Глава 2. Часть IV
7 января 2026 г., 17:47
Что могу сказать, Просперо, раскинувшийся «за бугром», поражал. Я ожидал охуительного размера пустыню, с редкими оазисами, где между всем этим великолепием торчали бы руины, больше бы пошедшие храмам древнего Египта. Реальность же нахлобучила мои ожидания…
Провожать нас вышла, несмотря на раннее время, охренеть сколько народу. Так-то экспедиции — это пускай и знаменательное, но ставшее рядовым событие. Разведчики стабильно раз в месяц уходили за безопасную черту гор в большой мир. Власти города по этому поводу организовывали прощальный комитет, ну и встречный, когда возвращался гружёный добром караван. Только вот сегодня, под охуевшие взгляды моих путников, нас вышло провожать человек так под тысячу народа.
Да и провожающими от власти были сразу несколько мудрецов, а не дежурный клерк среднего звена. Самая мякотка была в том, что этот табор пришёл дать напутственного пенделя мне персонально, и только потом уже всей экспедиции, в частности.
Я, конечно, понимал всё, но к такому вниманию к своей персоне не привык. Моё дело простое: тихо спиздить иль отоварить по голове. Так было всю прошлую жизнь, что на работе, а на пенсии и подавно. Вспоминали про меня, кроме родни и близких знакомых, только раз под исход, как всех списанных по старости.
Ладно бы припёрлись только бы все те оболтусы, с которыми я учился в гимназии! Так припёрлись и слуги, к которым я относился просто нормально, не видя их ущербности по местным меркам в отсутствие дара!
Если я своих коллег по грызне гранита науки специально обрабатывал (что довольно легко сделать, обладая энной долей харизмы, юмора и умением брынькать на гитаре, особенно в тушке натурального полубога), то вот обычные люди, которым я не приседал на уши, были в этом комитете полной неожиданностью! Только сейчас до меня начали доходить смутные сомнения в том, что на самом деле сила примарха — это отнюдь не колдовство или физическая мощь! Тем интереснее вопрос, а сыграет ли мой полуэкспромт-полуэтюд, когда я вернусь.
От результата ёбаной пьесы будет зависеть судьба моей жопы! Копчик не обмануть. Император всё ближе, а там и Русс может уже быть или кто похуже. Мне будет сугубо похуй в тот момент, когда на руку палача будет натянута чёрная перчатка, а кулак начнёт массаж простаты через ноздрю! В отличие от того Магнуса, у меня не то что Легиона, а я сам голь перекатная, которой по заветам дедушки Ленина: учиться, учиться и ещё раз учиться, чтобы не опиздиться…
Поэтому вместо почёсу пузика собственного чувства собственной значимости, я ощутил, как остатки мужества сливаются в сапоги, от понимания: раз я так могу, то тогда что может сам Император? Интуиция подсказывала, что если решит он меня прибить, то с населением планеты, согнанным в один городок, тупо не будет церемониться. Лучше меня зная, на что способна личинка примарха, он просто сровняет местность с орбиты. Для надёжности. Сам бы я так и сделал, послав в жопу мораль. Правда, я бы ещё и тех, кто ровнял, ликвидировал, а потом и ликвидаторов, чтобы чистеньким остаться со стороны, но тут уже исходя из целесообразности.
Примерно с такими мыслями я и отправился в путь. Чего говорить, я пробыл в охуел от осознания сутки, которые потребовались отряду, чтобы упиздовать по дороге к предгорью. Ещё раз я выпал в осадок, увидев, как мы будем преодолевать горы!
Умом-то я понимал, что Просперо просто деградировал после всего пиздеца, что обрушился на планету, и до этого этот пыльный шарик особо не блистал, но мне до сих пор рвут шаблон отзвуки более технологического прошлого. Для местных соседство ламп дневного света и жаровен — естественно. Для меня — не дикость, конечно, если не считать, что обычная лампочка есть дорогая и ценная, мать её, археологическая находка! Поэтому увидеть добротный такой туннель, в котором сохранился хороший такой по качеству кусок шоссе, ля немецкий автобан, я не ожидал.
Пока мы по нему шли, мне мой наставник проводил ликбез в историю. Когда планету накрыло пиздой, отрезав штормом от большого космоса, местные на очко не присели, а даже обрадовались. Изгои и так не хотели к себе внимания, забившись в дыру поглубже, а тут ещё и такой подарок! Только вот когда из этого самого варпа пришли паразиты, взявшие всех на хоботок, они взвыли. Вот тут-то и начинается интересное.
Просперо не колонизировали все те, кому не повезло родиться псайкером. Планета так-то принадлежала фирме, хотевшей забацать на ней курорт, но дело не пошло. Никто не захотел лететь на самый край залупы обжитого мира. Место, где была построена Тизка, было наследием той эпохи. Небольшой курортик для туристов со всеми вытекающими.
