Veritas

Октябрь 2014       Стелла вошла в S.T.A.R. Labs в прекрасном настроении, поздоровавшись с охранником, который ее уже неплохо знал. За эти четыре месяца она успела влиться в коллектив лаборатории, а также сделать несколько крупных аналитических материалов о ее сотрудниках и исследованиях. Собственно, сейчас она как раз спешила к Хартли Рэтэуэю – правой руке доктора Уэллса – со свежим выпуском Трибьюн, где его интервью о прорыве в области прикладной акустики занимало целый разворот. В отличие от большинства сотрудников S.T.A.R. Labs, Хартли был той еще занозой в заднице, обладая весьма непростым характером, но даже с ним Стелле удалось наладить более-менее продуктивные деловые отношения. Вряд ли они когда-либо смогут стать друзьями, но сейчас Хартли ее определенно уважал (что для него тоже огромная редкость). Правда, это все равно не мешало ему отпускать в адрес журналистки колкие замечания.       Стелла вошла в лифт, створки которого уже почти сомкнулись, но тут между ними появилась чья-то рука, остановившая их, а через секунду и ее обладатель – доктор Уэллс.       – Харрисон! Доброе утро! – девушка улыбнулась, машинально поправив прическу.       – Стелла… Если утро в S.T.A.R. Labs начинается с вашего визита, оно точно доброе, – Уэллс, как всегда в ее присутствии, был само очарование. – Свежий выпуск? – ученый кивнул на газету в руках журналистки.       – Точно! Держите, я и для вас экземпляр захватила, – она протянула ему Трибьюн, заблаговременно раскрытую на полосе, с которой самодовольно смотрела фотография Хартли.       – Спасибо! Оу… Видимо, второй – для героя выпуска? – Уэллс усмехнулся, пробежавшись глазами по тексту. – Что ж, очевидно, есть шанс, что Хартли сегодня будет в хорошем настроении…       – Не факт… – Стелла рассмеялась и Уэллс тоже не смог сдержать улыбку. – Уж вы-то его знаете. Он совершенно точно останется недовольным, скажет, что вышло "слишком популяризаторски"…       – Да, он такое может… Но в глубине души наверняка будет рад, уж поверьте. У вас талант располагать к себе людей, – с этими словами Уэллс вышел на своем этаже, а Стелла поехала дальше в одиночестве.       Она улыбнулась его словам и вздохнула. Если у нее и был такой талант, то работал он явно не со всеми, ибо отношения с Мэйсоном в последние месяцы становились все более напряженными. И даже общение с Хартли сейчас было для Стеллы проще и приятнее.       Лифт дернулся и плавно остановился, раскрывая створки. Стелла вдохнула глубже, морально готовясь к колкостям и нападкам, и постучала в дверь лаборатории самого вредного гения S.T.A.R. Labs, твердо зная, что приглашения войти не последует.       – Доброе утро, Хартли, – приветливо сказала журналистка, переступив порог. – Бридж, – только и ответил он с нескрываемым пренебрежением, моментально вернувшись к работе. – Чем обязан?       – Принесла тебе свежий выпуск Трибьюн с твоим интервью, – девушка положила газету на стол и присела на него же, всем своим видом показывая, что не торопится уходить.       – И что, мне тебе автограф дать? – Хартли демонстративно не выказывал совершенно никакого интереса к материалу.       – Достаточно будет и простого "спасибо".       – Спасибо! Теперь-то ты наконец оставишь меня в покое? – Рэтэуэй продолжал возиться с расчетами устойчивости ускорителя под нагрузкой, даже не глядя в сторону Стеллы или газеты.       – И не надейся, я еще планирую взять у тебя интервью по случаю вручения Нобелевки, – девушка получала искреннее удовольствие от этой пикировки.       – Намереваешься таскаться за мной до тех пор, пока меня не номинируют? – Хартли по-прежнему не смотрел на нее, но Стелла заметила, как уголки его губ дернулись в легкой улыбке.       – Если это станет для тебя стимулом, почему бы и нет?       – Приятно, что ты веришь в меня настолько, что готова даже терпеть мое общество.       – Ты гений, с этим никто не спорит. И иногда, даже несмотря на все твои усилия, бываешь приятным собеседником, – на этой фразе девушка уже решила покинуть его лабораторию, и сделала пару шагов к выходу.       – Serva silentium! Не смей никому об этом рассказывать, иначе моя репутация погибнет, – Хартли наконец удосужился взглянуть на девушку, даже подарив ей почти что теплую улыбку.       – Ох, как жаль, что ты сказал об этом только сейчас! Nullum secretum diu latet. И уже весь Централ-сити знает о том, что ты гений, – Стелла едва сдерживала смех.       – Бридж! Я же… Я говорил про… – Рэтэуэй возмущенно нахохлился, поняв, что в этой словесной перепалке ему поставили мат. – Второй раз благодарности не дождешься, – бросил он напоследок.       – И не надеялась, – с улыбкой ответила Стелла, закрывая за собой дверь.       Как только она это сделала, Хартли оторвался от работы и, наконец, взял в руки газету… Пусть его семья не читала научные издания, в которых он публиковался, они точно прочтут Трибьюн. И тогда… Кто знает?.. Правда, долго мечтать о семейном воссоединении Хартли себе не позволил – почти сразу же он вернулся к экрану. Цифры на нем выглядели слишком аккуратными. Устойчивость ускорителя под нагрузкой укладывалась в допустимые пределы – настолько ровно, что это настораживало. Хартли нахмурился и снова запустил расчет…

