Союз поневоле

Они жили в пентхаусе уже неделю. И как же сильно она отличалась от тех первых дней, вынужденно проведенных под одной крышей. Ночи были полны жарких стонов. Они исследовали друг друга с рвением первооткрывателей. Казалось, они перепробовали все доступные им на таких больших сроках беременности позы. Любимой так и осталась та, что на боку. Их утра начинались с совместного душа и похода в кофейню неподалеку. Гермиона неизменно выбирала молочный шоколад, с каждым днем упрашивая добавлять в него всё больше маршмеллоу. Драко неизменно отрицательно качал головой в ответ на вопросительный взгляд бариста. Врач предупредил — сократить потребление сахара. И Драко усиленно следил за тем, чтобы его жена-сладкоежка не налегала на запрещенные продукты. Сегодня она проснулась странно-задумчивой. Драко по привычке напрягся. — Доброе утро, — целуя в висок и притягивая Гермиону ближе к себе, пожелал он. — Доброе… я думаю сегодня подать заявление на отпуск, — осипшим после ночных стонов голосом произнесла она. Новость была воодушевляющая. — Декретный? — уточнил он. Она тяжело вздохнула и надула губы. — Для начала — обычный. Я не была в отпуске с позапрошлого года. А потом… видимо, да. Придется перестать скрывать свое положение… Драко фыркнул куда-то в её кудряшки. — Наконец-то. Гермиона ловко развернулась к нему лицом. — Помнишь, что предлагала твоя мама? — Заказная статья? Она кивнула. — Я согласна на это, — выводя узоры на его груди, проговорила Гермиона. Драко потянулся и запечатлел нежный поцелуй у неё на лбу. — Я всё устрою. Хорошо? — Хорошо. Она хотела сказать что-то еще, но в следующую секунду громко ойкнула и схватила его за руку. Драко похолодел на мгновение, а затем облегчение затопило его. Гермиона поспешно положила его ладонь себе на живот. — Вот здесь, чувствуешь? Сначала не было ничего. Словно он пытался прощупать пульс в неправильном месте. А потом… движение… еле ощутимое. Прямо в центр ладони. Еще. И еще. — Это наверное пятка. Его. Или её, — с восторгом сказала она. Мир вокруг них будто замер. Момент казался абсолютно нереальным: косые лучи солнца золотили мелкие пылинки в воздухе, в глазах Гермионы стояли слёзы, а Драко с благоговением смотрел на живот, в котором прямо сейчас ворочались его дети. Он погладил мелкую выпуклость, которая тут же спряталась, будто испугавшись щекотки. Прочистив горло, задал вопрос. Почему-то шепотом: — Ты еще не думала об именах? Она помотала головой. — Я хотела… вместе, — ответила она так же тихо. Они переплели руки, и теперь их пальцы гладили друг друга. — У нас есть время подумать. До их рождения… а кстати, сколько еще? Гермиона задумалась. — Я думаю, максимум пара месяцев. Всё-таки их там двое, места маловато, — с легкой улыбкой сказала она. — Хочешь, кинем жребий: кто кого называет? — внезапно предложил он. — Думаю, я смогу договориться с мужем и без жеребьевки, — сказала она, кокетливо поглядывая из-под полуопущенных ресниц. Его рука метнулась в волосы и совершила привычный путь, зачесывая упавшую на лоб челку назад. — И каким же образом? — внезапно охрипшим голосом спросил он. — Ну-у-у, есть у меня одна задумка, — с хитринкой сказала она, а затем демонстративно провела языком по верхней губе. Внизу живота будто вспыхнул очаг лавы. Сердце загрохотало. — Что за задумка? — он с трудом контролировал голос. Гермиона села на кровати, а её руки легли ему на грудь. Несколько поглаживающих движений запустили танец мурашек по всему телу. Он ощутил привычную тяжесть вставшего члена. Живот пошел мелкой дрожью от ноготков, которыми она вела по коже, бесстыдно спускаясь всё ниже. — Словами передать трудно… — её ладонь оказалась в опасной близости от паха. — Давай я покажу? Её невинный взгляд, которым она смотрела, склоняясь всё ниже, сводил с ума. Его член понял гораздо раньше мозга, что именно сейчас произойдёт, а потому приветственно дрогнул у неё во рту, ложась на язык. В то утро они вошли в кофейню на час позже обычного.

***

Драко отвёз жену на работу и сам помчался в офис. В ближайшие дни предстояло слишком много дел: публикации, поставки, техническое открытие. И как-то в это нужно было уместить поход к врачу с Гермионой. Вдобавок пришло и ещё одно дело — договориться об интервью и съёмке. Впервые за долгое время на душе было невероятно легко. Он ощущал себя буквально всемогущим. И всё из-за неё — из-за той, которая поселила в нём уверенность, что он нужен и важен. И это было словно неиссякаемое топливо или механизм вечного двигателя. А последняя неделя была вообще похожа на сказочный сон. Они стали настолько близки, что в его груди щемило от несвойственной и непривычной нежности и счастья. Порой, до глупого, ему хотелось ущипнуть себя, убедиться, что это не сон, что она действительно делит с ним жизнь, сон, постель. Что она и правда так отзывается на его ласки, так доверчиво смотрит и искренне смеётся даже над теми его шутками, которые сам он считал практически низкосортными. — Надо же, какой мечтательный вид. Я готов поставить всё своё состояние на то, что ты грезил обо мне. Насмешливо-издевательский тон Блейза вырвал Драко из сладкой пучины воспоминаний: он слегка раздражённо хмыкнул. Умел же Забини влезть посреди столь прекрасной вереницы мыслей. — Что ж, тогда будь готов разориться, — фыркнул Драко, пожимая протянутую ладонь. — Ты ранил мои невинные чувства, — Блейз плюхнулся в кресло напротив, сокрушённо покачав головой. И когда Малфой открыл было рот, чтобы толкнуть его к сути вопроса, Блейз поднял взгляд, говоря уже более серьёзным тоном. — Не нервничай. К техническому открытию почти всё готово, ждём только вывеску. Драко кивнул. — Списки гостей? Блейз, покопавшись в стопке бумаг на столе Драко, протянул ему лист, с явным видом человека, который работает на опережение. Пробежавшись взглядом по перечню имён напыщенных толстосумов, которых нужно привлечь к инвестициям, Драко снова кивнул, но уже почти машинально. Забини же, судя по всему, и так понимал, что мысли Малфоя витали где-то далеко от офиса, рабочих вопросов и открытий. И его испытующий взгляд, наполненный каким-то саркастичным весельем, всё же заставил Драко заговорить. — Слушай, — начал Драко, ущипнув себя за переносицу. — Я ищу издание, где можно будет в правильном ключе дать заявление о беременности… — И ты даже не сказал, что в положении? Драко терпеливо вздохнул, глядя на идиотскую улыбку Блейза, который искренне веселился над его мучениями. — Очевидно, что беременна Гермиона, — с нажимом сказал он. — О, голубки решили больше не скрываться, — практически пропел Забини, ехидно хмыкнув. Он щёлкнул языком, слегка подавшись вперёд. — Ты же понимаешь, что тогда все узнают, что ты не девственник? — Забини… — предупреждающе протянул Драко, не всерьёз потянувшись к ножу для писем. — Полегче, полегче, — Блейз всё равно заулыбался, но, безопасности ради, поднял руки в жесте капитуляции. — Если всерьёз, то эта новость явно не для желтушных писак из «Пророка». — Блейз задумчиво постучал себя по подбородку, прежде чем продолжить. — Второе по популярности в Англии — «Чары и Шарм». За сплетнями замечены не были, тем более это глянец с немалой аудиторией. — Отлично, — кивнул Драко, механически собирая бумаги на столе в стопки, понимая, что вообще не ведёт никакую систематизацию, а скорее занимает руки, чтобы не нервничать. — Тогда свяжись с ними и предложи публикацию эксклюзивного интервью владельца «MAG Technologies» и уточни, что колдограф будет с нашей стороны. Это даст им подсказку, что эксклюзив будет по личной информации. — Что-то ещё, шеф? — довольно заулыбался Блейз, кивая с умным видом. — Да, — Драко поднял на него взгляд, слегка прищурившись. — За то, что ты постоянно ёрничаешь, как подросток, вместо пятничного свидания с очередной моделью, обещанного колдографа ты будешь искать самостоятельно. Друг комично вытаращил глаза: — Да я вообще-то до жути рад за тебя, дубина. Ты последние недели ходил как в воду опущенный: не реагировал на шутки, весь потух. А сегодня вон — светишься, как начищенный галеон, язвишь в ответ. Блейз перевел дыхание. Драко внезапно осознал, что друг на самом деле рад за него. Они незаметно вернулись к привычной манере общения: обмен колкостями, ирония. А ведь еще совсем недавно он просто огрызался в ответ на любые шутки. — Блейз, — позвал он, — спасибо. Правда. — Малфой и благодарит. Сенсация! — Ну всё-всё, уймись, — вставая из-за стола, рассмеялся Драко. Он подошел и заключил друга в объятия. Мимолетные. Но оттого не менее теплые. — Ты действительно счастлив? — прищурившись спросил Блейз уже совершенно серьезно, когда они разорвали неловкие объятия. — Да, — ответил Драко, ощущая, как внутри разливается что-то искрящееся и теплое от этого простого осознания.