Это потом планету заполонили псайкеры и на ней появились города-мегаполисы, что считалось по меркам тех времён чуть ли не деревней. Про такую штуку как шпили-ульи местные знали и сейчас, а я вот это осознать не могу. Мне-то было тесно в своём доме от обилия соседей, а человейник сына и подавно на дух не переносил, а тут миллиарды людей сидят друг у друга на жопе…
Поэтому в Пустошах была не только пустыня, леса и холмы, но и вполне себе заброшенные города, порой даже с небоскрёбами. Чего говорить, упавший на планету звездолёт был одним из ориентиров для многих поколений разведчиков!
Повидав местные города, сразу становилось понятно, откуда Тизка подчерпнула свой архитектурный стиль. Даже высотки были стилизованы под пирамиды! Этакий футуристичный Египет времён фараонов, если бы он дожил бы до моих дней.
Под песком на занесённых улицах торчали остовы машин. В некоторых постройках угадывались магазины, больницы, школы, от чего становилось жутко. Мир, живший и развивавшийся по своим правилам, просто сдох в один момент, и мне оставалось только гадать, а сколько там, среди звёзд, плавает таких планет, где человечество вообще всё. Даже вездесущая стилизация под Восток, получившая наконец обоснование, уже не раздражала, задавленная потрясением от очередного осознания.
Так тянулись дни, что разрастались в недели. Вот хотел подумать и занять себя чем-то? Так получи и распишись!
***
На Пустошь опускалась ночь. Ярко пылал костёр в распадке, чьё пламя ещё больше сгущало тьму для Амона. Невесомые искры поднимались ввысь, словно сливаясь со звёздами, что сегодня на безоблачном небе были особенно яркими. Ветер гнал со стороны пустыни промозглый воздух, успевший уже остыть после заката, завывавший в древних развалинах давно покинутого города, от которого остались лишь отполированные песком стены, поросшие низкой и крепкой растительностью. Запах запекаемого на огне мяса, обильно осыпанного специями, дразнил носы всех участников разведывательной экспедиции. Нормальная еда вместо успевшей поднадоесть солонины обещала дать сытость животу, сделав отдых чуть слаще. На границе света и тьмы, где оканчивался защитный барьер, мелькала размытая фигура его ученика, Магнуса, прозванного другими сокрытыми Красным из-за алого цвета его волос, чья пышная грива выделяла его из толпы других, даже невзирая на рост, переваливший за два метра, и не думавший останавливаться на покорённой вершине. Юноша, что почти вошёл в пору мужчины, за время экспедиции в эти гиблые земли стал куда как собраннее и серьёзнее, хотя мастер и не мог его назвать безалаберным и раньше. Не раз и не два таланты его ученика, как в псайкане, так и недюжая физическая сила, помогали группе избежать невзгод. Острый же ум Магнуса порой видел то, что было сокрыто от других. Для Амона до сих пор оставалось загадкой, как его ученик, созерцая осколки разбитого сфинкса, смог придумать свои Исчисления… Философский и концептуальный инструмент, который позволял посвящённым в таинства преодолеть множество трудностей, взявшись за ранее неподвластное, стал откровением. В то же время Исчисления были просты. Амон погрузился в них, обретя ранее невиданную для него связь с миром. Благодаря чувствам, намного превосходящим те, которыми сочла необходимым наделить его природа, он ощущал психическое присутствие своих товарищей и всех живых вокруг чуть ли не на километры. И это простое Исчисление! Магнус практически каждый день придумывал всё новые и новые, совершенствуя систему, шлифуя обретённое знание, делая его простым для освоения, убирая вычурность. Более сложные Исчисления позволяли ещё более глубоко познать реальность. Его воинственный и упрямый ученик уже успел переложить несколько формул и для боя, став ещё более искусным псайкером. Всего пара строф из Исчислений могли как улучшить контроль, так и принести покой, убрав ярость из разума. Магнус взорвался целым каскадом движений, раз за разом повторяя свою любимую связку рукопашного боя: два удара руками, один ногой, оттачивая её снова и снова, меняя последовательность и комбинируя по-другому. «Сила — в простоте. Простую вещь труднее сломать, но не всегда легче создать», — любил говорить ученик, перекладывая вычурные приёмы работы с псайканой под себя, превращая их в нечто новое. Он давно перерос уровень мастера, обогнав и Амона, но Магнус не перестал прислушиваться к советам учителя и не возгордился, оставшись скромным в общении и быту, что компенсировало его ворчливый и местами тяжёлый характер. Не было в нём чванливой гордыни, присущей всем гениям. Амон видел и гордился тем, как его ученик общался с другими. Для него не было различий: был ли у человека дар или какого он происхождения. «Легко быть первым, но вот первым среди равных… немногие могут», — ответил он ему в одной из