Вокс-хитителен

Зависимость от человека так же страшна и опасна, как и зависимость от алкоголя или наркотиков… и так же неизлечима…-

без посторонней помощи.

***

      — Вокси, ты отчего так разволновался? — со слащавой улыбочкой протянул Валентино. Оверлорд царственно восседал на кожаном кресле, вальяжно скрестив стройные ноги в лакированных туфельках, с превеликим интересом наблюдая за суетящимся Воксом, который без усталости ходил взад-вперед. Вопрос был задан не с проста. Вокс действительно метался по комнате, как припадочный. В какой-то момент он кидался к окну, выглядывая за стекло на красное небо, то разворачивался и вновь начинал ходить как заведённый. Явно был крайне взвинчен, и Валентино очень уж беспокоился за состояние Вокса, который в последнее время стал более нервным. В смысле, Вокс и раньше, как будто, был таким, но сейчас переступал порог, перегибал палку и очень уж смущало его переменчивое поведение. Что-то бормотал себе под нос. Заболел?       — Вокси! — требовательно вторил Валентино, звонко повысив голос. Спустя пару секунд тот остановился. Думалось, что Вокс только сейчас вспомнил, что он тут не один, и заметил Валентино с сидящей на диване Вельветт, последняя недовольно тыкала безупречно-ухоженным пальчиком в свой телефон и цинично закатывала глаза от глуповатых действий Вокса.       — Милый, посиди. — Валентино встал в полный рост и мягко подтолкнул его к креслу из натуральной кожи, — Перестань метаться. Успокойся и сядь, прошу тебя. Но Вокс, в силу своей упертости, или может в силу непослушного характера, не собирался повиноваться. Своенравие Вокса не знала границ, он наотрез отказался присесть и, когда тот вновь с жалобным видом попытался усадить, взорвался и оттолкнул заботливого Валентино. Оттолкнул с такой неимоверной силой, что тот, не ожидавший подобной резкости, попятился на пару шагов, чудом не потеряв равновесие и не покатившись по полу. Вельветт мгновенно оторвалась от экрана смартфона, выключила новостную ленту и воззрилась на разворачивающуюся сцену.       — Вокс?! — изумлённо воскликнул Валентино. Он впервые видел своего любовника таким нервным. И, точнее бы было сказать, что Вокс приходился ему другом, коллегой, а не более, учитывая, что они спали вместе крайне редко, а если и доводилось, то только ради услады половых органов. Но, в любом случае, — Вокс, это уже слишком. Сядь немедленно. Твой беспричинный мандраж начинает злить меня! На «лице» Вокса читался противоречивый спектр чувств, волнение и явная, зверская агрессия. Вопрос невольно всплывал в сознании, мол, что же происходит с ним последнее время? Полная закрытость, молчание и постоянное отталкивание любых попыток мало-мальского сближения!       — У тебя есть хоть какое-то понятия о том, что сейчас происходит?! — бросил Вокс, повышая голос, прямиком обращаясь к Валентино, который лениво и беззаботно прислонился к подлокотнику дивана худеньким бедром. Изначально могло показаться, что ему плевать, а на самом деле Валу сделалось настолько не по себе, что дух у него захватывало. В любимых ему, обычно спокойных голубых глазах плескалось неуравновешенное чувство злобы ко всему, что окружает их владельца.       — Нет. Но ты и не рассказываешь ничего, Вокси. Ты вообще ни с кем ничего не обсуждаешь. И ведёшь себя, как оскорблённый мальчишка. Скажи, что происходит? — промурлыкал спокойным тоном уверенный в себе Валентино, старающийся подавлять свою трудно-укротимую панику от подобного отношения Вокса, хотя всё внутри него переворачивалось много-много раз. Мало того, что Вокс впервые срывается на него до такой степени, так ещё и Вельветт сидит поодаль, точно затаившийся ястреб, готовый прыгнуть в любую секунду на Вокса, берега попутавший и кричащий на единственного близкого, который у него имеется в бренном аду.       — А ты не поймёшь. Я не могу сказать. Не могу… — Вокс томно вздохнул и отвернулся в сторону окна, прильнув взглядом к стеклу, будто желая, надеясь, или даже молясь Всевышнему, чтоб что-то изменилось в ближайшее время. Иронично, ведь они в Аду, и Вокс мог назвать себя неверующим. До чего только доводит загробная жизнь... — Да и как я могу, собственно, что-то рассказать, если ты постоянно сидишь в своём кабинете с дурацкими бумажками с которыми бегаешь как заяц в поисках лучшей травы? Или когда в очередной раз трахаешься с очередной работающей у тебя шлюшкой? Вон ведь Вельветт тоже, вечно нос в телефон суёт, как зависимая блядь!       — Меня, получается, тоже приплел? — вскипела Вельветт, отодвинув телефон подальше. Ну здрасьте, блять, приехали, теперь ещё и виноватой в этом цирке окрестили, — Во-первых, я просто листала ленту с новостями после тяжёлого рабочего дня. Во-вторых, я единственная сносно адаптированная в современном обществе, так что я имею право сидеть в телефоне хоть целый день. А в-третьих… Ты случаем не ахуел, Вокс? Решил, что раз у тебя день не задался, можно на нас орать по-всякому? Ой-ой… Кажется, я знаю в чём причина. Всё-всё пристальное внимание Вокса переключилось на Вельветт. Глядел на неё глазами, готовыми разорвать свою жертву в сию же секунду.       — То есть? — холодно спросил он у Вельветт, делая к ней пару неторопливых шагов, — Поведай же мне о моей причине, если тебе она так хорошо известна. В её взгляде была такая же безжалостность, складывалось точное ощущение, что она подавляет безоговорочную готовность вцепиться в него заострёнными ногтями.       — Ну это и так очевидно. Ты псих. Ты сорвался по какой-то своей дурацкой причине, которую я так и не поняла. Тебе не хватает выдержки держать себя в руках, не срываясь на окружающих. Вокс, я знаю тебя много времени, а подобное вижу впервые. Что же произошло такого в этот славный день? Расскажи, может я, наконец-то, попаду в курс твоих проблем. Да и не только я, но и Вал! Он больше меня о тебе беспокоится! Всё, что говорила Вельветт, было абсолютной правдой. Вполне логичными, кристально чистыми аргументами, к которым не придраться. Но Воксу было не до этого, он злился, и злился он не только на других, на своё это привычное окружение, но в том числе и на самого себя. Очень хорошо прикидывал её слова в своей неуравновешенной, напрочь слетевшей с катушек, голове. Глаза Вельветт были насмешливыми и холодными одновременно, и с каждым мгновением, Вокс начинал впадать в непонятную ему же ярость в два раза сильнее, но, отнюдь, не только из-за неё. Чего только стоил переместившийся за диван Валентино. Невинный, блять.       — Один беспокоится, вторая переживает… Семейный совет созвали. Только вот в чём загвоздка, мои проблемы, как ты изящно выразилась, не требуют никакущего обсуждения. И уж тем более твоих диагнозов, Вет. Не желаю с вами более разговаривать. У меня дела!       — Дела? — в унисон выкрикнули Вельветт и Валентино. Мгновенно обменявшись непонимающим взглядами, они тут же снова уставились на Вокса. Тот, к огромному несчастью, не собирался как-либо их осведомлять, скучно отмахнулся, решительно отвергая любую попытку продолжить разговор и направился к выходу из комнаты, не собираясь больше выслушивать от них ни единого словечка. Воздух вокруг сгустился, превратившись в смолу, душившую каждый вздох. Хотелось свежего, горячего адского воздуха, или ещё чего-нибудь, что поможет успокоиться. Или кого-нибудь. Он уже переступил порог, но внезапно замер, услышав умоляющий голос Валентино.       — Вокси! Ну куда же ты исчезаешь? Скажи нам хоть что-то! Не будь таким злюкой! Вокс повернул голову, встретив жалобный и родной взгляд Валентино. В этот миг в подсознании промелькнула робкая мысль, что возможно, именно с ним получится обрести хоть крупицу покоя, излить душу, рассказать о терзающих его недугах… Но едва эта надежда затеплилась в сердце, перед взором возник тот, кто действительно нуждался в нём. Аластор… Аластор-Аластор-Аластор… Решимость мгновенно вернулась. Не проронив ни слова, он с оглушительным грохотом захлопнул за собой дверь, даже банально не попрощавшись. Вельветт ахнула, ярость бурлила в ней с такой силой, что, думалось, вены на лбу вот‑вот не выдержат напряжения. Взгляд метнулся по комнате в поисках хоть чего‑то, что можно швырнуть, выпустить пар. Под горячую руку попалась декоративная подушка, без раздумий она схватила её и со всей дури метнула в закрывшуюся дверь. В глазах вспыхнула досада… жаль, что набитое перьями изделие попало не в самого Вокса. Хотя, признаться откровенно, в тот миг ей отчаянно хотелось, чтобы вместо мягкой подушки в Вокса полетело что‑то куда более увесистое.       — Вот же телек на ножках! Неблагодарный сукин сын! Мы помочь пытаемся, а он, видите ли, решил, что мы в хер ему не упёрлись.       — Ну‑ну, полегче, моя хорошая, — протянул Валентино, мысленно подсчитывая, сколько ещё выдержит этот цирк шапито. Мало того, что он вконец измотался в попытке успокоить Вокса, так ещё и Вельветт начинает срывать свое раздражение на предметы вокруг. Конечно, Вельветт всегда была эмоциональной и с взрывным, бунтующим характером, но в последнее время такое было в не новинку, тут нечему удивляться. А вот Вокс действительно поражал, — Не сердись на него. Просто Вокс сейчас какой-то вот… ну, странный. Может быть устал, кто знает. Он ведь не спит уже которые сутки. Бедный, несчастный мой малыш! — с огромным огорчением застонал Вал. Вельветт презренно закатила глаза, вставая с дивана и возвращая подушку обратно. Не то что бы она совсем не беспокоилась за Вокса, просто ей абсолютно не понятна была причина такого поведения. А ещё она больно уж хорошо знала характер Вокса, и была уверена на все сто процентов, он ни за что не расскажет им. Даже Валу не расскажет. Уж кто-кто, а Вокс отлично умел хранить свои тёмные тайны.       — Бедный? О, ужас, как же он страдал, — саркастично выдала Вельветт, руки упирая в бока. Досталось Воксу, так достанется и Валентино тоже, — Он, может, не спит уже несколько дней, но это ещё не значит, что он может оскорблять тех, в ком нуждается больше всего. Или, по-твоему, это нормально, что Вокс срывается на нас из ниоткуда? Совсем с ума оба посходили?! И самое противное в том, что он отказывается рассказать об истоках своего безумия! Мол, сами догадаетесь, хоть усритесь!       — Куколка, прошу, не тревожься. Твои прекрасные нервы достойны только самого спокойного отдыха, — успокаивающе воркует Валентино. Он абсолютно не хотел слышать ни резкого тона Вельветт, ни её болезненной язвы в свой адрес. Валентино сам не представлял, что происходит с его другом-любовником, так ещё и подружка по несчастью начала злиться на него, будто он был виновником всего, что происходит с Воксом. Однако, стоило признать должное, Валентино не мог с Вельветт поспорить. Конечно же, Вокс вёл себя некрасиво (мягко сказано), в один миг превращаясь в настоящего монстра, от которого лучше держаться подальше и не вспоминать ближайшие пару часов, пока он сам не утихомирит свой пыл. Да и оскорблять их не стоило, а уж тем более Валентино, который всегда искренне волновался за Вокса в трудную минуту.       — А я ещё и должна быть спокойной? — Вельветт всплеснула руками в воздухе, — Что у него, в самом деле, на уме?! Ну, серьезно. Я не понимаю! Вокс сейчас ведёт себя, как конченный ебасос, так ещё и ты его защищаешь, — ярость сочилась из каждого слова самой современной участницы Ви. Её разрывало от недоумения, ведь, как, чёрт возьми, Вал может оставаться настолько спокойным, наблюдая за выходками их «любимого друга»? Какое невероятное терпение нужно, чтобы мириться с Воксом после всего этого? А ведь он, озлобленный и неуправляемый, вполне способен на что‑то плохое в их сторону. В конце концов, Вокс в своём нынешнем состоянии может представлять реальную опасность кому угодно, кто знает, что он в состоянии учудить в порыве гнева? А ведь он ещё ничего плохого им не сделал! Пока что.       — Ну не ори ты так, дорогуша, — выдохнул Валентино, плюхаясь на комфортный диван, тотчас почувствовав смесь лака и давнишних сигарет с привкусом вишни. Крики и споры вовсе отдавались тупой болью в голове, точно кто‑то методично бил молоточком по вискам. И вправду устал. Сил не осталось совершенно. Мечталось лишь о тишине и сне, но вместо этого приходилось играть роль миротворца, — Твой крик делу не поможет. Я тоже не понимаю, что с ним происходит, но кричать так, это не вариант. Я уже говорил тебе, что Вокс мало спит уже пару суток и это явно сказывается на нём.       — Да, мало! Но сколько можно оправдывать его усталостью?! Это же вообще не нормально! — Вельветт начала ходить туда-сюда по комнате, изливая весь поток слов беспрерывно долго и мучительно для заебавшегося Валентино, — И, между прочим, я могу кричать, сколько хочу! Я тоже устала, как и ты, сидеть и терпеть это недоразумение! И да, это единственный вариант вымещать свои отрицательные эмоции!       — Вельветт, прекрати немедленно, я…— вновь начал свою шарманку Валентино. Он хотел, так сильно хотел, чтобы Вельветт успокоилась, перестала кричать, в противном случае у него точно начнёт рваться терпение на мелкие куски, и он тоже поднимет тон. Тогда, о, тогда, от этой комнатки отдыха не останется и живого места. До этого разъярённая Вельветт беспардонно оборвала его речь и разразилась смехом, столь неуместным и внезапным. «Она что, серьёзно?!» - пронеслось в голове. Как возможно смеяться в эту минуту, когда душа болит за друга, чей разум, кажется, играет с ним злую шутку, когда единственное желание - оградить его от бури собственных эмоций?       — Вельветт, это не смешно…       — Нет, это как раз таки смешно! — хихикнула Вельветт, — Просто представь! Вокс не спит уже который день и ведёт себя, как настоящий псих. А ты и я вместо того, чтобы как-то успокоить его, сидим здесь, спорим, как старые базарные бабки и ведём себя ничуть не лучше! Это же чёртов абсурд!       — Ох, блядство… Что же с вами…и ты туда же! С ума сошла!       — Ну как же ты не понимаешь, Вал?! До меня допёрло, отчего он такой! Это же легкотня, как два-плюс-два.       — Правда? Ну так рассказывай, умненькая ты моя! — мгновенно оживился Валентино, впившись в неё пытливым взглядом. Как только Вельветт перестала метать гром и молнии, атмосфера в комнате переродилась, дышится легче и приятнее в сотни раз. Аж голова перестала вдруг болеть, как по мановению волшебной палочки! Но, всё‑таки он ломал голову над одним... Как это Вельветт умудрилась докопаться до причины странного поведения Вокса? Ему‑то, который знал Вокса как никто другой, это оказалось не под силу... Даже неловко стало. Вельветт подошла к дивану и села рядом с Валентино. Разобраться ей помогло одно очень простое соображение, которое, к слову, и Валентино, в принципе, мог себе представить, если бы приложил чуточку терпения, усердия и логики.       — Слушай, ну подумай сам, — начала Вельветт, — Если бы он устал, ты думаешь, вел бы он себя так? Не думаю. У меня теория есть. Поразмыслив, Вельветт продолжила.       — Аластор. Валентино с недопониманием изогнул бровь.       — Пардон, сладкая, но причём тут радио-демон?       — Ты, Вал, глупенький, — сказала она и похлопала его по щеке, — Подумай сам. Аластор ведь не очень-то любит Вокса, так? Критикует его. Смеется над ним, задирает. А у Вокса не лучшая психика, это мы давно уже знаем. Теперь вернёмся к исходной точке… Вокс ведёт себя последнее время очень странно, и вдруг он перестает спать, проявляет себя агрессивно, да и вообще он мразью последней стал, согласишься? Валентино затупил, молча кивнул. Так и есть, всё это время Вокс вел себя, как ненормальный… он не спорит с этим заявлением.       — А задолго до этого, он пленил Аластора и тот теперь находится где-то тут, — Вельветт обвела взором комнату. Валентино оставался безучастен к её намекам, и она, не скрывая раздражения, возвела глаза к потолку, топнула ногой, пытаясь пробудить в нём озарение. Расправила плечи, но в его взгляде по‑прежнему читалась пустота и полнейшее недопонимание, — Да в башне этой! Что непонятного?!       — Погоди-погоди! — остановил её Валентино, — Эм...э-э-э...тебе в голову пришла мысль, что Вокс ведёт себя странно из-за Аластора? Вельветт победно хлопнула в ладоши, радуясь и много-много кивая, как болванчик.       — Бинго! Ты понял, в чём проблема. Я уверена, что моя гипотеза верна, — она улыбнулась и уселась удобнее на диван, — Вот видишь, когда рассуждаешь рационально, то всё становится очевидно!       — Ох… Ветти, твоя теория звучит очень правдоподобно, конечно. Но, как тебе в головку вообще такая мысль пришла? — Валентино оторопел. Он, признаться, ожидал каких-нибудь глупых догадок, на манер «чур, это к врачу», но отнюдь… Вельветт как будто всё верно подметила. Он бы ни за что не сообразил.        — Я давно заметила, что Вокс очень не уверен в себе, он постоянно ведёт какую-то внутреннюю битву с собственной персоной, у него куча комплексов, Аластор хорошо на эту слабость давит. Думаешь, Воксу приятны его едкие комментарии? Думаешь, они ему не докучают, хоть он и не показывает, что те на него влияют? Вал задумчиво прикусил губу, думая. Действительно, почему он раньше не приходил к такому же выводу, как Вельветт? Неужели он стал настолько слепым от своих чувств к Воксу?       — Нет, наверное нет. Я всегда знал, что Вокс мнителен и ему крайне легко угодить под влияние. Такая уж у него натура, к сожалению… Просто раньше он никогда не вёл себя так, как сейчас. Он раньше злился, мог очень сильно, но так, чтобы со всей мощи орать на меня...на нас с тобой, нет, такого ещё никогда не было…при мне не было… При тебе не было.       — Вот видишь. Раньше Вокс хотя бы не терял контроль своих эмоций. А теперь взрывается. Он как бомба, которая упорно копит и копит всё в себе. А тут Аластор, как, типа, спусковой крючок, удачно щёлкнувший по нервам. И Вокс, что естественно, сорвался в не самую лучшую сторону.       — Но все же… — неуверенно тянет Валентино. Он всё ещё, походу, не мог до конца поверить в слова Вельветт, хотя она говорила правду, в общем-то, всё, что думала. А думала она явно трезвее, нежели Вал, — Почему он так отреагировал только сейчас, почему раньше не делал этого? Он же раньше так себя не вел, даже когда Аластор его задалбливал. Прискорбно, они знали Вокса не один год, но о его прошлом мало что было известно. Все попытки узнать побольше, терпели сокрушительную неудачу. Вокс никогда не говорил о прошлом. Даже не намекал. Он всегда уходил от разговора если кто-то из Ви слишком допытывался.       — Потому что раньше он держал все свои чувства в себе, как-то подавлял их до момента, когда он останется один, где никто его не увидит. Не хотел давать Аластору повода для издевок, — разумно ответила Вельветт, она говорила тягуче-медленно, понятливо, чтобы до временами глуповатого и неверящего Вала всё дошло, — А сейчас он больше не может держать все в себе. Тот предел, который он установил себе, переступил, у него сорвало крышу в прямом смысле. Теперь ему плевать на всё. Вал огорчённо опустил голову и с досадой вздохнул.       — Не узнаю нашего Воксика… Я так скучаю по нему-у…       — Хватит сопли жевать и ныть! Распустил тут нюни! Соберись, — язвительно прервала его Вельветт, демонстративно закатив глаза, — Я и говорю, это всё из-за радио-демона. Вокс подумал, что сможет усмирить его, так сказать, подмять под себя, может даже, доказать что-то… кому-то. А в итоге успешно проебался, и пню понятно, что Аластор так просто не даётся, хоть на цепь посади! От того и злится, нервный весь.       — Откуда тебе знать, Ветти? — с нервной усмешкой поинтересовался Валентино, рассеянно выводя пальцами витиеватый узор на наволочке подушки, — Думаешь, у них всё так серьезно там?       — Детка, перед тобой главная королева интернета, про Аластора такое в сети пишут, закачаешься! Так что, я знаю если не всё, так многое о нем.       — Ой, ну не драматизируй так, прелесть моя, — с лукавой усмешкой произнёс Валентино, — В интернете столько всего пишут, а половина откровенный такой вымысел. Да, Аластор ведёт себя как настоящий проказник, но Вокс‑то у нас головастый! Наверняка всё предусмотрел. Он должен был ожидать подобного исхода!       — Ожидал, но слишком поздно понял это.       — Хах… Это значит?       — То и значит! Вокс одержим! Среди множества талантов Вельветт особенно выделялось её поразительное умение находить скрытые сведения и погружаться в самые мрачные закоулки чужой жизни. Уж что-что, а это - точно её конёк. Из груди Вала вырвался глухой, тяжёлый вздох, знак того, что он принял горькую, хоть и не стопроцентную правду. Разум ясно осознавал, что Вельветт не ошибается. Но душа сопротивлялась, терзалась, не желая верить. Видеть Вокса в столь отчаянном положении было сродни травмирующей пытке. Боль разливалась по всему телу, сковывая движения, затуманивая умные мысли. Валентино прижал подушку, обнимая её. Было больно лицезреть как Вокс страдает… очень-очень больно.       — Не понимаю, почему Вокс вообще выбрал именно Аластора, а не кого-то ещё, — продолжала вслух рассуждать Вельветт, — Серьезно, я его понимаю, например, в том, что он ненавидит, когда над ним насмехаются, но почему именно Аластор, почему только ради него он пытается так мучаться?       — Думаешь, дело в самом Аласторе? Вал и сам не вникал, почему Вокс выбрал Аластора и никого более. Он знал, хотя нет, скорее догадывался, что у них были какие-то не очень хорошие отношения, что Аластор частенько обидно шутил над Воксом, в ответ на что Вокс сжимал кулаки и кусал губы до боли, пытаясь придумать остроумную ответку… и...и всё. К тому же, Вокс ничего не говорил о том, что любит Аластора. Нет, этого ни-за-что быть не может… Так ведь?       — Дурак ты, Вал, — объявила Вельветт, — Разве ты до сих пор не понял? Разве ты не замечал, что Вокс ведёт себя иначе, когда рядом Аластор? Вал удивлённо моргнул.       — В смысле… иначе?       — Вот только не притворяйся идиотом, ты знаешь, о чём я. Чувства у него! Чувства! Вокс не глупый, он понимает, что Аластор один из самых язвительных, надменных и вообще полное мудачье. А подмять его под себя - означает доказать всему аду, что Вокс точно уж сильнее радио-демона и отогнать от себя других! Вельветт грациозно повела головой, отчего её высокий конский хвост, который она сделала на сегодня, качнулся. Скрестив руки на груди, терпеливо выжидала ответа. Но Валентино не произнёс ни слова. Он отчётливо осознавал, куда она направляет этот разговор, и это осознание высасывало жизнь из его взгляда, он делался всё более пустым и отрешённым, мысли и вовсе унеслись далеко‑далеко.       — Хах... Бред! По-твоему… Вокс всерьёз пытается доказать Аластору, что чего-то стоит? Что он может быть выше его, сильнее? Из-за чувств? Ветти, несмешно. Вал не мог в это поверить. Серьёзно, неужели Вокс так глуп и неосмотрителен? Ведь часто Вал пытался поступать импульсивно, именно он, Вокс, всегда был тем, кто удерживал Валентино от опрометчивых шагов, кто возвращал его к здравому смыслу, направлял на путь истинный. А теперь вот что получается? Но тогда… О, блять… Валентино впервые задумался, а что, если Вокс всё-таки питал к Аластору какие-то чувства? Что, если Вокс скрывает их? Скрывает от него! От одной мысли об этом у него перехватило дыхание и задрожали коленки. Вокс умалчивает про свои проблемы! Хотя Валентино никогда не умалчивал свои от любовника! Это не должно работать в одни ворота.       — Это же понятно. Ради чего тогда весь этот сыр-бор? Да и не только доказать. Мало ли чё у него в этой телевизионной башке творится!       — Ветти… Я понял! Он трахает его? — выдохнул Валентино и истерично рассмеялся. Нет, ну не может быть такого! Это же… это же бред. Боже, Вокс - и в кого-то влюблён?       — Фу, Вал, не прям трахает ведь! — возмущённо восклицает Вельветт, сморщившись.       — Вот-вот! То-то же! Ты и сама не веришь в это. Да, он может быть просто помешан и одержим Аластором, а ты молвишь, что есть какие-то чувства, — лепечет Вал, — Дикость какая. Валентино, честно, изрядно устал от криков и ссор, просто уже сил на это не было, особенно сил на Вельветт, а теперь ещё и это. Быть может, звучало жестко по отношению к подруге, но, не обессудьте, она и сама была очень резковата. Понятное дело, она переживает, просто характер у неё совсем другой и в этом плане она реагирует резко.       — О-о, блять... Ты же умный, но почему-то в такие моменты тупишь. Тебе не кажется странным, что объектом стал именно Аластор? Может, действительно есть чувства? И откуда они взялись то? Валентино томно вздохнул и с грацией потёр виски. Мигрень вновь нахлынула огромной волной, безжалостно сдавливая череп. Ему хотелось прилечь, укрыться от всего ада и хоть на миг избавиться от этой изматывающей боли где-то там. Просто там. В блаженном и спокойном месте.       — Может и нет никаких чувств. Просто Аластор перешёл дорогу нашему Воксику.       — Перешёл дорогу? — вторила Вельветт, — Да у него столько врагов, кто только не пересекался с ним! И что с того? С Аластором у него всегда была как минимум конкуренция, но никогда не доходило до срывов такого масштаба. Поверь мне, он в него влюблён! Или просто одержим. Влюблен-одержим! Я не знаю как у вас в головах всё устроено!       — Ну‑ну, Вельветт, не заводись. Может, и мне расскажешь, как отличить любовь от одержимости? А то я, знаешь ли, всё никак не разберусь. Но насчёт Вокса, нет, не верю, он в отношения не способен. И мне не хочется верить в обратное. Тем более в отношения с радио-демоном...Они же враги! Валентино не хотел верить, что Вокс мог иметь что-то с Аластором.       — Да сколько можно упираться?! — нахмурила брови Вет, — Ты либо слеп, либо просто не хочешь признавать, что твой дорогой Вокс может быть не таким уж непробиваемым! Мужики такие слепые, когда дело касается чувств. Особенно чужих. Валентино издал протяжно-капризный стон и заныл. Внутри всё сопротивлялось, Вал, в общем то, отчаянно не желал признавать очевидное. Разговор на эту тему вымотал его до предела, каждое слово будто вытягивало последние капли сил. Ну надоело ему это обсуждать!       — И вообще, Вал, я не пойму, ты чего такой поникший? Сам трахаешься налево и направо, с кем только не лень, а как Вокс решил, так сразу плохо тебе сделалось.       — Какое тебе вообще дело с кем я сплю, куколка? — не выдержав, вспылил Валентино. Он устал от Вельветт, от её слов, от ситуации и от мыслей, которые дикой бурей вертелись в его и без того разрывающейся от мигрени голове. Он даже от Вокса устал, и это впервые. Вокс был ему дорог, очень дорог, но всё это его поведение уже слишком сильно задрало и ебало больно-неприятно, — Ты ведь тоже не лучше, Ветти. Так что не надо меня в этом упрекать, дорогая. А то я тебе ещё пару тайн припомню. Поверь мне, тебе это явно не понравится. На лице Вельветт появилась ехидная ухмылка. Он в принципе всегда реагировал остро на такие вещи, поэтому она этим постоянно пользовалась, когда похотливый дружок начинал слишком сильно ей докучать.       — Вот так тебе и надо, бесись. Можешь обижаться дальше, мне однохуйственно на твое нытье.       — Ах… Что ты вообще понимаешь в отношениях! — возмутился Вал, стыдливо покраснев и ляпнув первое пришедшее в голову.       — По крайней мере, больше, чем ты! — ответила Вельветт, — Я, как минимум, знаю, что такое любовь, в отличие от вас с Воксом! У вас в головах одна похоть и всё на этом!       — Эй! Ничего подобного…— запротестовал Валентино. Слова Вельветт ощущались жестокими, но это была чистая правда. Вет и похуже вещи говорила... Да, они с Воксом не могли похвастаться романтичными чувствами. Всегда всё было очень просто, им хорошо и весело вместе, и больше ничего не нужно. Развлечения-вино-и-секс, вот и всё. Вал любил Вокса, очень сильно, но он никогда этого не говорил, да и не умел. И он, конечно, знал, что Вокс думает в точности так же.       — А разве я не права? Трахаешь кого попало, а о настоящих чувствах не вспоминаешь ни секунды! — надавила Вельветт, — И ещё говоришь, что Вокс не способен в отношения! Да ты сам не способен ни в какие отношения вообще! Всегда только развлечения, похоть, секс, а потом ты кидаешь партнёрам безразличные слова на прощание и забиваешь на них, потому что тебе скучно и хочется чего-то нового. Так что пора понять, Вокс от тебя не далеко ушел. Два сапога пара. В ответ на это Валентино пристыжено отвёл взгляд, уткнувшись подбородком в согнутые худенькие колени. Вельветт истину глаголет, он-то знал, что такое отношения, а отношения, какие имел Вал с партнёрами, таковыми назвать нельзя. Это были только-случайные встречи-только-развлечения-только-секс. И партнёра он бросал, и топтал мужским каблуком, и унижал, не чувствуя ни капли угрызений совести или вины. Да и, что уж тут про партнёра, если к Энджелу он относится как к грязи из-под ногтей. Так что, он, правда, не имел права делать подобные замечания Воксу. Хотя Вал не собирался осуждать Вокса... В принципе, Вельветт сама была не лучше, но на её взгляд, они никогда не должны были пытаться что-то обсудить касательно Вокса, потому что сами были не из сахара, мёда и карамели устроены. Лишь Вокс всегда вёл себя немного по-другому. Как будто… В их тройке он всегда был более доминирующим над ними, властвующим и желающим, чтобы остальные также упали ему в ноги. Хотя Вельветт бы не опустилась до такого позора, мол, телеку на ножках падать в ноги. Вот стыдоба! Вет мучительно вздохнула. От неё не ускользало ощущение того, что их тесное общение начало трескаться на глазах. Они больше не могли вместе смеяться, как раньше, стали меньше времени проводить друг с другом, и в целом, казалось, Вельветт начинала размышлять, что её всё больше раздражает Валентино и Вокс. Нет, конечно, она их не ненавидела или даже просто не любила, но с ними стало тяжелее. Как же это грустно. Раньше они проводили досуг вместе, общались, временами ругались, но в целом всё вытекало на положительный исход. Они только что переругались чуть ли не до грубых оскорблений, причем из-за достаточно незначительного повода. По правде сказать, Вельветт совершенно не знала, что стало причиной такого резкого спада в их отношениях. Кажется, ссоры начались где-то пару недель назад, когда Валентино и, в принципе, сама Вельветт все время стали замечать, что Вокс суетится. Это заставляло их обоих волноваться за него, хоть Вельветт и старалась не подавать виду, что на неё это настолько сильно влияло. Она и сама от этого стала более нервной. Но и в таком состоянии продолжала пытливо работать, заниматься любимым делом, общалась с Валентино изредка и…с Воксом тоже, помечая, что он каждый раз бросает своё ебучее «я занят». И все дело было в гребаном Аласторе. Всё сходится. Ведь до его появления Вокс вёл себя совершенно иначе. Имел слабую склонность иногда уходить от разговора, но он никогда не вёл себя настолько, мать его, холодно. Неужто Аластор настолько сильно влиял на него? Но, на самом деле, ответ был ясен как белый день. Вокс вел себя, как последний дурак, пытаясь его переиграть. Придурок. Конечно, Вокс и раньше делал глупые вещи, но всё же, они были просто как шутки или забавные проступки, и не более того. А изо дня в день он совсем сходил с ума, пытаясь доказать что-то Аластору. Он потерял контроль над собой, перестав анализировать свои слова и действия. И, самое главное, Вокс даже не осознавал, какой бред он творил. Вокс определенно растерял себя в бессмысленной войне с Аластором.       — Надо что-то делать, — внезапно обратилась Вет к Валу, дёрнув его за плечо.       — Ну и как тут что-то сделать? — ответил Вал, скучно уставившись в стол. Сил не осталось банально для того, чтобы начать хоть как-то реагировать или пытаться что-то делать в этой обременяющей ситуации. Впрочем, Вельветт и Вал в одних и тех же ситуациях очень отличались. Она нервничала за Вокса чересчур сильно, не могла молча сидеть и смотреть на его активное саморазрушение, а Вал... Вал, видимо, думал о чем-то своём. Так считала Вельветт.       — Что значит «как»?! — возмутилась Вельветт, поджав губы, — Мы не можем прижать задницы к дивану и смотреть, как он всё больше себя разрушает! Он еле стоит на ногах из-за усталости, не спит и не ест! Мы должны что-то делать!       — И что мы можем?       — Не знаю, — огорчённо опустила голову Вельветт, — Но мы должны вмешаться. Разговаривать с ним бесполезно, это очевидно… К слову, когда он последний раз ел?       — Дела-а…— Валентино присвистнул, понимая, что ни шиша не знает. Впрочем, как и сама Вельветт.

***

Грубые и безжалостные провода, точно живые щупальца, туго обвивают уже изрядно покрасневшие запястья Аластора. Он опускает голову и вместе с ней уныло склоняются его оленьи уши. Радио-демон, конечно, много раз пытался пошевелить руками, однако всякая попытка оказывалась тщетной. Провода никаким образом не поддаются, наоборот же, к огромному несчастью, сильнее врезаются в плоть, оставляя на коже новые багровые полосы. Прискорбно, что Аластор уже выучил на всех своих пальцах спальную комнату Вокса, от того, что слишком часто оказывался именно тут. Понятное дело, для чего и в каких целях. Никто, абсолютно никто не будет водить пленника в спальню «просто так», потому что «захотелось» и чтобы он «поспал» Каждый раз одно и то же. Кресло, к которому он привязан, походу, обычное офисное, только без подлокотников. Имеет мягкую спинку и удобное сидение, что нельзя сказать о самом Аласторе. Аластору не удобно. Он сидит ровно, не напрягаясь, чтобы не причинять себе больший вред, более не дёргает ногами, уж слишком плотно зажало их, да и нет сил. Сил нет вообще. Замечает собственное отражение в огромном зеркале, висящем на стене, напротив. Напуганный. От этого становится не по себе и он отводит взгляд. Что ж, остаётся ждать нарциссичного владельца этих покоев. Мало какой человек любил свое отражение больше, чем Вокс. Даже не верится, что кто-то ещё мог смотреть на себя с таким одобрением, как теле-демон. Он битыми часами любовался совершенством своего тела и часто говорил, что от природы он создан идеальным, а стоило Аластору поперек слово ему сказать, так сразу искрился и метался молниями, угрожая, что отрежет ему его длинный и красноречивый язычок. Аластору как-то было плевать. Вокс его не тронет, это уж точно, кишка у него тонка. Каждое утро Аластор скучно наблюдал за тем, как Вокс восхваляет себя. Аластор про себя отныне так сказать не мог, что мол, он идеален. Лицо побледневшее, волосы потускневшие, скулы стали чётче, глаза не блестят, губы пересохли, рога стали казаться менее блестящими. Не сказать, что ранее они были столь заметны... Вокс же любил идеальность во многом. В человеке, в вещах, но больше всего в самом себе. Вокс неисправимый идеалист, который трепетно относится к внешнему виду. Одет с иголочки, собран и хорош собой. Воспоминания о Воксе вызывают в Аласторе странные чувства, не поддающиеся определению. Раздражение, злость - это да, но вместе с тем тоска. Должно быть, такое случается, когда с кем-то всё время проводишь и более никого не видишь. Привязываешься к одному единственному и не знаешь, куда себя деть. Но как бы там ни было, Аластор ни за что не признался, что привык, и, Боже упаси, привязался к Воксу. Ненавидел Вокса, ненавидел всё в нем. От приторной слащавости и излишней педантичности, до вечного самолюбия и прущего изо всех щелей превосходства. Аластор считал Вокса неискренним, чопорным, много думающим о самом себе. Уж если Аластор и признавался себе в чем-то, то только в том, что в его жизни стало слишком много Вокса. Мало у него в ней теперь самого себя. Их отношения стали каким-то странным подобием дружеских. Вокс мог часами рассказывать про себя, болтать о том, что делал целый день, а Аластору не оставалось ничего другого, как слушать, а то и задавать провоцирующие на гнев вопросы. Очень-очень странно, прискорбно и позорно, чтобы пленник и господин себя друг с другом так ведут. Вот только, кто конкретно в их ситуации господин, а кто пленник? Быть может, Вокс действительно сошел с ума, ну, по-своему, так сказать. А Аластору только и остаётся быть смотрителем, эдакой жертвой, которая замечает странное поведение мучителя. Быть может, Вокс попросту одинок и это тоже повлияло. Хотя, одинок? У него есть Валентино и Вельветт, отличные союзники, так чего ему не хватает? А может, Аластор долго пробыл в плену у безумной личности и тоже немного поехавший. Но, как ни крути, одиноким Аластор себя не чувствовал. Бывает такое, что не видишь других, но знаешь, что рядом хоть кто-то есть, и от осознания этого легче дышится. Вокс, в сущности, тоже не одинок был. Так всегда думал Аластор. Было у него много приятелей и союзников, что подскажут, что поддержат, что помогут. И тем не менее... Аластор давно понял и принял тот факт, что Воксу попросту хочется унизить радио-демона, но к чему тогда эти глупые, неуместные ухаживания и попытки склонить к близости? Может, дело в самолюбии? Аластору казалось, что с этого самолюбия начиналась вся проблема Вокса. Да, Вокс считал себя гениальным, да, вполне умным, да, может и красивым, но разве этого достаточно для счастья? Аластор уверен, что нет. Конечно, за столько времени Аластор изучил Вокса до мельчайших деталей, что теперь понимал его лучше него самого. Он же просто манипулятивный ублюдок! То и дело Вокс наведывается к Аластору и ведет себя странно, позорно. Нет, не шибко жесток, хотя пару раз и подзадоривал Аластора словами, мол, тот всё ещё в его власти. Нет, Вокс не груб, он ведёт себя как идиот и старается быть с Аластором нежным. То вдруг поцелуй в шею, то неловкое объятие, то ещё какое-то совсем неуместное телесное прикосновение. Аластор к такому в целом равнодушен и изредка морщит курносый нос. Да и от самого себя Вокс не мог четко объяснить, что его влечёт к этому Аластору. По отношению к Воксу Аластор та ещё мразь. Но у радио-демона был очень приятный голос, классные способности, и, если уж зашло дело до отношений, то Аластор, несмотря на упрямость, умудрялся быть до смешного нежным и внимательным. И Вокс, как ни старайся, не мог от этой мысли избавиться. Или Вокс просто придумал это, чтобы утешить себя. Аластор не ответит ему ласково, не посмотрит с нежностью. Не уронит голову ему на грудь, облегчённо выдохнув в ключицу. И всё-таки Вокс каждый раз возвращался, зная, что получит порцию оскорблений и холода. Нет ничего хуже, чем чувствовать прикосновение от нелюбимого человека. Конечно же, Аластор игнорирует свои чувства. Да, он пленник Вокса и, естественно, испытывает к нему огромную неприязнь. Но иногда он себя и правда удивляет. Удивляет, почему, например, когда Вокс его трогает, то он не пытается оттолкнуть его руки, а наоборот - позволяет. Позволяет себя ласкать. Позволяет себя обнимать. Позволяет всё. Хотя, что ему остаётся? Раз дитя тешится, то чего бы и нет? Вокс всегда считал себя крайне наблюдательным. Замечал все незначительные реакции и движения радио-демона, особенно, когда дело касалось тела Аластора, тела, непривыкшего к касаниям, тела, которое не реагировало на такого рода действия. Не слишком сложно заметить, как на каждое неосторожное касание Вокса Аластор непроизвольно замирает, как подрагивают кончики его ушей, под стать оленьему хвосту. Ещё много разных реакций, не всегда положительные, но замечает Вокс все. И у него есть странное желание узнать, как отреагирует Аластор на некоторые более, э-э-эм...