Глава 3. Часть I
13 января 2026 г., 15:24
Легио Кустодес готовился к битве. Телохранители Императора, гордо чеканя шаг, в идеальном строю выдвинулись к телепортариуму. В свете свечей и электрических светильников их ауромитовые доспехи пылали почти нестерпимыми бликами, которые слепили простых смертных.
Знатные вельможи, приложенные к престолу, перешёптывались между собой, гадая, куда шагают отмеченные личным знаком Императора войны. Впервые на их памяти, со времён Объединительных Войн, Золотое Воинство выдвигалось в полном составе.
Каждый из них существовал лишь с одной целью: защитить свет во тьме. Долг был их зовом и путём, что вёл от битвы к битве. Они — личная стража у трона Его, крепость и, коль случится, последний оплот в мире вечной войны.
Сегодня исполнят свой долг или погибнут все до единого. Приказ Императора будет выполнен!
За грохотом сотен ног, что впечатывали свои ауромитовые сабатоны в палубу флагмана, поступь Сестёр Тишины была и вовсе не слышимой. Сестринство двигалось так, чтобы привлекать к себе как можно меньшее внимание, что не умаляло смертоносности женщин-парий для всякого рода псайкеров.
Воинство оцепило телепортариум, затворив его врата. Кустодии выстроились боевым порядком, взяв на прицел точку в пространстве, где вскоре должен появиться примарх…
***
Собранный Императором флот ненавязчиво брал в клещи корабли Пятнадцатого Легиона. Легионеры, даже будучи лишёнными возможности оперировать своими паранормальными способностями, ощущали: что-то происходит. Те, кто был наделён даром провидца, на грани интуиции чувствовали, как колеблются чаши весов их судьбы, замерших в неопределённости.***
Я встречаю рассвет нового дня в полном одиночестве. Снова. Моим компаньоном было моё собственное надгробие, заготовленное заранее, и видимое с орбиты мишень, тоже подготовленная заранее. Тизка была в дне пути, сияя своими стенами, как и сотни лет до этого момента. Вот пусть и сияет дальше. Я пусть и аморальная, циничная тварь, но в городе множество не виноватых людей! Хотя, чем ближе эта стена холодного, подавляющего всё на своём пути золотого огня, тем больше я понимаю, что всей планете будет пиздец вместе со мной. Жизнь — оухеть какая весёлая штука. Сегодня ты — на коне, завтра конь уже на тебе, и ты думаешь, как не помереть. Вот как ничего не делая, а просто паявшись можно обосрать момент триумфа! Император, однако. Снова смотрю вверх, ощущая, как эта мощь медленно и неотвратимо приближается к планете. Она подавляет, делая все свои рыпанья подобными пердежу в воде. Словно я не одну отдельно взятую планету подчинил, пускай и не совсем, а в Чёрное Море поссал, разбавив мочу в нём своей уриной! Обидно, сказал бы кто другой. Жизнь, отвечу, как старый, битый жизнью чекист. Нельзя постоянно выигрывать или чтобы удача была повёрнута к тебе лицом. Проигрывать надо тоже уметь. Так что я давно смерился с последним в своём существовании поражением (что не мешает надеяться на авось). Больше убивает неделя ожидания. Как Магнус из той истории смог вот столько долго сидеть, не делая нихуя? Он думал, что? Русс к нему просто так на огонёк залетел? Этого ответа в его памяти не было, да и не вся она была… Там много чего не хватало, от того множа больше вопросов, чем давали эти воспоминания. Да блять! За неделю можно много чего придумать! Даже слетать на встречу, а не сидеть, горевать, думая, что сейчас придут и устроят порку невиновному!!! Угу! Держи карман шире! Я таких невиновных за свою карьеру штук тридцать на тот свет отправил и ничего. Совесть не вякнула из своей могилы! Но всё-таки как иронично! Власть в городе и на планете бесполезна и также ценна, как старая походная одежда на мне и посох в руках! Что одно, что другое не поможет, если Император решит лично спуститься на огонёк. Надеюсь, только меня грохнут. Хотя, на месте Императора я бы жахнул бы по планете специализированной ракетой (есть и такие), убив всё живое, а потом ещё бы отбомбился, для надёжности, зная, каковы его творения живучие. Какая планета? Не было никакой планеты! Может он хочет из меня куклу сделать и поставить под стекло, как моего «брата» посадили его же «детки»? Знать бы какого только. Если это шерстяной волчара, то, наверное, можно даже поржать и потыкать пальцем с того света. Будет с нами Император играть. Всунет