***

«Малфой Индастри Групп» уже давно была синонимом стабильности, качества и отсутствия альтернатив. Люциус выстраивал империю десятилетиями, методично выдавливая конкурентов, скупая патенты, перекрывая доступ к сырью и редким компонентам. Новым игрокам просто не оставалось места: рынок был поделен, маршруты поставок — замкнуты, а лицензии на ключевые заклинания надежно осели в сейфах компании. Драко не собирался конкурировать напрямую. Он заходил сбоку — через магловские технологии, через электричество, схемы, микросистемы, которые не требовали магического ядра, но могли быть усилены им. Это был не удар в лоб. Это было покушение на саму философию бизнеса Люциуса: меньше чистой магии — больше гибкости; меньше наследия — больше адаптации. Драко гадал — знает ли его отец об угрозе, нависшей над бизнесом, который он строил годами. Оказалось, знает. Люциус присутствовал на техническом открытии, хотя приглашение ему никто не присылал. Он так и не подошел, но сверлил холодным взглядом издалека. Вечером прилетел фамильный черный филин с письмом от Нарциссы. Всегда ровные строчки прыгали, а вместо изящной каллиграфии в глаза бросились торопливо выведенные буквы. «Сынок, он в ярости. Был сегодня в твоем магазине. Прошу, скажи, что ты выбрал это направление бизнеса не для того, чтобы позлить его». Даже не подписалась… Драко почти физически ощущал волнение матери. Он решил ответить не медля. «Мама, уверяю тебя, это никак не связано с моим желанием его придушить. Я не единожды предлагал ему эту сферу рынка. Он из раза в раз отказывался. Получив деньги, я решил воплотить мечту в реальность. Очень надеюсь, ты справишься с его всплеском. Твой сын».

***

Он не умел по-другому. Его детство пришлось на времена, когда заниматься ребенком лично считалось недостойным аристократа. У него была кормилица, няня-эльфийка, горы игрушек и «да» на любую его хотелку. У него было всё… Кроме матери. Не было её теплых рук, ласковых прикосновений, колыбельной в ночи и баюкающих объятий. Не было мягкости её голоса, нежности взгляда, ободряющей улыбки. Была женщина с безэмоциональной маской вместо лица, которую он не имел права величать иначе как Maman — на французский манер. И была фигура отца. Недоступная, отстраненная. Эталон холодности и нравственности. Его родители никогда не проявляли чувств прилюдно. В огромном поместье они и без того редко оказывались рядом дольше положенного. Он не знал, что в других семьях может быть иначе. До тех пор, пока ему не пришлось отправиться в Хогвартс. Они стояли как три ледяные глыбы в окружении бурлящего потока. Другие родители обнимали и целовали своих детей, совершенно никого не стесняясь. Его же просто похлопали по плечу. — Не опозорь фамилию. Все Малфои учились на Слизерине, — вот и вся напутственная речь, которую ему пришлось выслушать от отца. Maman сдержанно кивнула на прощание, а потом с равнодушным видом уставилась куда-то сквозь него. Глотая непрошенные слёзы, он впервые ощущал, как они жгут горло. Он зашел в поезд. Сидя в пустом купе и наблюдая за остальными прощающимися на платформе 9 и ¾, краем глаза он уловил движение. Его родители ушли, даже не дождавшись отправления поезда. Предательская влага скатилась по худым бледным щекам. Упала на мантию. Черную. В цвет его тоски. В те минуты, размазывая кулаком горячие слёзы, он дал себе обещание. Он никогда не будет настолько холодным родителем. Он будет стоять за своего ребенка горой. Решать все его проблемы. Защищать. Он станет такой фигурой отца, какой у него никогда не было. Ему было 11. Его звали Люциус Абраксас Малфой.