интересные касания. Потребность проверить с каждым днём становилась навязчивее. Хотя бы просто наугад. Но за всё время, что Аластор пробыл у Вокса, теле-демон так и не сумел склонить его к половой близости. То стеснялся, то Аластор в какой-то момент доводил его до срыва, то «настроение» у него какое-то не такое. Аластор же, с другой стороны, просто не понимал Вокса, точнее его действий. Он понимает мотивы Вокса, хочет уподобить его своей личной сучкой, чтобы в любой момент иметь к нему доступ и издеваться, как вздумается. Но зачем он постоянно притаскивается к нему, трогает, лижется? Раз уж есть сила и возможности, можно же сразу взять с полной программой насилия! И что не так с Воксом? Было это уже поздним вечером, когда Вокс зашёл в спальню, громко закрыв за собой дверь. Он сделал несколько шагов к Аластору и остановился прямо у кресла. Аластор чувствует его присутствие, но не сразу поднимает голову, уставившись в пол, готовясь к чему-то. Хер знает к чему, явно не к хорошему. Но, вопреки всему, Вокс проходит мимо, на ходу снимая галстук, кидая его в Аластора, отчего он цепляется за мелкие рога. Спустя пару секунд в бледное лицо летит синеватый пиджак, оставляя верх теле-демона в одной только рубашке. Аластор морщится, но ничего не говорит. После этого Вокс плюхается на постель, пока Аластор остаётся пребывать в шоковом состоянии и качает головой, чтобы галстук отцепился. Ему удаётся. Тряпочка падает на пол.       — Судя по тому, как ты обрушился на кровать, день твой был далёк от идеала. Не соблаговолишь ли поделиться причиной столь мрачного настроения? — с упрёком лепечет Аластор, совсем не обращая внимания на то, как провод обвивает его ноги теснее.       — Мне не до твоих шуток, — коротко бросил Вокс. Он молчит, лежит на кровати, не сводит взгляд с высокого потолка. Но в какой-то момент, будто бы вспомнив о чём-то, принимает сидячую позу. Вокс переводит взгляд по направлению к ногам Аластора. Липкий и сальный взгляд. Провода обматывают его ноги, заставляют сдвинуть колени, тем самым принуждая развернуть ноги в стороны. И это выглядит до безумия эротично, несмотря на тот факт, что Аластор связан. Впрочем, это не останавливает Вокса. Его это всё равно пиздец как заводит. Вокса заводит всё, что как-либо связано с Аластором.       — Знаешь, Аластор, — прерывает тишину Вокс охрипшим голосом, любуясь ногами Аластора и тем, как провода опутывает их всё туже, — ты не представляешь, как ты сейчас выглядишь. Я бы даже сказал…привлекательно… Ну, типа, ни одна девка в аду меня бы не возбудила до такой степени, как ты. Аластор молчит. Не потому что не хочет отвечать или что-то такое, просто слова Вокса выбили воздух из его легких. Такого ещё от Вокса не поступало.       — Что, язык прилип к нёбу?       — Нет же, Вокс, ты заставляешь меня краснеть… если бы, конечно, я был на это способен. Комплименты совсем не твой конёк. Вокс не выдерживает и смеётся.       — Так ты всё‑таки умеешь теряться в словах? А я‑то думал, тебя ничем не пронять. Оказывается, пара слов и великий Аластор уже в замешательстве.       — М-м... Вижу, ты ценишь моменты, когда можешь почувствовать себя победителем. Что ж, я не против иногда подыграть, дружище, — Аластор специально давит на больное и Вокс закатывает глаза.       — Ты невыносим, не способен промолчать хоть раз, — грубо выплёвывает Вокс, — так хочется заткнуть тебе рот, чтобы не слышать эти язвительные комментарии. Ты полностью в моей власти, без меня ты отныне никто, так что хватит препираться.       — И тем не менее, ты продолжаешь меня терпеть. Какая ирония, да? Вокс открыл рот, пытаясь что-то сказать, но поняв, что ничего толкового на ум не приходит, попросту закрыл его, размышляя над словами радио-демона. Аластор осознаёт, что победил в споре. В этом уж точно.       — А, разреши спросить, к чему такая агрессия, когда ты вошёл сюда? Неужто не хочешь излить мне душу? — невинно спрашивает Аластор, пару раз крайне мило хлопнув глазками.       — Я не вижу смысла делиться с тобой какими-либо переживаниями, — отрезает Вокс, — ты же воспользуешься моим откровением, чтобы поддеть. Смысл?       — Как глупо. Раз уж в настоящий момент я не способен никуда исчезнуть, а единственное, что мне остаётся, это смотреть или слушать тебя, так почему бы и нет? — разумно говорит он, ухмыляясь так, что Вокс начинает злиться лишь больше. Ох уж это вечно улыбающееся ебало! — Да и к твоему сведению, я неплохой слушатель. Вокс вздыхает, уткнувшись взглядом в Аластора. Нет. Ему нужно другое.       — Ложись со мной в постель. Слова Вокса застают Аластора врасплох, брови удивленно взмывают вверх. Он ожидал чего угодно, только уж не этого.       — Повтори-ка?       — Ложись сюда, рядом со мной. Вокс указывает рукой на свободную половину огромной кровати и принимает лежачую позу. На спине.       — Не взыщи за прямоту, но как мне присоединиться к тебе в ложе, будучи столь основательно обездвиженным? — подкалывает его Аластор. Вокс цокнул. Стоило в приказном тоне щёлкнуть пальцами, так провода тут же опустили Аластора из своих объятий, давая полную свободу действий. Свободен, свободен, свободен… Раз и готово… Как, однако, легко приказать что-то Воксу. Послушный. Аластор не менее послушный... Аластор садится на кровати и осматривается, сверкая своими алыми глазками. Не говоря ни слова, пленник подползает к нему ближе, оказываясь прямо напротив. Их разделяет лишь расстояние в несколько мизерных сантиметров. Сейчас Вокс выглядит уязвимым… И Аластор воспользовался этим. Он наклоняется к нему ниже, властно вдалбливает в матрас, практически соприкоснувшись губами к губам Вокса, но останавливается прямо за миг до поцелуя, принуждая Вокса затаить дыхание. Аластор нагло нависает над Воксом, ведет своей рукой по нагревающемуся сенсору, оглаживая, спускаясь к ключице, а затем и к соскам, которые, в свою очередь, благородно прикрыты рубахой. Воксу думалось, он сейчас потеряет сознание от такой бесстыдной откровенности. Что это нашло на Аластора? Он с доверчивостью прикрывает глаза под пальцами Аластора, норовя совладать с собственным сердцем. Тело предаёт его и он не может ничего поделать со своей реакцией. Один неосторожный жест с его стороны может навредить. А хочет ли Аластор на самом деле делать ему плохо и больно? Вокс не понимал, что с ним творится. Внутри всё переворачивалось, необъяснимо, сладко, пугающе. Губы дрожали, ноги сделались ватными, абсолютно нечувствительные антеннки подрагивали в такт неведомым и не изученным импульсам. Руки собственноручно потянулись к лицу Аластора, холодные ладони легли на его щёки, умоляя о прикосновении, желая вовлечь в сладострастный поцелуй. Вокс забылся. Забыл о ненависти, о жажде власти, о сильном желании подчинить. Возможно, сейчас подчиняли его, но это уже не имело никакого значения. Но мгновение рассыпалось в мельчайший прах. Аластор отчего-то отстранился, прервав магию ласк. Не дав ему коснуться своих губ, он перекатился на другой край кровати, оставив Вокса в полумраке, наедине с невысказанным желанием, с растерянностью. Теле-демон в полнейшем замешательстве, пытается осознать то, что только что произошло. Ему не дали коснуться губ Аластора, не дали ощутить сладострастие и блаженство. Вокс не сразу осознал, что это лишь мгновение назад он так хотел прикосновений, умолял о ласке. Какой стыд! Да что бы он...Да что бы Вокс так унижался перед кем-то?! Походу, Аластор специально делает так. Издевается над ним всякими способами. Согласился лечь, но на своих условиях. Улыбается во все лицо… Ему плевать, выблядок! Вокс же не может успокоиться: в голове мелькают образы только что случившихся событий, сердце вот-вот лопнет. Вокс как наивный дурачок, поверил, что это не очередной развод и он сейчас получит то, чего так давно желал. А тут такой облом!       — Зачем ты это сделал? — Воксу хочется получить хоть какой-то грамотный ответ на произошедшее.       — Что конкретно? Я делал сегодня много разных вещей, но по большей степени, скучал в оковах. Так что, уточни. Он ведь понимает, зачем и почему это сделал. Притворяется глупеньким… Выблядок! Выблядок самый настоящий!       — Ты знаешь, о чем я говорю, ублюдок!       — Вокс, я мысли читать ещё не научился.       — Ты!.. — он не знает, что ему противопоставить, отчего выдает первое попавшееся в голову, — Ты специально это сделал, а? Просто чтобы позлорадствовать надо мной? Прикосновения, которых так и не последовало бы, если бы Вокс сам не потянулся и не приказал лечь к себе. Он сам виноват…       — Разве? — наигранно удивился Аластор, — С чего такие выводы?       — А чего ещё ждать от тебя? — голос Вокса наполняется злостью, — Ты же постоянно, блять, издеваешься надо мной! От этого Аластор смеётся. Кто тут ещё над кем издевается, извольте поинтересоваться? Это не Аластор держит кого-то у себя, основываясь на давней обиде, не имея оправдавдывающей цели. Это не Аластор цепляется за прошлое. Это не Аластор пытается кому-то что-то доказать. Даже учитывая то, что Аластор почти всё время прикован проводами, Вокс чувствует себя максимально беспомощным в своей же башне, будто пленник не Аластор, а он сам. Ему чертовски стыдно за свои чувства-мысли, что не дают ему покоя уже которые дни и ночи.       — Ну конечно же…конечно…ты случайно наклонил голову, и случайно чуть не коснулся губами моих губ. А когда я потянулся к прикосновению, то ты просто случайнейшим образом отодвинулся. Случайно, да?       — Точно. Весьма случайно, — невинно улыбнувшись, подтверждает Аластор. Раздражение Вокса доставляет ему немыслимое удовольствие. Сколько бы Вокс не пытался, он в любом случае будет неудачником.       — Ты же видел, что я хотел этого соприкосновения, но ты специально сделал всё, чтобы этого не произошло, да? Почему не позволил? Ты теперь полностью мой, так в чем проблема? Вокс понимает, что выглядит жалко, по-идиотски, тем не менее он не может остановиться. Глупые слова сами выпускаются из него, долго, много и беспрерывно...       — Хм...Могу поспорить, если бы я всё же ответил на твоё прикосновение, то сейчас ты лежал бы у меня на коленках, — провоцирует. Точно провоцирует, ведь от этого ответа Вокс синеет, а в животе приятно сводит. Ему так нравится этот разговор...Он бы хотел, чтобы это продолжалось вечно…       — Ч-че? Это ты бы у меня лежал! Точнее, упал бы мне в ноги! Отвечай, почему…почему не дал мне…нам...продолжить?       — А ты разрешения спросил? — насмешливо произносит Аластор. Спросил...Спросил? Вокс выглядит жалко, как же жалко. Он сам не понимает, зачем ведётся как последний дурак на его слова, зная, что получает только насмешки и издёвки. Но он давно погряз в своих эмоциях, а точнее в своём разыгравшемся желании касаний. И непонятно, что же его заставляет потакать Аластору и терпеть это. Он просто хочет, хочет ощутить касания губ Аластора к собственным губам, хочет ощутить его тепло, его близость… разве это так сложно? Разве он о многом просит? От этих мыслей Вокс чувствует жар и поднимающуюся температуру по всему телу. Ему стыдно, очень стыдно, это чувство заполонило все мысли и желания. Вокс тает под его взглядом. Но ведь, казалось бы, несколько минут назад он со всей мощи хотел что-то доказать, хотел быть дерзким и настойчивым, а сейчас, словно котёнок, пристыжённо отводит взгляд.       — Ты так легко попадаешь под влияние собственных эмоций, что это просто уморительно. К примеру, я бы сейчас сказал тебе: «подползи и поцелуй меня», ты бы выполнил, не задавая никаких вопросов. Ты бы сделал это, только потому что тебе этого очень хочется. Так поступают только неразумные, — Аластор выглядит настолько довольным, что Воксу хочется провалиться сквозь землю, ведь это правда.       — Заткнись! — Вокс не может больше это слушать и позориться. Он сам не знает, чего хочет и как хочет, разум затуманен эмоциями, а теперь ещё и Аластор, который всё понимает-видит-смеется, и это бесит его!       — Что поделать, если ты настолько очевиден. Выражаясь твоим же языком, прямым, как палка... От тебя веет желанием и потребностью. Ты мне напоминаешь животное с инстинктами, что прискорбно, ведь полу-животным тут являюсь только я, — Аластор поднимает оленьи уши, доказывая свои слова.       — Ты называешь меня животным, но кто из нас сейчас загнан в угол? — Вокс в гневе щелкает пальцами, и провода вновь обвивают талию Аластора. Никто, даже Аластор, не посмеет теле-демона как-либо оскорблять в его же башне, — Ты прячешься за высокопарными словами, но я вижу тебя насквозь, дрожащего, бессильного, вынужденного играть по моим правилам. И знаешь что? Мне нравится. Нравится, что даже твои жалкие попытки уязвить лишь подпитывают моё удовольствие. Ну вот опять. Всё по той же схеме.       — Ты самонадеян, Вокс. Думаешь, что полностью контролируешь ситуацию, но забываешь, что в любой момент я могу тебя связать твоими же проводами. И под этим Аластор явно имел не провода.       — Это не более, чем угрозы. Ты привязан достаточно плотно, чтобы не иметь возможности свободно даже пошевелиться, так что не болтай мне о контроле. Аластор кусает нижнюю губу, подавляя стон.       — Раз отказываешь мне в близости, значит повисишь ещё немного, — Вокс скучающе поправляет воротник рубашки, пока провода уводят Аластора в середину комнаты, обратно на злосчастное офисное кресло. Аластор не оценил чести, выпавшей на его долю.       — Ты посмотри на себя, Вокс. Ты так жалок.       — Ага, и тем не менее, я на свободе, в отличие от тебя. Вокс разваливается на кровати, точно ленивый тюлень, подложив руки под голову, и с насмешкой следя за тем, как Аластор дергается в своих путах. Аластор хочет только одного - запустить в мучителя чем-нибудь тяжелым, но вместо этого молча отворачивается в сторону. Он не будет давать Воксу ещё и возможность посмотреть, как он злится. Аластор отвратительно прекрасен со связанными конечностями. Воксу нравится видеть его таким, беспомощным, в его власти, уязвимым, это так приятно и льстит ему. Он может делать с Аластором все, что пожелает! Его игрушка.       — А почему ты молчишь? Твой красноречивый ротик теперь утихомирился? Он смеётся, но вот Аластору ни капельки не смешно. Вокс хочет его, хочет этого неприятного, заносчивого, самоуверенного ублюдка, и ему безоговорочно хочется прикосновений. Не важно каких, просто прикосновений.       — Что, язык проглотил? Или думаешь, как же ответить на это? — Вокс усмехается, встаёт с кровати. Аластор не смотрит на него, проводит взглядом по полу, будто ищет там что-то. Ситуация накалилась, стоило теле-демону оказаться сзади. Аластор даже увидеть не может, что он делает. Зато может почувствовать... Что хуже? Что может быть хуже? Вокс кладет обе руки на спинку кресла, сжимая пальцами, наклоняется ближе и касается губами оленьего уха. Тело Аластора, по ощущениям, пронзают электрические разряды. Язык у Вокса удивительно длинный… Ведёт своим слюнявым язычком по острой челюсти Аластора, скользит по щеке. Он и не думает останавливаться, нагло движет губами до затылка, утыкается в укороченные там волосы и вдыхает - запах Аластора сильно манит его.       — Сколько ты ещё собрался меня тут держать, изволь поинтересоваться?       — Пока что уж точно не меньше часа. Хотя может быть, если ты хорошо попросишь, я остановлюсь раньше времени.       — Думаешь, что я начну тебя умолять? — с усмешкой произносит Аластор, но Вокс слышит, как сбилась интонация в конце слов.       — Разве не хочется прекратить эту возню как можно скорее? А может тебе нравится быть в моей власти? Признавайся, тебе нравится, иначе бы ты не вел себя так покорно.       — Дурацкие мысли, Вокс, — шипит Аластор, — Успокаиваешь себя этими доводами?       — Не слишком ли дерзкий ответ для пленника? — Вокс перемещает свои руки на плечи Аластора и в следующее мгновение он мажет умелым синеньким языком по пушистому ушку. Красноватый мех щекочет его сенсор. Как приятно! Аластор извивается, пытается вырваться и сдавленно выдыхает, морщась и опуская уши, чтобы не давать Воксу больше доступа к ним.       — Интересно, Вокс, считаешь ли ты, что истинная власть в цепях и оковах? Или, может, в способности сохранять ясность мысли? Да и, к тому же, я не дерзил, всего лишь поддерживаю беседу на достойном уровне, когда мой собеседник предпочитает насильственные методы.       — О, ну я тебя умоляю. Ты как старый граммофон, всё крутишь одни и те же пластинки. Заебаться можно. Но правила здесь устанавливаю я, а ты сейчас в положении, когда даже дышать без моего разрешения можно считать за бессовестную дерзость, — Вокс отстраняется от ушек Аластора, — Не удивительно, что мои методы слишком грубы для образцово-показательного Аластора. Аластор с облегчением выдыхает, когда чувствует, что Вокс убрал с его плеч руки.       — Знаешь, Вокс, в книгах часто пишут, что самый опасный противник, это тот, кто улыбается в плену. Не находишь это забавным? Надо всячески перевести тему. А там, глядишь, Вокс отвалит. Разболтай его, Аластор, разболтай! Оказываясь напротив, Вокс располагает обе руки на подлокотники офисного кресла, склоняясь ближе.       — А что, как думаешь, кто сейчас выглядит опаснее? Ты или я? И к твоему сведению, я книги не читаю.       — Это многое объясняет в твоём поведении, — улыбается Аластор и поднимает голову, чтобы прямым взглядом посмотреть на Вокса, — так и знал, что ты не читаешь дальше интернет-новостей и глянцевых журналов, друг мой. Эта дерзость Аластора... его желание сопротивляться и язвы до безумия выводят Вокса из себя!       — Не то чтобы у меня была в этом нужда. Я знаю достаточно, чтобы не тупить как последний идиот в опасных ситуациях, не то, что некоторые.       — Поразительно, — губы Аластора растягиваются в весёлой усмешке, — Должно быть, это великое достижение в мире, где большинство довольствуется поверхностными познаниями. Впрочем, знание без мудрости, всего лишь груз, но тебе же виднее, боженька. Вокс искрится со злости и грубо хватает Аластора за шелковые волосы.       — Не забывай, что ты в моем плену.       — Тогда тебе не составит труда объяснить, почему ты до сих пор тратишь время на словесные дискуссии с прикованным противником.       — Разве не очевидно? — он дергает за волосы сильнее, заставляя Аластора поднять голову выше, — Я забавляюсь.       — Твоя забава очень уж затянулась. Ты ведь не рассчитываешь усмирить меня таким способом?       — Забава закончится, когда мне этого захочется. А ты, по сути, не более чем игрушка в моих руках. Вокс вырывает глухой выдох у Аластора. Сознание затуманивается от головной боли. Блять.       — Вокс, мир сложнее, чем кажется сквозь твою наивную призму. Возможно, ты просто не видишь всей картины…-       — Не вижу чего? — Вокс сжимает его волосы властнее, до боли, до самых слез. Ему хочется услышать звуки боли из уст Аластора, и он получает своё. Аластор сдавленно стонет... От этого тихого звука внутри теле-демона растекается приятная волна жара. Вот бы услышать ещё... Ещё! Ещё! Ещё!       — Мира, окружающего тебя.       — С каких это пор у моих игрушек есть право голоса? Раздражение Аластора нарастало с каждым выходящим словом из уст соперника. Он злился не на слова о собственной беспомощности, а на свое собственное тело, что так откликалось на прикосновения Вокса. От боли, что пронзала голову после очередного рывка, его трясло как последнюю сучку. Это плохо. Ведь Вокс получал именно то, чего хотел - эмоции. Тяжесть в грудной клетке и тянущая боль в волосах, от которой всё плывёт перед глазами… это всё так чуждо Аластору. Это очень неприятно.       — Ну что же ты? Устраивает такой расклад? — воркует Вокс.       — О да, я просто в восторге, — язвительно выдавливает из себя Аластор. Свободная когтистая ладонь внезапно проходится по щеке, гладит нежно, а потом оставляет не шибко глубокий порез. Аластор шипит от неожиданности. Вокс с превеликим интересом ведет кончиком указательного пальца по раненной части, следуя по тоненькой полоске, которую оставил. Размазывает. Кровь не останавливается и медленно стекает по щеке вниз. Вокс пробует её на вкус, тотчас чувствуя солоноватый привкус на языке.       — М-м-м...Вкусно. А тебе нравится? Нравится, когда больно? Может тебе всё личико в мясо разодрать? Хотя… жалко даже. — глумится Вокс.       — Весьма по-жестокому. Хотя я и ожидал этого от тебя. Бесит, черт возьми, до трясучки, что он не способен даже голову отвесить назад или наклонить голову набок. Аластору от души хочется вмазать этому тупице прямо в лицо, с размаху отпинать почки ногами, лишь бы избавиться от чувства беспомощности, которое разрывает болезненную грудь.       — Ты удивительно выносливый для своей заносчивости, надо же, я ожидал, что ты бы уже давно начал кричать...О-о-о… как же хочется избить тебя до такой степени, чтобы ты и ходить не смог. Я так часто думаю об этом!       — Ты можешь попробовать. Забавы ради.       — Так уверенно...Думаешь, что после этого останешься в настолько исправном состоянии, что вообще сможешь уйти? Думаешь, я тебя отпущу? От пронзительного взгляда Вокса Аластор чувствует себя полностью раздетым, словно тот может прочитать все его мысли, чувства и эмоции. Тело отреагировало очень уж откровенно, и он сам не может понять, хочется ему, чтобы Вокс остановился или продолжил. Он тоже с ума сходит, как и этот больной на голову теле-демон.       — Ох, поверь, я и не в таком состоянии уходил с поле боя. В глазах Вокса плескается жгучее желание сделать Аластору еще дерьмовей.       — Вот только сейчас ты не на поле боя. Ты у меня дома и мне нравится это осознавать, понимаешь? И я сделаю всё, лишь бы ты не уходил.       — Поразительно, до чего же ты груб. На большее просто не хватает сил.       — Ты ещё не знаешь, насколько я могу быть, — Вокс бережно отпускает его волосы, ласково целует в лобик и гладит по голове, после чего отходит, поправляя рукава, — Отдыхай, скоро тебе принесут ужин и сменную одежду. Хочешь в душ сходить перед сном? — с надеждой оборачивается Вокс.       — Конечно, — с сарказмом в голосе произносит Аластор, ощущая низость от касания холодных губ Вокса к его лбу. Щека ноет от царапины, но это совсем не больно, — Я с удовольствием приму душ. Правда, без посторонней помощи воспользоваться будет немножко проблематично, в данный момент, если ты, конечно, не планируешь отвязать меня.       — К сожалению, с вероятностью в девяносто девять процентов это маловероятно, — скучающе подтверждает Вокс, — Я не настолько неосторожен, чтобы дать тебе какую-то возможность освободиться и отпустить купаться в одиночестве. Так что…       — Я понял. Пожалуй, откажусь.       — Ну и зря. Я тебе даю выбор, не каждому так везёт. Глупый ты, к чему это упрямие? Не хочешь ничегошеньки из моих рук принимать? Зря…зря… скоро ведь поменяешь своё мнение.       — Не нуждаюсь. Я могу потерпеть пару дней без душа.       — Это только начало, не стоит сопротивляться так сильно, тебе только хуже. Поверь, ты сам будешь мечтать, чтобы я тебя помыл. Да и... Во время нашей близости, ты должен быть чистым. А я люблю, когда мои игрушки чистые. Аластор думает, что его сейчас вырвет. Скоро глаз в нервном тике дёргаться будет.       — Ладно уж… Не скучай без меня, — Вокс пожимает плечами и направляется к выходу, — Постарайся поспать, оленёнок. И, бросив короткий взгляд на Аластора, покидает комнату. Аластор с раздражением закатил глаза, инстинктивно прижав уши к голове сильнее. Холодные провода туго опоясывали талию, неумолимо просачиваясь под ткань одежды.       — Воображала...И, стоит заметить, вдобавок извращенец с садистскими наклонностями.

