Глава 4. Часть I
29 января 2026 г., 19:51
Между реальным миром и царством снов, в переплетении складок пространства, распростёрлась Паутина. Множество миров, карманов реальности и отнорков, когда-то собранных Древними в единую систему между пластами бытия, содрогнулось… от хохота Смеющегося Бога.
Арлекины, охраняющие Чёрную Библиотеку, ощутили радость своего господина первыми. Их души трепетали в переливах невозможного для живого существа смеха, скатывающегося до недостойных всхлипов. Радость была столь концентрированной, что, будь в Библиотеке человек, он бы мгновенно провалился в наркотическую нирвану, умерев в мгновение ока от передоза.
Счастье Цегораха, вырвавшись из обители знаний, эхом разошлось по всей Паутине, и через мгновение достигнув её чёрного сердца — Комморра. Тёмный Город содрогнулся, начиная со своего прогнившего фундамента, пропитанного миазмами страданий миллиардов замученных душ, заканчивая величественными шпилями, обиталищ властителей и палачей…
***
Где-то в Имматериуме, наблюдавший за странником в теле примарха двухголовый демон гневно заклекотал, нелепо раскрывая клювы от невероятного изумления. Впервые за всё существование его по-настоящему удивили и даже напугали перемены, которые не только вывернули все планы его владыки шиворот-навыворот, но и остались сокрытыми от него самого до самого последнего момента…***
На планете сотни пророков услышали зловещий шёпот, в коем смешался смех и крики. Легионеры Пятнадцатого все как один почувствовали вкус воздуха далёкой Терры, смешанного с горечью пепла…***
Вспышка. Мешанина образов яви и снов. Прорицать могут многие, но выловить из этого ебучего каскада хоть что-то важное могут лишь единицы, наделённые этим проклятым даром. Хуёво знать, что тебя ждёт на повороте, не имея возможности хоть как-то на это повлиять. Можно, конечно, порвать жопу, но, пускай будущее и не предопределено, твоих усилий, чтобы изменить увиденное, всё равно маловато будет. Ох как маловато! Усилием воли, как учил Амон, создаю точку стабильности. Сознание привычно соткало стол напёрсточника с пляжа, разводящего отдыхающих. Деревянный стакан накрывает два игральных куба с двадцатью гранями, начиная их перемешивать. Они сталкиваются друг с другом с грохотом льда и песней звезды. «Лёд — это хорошо. Это покой», — подумал я, ёжась от жара пустыни, надоевшего ещё во время службы, и вдоволь хлёбнутого на Просперо. «Порыв есть, сила есть, воля присутствует… остаётся вложить желаемый результат, раз уж фарш начали крутить!» — силой воли направляю этот поток туда, куда меня пытаются провести мощью мироздания. Кубы падают на стол… …Женщина. Была бы ничего такой, если бы не безумно-надменное выражение лица. Да и синие волосы далеко на любителя. Не понимаю я этой современной моды краситься под попугая… …Звук игральных костей. Два числа. Восемнадцать и девять. Чьи-то длинные платиновые волосы намотаны на мою руку. Я раза за разом фигачу зафиксированной таким экзотичным образом головой о пол, понимая, что если эта тварь придёт в себя, то мне хана! Меня порвут за пару секунд. Пропоротая в нескольких местах тушка пульсирует болью, намекая, что меч был нехуя не обычной поделкой ксеносов, а чем-то более зловещим. Где-то там Русс пересчитывает несознательными элементами переборки, попутно проверяя их на прочность, потому и не в силах помочь мне в нелёгком деле испытания на прочность лба этой суки. Всё это сопровождается омерзительной пародией на музыку. На фоне этой какофонии застыли два космодесантника в пурпурной броне, взирающие квадратными глазами, неверующе сопровождая каждый контакт головы и пола. Они пялились то на меня, то на башку, чьи намотанные патлы уже трещали, то на кучу мутировавшего мяса, пахнущего грушей, бывшего несколько минут назад их братьями. — Да выбейте у этой твари меч! — не выдерживаю я. — Опомнится, нам всем пиздец… …Снова перестук костяшек. Пять и восемнадцать. Теперь эта сука явно за нас, взирая на безобразие из живой, пульсирующей стали. Оно смотрит на нас пышущим чистым Имматериумом взглядом, обжигая душу россыпью глаз. Прожевав своей пастью металлический скелет, закусив башней танка, оно оторвалось от трапезы, чем воспользовались другие стальные болванчики, самым позорным образом бежав. Ну хули нет, когда «братик» схарчал местного главного, любителя антиквариата? — Кровь — кровавому богу, — известил хаосит свои намерения в отношении нас, формируя из своей стальной туши оружия смертоубийства, блестящие полированной медью. Легионеры Десятого, отрывающие из себя куски плоти и прям в бою