***

В родившемся сыне он не чаял души. Белокурый малыш был похож на херувима: пухлый, румяный, светлоглазый. Он лично выбрал ему имя — Драко. Несмотря на разрастающийся бизнес, он всегда находил время для семьи. Вот только его ожидания от родительства столкнулись с жестокой реальностью. Он привык быть во главе своей компании, где его приказы не обсуждались, а выполнялись даже с закрытыми глазами. Подобного он ожидал и дома. Но, кажется, его сын был совершенно иного мнения. Поначалу Люциус думал, что это влияние мягкого воспитания его жены — Нарциссы. Она списывала все акты неповиновения сына на возрастные кризисы: сначала трех лет, потом пяти, следом семи. Но когда ему исполнилось десять, Люциус понял — пришло время брать воспитание наследника в свои руки. Он проявлял чрезмерное участие в жизни подрастающего Драко: выбирал, с кем дружить, чем заниматься, каким интересам стоит уделять внимание, а каким — нет. Подростковый бунт сына был погашен в кратчайшие сроки. Давление работало, система не сбоила — Люциус считал себя превосходным отцом. Ему было невдомек, что именно в этот период пружина терпения Драко начала сжиматься. Сначала едва заметно, затем всё сильнее, всё разрушительнее. Окончание Хогвартса было отмечено дорогими подарками: такими, о каких сам Люциус не мог и мечтать в подобном возрасте. Магловский автомобиль, а также зачисление в Лондонскую школу бизнеса. Люциус готовил себе преемника и радовался, как удачно он распоряжался жизнью своего сына. Ошеломляющим открытием стал еще один бунт уже совсем взрослого сына. По завершении бизнес-школы Люциус подарил ему пентхаус, место в Совете директоров своей компании, а также часть акций. Что сделал его дражайший сын? Сказал, что хочет всё же попробовать себя в квиддиче. После всех вложений в его образование! Он вдруг решил, что может вот так всё бросить и пойти летать, как какой-то тупоголовый спортсмен? Этому не бывать! И Люциус задавил своим авторитетом, пригрозив: если сын не перестанет чудить — лишится всех привилегий. Он искренне надеялся, что теперь сын образумится, но тот лез с какими-то глупыми идеями, выставляя себя на посмешище перед всем Советом. Юнец! Что он мог знать о бизнесе? Всё чаще, глядя на него, он кривился: понурый вид Драко уже давно набил ему оскомину. Что бы он ни делал, как ни старался обеспечить ему безбедное будущее, тот был недоволен. Это настолько выводило из себя, что Люциус в какой-то момент перестал сдерживаться в выражениях. Так началась их невольная конфронтация. Отец против сына. Было в этом что-то ироничное: Люциус так сильно не хотел быть похожим на своего отца, которому было всё равно на сына, что стал слишком авторитарным и гиперопекающим родителем. И всё же он не терял надежды, что однажды Драко осознает его вклад, заботу и любовь, которую он выражал вот таким странным образом. А потом случилась она. Девчонка из Министерства, удачно раздвинувшая ноги перед наследником бизнес-империи. Люциус осторожно прощупал почву и был удовлетворен: его сын не хотел на ней жениться. И всё же он не мог позволить, чтобы их фамилия была опорочена сплетнями, а потому в голове его созрел поистине дьявольский план. Он заставит её выйти замуж за Драко. А потом… родовое проклятие сделает свое дело, полностью сняв вину с их семейства. Драко будет благодарен за такое изящное решение проблемы. Люциус с трудом скрывал свое удовлетворение от того, как удачно всё складывалось, благодаря его предусмотрительным предкам. В какой момент идеальный план дал трещину, он даже не понял. Просто однажды всё вышло из-под контроля. Попытка вернуть себе главенствующую роль в сей пьесе провалилась с оглушительной пощечиной, которой наградила его любимая жена. Она была в ярости. Впервые за все 29 лет совместной жизни! И это его напугало. До колючих мурашек по всему телу. Находясь словно в каком-то тумане, он провел ритуал. Связал своего сына с девчонкой. Навсегда. И это ощущалось самым большим поражением за все время. Он не уберег Драко от необдуманного поступка, обрёк его на годы страданий! Он приходил в себя после ритуала целую неделю. Шатался по мэнору, глушил дорогой алкоголь, искал лазейки в книгах, чтобы освободить своего сына от гнёта этого брака. Напрасно. А потом пришло письмо от одного из спонсоров его компании. Мистер Кавендиш приносил извинения и благодарил за плодотворное многолетнее сотрудничество. Но теперь пришло время двигаться дальше, и он с огромной радостью поддержит дело его сына. Какое такое дело? Интуиция подсказывала — нужно обратиться к газетам. Увиденное на печатных страницах ввело его в подобие анабиоза. Слишком нереальным казалось происходящее.

MAG Technologies

Технологии, достойные магии

Увидев адрес магазина, он не раздумывая двинулся туда. Даже не осознавая, зачем или что он там будет делать. Небольшой магазинчик находился в Косом переулке. Народу было не много, но все присутствующие были очень заинтересованы. Люциус почувствовал сразу: это была не угроза его прибыли. Это было самой настоящей перчаткой, брошенной ему в лицо собственным сыном. Он так и не смог заставить себя подойти к нему. Только смотрел издалека и чувствовал, как закипает его кровь. После всего, что он сделал для него! Как он посмел! Вечером в его кабинет пришла Нарцисса. Лучше бы не приходила… Он не хотел, чтобы супруга видела его в таком состоянии. Он снова пил. Она пыталась разговорить его. Но он молчал. Не выдержав её сострадательной мины и всех этих расспросов, он швырнул бокал в стену, вскакивая со своего кресла. — Этот щенок посмел бросить мне вызов! Конкурировать вздумал. Да я его размажу! — взревел он, багровея на глазах. Нарцисса выскочила из комнаты, даже не оглядываясь. А Люциус грузно осел в кресло и схватился за голову. Впервые за свою жизнь он подумал, что не все его поступки были кристально правильными и единственно верными.

***

Их утро было суматошным. Прилетевшая накануне поздним вечером сова принесла письмо от Блейза. «Завтра. 9:00. Редакция журнала «Чары и Шарм». Будете блистать уже в вечернем выпуске. Благодарность принимаю в жидкой огненной валюте. P.S. На случай тугодумия, уточняю — с тебя огневиски». И прямо сейчас они в спешке бегали по дому. Гермиона с еще влажными после душа волосами примеряла одежду, причитая, что ей нечего надеть. Драко ухмыльнулся, глядя на неё в зеркало: — Дорогая, напоминаю, что цель нашего интервью — не скрыть твою беременность, а заявить о ней на всю магическую Британию. Он подкрался сзади и обнял её за живот: — Давай подчеркнем этот очаровательный животик чем-нибудь очень облегающим. Она фыркнула и играючи шлепнула его по рукам. — Как насчет платья, в котором я была на чаепитии у твоей матери? Достаточно облегающее? Кончиком носа он скользнул по изгибу её шеи, с удовольствием наблюдая за появлением мурашек, которые ринулись куда-то вниз. — Идеально. В нём твоя грудь так и просится мне в руки. Драко жадно сжал полушария и слегка прикусил кожу на шее, оставляя розоватую отметину. Дыхание Гермионы сбилось. Его бедра подались навстречу мягким ягодицам, потираясь о них своим возбуждением, но она тут же отпрянула, выныривая из плена его рук. — Драко, у нас нет времени, мы должны быть в редакции через 40 минут! Он поправил брюки, пытаясь скрыть напрягшуюся выпуклость, и, цокнув языком, выдал: — Моя дорогая жена, ты меня недооцениваешь. Я могу быть очень стремительным. Гермиона прыснула. Она смеялась так, словно услышала самую смешную на свете шутку. Вытирая выступившие на глазах слёзы, она, задыхаясь, проговорила: — Поверю тебе на слово, герой-любовник. А сейчас давай-ка подберем тебе рубашку. Будет здорово, если на колдографиях мы будем сочетаться друг с другом. Она одарила его теплой улыбкой, от которой у него под ребрами что-то сладко сжалось. Если бы не раннее интервью, он бы не выпускал её из объятий и ласкал до тех пор, пока она сама не попросила бы взять её. Но пока об этом приходилось только мечтать. В редакцию они вошли за пять минут до начала интервью. В зеркале возле входной двери Драко отметил, насколько красиво они смотрелись. Гермиона в своём обтягивающем бежевом платье выглядела настолько соблазнительной, что он снова ощутил прилив крови к промежности. Её грудь заметно налилась: тесная ткань еле сдерживала напор. Сам Драко надел брюки шоколадного оттенка и молочную рубашку. Их лица светились счастьем, губы были припухшими от поцелуев, а язык их тел говорил о том, насколько они близки друг с другом.

