Кровь и Шелк: Веронски

Его губы накрыли мои прежде, чем я успела выдохнуть протест. Это не был поцелуй из тех романов, что я читала в юности. В нем не было нежности или просьбы. Это было чистое, неразбавленное доминирование. Кайрус целовал меня так, словно ставил на мне невидимое клеймо, забирая территорию, которую я так долго защищала. Я должна была оттолкнуть его. Должна была ударить по лицу. Но моё предательское тело, измотанное стрессом последних суток, вдруг ответило. Мои пальцы, до этого сжимавшие ткань сорочки, впились в его предплечья, ощущая под пальцами рельеф татуировок и жар живой кожи. Я задохнулась от этого напора, чувствуя вкус дорогого виски и опасности. На секунду мир перестал существовать. Не было аукционного дома, не было долгов брата, не было Цюриха за окном. Был только этот мужчина, пахнущий грозой и властью, и этот безумный ритм сердца, один на двоих. Резкий, надрывный звонок телефона на столе Кайруса ворвался в тишину как визг тормозов. Я вздрогнула, приходя в себя, и попыталась отстраниться, но Кайрус не отпустил сразу. Он медленно, почти нехотя, разорвал поцелуй, но его лицо осталось в миллиметрах от моего. Его дыхание обжигало мои губы, а в зеленых глазах плясало темное пламя, которое напугало меня больше, чем его угрозы. — Не вздумай уходить, — прохрипел он, прежде чем отпустить мой затылок. Он шагнул к столу и сорвал трубку. Я стояла у стены, прижимая ладонь к губам, которые всё ещё горели от его прикосновения. Колени дрожали. Что я только что сделала? Я ответила человеку, который уничтожил мою жизнь. — Говори, — коротко бросил Кайрус в трубку. Я наблюдала, как его лицо, только что горевшее страстью, превращается в ледяную маску. Его плечи напряглись, а свободная рука сжалась в кулак так сильно, что побелели костяшки. — Как это произошло? — его голос стал тихим, и от этого тона мне захотелось скрыться в подвале. — Я плачу вам не за оправдания. Найдите его. Живым или мертвым — мне плевать, но он должен быть у меня до рассвета. Он швырнул трубку на рычаг и медленно обернулся ко мне. В его взгляде больше не было желания. Там была ледяная, расчетливая ярость. — Твой брат, Ева, — произнес он, и каждое слово падало как гильотина. — У него оказался талант к побегам, которого я не учел. — Алекс? — я сделала шаг вперед, забыв о страхе. — Что с ним? Он в порядке? — Он сбежал из-под охраны два часа назад, — Кайрус начал быстро надевать пиджак, который до этого висел на спинке кресла. — Но вот в чем загвоздка: камеры зафиксировали, что его не просто упустили. Его вывели. И человек, который это сделал, работает на семью Моретти. Моретти. Итальянский клан, который годами пытался зайти на финансовый рынок Цюриха и которого Веронски держал на расстоянии вытянутой руки. — Ты знала об этом? — он подошел ко мне вплотную, и теперь его близость не вызывала дрожи желания — только животный ужас. — Ты пришла сюда в этой шелковой тряпке, чтобы отвлечь меня, пока твой братец перебегает к моим врагам? — О чем ты говоришь?! — закричала я. — Я понятия не имела! Я весь день была под присмотром твоих цепных псов! Кайрус схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его безумные глаза. — Если я узнаю, что ты играла со мной, Ева... клянусь, два года в этом доме покажутся тебе раем по сравнению с тем, что я сделаю. Собирайся. — Куда? — Ты едешь со мной. Я не оставлю тебя здесь одну, пока не пойму, на чьей ты стороне. Теперь ты не просто трофей. Ты — моя страховка. Дорога заняла не больше двадцати минут, но для меня они растянулись в вечность. Кайрус гнал машину по пустынным улицам ночного Цюриха, игнорируя светофоры. В салоне пахло кожей и его яростью — густой, почти осязаемой. Я вжалась в сиденье, глядя на свои босые ноги в наспех надетых туфлях-лодочках. Шелковая сорочка под пальто казалась тонкой бумагой, не способной защитить меня от того, что ждало впереди. Мы свернули в промышленную зону у реки. Машина резко затормозила перед старым бетонным ангаром, который выглядел заброшенным, если бы не две черные машины у входа. — Выходи, — бросил Кайрус, даже не глядя на меня. — Я не пойду туда, — мой голос дрогнул. — Ты сказал, что Алекс сбежал. Зачем мы здесь? Кайрус обошел машину, рывком открыл мою дверь и схватил за локоть, буквально вытаскивая наружу. Его пальцы стальными тисками впились в мою кожу. — Затем, что здесь один из тех, кто «не усмотрел» за твоим братом. И ты посмотришь ему в глаза, Ева. Чтобы ты навсегда запомнила цену предательства в моем мире. Он потащил меня внутрь. Запах сырости, ржавчины и дешевого табака