по руке в жопу и будет изображать телепередачу «Спокойной Ночи», в назидание другим, чтобы неповадно было! Или сперва поиграть вивисектора, устроив вскрытие на живую, чтобы пациент в лице меня сдох от вскрытия? У него, конечно, богатая биография, от чего есть надежда, что мой случай не уникальный, но я чувствую его интерес. Есть, так сказать, понимания родства, от чего сыкотно ещё сильнее. Будь хоть трижды мой случай рядовым, проверки это не отменяет, а заставляет только сильнее копать. «Да срать! Сделал бы он это побыстрее! Я его не поцарапаю, а если он ещё и Русса взял…» — снова начинаю звереть. С возрастом мне настолько настопиздели ожидания, что даже очередь в поликлинику вызывала прилив ярости. Привык или делать или не страдать хернёй, а тут… Вокруг меня заплясали молнии. Желудок резко пошёл вниз, словно я сейчас сидел во взлетающем кукурузнике. «Наконец!» — успеваю подумать, прежде чем меня переместило. Удивительно, но я просто расслабился, полностью отдавшись процессу, понимая всю свою беспомощность. Не успела картинка устаканиться у меня перед глазами, как мне охуярили по ногам, сбивая с них, уложив мордой в стальной пол. Выбив из рук посох, годный разве что быть гнётом для квашенной, меня торопливо обыскали, и, не найдя ровным счётом больше нихуя, поставили на ноги, взяв кольцом отточенной стали (предварительно не сильно отмудохав ногами за каждую попытку пошевелиться, да так что родной конторой повеяло). «Кустодии!» — опознал я этих деятелей. В своё время как же их было маетно раскрасить. Краска не давала того оттенка золотого, что был нужен, поэтому пришлось раскошеливаться на сусальное, сделав миниатюры и так не дешёвые и вовсе на вес золота (ебучая тавтология). Пусть я угадал с оттенком, но что-то это радости не приносит, особенно когда тебе под шею упирается лезвие алебарды. — Понял, без резких движений! — осторожно произнёс, поднимая очень медленно руки вверх. Хотели бы меня прибить, то врубили бы, пока я потерял ориентацию… в пространстве. — Пошёл. Любое движение без приказа, и твоя голова покатится по палубе, — изрёк на непривычном языке единственный хрен без шлема, от которого призрением и властностью прямо так пёрло. Я его тоже узнал. Константин Вальдор, генерал-капитан, Щит Императора, мудак и палач первых ГМО воинов Империи собственной персоной. А ещё несколько сотен его золотых шестёрок. Да у меня от обилия золота уже в глазах рябит! Весомость его фразы подчеркнуло два острия, уперевшихся мне в спину. Хорошо хоть не в жопу, но это не из той оперы! Вот бы они были в стильной пурпурной расцветке, я бы предпочёл зарезаться тупым бронзовым посохом, но живым не даться! Может быть, комитет по встречам был и больше, но сказать не могу. Дар выключился, стоило тут оказаться. Следовательно, тут есть эти лысые бабы, что логично! Мерзкий, но действенный приём против таких как я. Мне связали руки, напялили на голову мешок, предварительно вставив кляп, наводящий на некоторые нехорошие мысли о тлетворном влиянии Запада, накинув поверху хрень, скроенную как балахон. Ну что, идём? Ползти пришлось ох как долго, между прочим! Ну ясен-красен, что большой босс лично шваль не придёт встречать. Не по статусу. А может и встречал. Даже без дара я ощущаю всю силушку Императора, при этом точно не определяя его местоположение. Это как на сварку пытаться смотреть без маски. Ослепит к херам. Радует одно: убивать меня явно сходу не намерены. От этого варианты развития события становятся ещё радостней, да так что я щас очком напевать начну, скрипя от усилия, пытаясь сжать ещё сильнее, что и так сжато. Дав мне промариноваться вдоволь, устроив экскурсию по кораблю (ещё бы видеть), где коридоры были как дворец (судя по эху), меня подвели к двухстворчатой двери, размером так с ангарные ворота. Это я разглядел, когда с меня любезно сдёрнули ебучий мешок. Кляп я плюнул в золотую статую сам, но жильцу скорлупки было сугубо насрать. Смеря меня ещё раз подозрительным взглядом, кустодии раскрыли створки, подтолкнув меня вовнутрь. Хорошо хоть своими алебардами, а не пинком! Вот так я и застыл под взглядом существа, на полусогнутых. Сейчас Императора человеком нельзя было назвать совсем. Он был ебучей горой всё подавляющего золотого света, готового даже не убить, а стереть меня из реальности лишь по