имплантирующие запчасти от стальных скелетов, не обращали на нас никакого внимания. Им было сугубо похуй… …Семнадцать и три. — Смотри, сука, смотри! — продолжаю удерживать в захвате шею, которая венчает золотая голова, покрытая татушками. Голова пытается вырваться и орёт, то ли от ужаса, то ли хер пойми от чего, но не отвернуться или закрыть глаза не может. — Смотри, сучёныш! Этому ты поклоняться хочешь?! Так зырь!!! Чего орёшь?! — растягиваю ему веки ещё шире, наплевав, что у жертвы просмотра уже кровушка из глаз капает… …Пять и тринадцать. — …помогли тебе твои ксеносы?! — кричит в лицо измордованному полутрупу в синем Сангвиний. Этого сложно с кем-то перепутать! У меня его моделька не раскрашенная была! А ангелок-то злой, аж золотом пышет, от чего чёрный траурный плащ кажется ещё темнее. Его лицо было закрыто золочёной маской, которая не могла скрыть льющийся из его глаз свет, бьющий из смотровых щелей, словно луч прожектора. Полутруп рад бы ответить, но ему мешает копьё, пробившее на вылет шею. В его взгляде отражается пылающий огнём когда-то цветущий мир, и неизвестно, что ему больнее выносить. Доспех, некогда произведение рук человеческих, пестрел символами Хаоса напополам с какими-то рунами, вырезанными на пластинах из кости, от которых так и разило чуждостью. — Так пылала Терра, на которой тебя не было, предатель, — высвобождает своё оружие ангел, сбивая своего противника на колени. — Смотри, как пылает твой Макрагг!!! Где-то внизу получали пизды болванчики в синем, с редким вкраплением бирюзовых, прибывших сюда по душу своего ещё неубитого папаши, пытаемого здешним хозяином. Они выгребали от Волков и парней в жёлтом, пока Русс и хрен, косящий под шмеля, ломали через колено человека-муху. Им пытались помешать сразу четыре орясины, словно отлитые из лавы… …Семь и шесть. На всеобщем обозрении, застывший во времени, восседает полутруп в синей побитой броне. Мгновение — и его образ сменяется на другого. Его болотного цвета доспех пестрит дырами и сколами. Лицо обглодано до кости. В единственном уцелевшем глазе застыл ужас. Торчавшие сквозь дыры в плоти кости были сплошь изукрашены оккультными знаками, но не это было страшно. Некогда полубога выпотрошили как воблу, а потом набили головами его сыновей, небрежно зашив через края его же кишками, пока он бился в агонии, не в силах умереть. Подле него застыли рыцари полностью в чёрном. Это были его немногие дети, что не предали своего отца… …Пятнадцать и десять. — Магнус! Выходи, подлый трус!!! — надрывал свой громкоговоритель просто гигантский дредноут, встроенный в, мать его, вездеход! Выкидыш техники, который не приснится и в кошмарном сне проектировщикам, шурша перегретыми покрышками, самым натуральным образом вползал на стену, демонстрируя наличие вместо моста богатырских размеров механических, дымящихся хер, на головке которого выграненная чья-то натянутая фигурка. Саркофаг, что косился на мир злобными, маленькими раскосыми глазками, раскрылся, давая лицезреть останки одного любителя скорости. Из раскрытой могилы вырвался поток мерзких, истекающих соком щупалец-фаллосов, заставляя отпрыгнуть в сторону, спасая свою жизнь и достоинство. …Чёртова дюжина и пятнадцать. Воины в жёлтом, бок о бок с теми, в ком железо внутри и снаружи, стоят на смерть, заставляя платить предателей за каждую пядь земли. Вместе они превратили Дворец в неприступную крепость, но этого было мало! Предатели стальной стеной идут вперёд, не считаясь с потерями, рвясь вглубь, но внезапно отворяются врата. В золотом свете возмездия искажённые подобия былых гордых воинов встречают полубоги, ринувшиеся в ответную атаку. — Жги фанатиков!!! — взревел золочёный мужик со стильным украшением за спиной в виде горящего вечным пламенем скелета. Его праведный гнев истинного атеиста обрушивается на слишком крупного и быстрого дредноута, скрещённого с конём и змеёй одновременно… …Снова проклятая дюжина и четырнадцать. Игральные кости, одна вырезанная из вечного льда, а другая выточенная из пышущего впитанным жаром янтаря, застучали по столу. Этот стук сливался и перемежался с тихим хихиканьем чуждых всему живому сил… Лысый хрен медленно заваливался на бок. Выстрел, оставив аккуратную дыру в спине, полностью разворотил грудину на выходе, испепелив плоть и оплавив доспех, чья кираса сейчас тускло сияла багровым цветком. Этот свет отражается в абсолютно квадратных глазах всех присутствующих, коих лысый индивид переехал как каток лягушку пару мгновений назад. В осадок выплыл и безрукий персонаж, попиздывающий из угла, проглотивший