бесконечных бесед. Мастер в них старался укрепить мудрость своего ученика. «Драть горло в крике, и обезьяна может», — метко и немного грубо, на вкус мужчины, отвечал юноша, впрочем, это ему не мешало снова признать правоту слов. «Удивительно, благодаря этой грубости, банальная истина быстрее доходила и до других.» Алый вихрь остановился, закончив свою разминку, для кого-то показавшуюся полноценной тренировкой. Крякнув от удовольствия, когда потянулся, Магнус побрёл к костру, на ходу перекинувшись парой реплик с товарищами. Зачерпнув из общего котла пропаренную чечевицу и срезав с общего вертела кусок мяса, он сел рядом со своим наставником. — Сейчас бы винца… — по-житейски просто бросил в ночь ученик, доставая из своей походной сумки тонкую лепёшку и ложку, принявшись за пищу. — Снова были видения? — спросил с ноткой беспокойства Амон, помогающий смирить дар провидца, внезапно прорезавшийся у Магнуса. Юноша только кивнул, от чего алая копна всколыхнулась. — Только на сей раз… ох как далеко, — неопределённо произнёс ученик, прожевав. — И неожиданно. Словно я был в другом месте и кому-то зарядил пяткой в ухо. — Говори грамотно. Ты же не конюх, — укорил юношу Амон. — Зачем? — не понял Магнус. — Этикет хорош, когда общаешься в деловом ключе, но придерживаться его средь друзей до последней буквы и жеста — не уважать товарищей. В бою ты не будешь выстраивать предложение по всем правилам… — Верно, но это не значит, что нужно… Не важно. Этот вечер слишком хороший, чтобы тратить его на бесполезный спор, ученик, — не стал настаивать мастер. На некоторое время опустилась тишина, нарушаемая треском костра и тихим гомоном других членов экспедиции. Магнус успел доесть, оттереть тарелку песком, принявшись за разборку древнего оружия, найденного им в руинах поселения в четырёх днях пути от стоянки. Разобрав его руками, он призвал свою силу, прислушиваясь к каждой детали лазерного пистолета. Оружие, смотревшееся в его руке смешно, словно оживало в такие мгновения, беседуя с псайкером. «Очень редкий дар — слышать духи вещей и приборов», — подумал Амон. — Останется сделать рукоять под свою руку, — отложил оружие в сторону Магнус, которое теперь выглядело, как только что собранное мастером. — Учитель, вы говорили, что в нескольких днях пути есть древние склады? — Да, но именно поэтому мы их обойдём. В древних подземных резервуарах полно взрывоопасных веществ. Достаточно одной искры, чтобы произошёл взрыв, — ответил мастер ученику. — Зачем они тебе? Учитель очень хорошо знал юношу, чтобы понять, тот что-то затевает. — Да так… решить одну проблему, что очень и очень старая. Если не сейчас, то возможно никогда… Времени у меня уже почти не осталось. Он уже близко… — Кто, он? — Тот, кто назовётся моим отцом, — шокировал Амона словами Магнус. — …и есть вероятность, что эту встречу я не переживу. Поэтому хочу принести пользу людям, которые приютили меня и дали кров над головой. — Твой отец настолько опасен? — осторожно спросил мужчина. — Его помыслы скрыты от всех. Я просто не знаю, чего ожидать, но могу предполагать… Во всяком случае, задуманное мной безопаснее даже беседы с ним, — заметил юноша. — Но не перестаёт быть опасным, — констатировал мастер. — Смертельно, — подтвердил его опасения юный псайкер. — Как и сама жизнь. Поэтому я пойду один. Так больше шансов на успех… Мастер, если я не вернусь, передайте Исчисления всем вместо меня? — Сам это сделаешь, — хмыкнул Амон. — Будет тебе дополнительный повод выжить…***
Тягостные думы обуяли пылкий ум Волка. На лике Русса торжествовала печать хмурости. Его душу не грел шум пиров, а мьёд в кружке как будто бы обернулся обычной студёной водой. Язык же так и норовил осквернить речь бранными словами, что были недостойны сына Всеотца, но так были под стать настроению примарха. Вот уже несколько томительных минут фенресиец из-под своих бровей взирал на копьё, дар своего Отца, застывшее на подставке в ожидании своего часа. Оружие, ещё не побывавшее в битве и не испившее вражьей крови, жгло его взор, пощипывая глаза будто бы лёгкий ветер, пока где-то там, не в этом мире, вьюга напевала предостережение судьбы. Словно Леман прозрел будущее в тот момент, когда его длань коснулась древка этого оружия несколько дней назад, ясно указав его тропу вюрда, как это бывало до этого. Пусть слово Великого Волка было так же крепко, как и его кулаки, но на его сердце лежал тяжкий камень, тяжелеющий с каждым мгновением затянувшегося путешествия. Не этого он ожидал, принимая свою судьбу. Не было в его разуме мыслей о том, как пролить кровь своего кровного брата, другого примарха. Каково же будет его Отцу отдать приказ, коему будет суждено разделить историю Лемана из Руссов на «до» и «после». Волк отвратил свой взор от копья, ставшего для него олицетворением злого