желанию. Ещё более впечатляющее, срать Император хотел на поле этих лысых баб. Оно совсем не ограничивало его силу, от чего пробирало ещё больше. Будь тут любой другой псайкер, на моменте осознания этого — помер бы, если бы не сгорел как ебучий мотылёк об лампочку Ильича… Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась, оставляя меня один на один с ЭТИМ чудовищем. Я смотрю на него, он смотрит, как на говно, на меня. Обо молчим. Я, потому что не знаю, что говорить, и будет ли в этом смысл, он… А хрен его знает почему! Так бы могло продолжаться долго, но Император решил иначе: — Кто ты, странник? — спросил он, несколько убавив давление, позволив хотя бы дышать через раз. Что характерно, не здравствуй тебе, сын, ни до свидания. Зачем ему все эти условности, не отражающие пугающей, рациональной сути? — Самому бы знать, кто я, — ответил исключительно чистую правду. Пусть я и считаю самим собой, только это немного самообман. По стечению обстоятельств, два говна слились, породив сверхговно, а не человека. Даже простенький психоанализ покажет, что я уже не совсем я. Не сказать это будет откровенная ложь. Он её почует, сделает выводы… — Можешь сесть, — разрешили мне, указав на кресло возле рабочего стола, заваленного свитками и прочим бюрократическим мусором. Сам же Император восседал даже за рабочим столом на троне, иначе этот предмет мебели было не назвать. Что он, что стол поражали мастерством изготовления и богатством отделки. Один камушек, инкрустированный в дерево, стоял больше, чем моя квартира в прошлой жизни, наверное! Стоило только моему седалищу умаститься на стульчике, как на меня снова уставились два золотых прожектора вместо глаз, сверлящих в прямом смысле этого слова душу. — Не знаю. Даже не знаю, а переживу ли этот разговор… — пожимаю своими плечами, держа свой разум распахнутым, ощущая при этом себя хуже проститутки на трассе. Не передать как херово, когда тебя рассматривают глазами, перебирая каждый твой кусочек. — Желал бы я твоей смерти, ты сейчас не разговаривал. Странник. Мне ничего не стоило сразить тебя в Имматериуме, когда ты безрассудно ринулся привлечь тех паразитов, что предал огню… — припечатал Император, всем своим видом намекая, что повторение своего вопроса я не переживу. Значит не показалось тогда, в горячке боя. — Как сказал, я не знаю… Вот кем был, сказать могу. А был пенсионером, полковником КГБ в отставке, доживающим свой век в квартире, выданной от щедрот ещё тем государством… Потом, наверное, умер. На этом всё бы и закончилось, если бы не хозяин этого тела, ваш сын… Я хотел ему честно рассказать о всей той заднице, ждущей его, но не смог. Сработал блок, вложенный в память того огрызка от Магнуса, закинувшего меня сюда. Сплавились мы уже с ним качественно, так что даже на мой неискушённый взгляд снимать было уже поздно. Просто душу уничтожит. Нахрена он это сделал — вопрос сугубо отдельный и не логичный, впрочем, этот циклоп был антиподом логики. Самое поганое, юлок этот проявился только в момент срабатывания. — Скажем так… в будущем он вас подвёл и пытался так исправить… — мыслей даже матерных не было в голове, стоило мне подобрать эти жалкие слова. Интуиция шептала, напополам с даром, внезапная подстава — случайна. Просто момент, когда эмоции вместе с силой, без твёрдой воли, сотворили хрень, воспользовавшись ошмётками мыслей как техзаданием. — Блок, — одним этим словом высказал всё Император, догадавшись. — Да… — уцепился я за это. — Он слился со мной, пусть основа и был я… Поэтому я и сказал, что не знаю, кто я. Человек, примарх, инструмент… Единственное — знаю, жить хочется, но все жить хотят. — Точно не человек. И можно назвать моим сыном, — ответил мне Император, и в этой фразе был не один смысл и уровень. — Кем ты хочешь быть? — Меня устроит судьба примарха, — снова исключительно честно отвечаю я. — Не вижу ничего плохого в этом. Да и привык ко всему… Но это вы могли и сами узнать… — Зачем? — ответив на всё и ни на что, спросил у меня он. «Зачем ломать, когда мне расскажут всё, что нужно» — и это только один смысл этого слова! — Но… — внезапный приступ косноязычия ох как вовремя. — Всё меняется и изменчиво. Когда исчезает одна возможность, появляется другая. Твоё появление закрыло одни двери, но открыло другие. Ты послужишь моим планам, сын… Свою