Чекист, Магия, Война.

      _____________       Глава должна была быть больше и с иллюстрациями, но проблема со связью внесла коррективы. В следующей упущенное будет навёрстано.       _____________       В апотекарионе был полумрак. Пахло лекарствами и смазкой медицинского оборудования, которую регулярно обновляли обслуживающие сервиторы. Витавший в воздухе терпкий привкус ладана с едва заметной ноткой мертвечины говорил, что техножрец совершил свои таинства совсем недавно.              Этот запашок раздражал двух космодесантников Пятнадцатого Легиона, прибывших в обитель медицины для осмотра. Нервы, взвинченные до предела, реагировали даже на незначительный раздражитель.              — Ничего не понимаю, — оторвался от экрана когитатора дежурный апотекарий, в этот час присматривающий за апотекарионом «Кемета».              В зелёном свете его лицо, испещрённое шрамами, выглядело ещё более удивлённым. Полутьма заострила черты, тогда как свет экрана подчеркнул все эмоции, словно состарив десантника на сотни лет. Тем зловещее был его лик для двух братьев-близнецов, недолюбливающих подобных ему. Как любить тех, кто не мог спасти братьев от недуга, спящего в их телах до поры до времени?              — У вас в крови просто запредельная концентрация антител. С такими показателями вы должны были уже биться в агонии, на последней стадии проклятия Изменения Плоти…              — Но мы живы, — сухо заметил Азек, борясь с труднопреодолимым желанием почесать кулаки об лицо излишне неэмоционального брата по Легиону. Кровь космодесантника кипела и бурлила в его жилах, пробуждая одновременно что-то правильное и низменное.              — Даже наоборот. Ваши кости стали значительно плотнее и крепче, особенно в конечностях. Словно вы ломали их снова и снова. Теперь даже обычный цепной меч не сможет отсечь вам руку или ногу с первого удара.              — Пока звучит даже хорошо. Слишком хорошо, — проговорил себе под нос Ормузд, пытающийся унять свои пальцы, живущие своей жизнью.              Легионера терзал зуд созидания. Он уже несколько раз обслужил своё и так пребывающее в идеальном состоянии оружие. Силовая броня была подвергнута дополнительной калибровке и обзавелась парой новых символов, выведенных его рукой, хотя до этого он мог только нарисовать танк в ангаре. Рисование было не его стезёй.              С его братом тоже начали происходить странности. На днях, начав обслуживать броню у себя в каюте, Азек неожиданно обнаружил себя в мастерской технодесантника. Ариман никогда не увлекался техникой, вместо этого проводя незанятое тренировками время в библиотеке или комнате отдыха, за партией в шахматы.              Более того, он сам заменил слегка барахлящий привод силового доспеха, но не остановился на этом и каким-то образом, добавив пару волокон фибромышц и несколько адамантиевых проволок, увеличил скорость отклика, что для брони «Крестоносец» считалось невозможным! Самое пугающее было то, что он не знал, как это сделал, и не мог объяснить это технодесантнику…              — Это не объясняет все остальные странности, — снова сухо заметил Азек, вспоминая, как своей силой смёл отпрыска Русса, против которого в рукопашную у него раньше и шанса не было. Пусть он мог свершить подобное своей псайкерской силой, но без неё, будучи не облачённым в силовой доспех, одолеть нарывающегося на конфликт и готового к схватке волка…              Его меньше пугали внезапные откровения, которые можно было списать на проявление сдерживаемой Сёстрами Безмолвия силы, стремящейся найти выход. Как и любого десантника из Пятнадцатого Легиона, его пугали любые внезапные изменения в плоти.              — Я уже фиксировал подобные изменения у других наших братьев, но менее выраженные. Ваши жилы начали отращивать сами по себе оболочку из витых волокон. Данное новообразование повлекло увеличение скорости и силы. У вас же эти изменения зашли куда более далеко… Словно вы снова начали процесс возвышения из обычных смертных. Даже на костях появились точки роста, и объяснить это, кроме как наследием нашего Отца, я не могу, — развёл руками апотекарий, понимающий не больше двух легионеров.              