***

Несколькими часами позже. Вокс не сильно хотел в принципе разговаривать с Валентино, да и не размышлял он, если честно, о таком варианте. Думалось, что после их небольшой перебранки, говорить им не о чем. Хотя было о чём. Раньше ссоры и похлеще были, но почему-то именно последняя не давала Воксу подпустить себя к Валу. Вокс не понимал, что с ним происходит. Разозлился, что Валентино не удосужился понять самых элементарных вещей. Не удосужился просто промолчать когда нужно. Но не только злость Вокс чувствовал... Вокс не считал себя шибко виноватым, всё-таки у него и настроение плохое, и дел невпроворот, а Валентино со своими переживаниями как кость в горле! Негодовал, но вместе с этим ему было...плохо. Настроение на нуле, хотелось спрятаться под одеяло и не выходить из комнаты. Мысли беспорядочно путались. А вот...После разговора с Аластором ему сделалось как-то пусто на душе и тоскливо. Без Аластора Вокс начинал чувствовать себя хуже. Общение с Аластором... Хм... Наполняло Вокса энергией? Да. Скорее всего. Затуманивало мысли, успокаивало и давало понять ради чего эта мозгоебля. Всё казалось каким-то неправильным, как будто мир вокруг поменялся, а он сам - остался прежним. Чувствовал себя потерянным? Да, наверное, именно так он себя и чувствовал сейчас. А ещё ему хотелось курить или выпить. Или то и другое сразу. Кажется, Вокс действительно сильно перегорел. Трудоголик, который не умеет отдыхать, что поделать. Сложно расслабиться, когда работаешь больше всех и делаешь огромный вклад. По крайней мере он сам так и считал. Чего он на Вала наорал то? С этими мыслями он и притащился к Валентино, который, видимо, тоже измучился от сегодняшних дел и ему было абсолютно плевать на недавнюю перебранку. Мол, было и было, дел по горло... Воксу очень хотелось в это верить. Постоял у двери, а потом с огромным стыдом постучал.       — Вал...Можно к тебе?       — Заходи, Вокси! — тон был как всегда соблазнительно-слащавый, — дверь не заперта. А внутри своеобразный нежданчик. Можно было подумать, он занимался какой-то бумажной волокитой, но нет, сегодня Вал развлекался со своими очередными проститутками. Вокс бы никогда такого не допустил, слишком гордый, типа, войти в тот момент, когда Вал не один. Правда, сейчас и Валу было плевать, и Воксу... Три девицы, точеных и сногсшибательных. Они все были раздеты до красивого белья, сидели рядом с Валентино на диванчике и собирались играть в карты, выпивая алкашку с горла. Одна из них уложила голову на его грудь, другая провоцирующим образом поглаживала торс, третья целовала Валентино ладони основной пары рук. От шлюх веяло дешевым парфюмом, они перешептывались и безбожно хихикали, а Валентино рассматривал Вокса нарочито внимательно.       — Садись тут, на край, — Вал похлопал нижней левой рукой по просторному диванчику рядом с собой, — И расслабься, милый... Вокс без понятия, зачем послушался и устроился там же. Он совершенно не удосужил девушек липким взглядом. Вокс привык, что Вал много времени проводит с проститутками, но чтобы прямо при нём, да и так очевидно... Разве Вал не понимает, насколько мерзко Воксу всё это лицезреть? Или ему на самом деле на него плевать, прям никакущего уважения? И почему Вокс не свалит? Теле-демон чувствовал, как чьи-то пальчики неторопливо поднимаются по его спине, а потом оглаживают плечи. От неожиданности он даже вздрогнул. Ясен пень, это дело рук одной из девушек, Вал подстроил это намеренно, чтоб Вокса ещё больше разозлить, ну и, видимо, ему это удалось! Девушка с чёрными волосами до талии хихикнула и призывно уставилась на него, рукой поглаживая его паховую область через брюки. Вопреки всему, Вокс схватил её за запястье, крепко сжимая в своей ладони.       — Не трогай меня больше, продажная пизда, а то костей не соберёшь. Вал залился хохотом.       — Вокс, не груби моей девочке, она тебе ничего не сделала! И хватит её так хватать, отпусти немедленно!       — Пусть «твоя девочка» с её подружками свалит отсюда немедля. Валентино цокнул, но одним лишь жестом руки приказал представительницам прекрасного пола улепетывать из поля зрения. В прочем, много и долго ждать не пришлось, они поспешно кинулись собирать вещи, на ходу натягивая короткие юбки и топы, не забывая прихватить дорогущие алкоголь и сигареты, которые им подогнал босс. Двери хлопнули.       — Ну-с, Вокси, теперь мы остались вдвоём, — нежно протянул Вал, вставая и закрывая худощавое тело шелковым красным халатом, поплелся любоваться собой в зеркале, — что-то стряслось? И почему он вообще пришёл сюда в таком состоянии? Он истерил, злился, ревновал, а теперь ещё и сидел как дурак, не зная, что сказать.       — Мне просто захотелось к тебе зайти. А то ты, я погляжу, слишком тоскливо проводишь ночку. Вот я и решил внести немножко динамики. А вообще-то, если без шуток, я с тобой поговорить пришёл. Вал с интересом оглянулся и тут же сел рядом с ним на диван, положил верхнюю руку ему на плечо, ласково поглаживая.       — Ну так говори же, милый. Что тебя тревожит? От прикосновений его руки стало как-то неимоверно приятно... Мысли стали путанными, Вокс никак не мог сконцентрироваться. Может, Вал нарочно так его трогал, зная как он реагирует на любые прикосновения от близких или просто Вокс настолько устал, что нуждается в этом больше, чем кто-либо другой. Он своевольно пристроил голову ему на грудь, уткнувшись прямо под ключицу. Вал никак не сопротивлялся, позволяя делать, что Воксу вздумается. Разве что стал поглаживать его плечо чуть интенсивнее, спускаясь по спине, а иногда задевая талию. Они не разговаривали и Вокс был рад этому, сейчас ему больше всего хотелось чувствовать тепло, как бы по-идиотски это не звучало.       — Устал, родной? — спросил Валентино негромко, как будто это не он минуты назад развлекался с шлюхами. Вокс кивнул, не желая поднимать голову. Было так комфортно, хорошо и уютно прямо сейчас...Вместе с тем было ещё и очень стыдно, ведь совсем недавно он чуть не оторвал руку какой-то девице, которая посмела прикоснуться к нему. Только Вал имел право касаться его. Вокс прикусил губу, понимая, куда опять занесло его мысли. Ведь не только Вал имел права на это. Аластор... Аластор... Аластор...       — Вал, я это... ну... извиниться хотел перед тобой за то, что произошло сегодня днём. Я как-то по-мудацки с тобой обошёлся, не спорю. Напоминание о том, что случилось днём, принудило Валентино поджать нижнюю губу и ненароком расстроиться. Но показывать он этого явно не намеревался.       — Да ладно, Вокси, я же знаю, твой нрав не подарок, — худые пальцы лёгкими касаниями прошлись по спине, — все мы время от времени ведем себя как мудаки. Я совсем не держу зла, уж поверь. Но знаешь... я бы хотел послушать, что ты скажешь ещё... продолжай... Вокс молчал как партизан, обхватив Вала за талию рукой, задевая его дополнительные конечности. Ему было сложно говорить то, о чём он хотел, да и как вообще рассказать Валу о том, что он чувствовал? Сложно признавать свои ошибки. Но... раз уж Вокс всё равно оказался здесь, то почему бы и не сказать всё прямо. Тем более, Вал вроде, не сердился.       — Это всё… глупо вышло? С моей стороны, — Вокс отлип от чужого тела, избегая взгляда Валентино, — Я не искал оправданий и не ищу их сейчас. Просто хотел, чтобы ты знал, я не хотел. Я знаю, что порой несу чушь, могу перегнуть. Но это не значит, что мне всё равно. Совсем не значит. Извини, что вывалил это на тебя. Как мило. Вокс иногда запинался, но старался выкручиваться, говорить как можно чётче, не смотрел в сторону Вала, потому что знал, что если посмотрит, то просто утонет в его взгляде. Вокс сам не мог поверить, что разговаривает сейчас с Валом так откровенно. Для Вокса подобное всегда было мега-супер-стыдно. Но, блять, Валу ведь можно доверять, верно? Валентино прискорбно вздохнул. Неужто Вокс правда так переживал из-за того, что произошло? Правда чувствовал желание извиниться? Было трудно поверить, учитывая отношение Вокса к нему в последние дни.       — Знаешь, Вокс… ты мог бы просто сказать, мол, «Вал, ты потрясающий, а я облажался». Было бы короче и гораздо приятнее для меня. В общем, считай, что всё в порядке. У Вокса и в мыслях не было лебезить перед ним и расхваливать его по-всякому. Он и без того понимал, что Вал действительно потрясающий. Но произнести это вслух… звучало слащаво и неестественно, на Вокса вообще было не похоже. Не то что Вокс вообще не умел произносить комплиментов - умел. Но не такой хрени, как предложенный Валом вариант. Вокс был чужд романтизмам, не говоря уже о подобных приятных комплиментах. Да и кому он мог их делать в последнее время? Валу? Аластору? Да ну, в самом деле. Они не любовники, а этакие напарники. Вокс не знал, как ещё развернуть разговор в выгодную для себя сторону. Как же хотелось ласки и тепла... Аластор бы никогда не дал ему того же тепла, что даёт Валентино. Но Валентино это не Аластор. Хотелось, чтобы Вал более ничего не говорил на эту тему. Только бы не говорил. Не продолжал... Как жаль, что Валентино так не считал.       — Вокси, душа моя, скажи, что омрачает твой прекрасный взор? Уже вот несколько дней ты со мной и Вельветт не общаешься, нервный весь, слова отрывисты... Не скрывай от меня свою печаль, умоляю, я жажду облегчить твои переживания! Началось! Вокс не хотел этого слышать. Ещё бы, ему совершенно не хотелось делиться с Валом всеми своими проблемами, так ещё и касаемо Аластора. Вокс уже не маленький мальчик, чтобы ныть ему каждый день. Да и вообще, Валу тоже много чего на своём горбу таскать приходится, он не должен быть ещё и бесплатным психологом Вокса. Он сам не в состоянии разобраться, что происходит в его собственной голове. С чего бы ему делиться своими проблемами с кем бы то ни было? И что он мог ему сказать? Ныть насчёт Аластора?       — Всё в порядке, — давит Вокс, не вдаваясь в подробности. — Просто устал. Уйма работы, много мыслей в голову лезет…Тебя не должно это касаться.       — Что значит не должно касаться? То есть так ты считаешь, да? Вот такая картина вырисовывается? Милый, мы ведь не чужие друг другу, ты можешь мне всё рассказать. Раздражение начало переливаться через край. Он взаправду думает, что Вокс будет кидаться на него с рассказами о своих проблемах? Нет уж, увольте. Вокс сам может разобраться в душевных метаниях, не то, чтобы ему так уж нужна была помощь. Конечно, они не незнакомцы, они напарники уже довольно давно, много чего прошли вместе и не один десяток секретов друг о друге знали. Но что с того?       — Я знаю, что могу, — спокойно ответил Вокс, подавляя волну нестерпимого раздражения, которая грозилась его захлестнуть, — Но не хочу.       — А я хочу, — не сдался Вал, — Хочу помочь тебе, расслабить тебя... Прошу, Вокси, не отталкивай. Воксу хотелось согласиться: «да, Вал, помоги, успокой меня, расслабь, как ты того захочешь» Но Вокс не хотел сдаваться просто так; упрямство, гордость и злость взяли над ним верх. Он не мог просто так позволить Валу видеть его таким. Разбитым. Разрушенным. Уязвимым. Хотя тот и так видел. Много-много раз.       — Мне нужно время. Просто чудесно.       — Сколько же ещё времени-то тебе нужно? Год, месяц?       — Я не знаю, — разговор, который должен был успокаивать, становился всё более напряжённым с каждой секундой, — Дай мне ещё день. Я разберусь...       — За день все твои переживания не решатся, милый, — покачал головой Вал, — Я знаю, на что ты способен. Ты не дашь себе времени, если я позволю тебе уйти сейчас. Так что, останься со мной, хорошо? Снова этот тон. Снова нежные прозвища, «милый», «душа моя». Вокс ненавидел их всем сердцем. Каждая частичка его тела закипала всякий раз, стоило Валу выдать подобное. Вокс ненавидел себя за то, что ему это очень даже нравилось...       — Ладно, останусь.       — Мой умничка, хороший мальчик. Вокс промолчал, собираясь вновь уткнуться в чужую грудь, но вдруг Валентино встал, поправляя халат и зажимая в руке телефон, который до этого лежал на диване.       — Подожди меня здесь, хорошо, милый? Буквально парочка минут, надо кое кому позвонить. Оставайся тут. Оставаться тут было не лучшей идеей, но Вокс в мыслях поклялся, что останется, а слова, хоть и не сказанные вслух, он старался держать. Вокс прикрыл глаза, глубоко выдыхая. Душу кололи тысячи иголок. Как себя там чувствует Аластор? Миновало где-то десять минут, когда вернулся Вал. Он с грохотом прошмыгнул в комнату и стал нервно ходить туда-сюда. Вокс совершенно не понимал, что это с ним происходит.       — Вот же выблядок! Не берет трубку, шалава этакая! Ни ответа, ни минета - проститут конченый! То, что Валентино оскорблял кого-то и метался молниями, Вокса не удивляло и вошло в своеобразную привычку, но...здешнюю идиллию это нарушало конкретно.       — Это про кого ты?       — Да так, просто позвонил одному засранцу. Энджел... Ох, этот Энджи...А он решил, что может меня игнорить, паскуда! Вокс понятливо кивнул, отводя взгляд.       — Наверняка обкололся всякой наркотой и валяется где‑то, сука, без сознания, в какой-то дыре! — откровенно бесился Валентино, кинув телефон на диван. Упоминание наркотиков заставило Вокса ненароком заинтересоваться. В смысле, не самими веществами...       — Горемыка, блять, — закатил глаза Вал, откинув голову на спинку дивана, — Клянусь, когда я его найду...       — Подожди, Вал, повтори, что ты только что сказал? Вал перевёл взгляд на него, удивлённый внезапным вопросом, не понимая, к чему он был задан.       — Я говорю, что когда найду этого засранца, я его убью. А что такое?       — Нет, что ты сказал до этого!       — О, ты про наркотики? Да он уже хер знает сколько времени долбится в говно разной наркотой. Вокса будто пробило током осознания.       — Наркотики, говоришь... В голову пришла незатейливая идейка.