***

Гермиона торопливо вошла в небольшой кабинет и затормозила так резко, что идущий сзади Драко врезался в неё. Дыхание сперло. В большом кресле, прямо напротив двух стульев, приготовленных для них с Драко, восседала та, кого она меньше всего ожидала увидеть. Её глаза тут же остановились на животе Гермионы, а лицо расплылось в слащавой улыбке. Она плавно поднялась с кресла и, вышагивая, будто по модельному подиуму, двинулась к ним. Нарочито радушно она обняла Гермиону за плечи, манерно чмокая воздух возле щеки. — Герм, милая, как я рада тебя видеть, — прощебетала Лаванда. Гермиона почувствовала крепкую хватку Драко на своей руке, но даже не посмотрела на него, находясь в неком подобии ступора. Обманчиво теплая улыбка Лаванды очень контрастировала с её голубыми глазами, в которых не было ничего, кроме хищного интереса. — Мистер Малфой, — обратила она внимание на её мужа, фамильярно возлагая ладонь на его плечо, — очень приятно, что вы решили поделиться эксклюзивом именно с нашим изданием. Мы это очень ценим! На последней фразе Лаванда прижала ладонь к своей груди, отчего и так достаточно откровенное декольте приоткрылось еще сильнее. Гермиона еле сдержалась от того, чтобы скосить глаза на мужа: она бы не хотела видеть его взгляд, направленный на чужие прелести. Драко двинулся вперёд, почти отодвигая девушку плечом, и потянул за собой Гермиону: — Давайте начнем, мисс Браун. Он поставил свой стул максимально близко к её. Они касались друг друга коленями — это успокаивало. Цепкий взгляд Лаванды прошелся по их переплетенным пальцам. А затем её губы растянулись в широкой улыбке: — Ну что же, кажется, я догадываюсь о теме эксклюзива. Лаванда подмигнула Гермионе, а затем её взгляд вернулся к Драко. Она за мгновение собралась: идеально прямая спина, подчеркнуто дружелюбное выражение лица, замершая над блокнотом рука с пером. — Мистер Малфой, ранее вы возглавляли список завидных холостяков и были известны своим активным жизненным укладом. Скажите, внезапное обременение в виде ребенка повлияет на ваш облик на публике и темп жизни? Гермиона опешила, услышав завуалированный острый вопрос, заданный профессионально заинтересованным тоном. Драко даже не дрогнул: — Публичные образы известных людей зачастую основаны на искаженных слухах и домыслах. Сузившиеся голубые глаза напротив холодно и расчетливо препарировали своего собеседника. Лаванда будто не замечала Гермиону, всё своё внимание заострив на Драко. И это коробило. Словно она была никем. Не более чем досадной случайностью в его жизни. — Не считаете ли вы, что ваши поспешные действия, особенно учитывая обстоятельства, — она кивнула на Гермиону, будто указывая на предмет мебели, — как-либо скажутся на вашей профессиональной репутации и покажут вас как неблагонадежного человека, склонного к необдуманным решениям? Гермиона вспыхнула от явного намёка. Рука Драко сжала костяшки её пальцев. — Что именно вы подразумеваете, говоря о поспешном и необдуманном решении? Лаванда замялась, на несколько секунд потупив взгляд. А затем продолжила: — Вы не подумайте… но факт того, что у вас так внезапно меняется семейное положение — это достаточно странно для человека, чья личная жизнь долгое время была достоянием публики. Ведь не было никаких предпосылок… Гермиона чувствовала, что начинает уже уставать от сидения с прямой спиной, но согнуться и показать свою слабость она не могла. Не сейчас, когда хитрая блондинка ходила вокруг да около, пытаясь вынудить признаться Драко в том, что их брак был заключен в виду определенной ситуации. — А почему меня должно волновать, что кто-то думает о моей женитьбе и о том, как скоро это произошло? Они с Драко кружили, словно два хищника на водопое: не нападая в открытую, но и не спуская друг с друга глаз. Первой не выдержала Лаванда. — Что ж, вы правы. Личная жизнь публичного человека имеет право на приватность. И я это право уважаю. Мистер Малфой… Очередной вопрос прервал кашель Гермионы. — Драко, принеси мне, пожалуйста, воды, — сипло попросила она, прочищая горло. Как только муж отошел на достаточное расстояние, Гермиона склонилась вперёд, кипя от желания высказать всё этой зарвавшейся бывшей подруге. Лаванда отзеркалила её позу и выпалила первая: — Надо же, Герм, никогда бы не подумала, что такая… правильная девочка сумеет так удачно устроиться. Хотя, — её взгляд скользнул к двери, — учитывая репутацию твоего мужа, не уверена, что он долго выдержит образ примерного семьянина. Некоторые мужчины слишком привыкли к вниманию. Её губы хищно изогнулись. — Впрочем, если что — я умею быть очень внимательной. Ты же знаешь. Гермиона смотрела на неё спокойно. Почти лениво. — Знаю, — мягко согласилась она. — Именно поэтому я тебе благодарна. Лаванда на секунду растерялась. — Ты избавила меня сразу от двух ненужных людей в жизни. Многозначительная пауза, во время которой Гермиона с наслаждением отметила дрогнувшие губы и округлившиеся глаза блондинки. — Ты вынесла мусор из моей жизни. Залежавшийся. Отравляющий. И теперь я счастлива. В том числе благодаря тебе. Улыбка Гермионы стала шире. Тёплой. Почти дружелюбной. — Поэтому давай договоримся. Ты делаешь свою работу. Задаёшь вопросы. Пишешь красивый материал. И держишься на профессиональной дистанции от моей семьи. Она наклонилась ещё ближе, и голос её стал тихим, почти ласковым: — Потому что, если ты решишь, что можешь позволить себе больше… я не буду устраивать сцен. Я просто сделаю так, что тебе больше не захочется подходить ни к моему мужу, ни к нашей фамилии. Лаванда побледнела. — Это угроза? — Это забота, — мягко ответила Гермиона. — О твоём будущем. Последние слова она произносила с ласковой улыбкой на лице, завидев краем глаза возвращающегося Драко со стаканом воды. Лаванда выглядела так, словно мимо неё пролетел дементор: ни капли прежней обольстительности, улыбка сползла с холеного лица, глаза потухли. Гермиона с наслаждением сделала глоток. Вода была со вкусом победы.

