Союз поневоле

Первый месяц родительства был похож на бесконечную круговерть из пеленок, кормлений, детского плача, срыгиваний, газиков и недосыпа. Порой Драко казалось, что он может уснуть даже стоя, если вдруг прикроет глаза хоть на мгновение, а потому таращил их из последних сил. Постепенно установившаяся лактация оказалась настоящим чудом для Гермионы: грудь её больше не наливалась до отказа, не было ощущения, что кожа вот-вот треснет от переизбытка молока. Оно теперь «приходило» в ответ на трудолюбивое посасывание малышей, которые настолько синхронизировались, что не только одновременно кушали, но и ходили в туалет. Им очень помогали домашние эльфы, которые получали достойную заработную плату за свои услуги. Гермиона наотрез отказалась от помощи с детьми, но зато взвалила на эльфов весь быт. Без их присутствия в доме им пришлось бы совсем не сладко. Нарцисса терпеливо ждала приглашения в их семейное гнездо. А когда наконец дождалась, прибыла с целой горой подарков. С тех пор она была частой гостьей в их обители. Родители Гермионы взяли отпуск и прилетели на помощь, когда двойняшкам исполнилось два месяца. В первую же ночь Драко и Гермиона устроили себе отсыпной. Во вторую ночь на их спальню пришлось наложить заглушающее, потому что они вспоминали, каково это — быть мужем и женой, а не только родителями. Самые трудные первые три месяца родительства сблизили Драко и Гермиону так сильно, что они научились понимать друг друга с полуслова, иногда и вовсе общаясь жестами или взглядами. Дети были похожи на упитанных ангелочков: белокурые завитки на макушках, светлая кожа. Скорпи достались глаза матери — теплые, золотисто-карие. Фло унаследовала от отца холодные серые радужки. Они забавно сучили ножками, тянули кулачки в рот и издавали разные звуки, стоило показаться в поле их зрения лицам папы и мамы. Когда Драко впервые увидел улыбающееся лицо дочери, он не смог сдержать слёзы радости. После всех бессонных ночей это показалось самым сладким вознаграждением. Скорпи заулыбался своим беззубым ртом на следующий день. Драко и Гермиона были счастливы.

***

Гермиона даже не задумывалась о скором возвращении на работу в министерство, тогда как Драко уже через пару месяцев отцовства начал вливаться в дела. «MAG Technologies» была настолько автономна, насколько это в принципе возможно для вновь созданного бизнеса. Ему повезло с друзьями, которые с пониманием отнеслись к его отсутствию. Тео с Блейзом взяли на себя полностью дела компании. Внимания требовала «Малфой индарсти групп». Совет директоров был взбудоражен резкой сменой руководителя. После первого созыва членов Совета, Драко наконец смог выдохнуть. Его больше не трогали чьи-то попытки задеть или съязвить. Отдельные личности пытались даже диктовать свои условия. Он довольно прохладно отнесся к подобным действиям, предложив человеку покинуть Совет, если его настолько не устраивает нынешнее правление. Удивительно, но жёсткость больше не требовала повышенного тона. Достаточно было взгляда. Драко быстро понял главное: «Малфой индастри групп» нуждается не в фамилии за столом, а в стабильности. Через месяц после собрания Совет получил новое уведомление. Генеральным управляющим компании назначался сторонний специалист с безупречной деловой репутацией и внушительным послужным списком. Контракт предусматривал сохранение за владельцем контрольного пакета акций стратегического контроля. Совет сначала замер. Потом начал считать. И цифры говорили сами за себя. Драко больше не стремился лично держать каждую нить. Ему не нужно было доказывать, что он способен управлять империей. Он уже знал это. «Малфой индастри групп» стала его ответственностью. Но не его центром. Центром была «MAG Technologies». Созданная с нуля, рука об руку с женой и друзьями. Где не довлели фамильные ожидания, а решения принимались не из страха потерять, а из желания созидать. Возвращаясь по вечерам домой, целуя жену и поднимая на руки радостно улыбающихся детей, он чувствовал простую, ясную уверенность: он больше не живёт, чтобы соответствовать фамилии. Фамилия теперь работает на него.

***

В один из дней, прогуливаясь с сыном на руках мимо книжных полок, Драко замер. Из всех фоторамок на него смотрели улыбающиеся лица: его и Гермионы. Колдографии с той самой «беременной» фотосессии для журнала. Его сердце забилось где-то в горле. Он не заметил, как рядом оказалась Гермиона с Фло на руках — держала её «столбиком», чтобы после кормления вышел воздух. — Эй, ты чего? — толкнула его плечом. Драко отмер и развернулся к ней всем телом. Прижимая одной рукой сына, другой он приобнял её за плечи и поцеловал в висок. — Я люблю тебя. Люблю так сильно, что иногда мне трудно дышать. Гермиона улыбнулась: — И я тебя люблю, Драко. Они стояли, едва прижимаясь друг к другу, пока малыши у них на руках не напомнили о себе агуканьем и вознёй.