Даже старший апотекарий, закрывшийся вместе с приглашённым магос-биологис, что уже говорило о серьёзности вопроса, не мог сказать, почему внезапно участок мозга практически у всех осмотренных легионеров, ранее дремавший, начал стимулировать выработку соматотропного гормона. Гормон в свою очередь, помимо возобновления роста и укрепления костей, повлёк усиление регенерации и изменение в работе надпочечников.              В теории производимый ими коктейль из гормонов и химических соединений должен был позволить десантнику продолжить бой какое-то время даже после получения критических ранений! Пусть это было явно положительным изменением, но его внезапное проявление, шедшее рука об руку со симптомами проклятия Изменения Плоти… заставляло раз за разом апотекариев перепроверять результаты и привлекать всё новых легионеров для сбора хотя бы статистики.              На волне тихой паники была начата выемка созревшего генного материала, чтобы в случае чего Легион можно было бы хоть как-то возродить. Апотекарион работал на износ. Сами братья, избравшие путь медицины, видя изменения в себе, решили готовиться к худшему. Пример Третьего Легиона, столкнувшегося со схожей проблемой, был более чем показательным.              Это не добавляло кротости и терпения загнанным десантникам. Дежурный апотекарий, уставший раз за разом объяснять одно и то же, боролся с желанием… тыкнуть в морды двух слишком настырных братьев всем известную фигуру из пальцев. У него даже начал оттопыриваться палец, но медик сдержал порыв усилием воли, ещё больше раздражаясь. Ему офицеров легиона за глаза хватало, с их настойчивостью.              Капитаны рот, с одной стороны, не могли не нарадоваться резкому приливу энтузиазма вверенных им воинов, занявшихся неожиданно для себя кузнечным и инженерным делом, что повлекло увеличение боеготовности и эффективности. С другой стороны, этот прилив был ненормальным для легиона, прежде всего полагающегося на мощь своих псайкерских способностей. Вот если бы легионеры оккупировали библиотеку…              — Почему подобного не было раньше? — разделяя каждое слово, произнёс Азек, на языке которого крутились выражения, недостойные потомка королей.              Ормузд, отлично понимавший состояние своего брата, лишь хмыкнул, оставив свои уста сомкнутыми, чтобы не излить поток портовой брани на апотекария. Воспитанный в семье правителя воин с удивлением обнаружил, что в его разуме погребены такие ругательства, которые могли бы дать фору даже словарному запасу раба-пустотника. С каждым же днём эти порывы становилось всё сложнее контролировать.              — Неизвестно, — всё так же спокойно ответил апотекарий, борясь с желанием послать двух упёртых легионеров по короткому адресу. Медик откровенно устал и задолбался от этой беседы. — Одно могу сказать, они не несут непосредственной угрозы вашему здоровью. Большее не в моей власти понять или сказать…              «Как бы хорошо было, если братьев можно было перебрать, как техножрец перебирает механизмы!» — мысленно простонал медик, понимая всю невозможность и фатальность данного действия, злясь от этого ещё больше.              Братья-близнецы хотели ещё задать пару десятков вопросов, в надежде разобраться, попутно проверяя терпение их брата по Легиону, но этот порыв погас, стоило ожить системе оповещения корабля:              — Братья! — торжественно возвестил Лорд-Командующий Пятнадцатого Легиона. — Наш отец, примарх Магнус Красный, был найден!              У всех легионеров, что слышали это сообщение, меняющее абсолютно всё, мелькнула одна идея на низком готике, не очень подходившая торжественному моменту, из серии: «У меня силовая броня не чищена! Б…».              Легион из созерцательно-подавленного состояния мгновенно перешёл в состояние активной деятельности, пугая своей активностью как обычных смертных, так и наблюдающих Волков…              