***

Вечерний выпуск журнала «Чары и Шарм» жёг руки: ей не терпелось открыть разворот, посвященный их семье. С обложки на неё смотрели их до невозможности счастливые лица. Она даже представить себе не могла, что они вот настолько искрятся радостью и… влюбленностью? По крайней мере, в своих глазах она видела именно её… Гермиона не слышала, как он подошел сзади. Его грудь прижалась к её спине, руки скользнули на живот… чуть ниже… а затем он приподнял эту округлую тяжесть. Стон удовольствия и облегчения вырвался из груди. Голова откинулась ему на плечо, а тело обмякло. — Мерлин, как хорошо-о-о, — протянула она. — Вообще-то я Драко, — ухмыльнулся он и легонько чмокнул её в висок. Журнал выпал из её ослабевших рук. Звучный шлепок лакированной бумаги возвестил о его встрече с полом. Они с Драко словно застыли во времени, в объятиях друг друга, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Гермиона ощущала небывалую легкость: он взял всю тяжесть беременного живота в свои руки, и теперь ей так свободно дышалось. — Драко, — шепотом. — М-м? — мурлыканье рядом с ухом запустило мурашки по телу. — Спасибо за сегодня. — Я защищал нашу семью. Этим журналистам только покажи свою слабину — сожрут с потрохами. — Ты даже не представляешь, насколько это важно… лично для меня. Лаванда… именно с ней мне изменил Джастин. Они на мгновение остановились, а затем продолжили своеобразный танец. — Вот как, — выдохнул он ей на ухо, — а я думал, мне померещилась её предвзятость. Некоторое время они стояли молча. А потом руки Драко мягко отпустили живот. Он развернул её к себе лицом. Его взгляд был таким открытым. Светлым. Гермиона нежилась в лучах его любования. — Что ты ей сказала, когда я ушел за водой? — Как ты догадался? — Она так резко поменялась. Сомневаюсь, что это случилось без твоей помощи. Гермиона приблизилась к нему вплотную. Её живот уткнулся в его пресс, а руки легли ему на грудь. Он тут же обнял её за плечи, усаживаясь на спинку дивана, который так кстати оказался слева от него. — Я поблагодарила её за то, что она вынесла мусор из моей жизни. Драко одобрительно хмыкнул. Её руки скользнули выше, начиная поглаживать его шею. — А затем я сказала, чтобы она не смела приближаться к тебе… Он втянул воздух сквозь зубы и удивленно качнул головой. — Не знал, что ты умеешь ревновать… Её руки уже гладили его затылок, зарываясь в светлые волосы. Драко смотрел на неё так, словно она была центром его вселенной. — Я тоже, — мягкая полуулыбка украсила губы. Он взял её за подбородок. Большой палец вскользь прошелся по нижней губе. — Я слышал, для ревности нужны чувства… — прошептал он, приближая своё лицо и потираясь носом о щеку. Рука его лежала на затылке, путаясь в непослушных кудряшках. — Так и есть, — внезапно начиная дрожать, ответила Гермиона, впервые признаваясь в том, что он ей дорог. В его глазах что-то вспыхнуло. И он поцеловал её. Со всей страстью. Обожанием. Она отдалась воле его рук, которые жадно исследовали её тело. Она слишком сильно его хотела, слишком нуждалась в том, чтобы он любил её. Чтобы те чувства, которые зародились в ее сердце, были взаимны. Обжигая прикосновениями ладоней, он торопливо расстегивал пуговицы на её длинной рубашке. Гермиона откликалась на каждое поглаживание: тело подрагивало от нетерпения, соски болезненно ломило. Когда он припал к ним губами, она застонала. Драко терзал нежную плоть, чуть прикусывая её зубами. Он покрыл поцелуями её живот, спускаясь все ниже. Гермиона настолько потерялась в ощущениях, что даже не успела осознать: вот он стоит перед ней на коленях, а его руки уже спустили с неё трусики и обхватили ягодицы. — Хочу поцеловать тебя здесь, — он звучно чмокнул лобок, — обопрись на диван и расставь ноги. Она беспрекословно подчинилась. И он поцеловал. Мерлин всемогущий! Его дерзкий язык раздвинул набухшие складки и прошелся самым кончиком по клитору. Гермиона дернулась, будто разряд тока ударил по нервам. Драко отстранился: — Всё в порядке? — Расслабь язык… Драко тут же выполнил её просьбу. Боги… Его язык лизал напряженный комок нервов, заставляя её видеть звезды за зажмуренными веками. Она вцепилась в мягкую обивку дивана, безжалостно сминая её, пытаясь удержать себя на плаву реальности. А потом он нежно целовал, зажимал плоть губами, ласкал языком. Стоило ему ввести в неё два пальца, она натянулась как струна. Гермиона не хотела кончать так быстро… но ощущения были слишком волшебными. Ухватившись за его волосы, она протяжно застонала: — Дра-а-ко-о… Он почувствовал, как задвигались её бедра навстречу его похотливым устам. Буквально впечатывая её в себя, продолжал кружить языком. Одной рукой скользнул под резинку своих брюк и обхватил каменную плоть. Гермиона сжималась вокруг его пальцев, хрипло постанывая, а он ловил отголоски её оргазма губами, продолжая ласкать до тех пор, пока последние пульсации не утихли. Он с трудом поднялся с колен. Осоловевший взгляд карих глаз скользнул по его блестящим губам, а затем опустился ниже — к слишком явно влажным штанам. — Кажется, нам надо в душ, — хрипло произнесла Гермиона. — Тебе не кажется, — усмехнулся Драко и протянул ей руку.