рока. Возможно, он не прольёт братской крови, чего было не сказать про кровь своих сыновей. Тропа вюрда, раньше казавшаяся прямым трактом, теперь же виделась извилистой, подобно горной, бурной реке. «Свора!» — обидное прозвище, что даровала молва его сыновьям, и с которым примарх был вынужден согласиться. Немногие командиры имели достаточно силы и воли, чтобы сдерживать собственных братьев. Дисциплинарный корпус в Шестом разросся настолько, что почти сравнялся в численности с аналогичным подразделением в Двенадцатом. Консулы-опсэквиарии набирались из наиболее стойких ветеранов, которые имели полное право пустить болт в затылок зарвавшемуся брату прямо на поле боя. Порой это усмиряло пыл впавших в неистовство воинов. Порой… Таким встретил Легион своего Лорда. Из-за него и на самого Лемана взирали порой слишком пристально, от чего внутренний зверь щерился клыками. Первым своим свершением примарх хотел сплотить свой Легион, между частями которого зрел раскол, ведь дисциплина и честь не могла соседствовать в одном строю с кровавой жаждой уподобившихся шакалам легионеров, только судьба решила иначе, перечёркивая этот путь. Путь малой крови и гнёта, которую ему пришлось бы уплатить за единство, и чьё бремя ему было суждено пронести до своего последнего вздоха, как и подобает воину. От этого блики пламени жаровен на наконечнике копья становились ещё более зловещими. Поэтому хмурился всё больше с каждым днём примарх. В его душе не было сомнений или сожалений о грядущем, просто он уже ощущал привкус пепла. — Хватит! — сказал он самому себе, хлопнув по столу. Не в характере Русса было предаваться унынию. Он делал или не делал. Третьего не дано. Если судьбе было уготовано дать ему такие испытания, то он их гордо пройдёт! — Мьёду мне!!!***
«Если помирать, то помирать с музыкой! Я устал от сжатого очка…» — думал я, завершая магическую вязь на земле. Дело оставалось за малым. Всего-то ничего: сыграть в любимую игру — прятки с Безносой! Мысленно выдохнув, усаживаюсь на сраку в центре пентакля, морально готовясь к слабоумию и отваге. Иначе назвать нырок в варп после всей пережитой хуйни у меня язык не поворачивается. Вдох. Разум вылетает из тела прямо по адресу, фоня на всю ивановскую как ебаный маяк или беляшик с привокзального киоска. Вот они, родимые, психнейоны — бичи Просперо и просто бичи. Понеслась! — Эй, суки?! — выстрел из нагана, который уже был у меня в руке, разъебал в щи голову одной из тварей, окончательно привлекая к моей жопе внимания. — Кто хочет отведать жирного комиссарского тела? Расставляю руки и ещё раз сверкаю своей псайкерской силой. Ну же, сучёныши?! Наконец рой варповых ос поднялся на крыло, выхуев обратно от факта, что жрац пришёл в гнездо сам, ринувшись на меня. Позволив себе отвести душу, разрядив барабан оружия, которое было отражением моей психической проекции, выдёргиваю себя за хуй в реальный мир, озаботившись, чтобы эти бляди не сбились с дороги. Из варпа за мной вырывается рой, желающий отснашать мне мозги и отложить туда яйца. Облом! Котелок у меня не только свистит, но там пусто, иначе бы не родил такую охуительную идею. А теперь отвага! Подхватываю с земли меч, выданный мне в начале экспедиции и так ни разу не использованный, врубаясь со всей дури в этих гавриков. Сдерживаться нет нужды, поэтому пользуюсь способностями псайкера напропалую. Сейчас, наверное, в Тизке, да и в лагере экспедиции кипишь знатный. Такой заход этих тварей и слепой заметит! Херачу ос всем. Молнии, огонь, телекинез вместе с биомантией, помноженные на мою дурь, сделали вообще пиздец. Хреновенько то, что против них телепатию не попользуешь. Вместе с аурой примарха я бы из них сделал ручных собачек, но не судьба. Как сказали знающие люди, мне мозги вскипятят эти долбаные осы. Природная защита от столь опасных возможностей потенциальных жертв и не более, но на меня хватит. Я не исходный Магнус! Херачить врага надо как удобно тебе, поэтому никакого мордобития в варпе, а то ещё кто на огонёк заглянет! Уже раз было! Наскоками сбиваю насекомых в более компактную тучу, не забывая обрабатывать её огнём, да постреливать из лазерного пистолета, смещая его в нужную точку… Пора! Делаю психнейонам ручкой, перемещая себя на пару километров. Один хрен мало чем поможет, но так хоть какие-то шансы. — Передайте смерти привет, сучки, — замыкаю контур из знаков, дорисовав движением ноги символ. Древний склад не просто взорвался, а ебанул так, что, наверное, на орбите, если бы был кто, заметили! Наставник потом сказал, что их за несколько километров охуеть как приложило. Глаза у него были при этом такие добрые… если бы не другие, он бы меня добил за этот этюд. Хотя, как сказали другие, он-то меня и нашёл, и откопал из-под дюны, которую намело взрывом. С другой стороны, ему хотелось меня обнять до хруста на радостях от того, что ужас всех псайкеров немного взорвался. Теперь они сюда ещё нескоро сунутся.***
