифом раздражала ещё больше. Отец Августин души не чаял в этом мальчишке, а тот, как на зло, не совершал ошибок. Своё восемнадцатилетие Дарсериан отпраздновал ещё до того, как оказался в приходе. Поэтому сейчас он был полноправным святым отцом. Несмотря на свои недостатки, работу он выполнял отлично, прихожане любили его не меньше, чем Хитклифа. Молодых священников вечно подкармливали чем-нибудь вкусненьким и хвалили. Но чем дольше они находились рядом, тем больше в душе Дарсериана разгорался диссонанс. Однажды ночью, когда он в очередной раз строчил в тетради гневную исповедь о том, как его бесит Хитклиф, по комнате пронёсся холодок, и Дарси поёжился. Он точно не открывал окна. Но это морозящее кожу ощущение никуда не девалось. Дарси сглотнул, он уже отодвинул стул, намереваясь встать, как что-то щекотнуло его ногу. Юноша опустил взгляд и замер. Его ногу обвивал тёмный хвост с пушистой кисточкой. Вскрикнуть не дала чья-то ладонь — Дарсериан шумно выдохнул, распахнув глаза. Страх сковал его тело, он не видел человека, стоящего за спиной, но что-то подсказывало ему, что эта личность не сулит ничего хорошего. Мысли сбил низкий, немного хриплый голос. — Ну, привет, котёнок. Я так давно наблюдал за твоей душой. Кажется, тот, кто стоял сзади, усмехнулся. Хвост пополз вверх, скользнул под ночную сорочку, прошёл по бедру и обвил талию священника. — Твои гнусные мысли такие вкусные. Тот мальчишка Готье так тебе ненавистен. Я могу помочь тебе — доведём мальца до сумасшествия. Длинный, будто змеиный, язык прошёлся по ушной раковине, и Дарсериан наконец начал сопротивляться. Страх, паника, отвращение. Его отпустили, будто специально, играючи. Юноша отскочил к окну, выставив перед собой крест. Колени тряслись, сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Он наконец смог разглядеть нарушителя своего спокойствия. Высокий, хорошо сложенный юноша, на вид немногим старше Дарси. Единственное, что отличало его от людей, — острые рога и хвост с той самой пушистой кисточкой. Дарсериан попятился назад. Да, священникам нельзя сквернословить, но ситуация была патовой. Дарси копчиком ударился об угол подоконника, боль отвлекла его на минуту, а демон уже скрылся из виду. Вот только ненадолго. Его руки снова обвили талию Котийяра со спины, а хвост опутал запястья — Дарсериан снова оказался обездвижен. А демон, не теряя времени, провёл языком по его шее. Зубы демона впились в нежную кожу между плечом и шеей. Стоило бы закричать, но Дарсериана сковал страх, а скорее — стыд. Ведь от этого укуса по телу пронёсся табун мурашек. Дарси буквально поймал себя на мысли, что ему нравится то, что он чувствует. И это не скрылось от беса. Его руки задрали подол ночной сорочки, скользнули вверх по разгорячённой коже и сжали бусинки сосков. Крест выпал из рук священника, а с губ сорвался тихий, постыдный стон. — Мой котёнок уже начал мурлыкать? Какая прелесть. Тогда, может, нам стоит перебраться на кровать? Постель была разобрана. Дарси планировал быстро закончить с записями после душа, поэтому разобрал её сразу. Волосы он оставил влажными, надеясь, что они высохнут, пока он не ляжет. Но вместо этого сейчас его, полуголого, к постели прижимает тот, кого попросту не должно существовать. Руки Дарсериана теперь сжимала огромная ладонь демона, сорочка была задрана до самого подбородка. Глупая привычка спать без белья сейчас играла с юношей злую шутку — исчадие ада довольно облизывалось, глядя между его расставленных ног. Хищный оскал растянулся на губах беса, свободная рука оглаживала талию и бедро юноши. Он больше не сопротивлялся — с первого раза понял, что это бесполезно. Да и страх не позволял здраво мыслить и шевелиться. Если им овладеет чёрт, то как он сможет называть себя священником? Грязный и оскверненный, он попросту предаст господа. В его мыслях бестыднл всплывали картинки их саития, и они манили его. Дарси всхлипнул. Стыд, переживания и куча других чувств завертелись в его голове, он не смог сдержать накативших слёз. — Ну и нежный же цветочек, даже подразнить себя как следует не дал. Он вздохнул, отпустил руки юноши, поправил на нём сорочку, а после рывком притянул к себе и обнял, кончиком хвоста вытирая ему слёзы. — И что сразу плакать? Подумаешь, бесу понравился — не съем же я тебя. Понадкусываю немножко. Твой Хитклиф вон вообще с инкубом якшается, а им постоянно нужно "спариваться". И ничего, любимый священник прихода, послушный служитель господа. Кэмерон раздражённо фыркнул, а Дарси открыл рот, но тут же закрыл его, не зная, как реагировать на эту информацию. — Мне, конечно, нравятся твои мысли, но сейчас их слишком много. Давай лучше займёмся чем-нибудь поинтереснее. Я же тоже тебе приглянулся. Дарси вспыхнул. Он и правда подумал о том, что телосложение у чёрта довольно притягательное и в его объятиях очень даже комфортно. Но его никто не предупредил, что этот гад читает мысли! Юноша тут же запротестовал, стараясь выбраться из объятий, но такой возможности ему попросту не дали. И он испарился — просто пропал без предупреждения, без какой-либо магии или жестов. Священнику стало не по себе, но отчего-то остатки жара чужого тела и лёгкий аромат костра успокаивали. Дарси быстро уснул, не желая снова обдумывать эту ситуацию. И снился ему все тот же бес, бесстыдно блуждающий языком по его телу.