***

             После судьбоносной беседы я пребывал в прострации. К такому жизнь меня явно не готовила. Тело что-то делало, а вот мозг, испытывающий сенсорный шок, если не хороший такой трах, проецировал тишину.              Мыслей не было, даже матерных. Словно я снова в первый раз разминулся на волосок с безносой или же прыгнул с парашютом. Это чувство охуительной новизны и осознание того, что чего я опасался, минуло, как товарняк перед носом, лишь обдав ветром и коротило голову.              Меня хватило вести себя прилично. Начни я сейчас прыгать от радости или пыжать того, кем был Магнус, то Император мог бы и передумать. Этот психопат может простить даже предательство, если оно для пользы дело, но сотрёт в порошок за урон своему авторитету. Теперь мне предстоит всю оставшуюся жизнь жить с оглядкой на это. Такова доля примарха.              Мне отдали мои небогатые пожитки и сопроводили к теперь уже моим покоям (хотя я рассчитывал на камеру полтора на полтора, с дыркой под нужник в лучшем случае). Естественно, весь накопленный адреналин порывался вырваться, но держать себя в руках мне было не впервой, поэтому проделал я отнюдь не маленький путь, внешне не выдавая сжимающегося до коллапса очка.              Только оказавшись там, в обществе лишь двух кустодиев, я отпустил вожжи контроля:              — Пиздец, сука, блядь!!! — выдал в пространство душевную боль, торопливо набивая курительную трубку табаком из холщового кисета.              Небольшое волевое усилие, и сила откликается, формируя на кончике пальца, не дрожавшего только в силу идеальной физиологии, пламя. А вот грёбанную трубку удалось раскурить не с первой попытки.              Только после того, как пыхнул ароматным дымом, осмотрелся. Что могу сказать, кто это место обставлял, явно имел художественный вкус и чувство стиля. Роскошь не была аляповатой, как цыганский шик, но и не уходила в сторону помпезности мавзолея или музея, превращаясь в пошлость. Пусть потолки уходили на неприличную высоту в десяток метров, но вместе с подобранным декором смотрелось вполне себе уютно. Камень, дерево и золото с мебелью мне на вырост.              Пыхнув ещё раз трубкой, ощущая спокойствие больше от привычного действия, а не от табака, который, даже будь едрёным, как заячий помёт, не смог бы пощекотать горло, поворачиваюсь к двум антропоморфным предметам мебели, золочёным таким, спрашивая:              — Мой статус? — понимая, что они могут положить болт и не ответить.              Истерить можно было до бесконечности, но ситуации это не поможет. Не кисельная барышня, перед строем дембелей-стройбатовцев из глухой сибирской части, чтобы в обморок падать. Переживу.              А вот от необдуманных действий, сотворённых от ревущего пламени, рвущегося пониже спины, и сдохнуть можно. Поэтому трубка следует за трубкой. Теперь-то сугубо похуй. Смерть от курения мне не грозит.              Статуи как стояли, так и продолжили стоять, генерируя пафос. Я даже не охуею в ту же секунду, если у них алые плащи начнут развиваться от этого самого пафоса. Ага. На корабле. В каюте, пусть и шикарной.              — Примарх, гость, — снизошёл до ответа один из «золотых мальчиков» через пару мгновений, видно, запросив по местной рации, воксу, судя по заминке.              Эти болванчики сами могут лишь меня нашинковать. На всё остальное им нужно разрешение.              Пыхнул табаком, выпуская дым, пока мозговая мышца пытается родить следующий вопрос.              — Император говорил что-то про одежду? — решил поступить самым надёжным способом и сыграть дурака, с которых, как все знают, и спрос невелик.              — Прибудет через полчаса, лорд Магнус, — уже быстрее ответило золотое папье-маше, провоцируя труднопреодолимое желание устроить перед его глазами разнузданную оргию в лучших традициях очередей на квартиру, определив какую-нибудь аристократку…              Ещё раз пыхаю трубкой, радуясь тому, что даже если буду дымить как паровоз, то не отдам якоря от рака. «Хоть что-то есть полезное в этой тушке!» — желчная мысль как нельзя лучше отражала общее настроение по больнице.              «Эх, щас бы на охоту…» — с тоской понимаю, что спустить пар об убийство какой-либо зверушки в ближайшее время — не получится, в один дых прожигаю табак и тянусь за новой порцией.              — Могу ли я встретиться со своим легионом? — начинаю задавать уточняющие вопросы, зондируя глубины.              — После официального представления перед экипажами флагмана и аристократией с примархом Руссом. Император настоятельно настаивает на этом.              «Сиречь приказывает.» — киваю самому себе, делая зарубку в памяти, и одновременно с этим кривясь, вспоминая книгу про Великого Волка. «Долбаный, хитрожопый варвар, косящий под дурочка!»              — Какие помещения флагмана я могу посещать? — последовал ещё один уточняющий вопрос с новой затяжкой.              — Все, за исключением личной секции библиотеки Императора. На её посещение необходимо личное разрешение…              — Стоп! — перебиваю я золотую кучку. — Даже оружейную?              — Её посещение запланировано в вашем графике, — огорошил меня позолоченный стукач. — Корабельная мастерская уже получила распоряжение подготовить для вас, лорд Магнус, терминаторский доспех. Среди слуг придёт адепт, что снимет необходимые мерки.              — У меня есть график, оказывается… — выпадаю из реальности.              Плюхаюсь в кресло, вроде бы обычное, но учитывая, сколько здесь может стоить банальное дерево… Силюсь переварить и понять игру Императора.              «Зачем?» — спрашиваю я у пустоты, смотря на картину.              Психопат на то и психопат, что только на первый взгляд кажется, что он что-то делает просто так. Логика у таких типов — железная. Они не делают что-то по велению своей правой пятки. Для этого есть дураки и садисты.              Классический психопат он продуман. Каждое действо и вещь он делает с расчётом. Впрочем, можно легко проверить.              — Что это за битва? — кивком указываю на батальное полотнище.              — Битва при горе Арарат. Последнее сражение Объединительных Войн, — ответил болванчик.              — Тонко, — комментирую натюрморт разрушений, делая ещё одну затяжку, словно глоток воздуха утопающий, гоняя в голове самые простенькие Исчисления, пытаясь успокоить мозги и потушить пылающую жопу.              «Мастер намёков. Прямее только было бы прямо сказать, в случае чего, тебе устроят секи башка, как Громовому Воинству… Что Император и сделал, не особо заморачиваясь, выкидывая отработанный инструмент. Картина нужна, чтобы стимул не потерял и не забыл? Этот чёрт ничего просто так не делает, чему это полотно подведением и является.»              «Ну а хули делать? Будем соответствовать. Играть в семью», — надеюсь, что правильно понял намёк.              «Вот насколько осведомлены другие «братья»? Скоро узнаем» — качаю головой в такт мыслям.              «Что за игру играет этот древний дед и как он меня собрался пользовать? Ладно…»              В покои стали входить слуги, прервав поток мыслей. Будем становиться буржуем. Привыкать.              Только дураки лезут со своим уставом в чужой бордель. Даже действуя из благих побуждений, ломая вековой порядок, можно нарваться на вполне искреннее противодействие местных. Не раз так напарывались всякие «цивилизаторы».              В таких раскладах, если хочешь изменить что-то, действуй медленной сапой. Слово здесь, шаг потом.              «Вот тебе и первая проверочка. Ловушка совсем на дурака. Понять, отбитый я на идеях Маркса или просто погулять вышел» — наблюдал за всей организованной вознёй, говоря только тогда, когда меня спрашивали.              Лучшая стратегия, когда не знаешь, что делать. Ждать и не спешить, думая над каждым шагом. Ебанные шахматы, только со множеством вариантов ходов и без общих правил. Эти правила мне частично рассказали. Оставшуюся часть получу после выхода в Свет.              Сперва нужно отыграть свою роль в нечаянном этюде и не помереть от мышьяка в бокале игристого. Декольте барышни из высшего общества по смертоносности будет опаснее некоторых подворотен. В последних хотя бы можешь сразу предположить наличие неприятностей. Общаясь же с теми, кто месит это тесто, обязательно нужно знать, что им от тебя нужно и статус собеседника, чтобы отвечать так, как предписывает этикет. Нужно вспомнить эту поеботу, набившую оскомину на Востоке. Сейчас меня переведут разве что на тот свет. В лучшем случае…