***

      Стелла, идя по коридору, прикидывала, что ей делать дальше. Столкнувшись с ней в лифте, доктор Уэллс лишил ее повода заглянуть к нему (какая досада!). Плюс у нее уже был материал для работы над следующей статьей, но вот в редакцию ехать совершенно не хотелось. Утром они с Мэйсоном слегка поссорились, и она не горела желанием попадаться ему на глаза, пока он в дурном настроении. Посему девушка прошла в комнату отдыха для сотрудников S.T.A.R. Labs, где удобно устроилась на диванчике, открыв ноутбук. Она уже далеко не впервые так поступала, каждый раз мысленно благодаря Уэллса за допуск ко всем помещениям. За эти месяцы S.T.A.R. Labs стала ее "местом силы" – здесь девушка часто чувствовала прилив вдохновения, какой-то творческой энергии. Казалось, статьи писались сами, практически без ее участия, а время пролетало стремительно. Собственно, так получилось и в этот раз – журналистка даже не заметила, как прошли несколько часов. От работы ее отвлекли веселые разговоры нескольких человек, вошедших в комнату отдыха.       – Стелла! Вот на нее точно можно положиться! – воскликнул Циско, как только увидел ее. Фраза прозвучала с легко читаемым упреком в адрес Кейтлин и Ронни, которые шли следом.       – Привет, ребята! О чем речь? – спросила Стелла, решив сделать перерыв.       – Циско устраивает Хэллоуинский кино-марафон, – пояснила доктор Сноу.       – И я рассчитываю, что ты на него придешь. Здесь, завтра, начинаем в семь вечера. Костюмы очень желательны, явка обязательна! – оттарабанил Рамон в приказном тоне.       – Извини, Циско, не могу обещать, – Стелла виновато улыбнулась.       – Что? И ты, Брут?! Для кого я вообще стараюсь?.. – Циско драматично воздел руки, явно ожидая услышать другой ответ.       – Хорошо, давай так… если к тому времени я не утону в дедлайнах и не засну лицом в клавиатуру – я приду, – журналистка улыбнулась, чувствуя укол совести.       – Какие дедлайны, Стеллс, это же Хэллоуин! Ночь, когда нежить выползает из темных углов и даже у взрослых есть все законные основания нарядиться оборотнем или супергероем! – тема предстоящего праздника явно задевала Циско за живое.       – А ты уверен, что ты взрослый? – хохотнул Ронни, наливая себе кофе, и Стелла с Кейтлин не удержались и тоже прыснули.       Все четверо продолжали смеяться, весело обсуждая праздник, костюмы и фильмы, даже не подозревая о том, что происходило на несколько этажей ниже, возле входа в кольцо ускорителя.