***

Спустя пару дней после произошедшего. Отношения Аластора и Вокса не то что можно было назвать прогрессирующими. Хотя, признаться честно, явный прогресс в них был. Воксу думалось, что Аластор стал более покладистым, чем был до этого. Конечно, диалоги без явных подколов к друг другу остались, и наверняка, будут и дальше. Если ничего не случится. Чтобы Аластору было не скучно и тоскливо, да и чтобы личность совсем не деградировала, Вокс ему впихнул парочку заумных книг. На удивление, Аластор начал их читать. Может, чтобы просто отвлечься, может, что-то ещё, но факт остаётся фактом: радио-демон листал страницы исторических или научных книг, читал литературу, вместо того, чтобы опять препираться со своим новым господином. И, действительно, Аластор не считал их настолько убогими и скучными, как ему показалось на первый взгляд, наоборот, в некоторых из них он смог найти нечто интересное для себя. Хотя не мог позволить себе признать, что Вокс оказал на него хоть сколько-нибудь положительное влияние. Просто чтение книг было единственной возможностью скоротать время, особенно перед сном. В целом в это время суток жизнь была заметно спокойнее, чем днём, если не брать в счёт того факта, что Вокс в постели мог подозрительно странно о него тереться и пытаться склонить к сексу. Лишь по этой причине Аластор терпеть не мог ночь. На удивление, спокойнее становился и Вокс... ...если на него не нападала бессонница. Ночами он не спал. То ли и вправду вышесказанная бессонница, то ли внезапный всплеск энергии именно в это время суток. Всегда было сложно сказать наверняка. Разумеется, нынешнее общение нельзя было назвать полной гармонией, но что-то всё-таки изменилось. Если Вокс говорил что-то, Аластор отвечал по теме и даже старался быть вежливым, или, по крайней мере, не таким остроумным, как обычно. Иногда ему это удавалось. Вокс с каким-то интересом всматривался в это изменение в поведении Аластора. Он не сильно ожидал подобных сдвигов в развитии их отношений, но тем не менее был приятно удивлён, когда лицезрел своими же глазами это чудо-чудесное. Но, разумеется, слишком много хороших вещей в их ситуации быть не могло... Гостиная. Кресло Аластора у камина. Лампа с приглушённым светом на столе, а часы на стене отбивают свой мерный ритм. Время не щадит никого. Время не щадит даже Аластора. Аластор мог бы распластаться на диванчике, но ему это очень уж чуждо было, да и некомфортно, неудобно как-то, всё-таки. Аластор любил сидеть прямо, держать спину ровно, не расслабляться. Любил всегда контролировать осанку, потому что, если расслабишься, появится возможность занять не достойную позу, а это неприемлемо. Так он считал. Для Аластора это было важно. Вокс вошёл в гостиную, несущий поднос с двумя фарфоровыми чашечками чая, которые мелодично позвякивали при каждом шаге. Он поставил поднос на столик перед камином, напротив кресла Аластора, и сел на такое же кресло по другую сторону, удобно устраиваясь.       — Нравится читать? – с интересом поднял брови Вокс. Аластор нахмурился, отвлёкшись от книги «Макбет» У. Шекспира. Разглядывая Вокса долгим взглядом, он молчал, пытаясь понять, что именно таит в себе вопрос. Ладно, Вокс в последнее время старался не «дразнить» его специально, но Аластор уже успел выработать рефлекс постоянно ожидать подвоха со стороны Вокса. А стоит ли вообще отвечать?       — Нравится слишком эмоциональное слово. Я анализирую и читаю, чтобы не скучать в компании того, кто не умеет поддерживать беседу, — на этих словах, можно понять, что это был явный намек и укол в сторону Вокса, — Чай, кстати, остывает, друг мой технологичный... Вокс не утруждал себя ответом. Вместо того, чтобы поддаться на его провокацию и начать препираться, он спокойно кивнул. Сейчас то он отыграется...О-о, он обязательно отыграется.       — Могу тебе сказать то же самое. Ты много времени проводишь в компании книг, я даже ревную, слегка. Аластор закатил глаза. Он не считал нужным держать в себе презрение, и сейчас оно ясно читалось в его недовольной гримасе. Радио-демону не хотелось спорить с Воксом, тем более по такой глупой причине, но он не мог промолчать. Такова натура.       — Не переживай, Вокс. Если тебе одиноко, я могу порекомендовать пару книг по общению с людьми. Хотя, боюсь предположить, там не будет раздела про «как же не раздражать окружающих». Сам понимаешь, нервы у всех в последнее время не ахти... — Аластор перелистнул страничку с очень важным видом.       — Твое беспокойство обо мне трогательно, но моим нервам ничто не угрожает. Скорее, ты нуждаешься в заботе, дорогой, — Вокс с любовью помечает пластырь, который он сам наложил на щёчку с царапиной. Аластор не снял его! До сих пор! Как это льстит!       — Вряд-ли.       — Ладно, давай уже чаи гонять. Аластор изогнул бровь и посмотрел на него как на идиота. Не дождавшись ответа со стороны Аластора, Вокс взял свою чашку, пока тот недоверчиво морщил носик. Вокса это напрягало. Ну чё опять ему не так?!       — Или ты ждёшь особого приглашения? Могу оформить в виде свитка с печатью. Только скажи. Но Аластор всё равно молчал и не шибко собирался притрагиваться к напитку.       — Хорошо, если тебе нужно формальное разрешение, то...кхм, «Аластор, соблаговолите ли Вы испить чаю». Теперь приступишь? От таких манер Вокса не то что чай, кофе в голову бы полился. Аластор отложил книгу, всё-таки взял чашку, но сразу пробовать не решился, чашка замерла у рта. Не слишком эстетично, однако, ему было плевать на манеры в этот момент.       — Насыщенный на вид, — поморщился и, покосившись на чашку, опустил уши вниз, — Ты переборщил с травами. Сахару, походу, не положил. Вот же, блять, ничем ему не угодить. То оленину подавай, то чай насыщенный и горький! Выблядок, не иначе.       — Я могу исправить это, — выдавил из себя Вокс, отпив немного, — Сейчас принесу тебе сахарницу. Добавишь хоть десять ложек. Аластор с хитрым блеском в глазах, положил чашечку обратно, а Вокс тем временем поднялся, готовый поскорее вернуться со спасительным сосудом. Вот только, проходя мимо него, сделал небольшой шаг вбок и, словно нарочно, задел локтем плечо Аластора, едва ли не опрокидывая горячий напиток.       — Ой, — виновато протянул Вокс, делая вид, что это полнейшая случайность. Аластор опустил уши и критично проводил его взглядом.       — Не торопись, друг мой. А теперь поди прочь, без сахара не возвращайся. Вокс скрылся. Аластор пригляделся в чашки и принюхался к содержимому. На вид они были совершенно одинаковыми. Но Аластор все равно поменял чашки местами. Как говорится, чужой напиток вкуснее в сотни раз, также, как и чужая порция, да? Вскоре Вокс возвратился и принёс с собой сахарницу из того же сервиза, из которой он сразу насыпал несколько ложек в чашку Аластора и сам помешал, не утруждая этим радио-демона. Сел напротив Аластора, наблюдал как последний пробует чай. На губах Вокса заиграла улыбка, осталось дождаться реакции Аластора на напиток. Но, твою же налево, никакущей реакции не было и отродясь! Неужели метамфетамин настолько плох? Или наркодилер продал ему что-то не то? Вокс с непониманием отпил из своей чашки, думая, о чем бы завести диалог... Выражение лица Аластора было обычным. Не было ни одобрения, ни осуждения или удивления. Вокс не сводил с него пытливых глаз. Вскоре Аластор поставил чашку обратно на блюдце и уставился на Вокса. Разговаривать первым не спешил. Вокс тоже не шибко хотел так-то. И поэтому, разговор, разумеется, не клеился. Странно... Что не так? Ведь Аластор пил чай небольшими глотками, явно стараясь, чтобы вкусовые рецепторы могли различить, какие пряности подмешаны Воксом. Значит, эффект должен был проявиться! Хоть какой, но должен! Звуки камина нарушали неловкую тишину. Хотелось что-то сказать или спросить, но как только он пытался собрать мысли в кучу, Аластор делался каким-то серьезным и заставлял потерять нить разговора. А последний даже не делал попытки завести диалог! От нервов Вокс и сам не заметил, как осушил свою чашку полностью, ощущая странноватый привкус во рту. Первый глоток напитка, что он сделал ещё в начале, значительно отличался от нынешнего вкуса... Что за брехня?! Где-то среди этих мыслей Вокс ощущал, что начинает сильно жарить, несмотря на вечернюю прохладу. Он неосознанно расстёгивает верхние пуговицы своей рубашки, что, к слову, ничуть не помогает. Вокс сидел напротив Аластора с заметно распахнутым воротом, обнажая острые ключицы. Аластор ничего не возражал и не говорил. Ничего-ничего...       — Как твои ощущения, Вокс? Вокс неуверенно помял воротник и потер себя по ключице, ведь, Господи, ощущал себя страннее обычного. Но нельзя говорить такое вслух!       — Прекрасно. Получилось хрипло. Вокс сглотнул. Ох, нет. Нет-нет-нет. В горле першило, точно туда насыпали раскалённого песка. Норовя сфокусироваться на лице Аластора, заметил, что контуры его начали подозрительно плыть. Сначала незначительно, словно лёгкая рябь на поверхности кристально чистой воды, когда брошенный камень только‑только коснулся её глади. Потом эта, так называемая «рябь» усилилась двукратно. Улыбка Аластора растянулась, стала неестественно уродливой, широкой, до самых ушей. Есть ли у Аластора уши помимо оленьих? Почему Вокс никогда не думал об этом? Теле-демон моргнул, но это не помогло, к огромному несчастью глаза Аластора светились в полумраке, как два алых фонаря, а зрачки вращались в разные стороны, такие крошечные вихри, завораживающие. «Это усталость», - убедил себя Вокс, но тут же понял, что тишину в комнате больше нельзя назвать таковой. Она наполнилась множеством голосов, шепчущих что‑то неразборчиво-странное. Стоило повернуть голову, как тени в углах комнаты зашевелились, вытягиваясь, принимая очертания причудливых и гибких фигур. Вокс встал и сжал край стола, чтобы не потерять равновесие, но дерево под пальцами вдруг стало мягким, податливым, как воск, нет, скорее, как пластилин. Точное сравнение, оно такое же по ощущениям. Он, было, отдёрнул руку, а на поверхности остался отпечаток, трепетно затягивающийся. Минуту назад приятный и знакомый вкусовым рецепторам чай обрёл металлический привкус во рту. Вокс посмотрел на свою чашку, внутри неё что‑то шевелилось. Не чайный лист, не пузырьки, а полупрозрачные нити, сплетающиеся в узоры, которые тут же распадались, чтобы сложиться в новые. Он снова взглянул на Аластора. То ли в попытках понять, что с ним делается, то ли чтобы убедиться, что всё, что с ним происходит, это сон обыкновенный и он проснется с минуты на минуту. Аластор по‑прежнему улыбался. Не сказать, что улыбка была добросовестной. Черты расплывались, раз за разом обретали чёткость и всё по кругу.       — Ты… — начал Вокс, однако, голос прозвучал так, будто говорил не он, а кто‑то другой, кто‑то, сидящий глубоко внутри и впервые подающий признаки жизни. Зазвенело, и на мгновение ему показалось, что стены комнаты раздвинулись, превратившись в бесконечный коридор, уходящий в темноту. В этом коридоре мелькали силуэты, они манили, звали, шептали его имя при жизни, но он, честно, не мог разобрать, кто они и чего хотят. А потом всё снова схлопнулось. Комната вернулась на место, хотя, казалась маленькой, до одури тесной. Что-то пошло не так. Очень не так! По спине пробежала ледяная волна, не от холода вечернего, а от чего‑то иного, чуждого, будто под кожей зашевелились черви, пробираясь к позвоночнику. Он попытался пошевелиться, но тело во всю налилось свинцом. Или не свинцом… а инородным. Взгляд снова своевольно упал на чашку. В ней сплетались миниатюрные фигуры, крошечные копии его самого. Десятки, сотни Воксов, каждый размером с таракана, карабкались по стенкам, падали, снова поднимались, открывая рты в беззвучном крике. Один из них вдруг оторвался от массы, от своеобразного стада, прыгнул на стол и тут же вырос до размеров ладони, уставившись на настоящего, реального Вокса, пустыми, чёрными глазами.       — Ты проиграл. Вокс вскрикнул, попытался смахнуть его, но рука прошла сквозь иллюзию. А потом их стало больше. Сука! Десятки крошечных Воксов ползали по его рукам, забирались под рукава, царапали кожу острыми, как иглы, когтями. Он рванул ворот рубашки, пытаясь сбросить их, но они уже проникли под ткань, оставляя на коже холодные следы, похожие на ожоги. Аластор всё так же улыбался. Его лицо менялось не рывками, оно конкретно плавилось и жарилось. Кожа стекала вниз, обнажая тёмное, блестящее, покрытое слизью. Рот растягивался всё шире, пока не достиг оленьих ушей, а из глубины мокрой глотки донёсся низко-вибрирующий звук, похожий на рёв дикого зверя.       — Нравится представление, Вокс? — голос Аластора звучал отовсюду. Вокс хотел ответить, но его собственный рот не слушался. Язык стал тяжёлым, чужим, а когда он соизволил его пошевелить, то ощутил, что во рту что‑то есть. Что‑то живое. Он рванулся к зеркалу на стене, которого никогда раньше здесь не было, но вместо своего отражения увидел лишь бесконечный туннель из глаз, тысячи, миллионы глаз, смотрящих на него со всех сторон. Они моргали, сужались, расширялись, а потом все разом повернулись к нему, и зрачки превратились в рты, раскрывшиеся в безмолвном хохоте. Рухнул на пол, и в какой-то момент потерял зрение, а потом мир снова начал плыть, наполняться яркими красками радуги, но, в отличие от прошлого раза, Вокс не возвращался в исходное состояние, всё вокруг становилось похожим на неправдоподобную копию реальности, сквозь которую проглядывали другие миры и наделённые жизнью существа, которые не поддавались адекватному и здравому описанию. Ноги не слушались, превратились в бесформенные мешки, наполненные вязкой жижей. Краем глаза он заметил, как Аластор поднимается со своего насиженного места.       — О‑о‑о, не спеши убегать, милый,— пропел Аластор, — Мы ведь только начали самое интересное, разве ты не согласен? Одним неуловимым движением Аластор оказался над ним, устроившись чуть выше живота. Пальцы впились в плечи Вокса. Всё сильнее и сильнее и сильнее... И... Сильнее... Вокс хотел закричать, но из горла вырвался жалобный и такой несчастный хрип. Мир перед глазами раскололся на тысячи осколков, каждый из которых показывал своё больное видение: вот он сам, маленький и беспомощный, лежит на полу; вот его тело уже разложено на части, а внутренности извиваются, как ленточные черви; вот он стоит напротив Аластора, но вместо лица, пустая маска, а за спиной радио-демона тянутся десятки рук, пытающихся его схватить за торс-ноги-руки-плечи. За всё, в общем-то. Аластор наклонился ближе. Его вдруг потемневшее и отличающееся от действительного цвета лицо было в паре сантиметров от Вокса. Глаза радио-демона горели алым, зрачки вращались, подобно миниатюрным галактикам, окрашенным в закатные цвета. Вокс глядел, точно заворожённый и не мог проронить ни слова.       — Знаешь, что самое забавное? — просипел Аластор, и изо рта у него вырвались клубы красного дыма, обволакивающие голову Вокса, — Ты думал, что умнее меня. Что, якобы, сможешь обдурить. Твою то мать... Что-то холодное и скользкое проникает в его разум. Это было похоже на щупальца, которые пробирались сквозь трещины в сознании, нагло нащупывая самые тёмные уголки, самые страшные воспоминания. Перед глазами вспыхнули образы: детство, полное одиночества; первые попытки утвердиться в мире; моменты самой ужасной слабости, которые он так старательно скрывал.       — Нет… А-аластор, стой...мне...нехорошо...— простонал Вокс. Аластор рассмеялся. Звук был похож на скрежет металла по стеклу, на вой стаи волков, на шёпот тысячи мертвецов. Отныне Вокс не мог с твердостью сказать, что ему нравился такой Аластор. Ему не нравился этот смех. Не нравилось всё, что происходит. А ведь когда-то смех Аластора хоть и приводил его в небывалую ярость, но заставлял восхищаться. Он провёл по его матрице рукой. Бережно. Ласково. И, Господи, Воксу начудилось, что Аластор хочет поцеловать его. А всё, что с ним происходит, это просто сон. Проснется он с Аластором на одной кровати. И все-все у них будет хорошо и по-настоящему. А дальше Вокс почувствовал холод. Не тот холод, которому можно противостоять, надев тёплый свитер из овечьей шерсти, нет, это был другой холод. Это ледяной воздух, проникающий во все органы, просвечивающийся под кожу и оседающий внутри...Вокс попытался сопротивляться, попытался открыть рот и выдохнуть воздух, но губы в моменте стали одним целым. Он почти не мог дышать. Вокс отчего-то был уверен - это сон. Просто очень реалистический сон. Видел Аластора поверх себя, прильнувшего так тесно, что не было расстояния между их телами! Видел его безумные глаза, издевательскую улыбочку! Вокс видел всё!       — Ах, Вокс, неужели ты всерьёз вообразил, что сумеешь провести меня столь примитивным маневром? Подсыпать нечто в мой чай, как предсказуемо. О, сколь банален выбор... Что такое? Не нравится? Попробовал свою отраву и теперь недоволен? Вокс шипит от боли и не слышит Аластора. Ему плохо. Ему плохо от своей же глупости. Как такое могло получиться?!       — Небось, задаешься вопросом, как я раскусил твой секретик? — Аластор будто мысли прочёл, и Воксу от этого вообще легче не делается, даже если он получит ответ на свой вопрос, — просто не склонен принимать дары от врагов. Особенно когда эти дары преподносятся столь неопрятными руками, как твои, Вокс. Ты разочаровываешь меня, я ожидал куда более изощрённой игры, но, похоже, это наш с тобой конец. Воксу больно. Но физическая мука была лишь фоном, куда сильнее жгло осознание собственной безалаберности.       — Я давно знаю, ты любишь ненавидишь меня. И я думал, что могу тебя переубедить, — Аластор обхватил края матрицы холодными ладонями, так, словно держал в руках обыкновенный Айпад. Вокс всхлипнул. Он ничего не понимал. Ему страшно. Правда, безумно страшно.       — А ведь я бы позволил тебе очень многое, — усмехается, — Разве это не забавно? Будь ты умнее, может, всё было бы по-другому. Твои попытки сделать меня своей вещью вышли тебе боком. О чем ты думал, подсыпая мне какую-то дрянь в напиток? «Аластор станет безвольной куклой, с которой я смогу сотворить всё, что угодно» так? Вокс сжался, подавляя желание прикрыть руками глаза, хотя от этого стало бы только хуже. Ему не хочется верить в происходящее. Ему легче закрыть на всё глаза и сделать вид, что у него все под контролем. Губы радио-демона были прямо над лицом Вокса. Вокс бы мог поцеловать его, если бы сумел двинуться... Если бы он только мог... Если бы Аластор только позволил себя любить...       — Вокс, я ведь почти не сопротивлялся, — прошептал он, — мог просто попросить, а не поступать со мной так подло. Хотя... Ты правда не видел, как мне противно находиться рядом с тобой? Насколько ты омерзителен мне? У Вокса всё плывет. Наркота играет с ним плохую шутку. Вокс не способен мыслить связно. Он не способен сопротивляться, не понимает, что происходит внутри его тела. Ему жарко, жарко, жарко. Даже в самом Аду не было настолько душно!       — Ты не изучил противника, не просчитал ходы, не подготовился. Ты действовал наобум, словно мальчишка, который впервые решил поиграть во взрослые игры. Вокс не слышит Аластора. У Вокса сейчас галлюцинации перед глазами. Воксу не до Аластора.       — Возможно, ты ещё сможешь извлечь урок из этого поражения. Если, конечно, у тебя хватит духу признать, что ты был жалкой копией того, кем себя воображал. В последующую секунду у Аластора в руке оказалась тяжёлая книга. Та самая книга Шекспира, которую он с таким интересом вычитал. Та самая книга, которую Вокс собственной персоной вручил ему в руки.        — Что ж, раз ты не в состоянии воспринимать слова… придётся изъясняться нагляднее, мой друг. Экран Вокса мерцал хаотичными помехами, изображение распадалось на рваные фрагменты. Вспыхивали бессмысленные геометрические узоры, проскакивали обрывки воспоминаний, или вовсе мозолила слепящая белизна. Аластор занёс книгу над головой, оценивая угол. Вокс смотрел на него с мольбой. Хотя, разве он что-то понимал? Разве понимал хоть половины из того, что происходит? Размашистый и сильный удар пришёлся точно в центр экрана. Стекло треснуло с пронзительным хрустом, разбегаясь трещинами. По лицу Вокса, если это, конечно, ещё можно было назвать лицом, пробежали искажённые полосы помех, из рта вырвался рваный, мучительно-истошный вопль. Аластор совершенно не спешил. Он рассматривал деяние. В сознание Вокс возвращался медленно, как утопающий, долго барахтающийся под водой и всплывающий к поверхности. Сначала Вокс ничего не видел и не ощущал, ощущалась только боль, пронзительная, тупая. Ему стало казаться, что он вообще утратил способность видеть - всё стало одним сплошным мутным пятном без контуров. Походу, раздаётся грохот, ещё один удар, и ещё один... Раз, и ещё, снова и снова до тех пор, пока звуки не начнут сливаться в один сплошной звон, заполняющий собой голову, и в тоску, разрывающую грудную клетку вместе с чувством полнейшего одиночества. Вокс привык к этой игре. Привык к Аластору. И в этой привычке таилась робкая, нелепая привязанность, как у домашнего зверя, который тянется к тому, кто его обязательно потом прирежет, лишь потому, что больше никого рядом нет. Он привык ждать наказания, которое рано или поздно он получит, не только за каждую случайно брошенную фразу или поступок, но порой просто за существование. Так было всегда. Вокс давно смирился, что они - Вокс и Аластор - слишком разные, ничего у них не выйдет, но он всё ещё ждал, надеялся, что с каждым новым разговором и прикосновением Аластор к нему будет чуть мягче и чуть теплее, но это время уже давно прошло, и теперь, как ни крути, Аластор был холоден, как лед, а Вокс - глуп, как никогда. Он не мог ничего поделать, не мог сопротивляться, ничего не значил и не имел права даже поднимать голову. Это Аластор всё сделал правильно, Вокс не пытался убедить себя в обратном, но в любом случае, было душевно больно, неправильно, жестоко. Тело больше не слушается. Он хотел напоить Аластора отравой, но в конечном итоге попал в свою же ловушку. Вокс сломан. Его сломали, как фарфоровый сервиз, и собрать этот фарфор не представляется возможным. Всё болело. Где-то в груди, в затылке, как будто сломались позвонки, и каждый вздох причинял мучительную агонию. Он хотел кричать, плакать, звать Аластора, но с губ не сходило одно лишь хриплое дыхание. Накрыло странной горечью от осознания, что он сам виновник своей ситуации. Его тело больше не его. Чуждое начало, не имеющее к нему никакого отношения, и Вокс только и мог, что неподвижно ждать своей участи. Он вёл себя чертовски глупо, да? Должен был знать, что не сможет одурачить Аластора. У Вокса не было ни единого шанса. Но он попытался, и теперь расплатился по полной программе. Он подумал, что, быть может, Аластор сейчас остановится, сжалится и просто бросит его здесь, в этом темном и пустом зале, но Аластор безоговорочно продолжал ломать его. Аластор снова ломает Вокса, не успевшего собрать себя полностью после прошлого раза. Вокс слышит, как безжалостно трещит всё внутри него. Он не понимает, как это возможно, каким образом это вообще может произойти, но, походу может, раз есть звуки, которые отдаются сплошной болью в голове. Разламываемый физически и психологически, пока не остаётся лишь один вопрос - сколько ещё это будет продолжаться? Умирает в этот момент, что вместе с разбитым экраном у него разбивается жизнь, его надежды и, что самое противное, глупые чувства, которые он испытывал к Аластору. Он хотел бы ненавидеть Аластора за всё, но не мог, только понимал, что больше никогда не почувствует к нему ничего хорошего, если сможет вообще выжить, что, впрочем, казалось чем-то невозможным. А может, почувствует, может и не из разряда вечной ненависти. У Вокса не осталось сил на мысли, сознание помутилось, кто-то медленно, но неумолимо затягивал боль, пряча Вокса от Аластора, от собственного ужасного положения, как прячут под пододеяльник или под кровать что-то, что нельзя показывать другим. Главный процессор, отвечающий за движение и тактильные ощущения, походу, поврежден. Вокс под воздействием наркотиков не мог что-либо сделать. Удар чуть сбоку. Книга врезалась в край экрана, отламывая кусок. Оказалось, что матрица Вокса - вещица до одури хрупкая и с ней надо обращаться бережно и пылинки сдувать. Но разве Аластору есть какое-либо дело до этого? Осколки летят в стороны, одно из них вонзилось в плечо Вокса, но тот вообще не вздрогнул, его тело не подчинялось рефлексам. Из пробитой дыры потянулся дым, пахнущий горелой проводкой. Аластор бил, бил и бил. Со всей мощи, собирая всю свою ненависть к теле-демону. Изнутри вырвался ослепительный всплеск света, за которым последовал щёлк. Походу, там что-то лопнуло. Экран окончательно погас. Не сказать, что он и до этого держался в неплохом состоянии. Вместо лица Вокса зияла рваная дыра, из которой выглядывали обрывки проводов, кое‑где ещё пульсирующие тусклыми искрами. В воздухе витал запах расплавленного...пластика? Томно дыша, Аластор встал с лежащего, поломанного Вокса, с удовлетворением разглядывая дело рук своих. Он провёл пальцем по обложке книги. На ней, к сожалению, остались царапины, но в целом, она выдержала. Книга, ему, кстати понравилась. Шекспир хороший писатель. И сюжет хороший... Очень хороший... Он бросил книгу рядом с изуродованным телом, и та глухо стукнулась о пол. В помещении повисла тишина, прерываемая треском умирающих внутренностей матрицы. Вокс не двигался. Его тело полностью обмякло, из дыры бесконечно долго тянулся плохо пахнущий дым. Больше не видел галлюцинаций от веществ. Не чувствовал жара. Не слышал голоса Аластора. Он вообще больше ничего не чувствовал. Вокс перед полным отключением видел лишь обезумевшее лицо Аластора, а потом разум затянулся белой пеленой.