***

Её влажные волосы щекотали щеку, пушась после водных процедур. Тяжесть её тела ощущалась правильной. Нужной. Он опирался на подлокотник дивана. Она — на него. В руках журнал. На лице мягкая улыбка. Со страниц глянца на них смотрела счастливая семейная пара. Мужчина обнимал со спины свою глубоко беременную жену, целовал в щеку, в висок. Её лицо светилось искренней улыбкой. — Хочу себе эти колдо, — проговорила Гермиона, поглаживая пальцем страницу. — Я договорюсь. Читай дальше, — пряча в ее волосах лицо, ответил Драко. «До недавнего времени имя Малфой ассоциировалось прежде всего с наследием и влиянием. Сегодня же Драко Малфой уверенно формирует собственную репутацию, дистанцируясь от семейного бизнеса и выстраивая независимую империю — MAG Technologies. Одни называют этот шаг смелым. Другие — рискованным. Но ясно одно: молодой предприниматель больше не намерен оставаться в чьей-то тени. — Название вашей компании, MAG Technologies, многие расшифровывают как сокращение от слова magic. Это удачный маркетинговый ход? — Мне нравится, что люди так думают, — улыбается Малфой. — Но эта аббревиатура имеет более личное значение. — Личное? — MAG — это Malfoy & Granger. — То есть компания названа в честь вашей семьи? — В честь нашего будущего, — уточняет он. — Я не вижу смысла строить империю, которая не отражает того, ради кого ты её создаёшь. В мире, где громкие фамилии чаще служат вывеской, чем содержанием, подобная откровенность звучит неожиданно. Однако, судя по темпам роста MAG Technologies, ставка на «семейный бренд» оказалась более чем оправданной». Последние строчки Гермиона дочитывала хриплым голосом. Она нерешительно обернулась, пытаясь поймать его взгляд. — Драко… — М-м, — послышалось откуда-то из её волос. Она смахнула журнал с колен и выпуталась из его объятий. Ей нужно было видеть его лицо. — Это… потрясающе, — выдохнула она. Щеки Драко чуть покраснели. Он потёр переносицу, а его губы дернулись в несмелой улыбке. — Тебе нравится? — Не то слово. Я просто… даже не ожидала такого. Его рука невесомо легла на гладкую щеку. Гермиона прижалась, ощущая нежные поглаживания. — Хочу, чтобы ты всегда смотрела на меня таким взглядом. Она свела брови, словно не понимая, но губы её улыбались. — Каким? — Будто я сделал что-то действительно важное. Гермиона качнула головой: — Ты и сделал. Драко отвёл взгляд, явно смущённый этим прямым признанием. — Это всего лишь название компании. — Нет, — тихо возразила она. — Ты мог оставить просто «Malfoy Technologies». Мог сделать вид, что это маркетинг. Но ты выбрал нас. Он молчал. Её ладонь легла на выпирающий живот. — Ты выбрал нас публично. И не побоялся. — Вы — моя семья, — он положил свою ладонь поверх её, — я просто наконец-то понял, где моё место. Она улыбнулась — той самой мягкой, сияющей улыбкой, что была на страницах журнала. — Тогда привыкай. Я буду смотреть так всегда. Он тихо выдохнул и потянулся вперёд, прижимаясь лбом к её лбу. — Это опасно… — Почему? — Потому что ради такого взгляда я способен на гораздо большее, чем ты думаешь. Её пальцы зарылись в его волосы. — Хорошо, — прошептала она. — Я люблю амбициозных мужчин. Он усмехнулся, но уже без прежней бравады. Тепло. По-настоящему. И на мгновение им стало совершенно всё равно, что где-то там, за пределами пентхауса, их семья стала главной новостью. Здесь, на диване, это была просто их жизнь.

***

«Пожалуй, главным сюрпризом встречи стало не название компании и даже не амбициозные планы её основателя. Миссис Малфой-Грейнджер, появившаяся в облегающем платье, больше не скрывает округлившийся силуэт: супруги ожидают двойню. Перемены в жизни мистера Малфоя происходят с впечатляющей скоростью — новый бизнес, новый статус и сразу двое наследников. Впрочем, иногда самые неожиданные союзы оказываются самыми плодотворными». Нарцисса провела пальцами по улыбающимся лицам, а затем прижала журнал к груди. Она не была уверена в том, что Гермиона прислушается к совету Драко — слишком своенравной девушкой та была. Увидев выпуск глянца «Чары и Шарм», Нарцисса опешила: с обложки на неё взирали счастливые Драко и Гермиона. Она поспешила в чайную комнату, переживая, что этот свежий выпуск увидит Люциус — какой будет его реакция, оставалось только гадать. Последний раз он по-настоящему напугал её, бросив бокал в стену. Один из мелких осколков попал прямо в руку: его пришлось доставать самостоятельно. Ей повезло, что она была знакома с целительской магией. Нарцисса откинулась на спинку диванчика. Журнал сполз на колени. Её терзали противоречивые чувства: радость за сына смешивалась со страхом за реакцию мужа. Скорее всего, именно эти переживания послужили причиной её участившихся мигреней. Голова последние дни болела так сильно, что её даже пару раз вырвало. Незаметно Нарциссу сморил сон. Очнулась она от странного ощущения… настолько забытого, что чувствовалось оно фантомным. Кто-то гладил её по волосам, перебирал пряди, нежно пропуская их сквозь пальцы. Она непроизвольно вздрогнула. — Люциус? — прошептала она. Молчание в ответ насторожило. Приоткрыв глаза, она увидела мужа: он сидел на краю дивана, в одной руке держал журнал, другой — привычными движениями гладил её волосы. Он даже не слышал, что она позвала его — настолько был погружен в чтение. Наблюдая за мужем сквозь густые ресницы, Нарцисса отмечала жесткую складку между бровей, сощуренные глаза, горестно поджатые губы. Осторожно, чтобы не напугать, она схватила его за пальцы руки, которые зарывалась в её волосы. Он почувствовал. Остановился. Глаза замерли, не решаясь подняться и встретиться с её взглядом. — Люциус, — уже более настойчиво позвала Нарцисса. — Да, дорогая? — непривычно тихо произнес он. — Зачем ты здесь? Она затаила дыхание в ожидании его ответа, которого не было слишком долго. Она уже даже не надеялась услышать хоть что-то, когда он наконец сказал: — Я пришел поговорить… о нашем сыне. Тело будто сжалось. Нарцисса мысленно взмолилась, чтобы этот разговор прошел спокойнее, чем предыдущие. Она заняла вертикальное положение. Села с прямой спиной, руки сложены на коленях — сама скромность. Только взгляд её не соответствовал… Она готова была снова бороться за своего сына и его семью. — Говори, — почти приказным тоном. — Я много думал в эти дни. Вспоминал, — его пальцы крутили фамильный перстень, а глаза смотрели куда-то вдаль. — И я не понимаю… Он замолк. Нарцисса не торопила, давая ему собраться с мыслями. Люциус тряхнул журналом: — Я столько делал для него, но ни разу не видел, чтобы он улыбался хотя бы вполовину так радостно. Он отложил журнал на чайный столик. — Ты видела, как он назвал компанию? Нарцисса кивнула, внимательно наблюдая за мужем, который впервые за долгое время выглядел сомневающимся. Поняв, что он даже не видел её кивок, она тихо сказала: — Да. — Он поставил её фамилию рядом с нашей. На равных! И сделал это публично. Чтобы видели все, — Люциус кусал губы. — Чтобы это видел я. Бросил мне вызов, — скривившись, произнес он. — Нет, Люциус. Это ты так думаешь. Драко мыслит по-другому. Он твой сын, но кое-что ты так и не смог понять за все эти годы, — осторожно сказала Нарцисса. — Что он неблагодарный отпрыск, который плевал на все вложенные в него усилия? Это я уже понял сполна! — Его лицо залилось краской от этой пламенной речи, а голос опасно возвысился. Глубокое дыхание помогло Нарциссе успокоиться перед тирадой, которую она давно носила в себе и наконец-то смогла выдать: — Что Драко — не твоя собственность. Люциус дернулся. — Не твой проект. Не твой подчиненный, обязанный выполнять приказы. — Я и не считал его… — начал было её муж, а потом замолк. Молчание было долгим. Тяжелым. Нарцисса видела, как он борется сам с собой. Люциус краснел, открывал рот, чтобы сказать что-то еще, закрывал. Внезапно он вскочил и начал мерить шагами комнату — от окна к двери. — Я обеспечивал ему будущее, — возмущенно вскрикнул он. — Которое хотел бы самому себе, — парировала Нарцисса. — Он получил образование в лучшей бизнес-школе Лондона! — Тогда как сам Драко хотел заниматься квиддичем. Люциус резко остановился и ущипнул себя за переносицу. — Он был слишком юн, чтобы принимать самостоятельные решения. — Люциус! — не выдержала Нарцисса, — А как он научился бы это делать, если все решения за него принимал ты? Он сложил руки на груди. Такой знакомый жест упрямства, что Нарцисса еле сдержалась от фырканья. — Я хотел, чтобы он стал лучше! — И он стал, — Нарцисса поднялась с дивана и направилась к мужу. — Не так, как ты рассчитывал, но стал. Люциус вскинул подбородок. Нарцисса уткнулась изящным пальчиком в его грудь, будто припечатывая к месту: — Драко пошел своим путем. То, что ты видишь в этом вызов, твои проблемы, — она произносила это спокойно, даже мягко, но эта мягкость была обманчива. Он слишком хорошо знал свою супругу. — Мир не вращается вокруг тебя, — с напором проговорила Нарцисса. Он провёл рукой по волосам. Люциус больше не выглядел высокомерным или гневным — скорее растерянным. — Я ведь старался ради него. С самого детства. — Но ты никогда не спрашивал, чего хочет именно он. Твой сын. А когда он пытался говорить — не слышал. Люциус поджал губы. Нарцисса знала, что он не выносит быть неправым. Но сейчас он не спорил: и в этом молчании было больше, чем в любой вспышке гнева. — В этом твоя трагедия, Люциус. Ты слишком упрям, чтобы прислушиваться ко мне. И слишком слеп, чтобы увидеть, как твои действия влияют на сына. Он вздрогнул, а потом подошел к валяющемуся на полу журналу и поднял его. — Я был уверен, что знаю, как лучше… — произнес её муж. — Но твое «лучше» не всегда подходит для Драко, — Нарцисса помолчала, а потом вздохнула и добавила. — Или для меня. Тишина. Пальцы его сильно сжали глянец, и уголок страницы загнулся. — Я не думал, что теряю вас обоих… — сдавленно произнес он, не глядя на неё. Люциус всматривался в обложку не меньше минуты. Нарцисса замерла у окна, искоса поглядывая на него и теребя шелковый рукав платья. Её муж наконец оторвался от созерцания и посмотрел на неё загнанным взглядом: — Так значит… он действительно счастлив… с ней? — недоверчиво спросил Люциус. — Даже несмотря на то, что изначально и вовсе не хотел этого брака? Нарцисса спокойно кивнула: — Да. Она подошла к застывшему как изваяние мужу и протянула руку, чтобы погладить его по плечу. Он не отпрянул. Тишину нарушало только мерное тиканье часов и его тяжелое дыхание. Люциус стоял, словно потерявший опору. И только тогда она позволила себе смягчиться: — Даже из брака по принуждению может выйти что-то стоящее… Люциус поднял голову. Она играючи ударила его в плечо: — Так удивленно смотришь, будто забыл нашу историю. Он только хлопал глазами. — Уже не помнишь, как сильно я от тебя бегала, когда узнала, что должна стать твоей женой? Люциус нахмурился. В этом выражении мелькнуло что-то до боли знакомое. — Я ведь хотела сбежать из дома, лишь бы не выходить за тебя замуж, — тихо сказала Нарцисса. — Я тогда боялась этого брака. Не заставляй меня снова бояться. Люциус наконец отмер и взял её руки в свои. Осторожно, будто не веря, что она разрешила такую близость, прижал её пальцы к губам. — Я постараюсь всё исправить. Нарцисса грустно улыбнулась. — Надеюсь, Люциус. Очень. Его руки сомкнулись у неё за спиной: не так уверенно, как прежде, но крепче, чем за последние годы.