лояльность тебе придётся доказать делами, как всем другим, — последние слова, звучавшие крайне холодно, как пустота космоса, сменились вполне человеческим тоном. — Иди и облачись в надлежащие одежды, сын мой. Примарх не может ходить в обносках, не доказав, что чего-то стоит. На негнущихся ногах встаю и собираюсь уже уйти, как в спину мне прилетает: — Не прояви ты слабость, покинув город, в надежде спасти тех людей от моего гнева… Было бы всё не так. Тварям варпа — жалость не свойственна. При всём своём хаосе, они рациональны и предсказуемы. Храни это знание… Стоит ли говорить, что вылетел как пробка? Только на пороге кабинета я понял всю суть коварства смыслов, вложенных в слова. Сыновья? Ха! Примархи — это инструмент! Мне же прямо сказали, что его не волнует, что за душа у этого инструмента, лишь бы она могла выполнить возложенную задачу. Но и огульно доверять мне не будут. Смертный приговор вынесен, но дату в протокол никто не поставил. Получу я амнистию, теперь зависит от того, смогу ли я оправдать нежелание Императора лишаться инструмента? Поэтому за мной будут смотреть и подозревать…***
Массивные резные двери, украшенные золотом и адамантом, закрылись почти беззвучно за спиной аловолосого примарха. Император неспешно дочитал документ, прежде чем подписать его золочёным пером. Только оставив личную печать и присыпав чернила белоснежным песком, невесомой пудрой лежащим в специальной чаше, он молвил: — Выйди, — слово эхом разошлось по заставленному кабинету. За спиной властителя Терры и Марса открылась неприметная ниша, скрытая от постороннего взора искусной драпировкой, обрамляющей батальную сцену из Объединительных Войн, вытканную сотней ремесленников из шёлковой нити. Тускло блеснул в свете факелов, источающих приятный запах ладана, ауромитовый доспех. Воин неслышно замер за спинкой трона своего повелителя, не потревожив танец пламени. — Сними усиленное наблюдение. Доступ, как и у других моих сыновей, — голос Императора источал концентрированную властность, а тихий тембр заставил вздрогнуть огонь в такт его словам. — Будет исполнено, — со всем почтением произнёс Вальдор, склонив своё чело в поклоне, что, впрочем, не обмануло его повелителя. Взяв из стопки новый документ, написанный на дорогом пергаменте стоимостью как дом на аграрной планете и жёлтом как пески великих пустынь, повелитель миллиардов сказал слово: — Недоволен? — одновременно спросив, констатировав факт и обозначив своё отношение ко всей ситуации, при этом не отрывая своего внимательного взора от текста, написанного витиеватым почерком. — Повелитель… — не сразу нашёл в своей праведной ярости слова Щит Императора. — Он опасен и непредсказуем! — Как и любой только что возвращённый мой сын, — ответил на всё и ни на что хозяин кабинета. — Не больше и не меньше. — Но его происхождение! — даже тень телохранителя, отражённая от полированного мрамора столешницы стола, выражала негодование и непонимание. — Делает его более предсказуемым инструментом, — спокойно парировал Император. — Более мотивированным для службы Человечеству. Не нужно ничего изобретать, играть, лицемерить. Он знает, что в одной руке есть кнут, а другая может возвысить его на вершину триумфа. Странник принял правила сам и будет им следовать. Магнус станет… хорошим сыном или исчезнет. Совсем. Властитель Терры прервался, чтобы поставить свою размашистую подпись под текстом документа. — Есть ещё одна причина, почему я решил оставить странника в живых, хотя изначально и задумывал ликвидировать потенциальную угрозу. Негромко ударила печать, оставляя свой оттиск под очередным утверждённым приказом. — Если раньше будущее было похоже на гору, укрытую предрассветной дымкой, то сейчас, стоило этому существу пересечь порог кабинета, грядущее покрылось непроницаемой мглой, а гора обернулась тёмными водами моря. Это — чудесно, Вальдор. Если грядущего не ведаю я, то не смогут прозреть и противостоящие нам силы. От последних слов пламя в факелах вздрогнуло, словно от сквозняка, что на этом корабле было невозможно по определению. — Поэтому так важно присмотреть за этим инструментом, чтобы в нужный момент знать, как его использовать. Проблему контроля на первых этапах решит Русс, потом… а наступит ли оно, это потом, для странника? Покажет лишь время и его полезность.