***

      Харрисона Уэллса отвлек от работы звук особого уведомления на телефоне – сигнал, который он слышал крайне редко. Так Гидеон оповещала его о непредвиденных событиях, которые могли поставить под угрозу его планы. В окне, раскрывшемся на экране, он увидел видео со скрытой камеры, расположенной у входа в кольцо ускорителя. Хартли Рэтэуэй только что спустился внутрь технических тоннелей.       Уэллс медленно откинулся на спинку кресла, продолжая наблюдать за своим любимчиком через экран смартфона. Во взгляде главы S.T.A.R. Labs читалось не только напряжение, но и досада – ему не хотелось расставаться с Хартли, но вряд ли он спустился в кольцо ради рядовой проверки. Нет, он был слишком умен, чтобы не дойти до истины, чтобы не понять, не увидеть ошибку стабилизации, так тщательно замаскированную под допустимое отклонение. Он уже знал – ускоритель не просто мог взорваться. При текущих параметрах он взорвется почти наверняка.       Харрисон Уэллс с сожалением вздохнул и направился к выходу из своего кабинета. Он уже знал, что сделает дальше.

***

      Хартли Рэтэуэй подключился к диагностическому узлу в кольце ускорителя, сверяясь с данными на терминале. Цифры, вспыхивающие перед ним, складывались в знакомую и слишком точную картину. Показатели были в пределах нормы, вписывались в нее идеально. Он пересчитал еще раз, затем – иначе, исключив параметры, ранее принятые в рамках допустимых отклонений. Цифры сложились мгновенно, без права на интерпретацию, и внутри него все оборвалось: стабилизация держалась лишь формально, а при запуске система неизбежно войдет в резонанс. Хартли выпрямился, резко вздохнул и развернулся к выходу: нужно было немедленно сказать обо всем Уэллсу, прямо сейчас, пока еще можно что-то остановить. Хартли спешно вышел из кольца – и замер, увидев его у входа.       – И что же ты делал в моем ускорителе? – спросил Уэллс с такой интонацией, что сразу стало ясно – он уже давно знает обо всем.       Хартли хмыкнул, осознавая происходящее, кусочки паззла собирались в его голове в единую картину.       – Я думал, что он наш. Потому что виноваты будем мы все, если включим его и взорвем Централ-Сити, – сказал он, чтобы увидеть, как Уэллс поведет себя, если напомнить ему о последствиях.       – Non est ad astra mollis e terris via, – произнес он, как будто оправдываясь, и это заставило Хартли сорваться.       – Вы ставите на кон жизни всех в этом здании! И всех в городе. Если вам не хватает смелости признать ошибки, это сделаю я. Думаю, Бридж все еще в здании… – Хартли достал из кармана телефон, на ходу уже набирая номер Стеллы.       – Хартли Рэтэуэй, – голос Уэллса за спиной у парня прозвучал пронизывающе холодно и строго, Хартли поднял голову от экрана смартфона и увидел, что выход ему перегородили четыре охранника. – Отныне вы не работаете в S.T.A.R. Labs.       – Думаете, можно меня заткнуть? – вскипел молодой ученый, бесстрашно глядя Уэллсу в глаза.       – Конечно могу, Хартли. Если я услышу от тебя хотя бы одно голословное обвинение, я сделаю так, чтобы в физике тебе светила работа лишь школьного учителя, – отчеканил Уэллс, и по его интонации было совершенно точно понятно – он не блефует.       На это Хартли было нечего возразить. Он лишь кивнул, поджав губы, признавая свое поражение, и в сопровождении охранников направился к выходу. Никто не увидел, с каким сожалением Уэллс проводил его взглядом. Но эта эмоция быстро сменилась холодной сосредоточенностью. Угроза со стороны Хартли была устранена, однако оставался фактор, который нельзя было игнорировать – его почти-что-дружба со Стеллой, которая могла стать грандиозной проблемой. До запуска ускорителя оставалось меньше двух месяцев, активисты периодически вновь поднимали шум, и лояльность журналистки, еще вчера казавшаяся само собой разумеющейся, теперь требовала проверки. Уэллс не мог допустить утечек – особенно через человека, которому доверяли и Рэтэуэй, и общественное мнение.