Император ощутил колебание Царства Снов даже сквозь бушевавший шторм. Пожелай он в это мгновение, и душа незваного путника просто истаяла бы в этом океане, растворившись в Имматериуме. Простое и эффективное решение, что было слишком очевидно и не несло в себе долговременной пользы. Слишком много ресурсов было вложено в создание инструментов, чтобы просто так отбрасывать их. Так думал в нём правитель. С другой стороны, как учёный, он хотел своими глазами посмотреть на странника, чтобы изучить феномен. Будучи почти близко к инструменту, Император ощущал отзвук души, что была вложена при его создании и одновременно несла в себе душу странника. Он видел многое, но далеко не всё, чтобы вынести свой вердикт. Повелитель Терры в любом случае использует своё творение. Даже его смерть послужит Его планам. Сын, полководец, инструмент, эксперимент — всё едино, если есть удобный поводок и объект приносит пользу. Осталось лишь измерить потенциал, дабы принять окончательное решение…***
«Ебать!» — мелькнула мысль, когда я увидел комитет по встречам по возвращению в Тизку. Начни сейчас я снашать всех без вазелина… мне бы это простили. Нас чуть ли не порвал беснующийся от радости народ. Интеллигенты, мать их! С плясками и прибаутками нас сопроводили на главную площадь города, где когда-то ебнулась капсула со мной. Наставник, гад такой, технично слился и обнаружился уже вместе с советом мыслителей… «Я не ангел, а тёмная, циничная тварь, которая ну очень хочет жить.» — вот с таким настроем я взялся за дело промывки мозгов. От чего-то вспомнилась сейчас прошлая жизнь, стоило мне предстать перед «обдолбанной» толпой. Больно сильно пара случаев с фанатиками сказались на целостности моей предыдущей шкурки. «Ни псайкерские способности, ни физическая мощь, ни мозг, что быстрее компьютера… Вся хуйня! Аура примарха — вот что делает этих полубогов по-настоящему страшными! Способность размягчить волю собеседника, чтобы он печенью прочувствовал твоё величие, попутно присев на мозг, выебав его досуха… Мне бы такое в прошлую жизнь.» — только и оставалось ужасаться, как плющит толпу, настроенную на правильный лад. Прям любовью веет, словно мимо Сочи проезжаешь. Слово здесь, взгляд там, толкнуть речь тут — и народ за тобой начинает тянуться. Главное — подготовить декорацию и знать, куда давить в собеседниках. А чего мне не знать, когда я с кем часто общался, в досье подбивал? Привычка со службы осталась. Вот и ответ, почему ни одного примарха не прибили прямо по приземлении. Аура на мозг находивших давила, но с нюансом. Она из говнюка праведника не сделает, хоть ты порвись. Если был мужик маньяком, он и спасёт личинку примарха как маньяк. Там сильно повезёт, если у него нет нехороших наклонностей, потому что при неправильном воздействии именно они могут всплыть, и тогда ой… Лучше беги! «Одно дело планировать, и другое дело осуществить!» — билась у меня в башке одна единственная мысль. Я даже мог бы просчитать, что будет дальше, и спизжу, если подсуду не рассчитывал на такой результат. Как-никак, два года разминал булки общества для этого. Остальное — дело техники. Сперва учителям присесть, а там по восходящей. «Не лепи полную липу, подкладывая основу. Поэтому я и подыхал на учёбе, даже когда этого можно было не делать. Ну и ощущение надвигающегося краха просто давило на очко, заставляя трудиться, трудиться и ещё раз трудиться. Не без этого.» Здорова помогла зашоренность местных по теме предвиденья. Чёрт, как оказалось, легко крутить теми, кто прозревает будущее, особенно когда сам можешь заглянуть на следующую страничку. Но, скажу честно, вся эта работа была бы в разы сложнее, если бы не одно охуительное обстоятельство. Большинство прорицателей сами подгоняют реальность под увиденное в видении, трактуя факты в меру своего понимания, но не все. Есть и хитрожопые, которых на мякине не наебёшь… А толпа? Толпа — это благодатная почва. Она не думает, она ждёт зрелища. Ей подавай либо героя, либо монстра, лишь бы долбаный спектакль был поинтереснее. Конечно, мои художества замечали, не без этого, но нужно было постараться, чтобы окружающие на них заострили внимание. Главное — не обработать так откровенных врагов по понятным причинам. Получить вместо говнюка лютого врага так же легко, как просраться после беляша, купленного на сочинском пляже… Центральная площадь Тизки просто бурлила. Не знаю, каким макаром, но сюда набился, кажись, весь город. Все хотели посмотреть на такого героически-геройского меня, что одновременно ласкало моё самомнение и вызывало отвращение от такого количества лизоблюдов. С одной стороны, я понимал, что всё правильно и должно так было идти, с другой — старой ворчливой заднице не нравилось излишнее внимание. Привычка, впитанная по жизни, про то, что когда тебя вспоминают люди или государство, то им что-то нужно от твоей жопы. Закон жизни такой. Каждый хочет использовать другого, и весь вопрос в том: а даст ли он взамен (ну или на вазелин) или порвёт очко на безвозмездной основе? Так было, есть и будет. Служба же КГБ лишь показала, как люди могут поступать, видя выгоду для своих загребущих рук, отбив веру в альтруизм как массовое явление, нахуй. Даже родственные узы и общая кровь не гарант защиты от жадности. Маркс был пиздец умным, обосновав чёртов концепт, масштабирующийся на всё, главное — думолку включить… Мои размышления прервал резкий звук: — Вжух! — пыхнул колдовской огонь. То юные пироманты устроили для нас аналог местного салюта, и делали они это не чтобы порадовать народ. Далеко нет. Пусть это была красивая, но адски расчётливая реклама своих умений, устроенная под предлогом увеселения народа. Людское море расступалось перед нами, давая пройти к самому центру, где на сцене для собраний уже ждали признанные мудрецы города. К нам под ноги летели цветы. Собравшийся народ радовался, как будто бы урвал что-то дефицитное! — С возвращением! — пропищала целая толпа детишек, для которых моя морда была героической. — …пророчество сбылось! — вычленили мои уши среди гомона толпы восторженную реплику от пугающего своим фанатичным взором зрителя. — Магнус! Магнус!!! Магнус!!! — продолжала скандировать толпа моё имя. «Я их прекрасно понимаю… Они поколениями боялись, нос от жопы оторвать, забившись в долину, где основали Тизку, дрожа от страха столетиями, забывая, как дышать, когда варповые осы заглядывали на огонёк, в надежде надыбать добавки» — со вздохом вхожу на помост, словно на эшафот. Всё, конец. Если раньше можно было прикинуться ветошью хоть для себя, то теперь назвался груздем, изволь соответствовать. Вон на местный аналог мавзолея залез. — От имени совета приветствуем героя Просперо! — начал говорить мой учитель, Амон, чей голос лучился торжественностью, а лицо просило лимона. Мастер был ну очень доволен… Правда, когда он меня откапал после дела, я думал, что добьёт за все художества. Учителя быстро отодвинули в сторону, стоило ему отработать ритуальную фразу. Он был одним из тех, кому я не мыл мозг, и лишь только потому, что в его голове умные мысли появились задолго до меня. Про это знали и сволочи от науки, поэтому аккуратно завернули ему карьеру, даже вполне обосновав это. Что-что, а учить он умеет, на зависть этим мудрецам. До сих пор с содроганием вспоминаю, как он шкуру спускал с меня. — Благородные жители Тизки! — начал закатывать телегу один из мудрецов, сменив мастера. — Мы рады сообщить вам благую весть! Психнейоны, бич любого одарённого даром псайкера, повержены! Юный Магнус, ученик Амона, в поединке сразил их. Древний враг низложен и повержен, оставшись на страницах истории!!! Толпа взорвалась радостными возгласами, не зная, что самое интересное будет впереди. Мою хитрую жопу попробуют сейчас элегантно попользовать прям при всём народе, и я не сильно-то и против, зная про надёжную стальную заслонку в ней. Я советский, старый человек, и доверяю только исключительно вваренному лому, а не левой резьбе, на которую найдётся всегда хрен. — Отныне и вовеки веков мы признаём юного Магнуса мастером! Это самое малое, что мы можем сделать. — продолжил гладко стелить аристократ и интеллигентная сволочь, гоня опиум для народа. Мудрецы расступились, и юное создание, чьи верхние и нижние девяностые вызвали бы обильное слюноотделение в прошлой жизни, а в этой, после созревания, ровным счётом ничего не колыхнуло, в чьих руках была бархатная подушка, на которой возлежала заготовка под психопосох. Специально обработанная бронза с навершием в виде совы даже на вид выглядела внушительно. Я даже ощутил эту потрясающую тяжесть в руке. В мозге мелькнул образ эмблемы с этой совой, заставив мысленно поморщиться от внезапной, как всегда, вспышки дара провидца. — Возьми символ мудрости, юный мастер! — смущённо пискнуло это юное создание. «Ну-ну, а может быть, взять тебя, да прямо тут? Может, даже расчёт этих наглецов был на это, раз девочку почти утопили в духах, отбивая естественный запах человека. Крючок для тупого, малолетнего дебила… а со мной не прокатит. Увы, но женщины теперь мне не интересны, а может, и к счастью, после взрыва гормонов. Примарх, однако. Генномодифицированный. Подкрутил папаша, чтобы дедом не стать!» — зло подумал я, лыбясь улыбкой радостного идиота. Своей силой, понтуясь, как бы сделал любой другой юноша, подхватил бронзовый дрын, мечту любого похмельного бомжа, призывая его в руку. «Действительно тяжеловатый лом, но не для моей дури» — ударяю пяткой заготовки в помост, пробуя, как сидит