***

Гермиона была уже на 32-й неделе, когда пришло письмо от Люциуса. Его размашистый почерк Драко не спутал бы ни с чьим другим. Первым желанием было сжечь его дотла. Вторым — порвать не читая. До третьего желания фантазия дойти не успела. Как только Драко взял в руки конверт, он почувствовал, что к его обратной стороне прикреплен кусочек пергамента — записка от матери. «Драко, дай ему шанс. Не бери на себя бремя судить и наказывать родителя. Мама». Он вскрыл конверт одним уверенным движением. Неверящим взглядом уставился в пергамент. Строчки были написаны рукой отца, но слова казались чужими. «Сын. Прошу о встрече. Пожалуйста, приходи с женой. Буду рад вас видеть». Сын… прошу, пожалуйста… Он что, умирает? Других причин для подобной вежливости Драко не мог себе представить. — От кого письмо? — проходя мимо, спросила Гермиона. — От Люциуса. Она едва не споткнулась на ровном месте. — Что ему нужно? — Просит нас о встрече. Драко заметил враз побледневшие щеки Гермионы и тут же оказался рядом. Она прильнула к его телу, вжимаясь в грудь. — Эй, мы можем не идти, — тихо сказал он. Она вздрогнула и расслабилась в его объятиях. — Я… не хочу. Мягко касаясь её волос, он прошептал: — Тогда мы не пойдем. Вечером этого же дня Драко задумался. Отец всё еще имел свои рычаги давления на его семью: пентхаус, машина, доля в компании, место в Совете директоров. С этим нужно было что-то делать. Он не знал, о чем хотел поговорить Люциус, но излишне вежливый тон письма заставил его напрячься.

***

Люциус догадывался, что его письмо останется без ответа, и всё же молчание Драко ранило его. Сильнее, чем он хотел бы. Больше, чем он ожидал. Он был готов к возмущению, гневному ответному письму, даже визиту и скандалу. Но не к молчанию. Оно отнимало надежду. И слишком напоминало вкус игнорирования, которого он сполна отведал в детстве. Когда третье подряд письмо осталось без ответа, Люциус понял — время действовать. Он знал, что однажды это случится. Даже сам предлагал. Правда, обстоятельства были совсем иными. Но если это единственный способ… он готов! Размашистая подпись украсила давно подготовленный документ. С этого самого момента его сын, Драко Люциус Малфой, стал полноправным владельцем компании «Малфой индастри групп». В его руках отныне контрольный пакет акций, Совет директоров подчиняется ему, а сам Люциус получает лишь дивиденды. Рука дрогнула лишь ставя точку возле расшифровки подписи. Люциус тяжело выдохнул и потёр виски. Отчего-то в голове было гулко. Кресло приняло его тело в свои объятия с утешающим скрипом. Он смотрел на подписанный документ и чувствовал, как внутри разрастается странное тепло. Он передал компанию сыну, и в этом выборе не было места страху. Драко действительно изменился. Возмужал. Научился принимать решения. Всё это случилось не благодаря, а вопреки. И хотя Люциусу было мучительно осознавать, что сын хочет вычеркнуть его из своей жизни, где-то в глубине души теплилась гордость за него. И надежда — однажды его поймут. И простят.