ударил в нос. В центре ангара, под единственной тусклой лампой, стоял стул. На нем, привязанный толстыми тросами, сидел мужчина. Его лицо было превращено в кровавое месиво, а рубашка пропиталась темно-красными пятнами. Я вскрикнула, закрывая рот ладонью. Желудок скрутило от тошноты. — Кайрус, остановись... — прошептала я, пытаясь отвернуться, но он перехватил мое лицо рукой, заставляя смотреть вперед. — Смотри, Ева. Это Томас. Он работал на меня пять лет. Сегодня он взял деньги у Моретти и открыл заднюю дверь для твоего брата. Кайрус подошел к избитому человеку. Его движения стали пугающе спокойными. Он достал из кармана нож — изящный, с тонким лезвием, совсем не похожий на грозное оружие, но в его руках он выглядел фатально. — Где они, Томас? — голос Кайруса был тихим, почти нежным. — Куда они повезли Алекса? Мужчина что-то прохрипел, выплевывая кровь на бетон. — Я... я не знаю... Они обещали... — О, я знаю, что они обещали, — перебил Кайрус. Он медленно приставил острие ножа к горлу предателя. — Но они не сказали тебе, что я найду тебя раньше, чем ты успеешь потратить их франки. Я видела, как побледнел Томас. Я видела, как рука Кайруса оставалась абсолютно неподвижной. В нем не было сомнений. Ни капли жалости. Человек, который десять минут назад целовал меня так, что у меня подкашивались ноги, сейчас был готов убить, не моргнув глазом. — Кайрус, хватит! — я бросилась к нему, вцепляясь в его рукав. — Ты же не монстр! Если он знает, он скажет! Не надо... Он резко развернулся ко мне. В его глазах не было ничего человеческого. Только холодный изумрудный лед. — Не монстр? — он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее самого ножа. — Ева, ты жила в мире, где высшее зло — это поддельная картина на аукционе. Мой мир стоит на крови. И если я не буду монстром, завтра твоя голова будет лежать в коробке у дверей моего офиса вместе с головой твоего Алекса. Ты этого хочешь? Он оттолкнул меня так, что я отлетела к стене, больно ударившись плечом. — Сядь в машину и жди, — приказал он, снова поворачиваясь к стулу. — И если ты еще раз посмеешь вмешаться, я заставлю тебя саму держать этот нож. Я сползла по холодной бетонной стене, глядя, как тень Кайруса накрывает стонущего мужчину. В этот момент я поняла: я не просто в клетке. Я в логове хищника, который никогда не станет ручным. Я смотрела на закрытую дверь ангара, и каждый удар моего сердца отдавался в висках набатом. Внутри было тихо — той мертвой, вакуумной тишиной, которая бывает только перед катастрофой. Я не знала, что именно он делает там, за этими обшарпанными стенами. Мой мозг, воспитанный на правилах этикета и лоске Цюриха, отказывался рисовать детали. Я видела только его глаза — зеленый лед, в котором не осталось и капли того мужчины, что целовал меня в гостиной. «Ты же не монстр», — эхом отдавались в голове мои собственные слова. Боже, как я ошибалась. Я сидела на пассажирском сиденье, тяжело дыша. Взгляд упал на приборную панель. Машина не была заглушена — Кайрус был настолько уверен в своей власти надо мной, что даже не вынул ключи из зажигания. Или он просто слишком торопился начать свою расправу. Мои пальцы коснулись холодного кожаного руля. Беги, Ева. Если ты останешься, от тебя прежней не останется ничего. Я перелезла на водительское сиденье, путаясь в полах длинного пальто. Ноги в туфлях на каблуках едва дотягивались до педалей, но страх придал мне сил. Я схватилась за рычаг переключения передач, когда из глубины ангара донесся резкий, сухой звук. Выстрел. Один-единственный. Он не был громким, но для меня он прозвучал как взрыв гранаты. Мир на мгновение замер. Я не знала, кто стрелял, и кто теперь лежит на холодном бетоне, но я знала одно: Кайрус Веронски только что переступил черту, из-за которой не возвращаются. Внутри меня что-то оборвалось. Я не хотела знать, что там произошло. Я не хотела видеть его руки в крови. Я резко выжала газ. Мощный двигатель внедорожника взревел, нарушая тишину промзоны. Гравий брызнул из-под колес, и машина рванула с места, когда дверь ангара распахнулась. Руки на руле дрожали так сильно, что машину кидало из стороны в сторону. Я мчалась прочь, не разбирая дороги, смывая из памяти вкус его поцелуя и звук того рокового выстрела. В зеркале заднего вида я увидела его силуэт. Кайрус стоял в дверях... и я могла поклясться, что видела вспышку зажигалки. Он просто закурил, глядя мне вслед, словно мой побег был лишь частью его плана Я была свободна. Но почему тогда мне казалось, что, убегая от него, я затягиваю петлю на своей шее ещё туже?