в руке сей предмет статуса и признания мощи. У мастера его посох был куда попроще этой заготовки, но и он сам не любил усложнять. «А теперь будет наебалово!» — улыбаюсь толпе, скрывая тем самым довольный оскал, в ожидании того, что эти перечницы старые сами сейчас зароют под бой курантов и салют. И мудрецы не подвели! Выбранный среди них глашатай призвал толпу к тишине, начав наваливать лапшу на уши: — Жители Тизки! Ответьте мне, кто кроме нашего героя, сразившего в одиночку зримое воплощение ужаса Великой Ночи, сможет повести наш народ к светлому будущему?! Совет самых мудрых мужей и женщин вверяет в руки юного мастера заботу об оплоте науки и знаний. Он своей остротой ума доказал нам, что сможет править справедливо, смелостью, что не отступит перед лицом опасности, а скромностью, что устоит перед соблазнами, шествующими вместе с властью… Дальше его можно уже не слушать. Они сделали своё дело. По сути, совет поступил красиво. Если раньше они правили и некто не рыпался в силу реальной угрозы, то накрытием пиздой оной к ним обязательно появятся вопросики. Вумные-то они вумные, но грех жадности и гордыни знаком и им. Кто-то девочек любит юных, кто-то соперника припустил… В не самом большом городе, пускай с несколькими миллионами населения, такое шило не утаить. Им-то как раз осы и были нужны для контроля толпы, а тут я их перебил. Поэтому они и решили возглавить то, что контролировать не смогут. По их плану на меня навалят все их косяки, я ещё своих понаворочаю, а потом толпа, что меня любила, меня и порвёт! Надёжный план. Сколько раз такое было в других местах? — Почту за честь! — отвечаю то, что должен был ответить любой умный, но ещё молодой человек. «Ну-ну. Только в плохих сказках бывает, что хрен, два года проживший, влез на вершину своим нахрапом. Только всегда можно сделать финт ушами… Зря я что ли речь придумывал. Толпа меня возвела на этот эшафот, она же вас проклятьями и покроет! Капиталисты хуевы!» — позволяю себе мгновение злорадства. Сейчас, пока народ на эйфории, несмотря на пару месяцев с момента убийства варповых ос, я могу спиздануть нужное, и они это сделают на волне голого энтузиазма! Мудрецы знают, что я могу в ораторство, но раньше-то они для меня авторитетом были, как и учителя. Чего им тогда бояться сопляка, пусть сильного, но начавшего постигать лишь два года назад силы псайкера? А я вот возьми и сделай их советниками, отдав тем же учителям гимназии, которых больше уважают, рычаги реальной власти! И хуй кто скажет! — Жители славного Города Света! — начал я, позволив голосу немного звенеть от волнения. Маска пылкого, умного, но немного скромного юноши (три раза ха) обязывает (быть особенно наглым, потому что рыжий — бесстыжий). Тепло и искренне улыбаюсь толпе, подавшись вперёд и взмахнув руками, словно пытаюсь одновременно обнять их и подлететь на крыльях. Никакой фальши, только реальные эмоции в этот момент. Эти люди могли и нахуй послать найдёныша или загнобить не такого как они. Плюс мне импонирует их дисциплина и сила духа, от чего я себя ощущаю ещё больше тварью. — Спасибо вам за то, что вы приютили путника, хотя могли этого не делать, — не даю мыслям расходиться с делом, говоря всё, что в голове, вслух, одновременно с этим уважительно кланяясь. — Спасибо вам за науку и мудрость, дарованную мне вами. Сразить ужас веков — это меньшее, что я мог сделать для жителей Тизки, но не было столь славной победы без сохранённой и преумноженной в этих стенах мудрости. Делаю паузу, чтобы народ проникся. Всё любят, когда им должны и благодарны. Почёсывая чувство собственной значимости, некоторыми людьми можно играть так, словно у тебя в руках гитара. Знай только дёргай за нужные струны. — Я благодарен мастерам гимназии за знания, что потом и кровью вложили их в мою голову, — ещё один уважительный поклон в сторону учителей, повернувшись так, чтобы быть напротив Амона, тем самым подчёркивая, но лишь слегка, его заслуги. Умный увидит, напыщенный проигнорирует, а дурак и вовсе не заметит. Телом можно сказать очень и очень многое. Улыбаясь в лицо, можно жестами человека и на хуй послать. Амон улыбнулся одними уголками губ, на мгновение смежив веки, поняв всё. Этот жук знает меня лучше всех в этом бестиарии, да, что греха таить, он стал мне не только наставником, но и другом. Пусть для чекиста привязанность не к партии и стране — слабость, но все мы живые люди. Главное, за узами дружбы не терять голову, потому что случиться может всякое в этой жизни. Совет мудрецов воспринял этот жест как дань этикету. Перед ними я был пай-мальчиком, что кушал кашку и заглядывал им в ротик. Да только зря расслабили булки, суки! — Я благодарен мудрецам за оказанное доверие, — короткая фраза и жест руками, словно я показываю толпе экую невидаль. Улыбка на лице