***

Когда детям исполнилось полгода, Драко и Гермиона устроили себе выход в свет. Они встречались в ресторане с семьями Поттеров и Уизли. На удивление, им всем было о чем поговорить: Джинни стала мамой два года назад, Натали, жена Рона, была беременна. Драко довольно нейтрально общался с Рональдом, а с Гарри даже перекинулся парой шуток. По окончании совместно проведенного вечера, было принято решение — подобные вылазки повторять регулярно. Гермиона вся светилась, ощущая небывалую радость от того, что две части ее жизни не противоречат друг другу, а прекрасно соседствуют. К удивлению Гермионы, довольно частыми гостями в их доме стали Тео и Блейз. Эти закоренелые холостяки прекрасно ладили с детьми, давая чете Малфоев выдохнуть и собраться с силами перед очередным марш-броском родительства.

***

Драко почувствовал, что готов увидеться с отцом, только когда его детям исполнилось 9 месяцев. Отправив записку с предложением о встрече, он получил однозначное согласие. Отец выглядел настолько постаревшим, будто они не виделись несколько лет, а не месяцев. Их разговор был тяжелым. Люциус без прикрас поведал о мотивах своих поступков. Он впервые приоткрыл завесу тайны над своим детством и юношеством. Предельная откровенность ударила Драко похлеще Остолбеней. Впервые он испытывал к отцу что-то похожее на жалость — это сбивало с толку. Когда Люциус дошел в своих разъяснениях до их с Гермионой брака, он почувствовал, что ему нужен перерыв. Слишком неприятно было вспоминать о том времени. Он обошел территорию мэнора в попытках успокоить нервы и продышаться. На второй круг к нему присоединился отец. Они продолжили свое осторожное сближение. Вернувшись в тот день домой, он был задумчив и тих. Механически поцеловал жену, обнял детей. Мыслями он был где-то далеко. В голове звучала однажды брошенная вскользь фраза матери:

«Не отравляй свою душу обидой. Никто не просит тебя прощать. Но он правда раскаивается. Дай ему шанс».

Вечерний разговор с Гермионой был тихим и долгим. Драко говорил не столько о фактах, сколько о чувствах — о злости, о жалости, о странной пустоте, которая вдруг образовалась там, где годами жила обида. Гермиона не перебивала. Лишь слушала, переплетя их пальцы. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить его полностью, — признался он наконец. — Тебе и не нужно, — мягко ответила она. — Достаточно не позволять этому больше управлять тобой. Он долго смотрел на неё, а потом кивнул. В ту ночь он впервые за много лет уснул без тяжёлого камня под рёбрами. В соседней комнате тихо сопели их дети. Дом дышал теплом. И Драко понял: прошлое больше не держит его за горло. Оно осталось позади — там, где ему и место.

***

Спустя три месяца Люциус получил свое официальное приглашение на день рождения детей. Он прибыл вместе с Нарциссой. Вёл себя тихо, осторожно. Глаза его подозрительно поблескивали, когда он смотрел на внуков. В конце вечера к нему подошла Гермиона. Ему стоило огромных усилий не прятать глаза. Секунды молчаливых мгновений разрушились, когда Люциус тихо сказал: — Благодарю за приглашение. Это было неожиданно. Гермиона склонила голову набок и ничего не ответила. Люциус продолжил: — Гермиона… я прошу у вас прощения. Если вы когда-нибудь сможете… — Мистер Малфой. Мы с Драко много говорили. Не могу сказать, что я вас понимаю или прощаю. Ваши методы… были весьма старомодны и жестоки. Однако, приятно знать, что вы раскаиваетесь. Люциус весь как-то поник, но глаза не отвёл. Драко наблюдал за этой сценой со стороны. Волнение не отпускало его. — И если вы действительно сожалеете, то постарайтесь не повторить этих ошибок при общении с вашими внуками… Люциус аж дернулся и недоверчиво приподнял бровь. — И не надо на меня так удивленно смотреть. Я не собираюсь лишать своих детей дедушки. Но если вы посмеете вернуться к привычным методам, — она взяла в воздушные кавычки последнее слово, — я лично позабочусь о том, чтобы вычеркнуть вас из нашей жизни. На этот раз — окончательно. Он кивнул. Раз, другой, а потом украдкой потёр глаза. — Спасибо. Гермиона… моему сыну очень повезло с вами. Она тепло улыбнулась, перехватив взгляд мужа, и послала воздушный поцелуй. — Нам обоим повезло. Оставив Люциуса, она подошла к Драко и взяла его за руку. В гостиной раздавался детский смех — Скорпи на четвереньках пытался догнать сестру, а Фло возмущённо агукала, улепётывая. Люциус стоял в стороне, наблюдая за ними так, будто боялся моргнуть и спугнуть этот момент. Драко смотрел на свою семью — на жену, на детей, на отца, который впервые в жизни не пытался контролировать, а просто присутствовал. И вдруг осознал простую вещь. Он больше не жил чужими ожиданиями, не пытался соответствовать и не боялся принимать решения. Впервые за долгие годы он чувствовал себя по-настоящему свободным. И счастливым. А впереди была целая жизнь.