***

Документы были отправлены в тот же вечер. Без сопроводительного письма. Без просьб. Без условий. Утром следующего дня Драко вызвали в юридический отдел «Малфой индастри групп». Он вошёл в кабинет, раздражённый тем, что его отвлекли от встречи. Ожидая увидеть отца, он насторожился: в офисе его ждал только юрист. — Что-то случилось? — холодно спросил он. — Скорее… произошло, — осторожно ответил тот и протянул папку. Драко был готов к чему угодно, но не к этому… Он пролистал первую страницу. Замер. Вторую. Третью. Ладони тут же вспотели. Он расстегнул воротник рубашки. Перечитал раздел о передаче контрольного пакета дважды. — Это ошибка, — не своим голосом выдал он. — Нет, мистер Малфой. Документы вступили в силу сегодня в 8:00 утра. Драко медленно закрыл папку. Руки подрагивали. — Он что-то требует взамен? — Ничего. Никаких дополнительных условий не прописано. Тишина в кабинете стала вязкой. Очередной хитрый ход? Или попытка искупить свою вину? — Совет? — Уже уведомлён. Драко кивнул и вышел, не сказав больше ни слова — слишком не доверял своему голосу. Он не чувствовал триумфа. Когда-то он мечтал обо всём этом. Но внезапно получив теперь, он ощутил лишь жалкий привкус победы. И тяжесть. Люциус раскаивается в содеянном или хочет снова заполучить контроль над ним? Сама мысль о том, что его отец сожалеет, казалась смешной. Но записка матери, приложенная к самому первому письму… Она бы не стала лгать. Тогда… насколько сильно отец был в отчаянии, что решился на подобный шаг? И почему, Мерлина ради, несмотря на всё им содеянное, Драко чувствовал к нему что-то похожее на жалость! Он ощущал слишком неперевариваемый комок эмоций. А потому решил отложить разговор с Люциусом. По крайней мере до тех пор, пока не сможет с уверенностью сказать, что отпустил всё произошедшее.

***

В один из уютных вечеров, когда они бок о бок читали книги, Гермиона вдруг замерла. Она сидела неподвижно секунд десять, неглубоко вдыхая воздух, а потом расслабилась. Одной рукой придерживая книгу на коленях, а другой — массируя жене ноги, Драко даже не заметил, что произошло. Он был так увлечен книгой, а она так тихо и осторожно себя вела, что еще почти час прошел как обычно. Когда очередной её вздох окрасился тихим стоном, руки Драко замерли на лодыжках. — Гермиона? — Всё хорошо… Эти слова, произнесенные охрипшим голосом, звучали не слишком уверенно. Холодные мурашки прошлись по затылку, приподнимая светлые волосы у самой шеи. — Как-то непохоже, — тихо сказал он, откладывая книгу. Она попыталась улыбнуться. Неубедительно. — Просто тянет немного. Ничего нового. И будто в подтверждение её слов — ещё одна пауза. На этот раз длиннее. Гермиона прикрыла глаза и медленно выдохнула сквозь зубы. Драко поднялся с дивана так резко, что книга упала. — Сколько? — Что? — Сколько это длится? Она посмотрела на часы. Потом на него. В её взгляде появилась та самая сосредоточенность, которую он видел перед сложными решениями. — Примерно час. Он сглотнул. — И ты молчала? — Я не была уверена. Ещё один вдох. На этот раз глубже. Пальцы её сжали край диванной подушки. Он опустился перед ней на колени. — Это оно? Она не ответила сразу. Просто посмотрела на него: внимательно, как будто проверяя, готов ли он услышать. И вдруг кивнула. В комнате стало оглушительно тихо. Не было криков. Не было паники. Только их дыхание — одно чуть быстрее другого. — Хорошо, — произнёс он спокойным тоном, — Хорошо. Мы… мы готовы. Он не был готов. Но в этот момент понял, что это уже не имеет значения. Следующие минуты превратились в странную смесь сосредоточенности и нереальности. Он помог ей подняться, укутал в тёплый кардиган, проверил сумку, которую они собрали ещё неделю назад. — Драко. Он замер, держа её пальцы. — Ты будешь рядом? — дрожащим голосом спросила она. Он сжал крепче её руку: — Да… да, обязательно. Она коснулась его щеки. — У нас всё получится. Когда очередная волна боли заставила её опереться о него сильнее, он впервые за вечер по-настоящему испугался. Не за себя. За неё. И за двоих, которые вот-вот должны были изменить их мир. — Я рядом, — прошептал он, прижимаясь лбом к её виску. И в этот раз это было не обещание. Это была клятва.

***

Ранним утром родильный бокс магловской больницы огласился дружным плачем новорожденных двойняшек Скорпиуса и Флоренс Малфой. Они родились на удивление крепкими и здоровыми малышами. Держа на руках крохотную дочь, Драко вглядывался в её опухшее раскрасневшееся личико. Она сладко посасывала кулачок, жмуря глазки. Маленькая голова была украшена влажными светлыми завитками. Скорпиус лежал небольшим комочком на груди уставшей Гермионы. Её лицо блестело дорожками невысохших слёз. Она всматривалась в лицо своего сына, а её губы беззвучно шевелились. Драко смотрел на неё и чувствовал, как горячая, ослепительная волна затапливает всё его естество. Слова рвались изнутри, и он больше не хотел их сдерживать. Он сел на край кровати, неуклюже держа малышку обеими руками. Гермиона дотронулась ладонью до его щеки. Он попытался улыбнуться, в глазах его стояли слёзы. — Любимая… — шепотом вырвалось из него. — Гермиона… я так люблю тебя! Её рука гладила его по щеке, цепляясь за легкую небритость. Она устала после родов, окситоциновый шторм сделал её очень чувствительной, и те слова, что она услышала сейчас от своего мужа, стали последней каплей. Гермиона коротко всхлипнула… и разрыдалась. Её плечи тряслись, а слёзы неконтролируемо лились из глаз. — Я тоже… Драко, — сквозь слёзы шептала она, — я тоже люблю тебя. Чистое счастье текло по их венам, бурлило, наполняя невесомостью. Они соприкоснулись лбами, дыша в унисон. Эти несколько мгновений тишины и единения были прерваны почти синхронным детским кряхтением. — Кажется, они проголодались, — произнесла Гермиона и, приподнимаясь на подушках, устроилась поудобнее, чтобы приложить младенцев в груди. Спустя несколько мгновений послышалось влажное причмокивание. Драко не мог оторвать от неё взгляда. Его любимая женщина кормила его белокурых новорожденных детей. И это было самым чудесным и самым чувственным, что когда-либо приходилось ему видеть. В этот момент он понял: он не просто её любит — боготворит. И то, что изначально ощущалось чудовищной ошибкой, перевернувшей всю его жизнь с ног на голову, на самом деле оказалось спасением, изменившим его навсегда.