широкая, но больше ехидная, чем светлая. Взгляд же у меня не скрывает превосходства. Сборище интриганов уже бы что-то заподозрило, но мягкое давление ауры этого не позволяет, давая мне немного времени. — Настало время покинуть долину! — разворачиваюсь к толпе, снова подчёркивая сказанное руками, ощущая себя пионером с агитплаката. — Люди! Силой своего ума, и больше не скованные безопасными границами, мы вернём древние знания! И не только их… Делаю паузу, чтобы акцентировать внимание. — Прошла пора Долгой Ночи! Расправим наши крылья и воспарим к звёздам, как наши предки! Больше мы не будем прятаться! Народ разразился возгласами. Аура давила на толпу, доводя её до щенячьего восторга. — Для начала приведём в порядок Просперо! Не гоже нашему общему дому лежать в руинах! Время настало разбить новые города. Пока мастера будут присматривать за Тизкой, совет мудрецов направит нас к новым свершениям своей мудростью, взяв на себя управление новыми землями, — кинул кость мудрецам и одновременно мягко так послал. Им только и оставалось сейчас что принять, иначе бы толпа бы их порвала на месте, да и пока они не поняли всей сути подвоха. Как говорится, есть нюанс… Конечно, спину мне лучше им, когда поймут, не подставлять, но они сами эту игру начали! Тут никакая аура не поможет, когда тебя ненавидят от чистого сердца, а только усилит эффект, пусть в моменте и можно придавить адекватность. Дальше будет долгая, кропотливая работа. Нужно будет взять отдельности каждого супчика, понять, чем он дышит, на что способен, и только после решить, куда его: к делу или на кладбище? Рубить с плеча систему, которая работала, нельзя. При всём рвении мастеров, они не весь город. Есть и аристократия. Я обозначил свою вменяемость, показал свой ум и понимание интриг, а главное предложил адекватное решение. Очень скоро сюда доберётся Император, и тогда этот мир изменится. Чем не кость: получить во владение не район города, а надел на сотню га, что будет приносить большую прибыль? Перебив всех, как система будет функционировать? Не быть же мне в городе двадцать четыре на семь? Рано или поздно я уберу руку с пульса, и поползёт всё это говно по трубам. Даже можно ощутить запашок в воздухе. Кто бы форточку открыл…***
Ткань мироздания истончилась. С безмолвным криком разверзся проход между измерениями бытия, исторгая из себя флотилию, во главе которой блистал флагман владыки далёкой Терры. Император был неподвижен. Его ауромитовый доспех предавал ему сходство со статуей, подчёркивая застывшее выражение лица. Словно не по Его слову пришли в движение пустотные гиганты и легионы солдат не отправились в поход к Просперо. Подле него, в ожидании приказа, застыли Русс и Вальдор, готовые сорваться в бой по первому звуку… Прошла долгая минута. Император всё также был неподвижен, взирая на кажущуюся сейчас ещё одним далёким светилом планету. В его чёрных глазах не отражалось ничего, кроме света звёзд, холодных и безмолвных, как он сам в это мгновение. — Держать курс к планете, — наконец молвил своё слово Владыка Империума. Голос Императора величественно прогремел по рубке, расходясь монументальным эхом, подавляя одной своей интонацией. Медленно, словно движимый механическими приводами, лик вечного повернулся к Леману. — Сын мой, ты можешь присоединиться к своему Легиону. Нет необходимости вступать сразу в бой. Пока. Примарх Волков не видел того, как подобрался Щит Императора, понявший намного больше в словах Императора, чем он. Для первого из тысячи подтекст прозвучал подобно приказу…***
Толпа разразилась очередным гвалтом аплодисментов, под звуки которых старый порядок издал последний хрип и сгинул. В это мгновение мастер Амон испытывал удовлетворение от причастности к этому чуду. «Вот теперь он стал истинным мастером и мудрецом, доказав, что способен победить в бою не только силой кулаков или мощью способностей, а силой слов», — гордость разгорелась в душе «сокрытого». Пусть он лишь огранил этот алмаз, превратив его в сияющий бриллиант, но он не мог испытывать иного, будучи учителем Магнуса. Можно сказать, сейчас ученик завершил последний свой урок. «Знания — сила, но не сама цель. Можно прочесть тысячи книг и не познать их мудрости. Я дал Магнусу основу. Дальше он должен изготовить инструмент для себя сам. Не зная догм, он придумал Исчисления! Я не берусь гадать, что будет дальше, но будущее у него будет великим!» — подумал он, видя неистовство толпы. Амон уже собирался подойти и поздравить новоиспечённого мастера, как ощутил, как и любой другой псайкер на планете, что где-то в небесах воссияла ещё одна звезда, лучащаяся силой столь мощно, что почти жгла саму душу своим светом. — Отец… — как-то по-особенному произнёс Магнус, подняв своё чело, обратив его к голубой выси. — Надеюсь, всё не обратится в прах…