последнюю свою триаду. — Пиздец, — изрёк кто-то, но не я, мудрость. Из-за грохота охуевшего от такого поворота мироздания остаётся гадать, кто это был. Сангвиний, висящий на левом плече — вежливый. Отмудоханный Император на правом, не в смерть такое не скажет, а помирать папаша явно не собирается. Чёрный гигант опустил свой пирокластерный пистолет, полыхающий демоническими знаками. Его голова механически повернулась. Невидящим взглядом мутных глаз, затянутых бельмом, он нашёл меня, вперившись своими белыми зенками прямо в душу. «Говорил я ему, мочи птица! А он всё, в нём есть добро!!! Вот бы ты его так же пристрелил, может, быть ворона, поехавшая тебя, и не запытала!» — мелькнуло в голове, пытаясь вытеснить перспективу жопы. Имматериум неистовствовал от радостного смеха тварей, гремевшего по пространству-времени погребальным маршем по избранному ими чемпиону, одновременно с этим воспевая нового, более достойного кандидата, решившего вопрос кардинально. Зелёный доспех, декорированный костями эльдарских детей, скалится клыкастой головой дракона. Заключённая в эмблему некогда Восемнадцатого Легиона демон вторит этому смеху. Ослепший от слишком долгого взора в глубины хаоса примарх, искалеченный, сломленный, отдавшийся порче, улыбнулся одними уголками век, щёлкнув не скрытыми плотью губ и щёк зубами, заострившимися, уподобляя его чёрному дракону. Новый избранник рассмеялся со свистом. Воздух выходил из дыры вместо носа. Знаки, руны и печати хаоса, выжженные на его теле калёным железом, вспыхнули негасимыми огнями, делая его чёрную кожу серой и безжизненной. — Хорус повержен… Теперь очередь за вами… Я исполню нашу мечту, в своей милости даровав человечеству избавление от боли — сожжение огнём…***
Переход «Императора Сомниум» озарила неяркая пурпурная вспышка. Всей выдержки Бэки хватило на то, чтобы только не закричать. Смиренная служительница Администратума впервые столкнулась с проявлением псайкерской силы. Страх, появившийся у человечества ко всему чуждому этой реальности, впитанный ею с молоком матери, объял её, заставляя сердце биться перепуганной птицей в силках. Пусть урождённая терранка не видела воочию ужасов, творимых в Эру Раздора, но тех слухов и сказок, услышанных девушкой в пору детства, вполне хватило, чтобы подстегнуть воображение в настоящем. Но прошла секунда, другая, и Бэки была до сих пор жива и не пожрана внезапно появившимися из неоткуда тварями. Видя же, что золотые воины самого Императора остались безучастны. Если же они остались невозмутимы и не обрушили свою мощь на колдуна, может, и ей нечего опасаться. Кустодесы из Десяти Тысяч, наблюдавшие не раз прозрение псайкеров, лишь только крепче сжали свои алебарды, предварительно доложив о происходящем командованию. В случае чего они бы ценой жизни сдержали бы угрозу до подхода их братьев и сил Сестринства Тишины.***
Сам Император, ощутивший смутные обрывки грядущего, увидел лишь подобием надвигающейся бури, и мыслей по связи со своим творением. Ни жестом, ни взглядом не он показал этого, продолжив вести светскую беседу с очередным аристократом. Даже когда взор Повелителя Терры ожог выточенный из рубина символ, пропитанная пламенем и смертями готическая буква «I», он не вздрогнул. «Как и предполагалось, странник не только полон тайн. Умён. Не без амбиций, но осознающий их пагубность без контроля. Рискован, но не безрассудно. Милосерден, но жесток. Хороший инструмент. Обучить? Приемлемо. Доверять? Не больше, чем остальным… Даже меньше, пока не докажет окончательно свою полезность. Привязать к себе. Кровью. Пусть этого не планировалось, но не только Русс окропит себя кровью своих братьев. Вместе — они будут эффективнее. Жалко не извлечь осколок того Магнуса, не испортив инструмент. Пусть мой сын и силён, но в одиночку он бы не смог свершить свою задумку», — неспешно размышлял повелитель Терры…***
На далёкой Терре свой взор к небу устремила женщина, ощутившая отголосок чего-то великого и родного…***
— …мой Лорд? — голос Бэки вернул меня в настоящее. Звук сердцебиения так похож на перестук игральных кубиков, что ещё мгновение я не могу понять очевидное. Кошмар окончился. Напоследок, пока гул вероятностей не иссяк, силой воли формирую послание, ощущая всей своей сущностью, что это просто нужно сделать. Кадры сами себя не найдут. Мироздание подхватывает ворох образов, в спешке слепленный из собственной памяти, унося его к адресатам. Вселенная завершила поворот, уходя вместе с остатками наваждения. Медленно поворачиваю голову в сторону девушки, замечая отблески аметистового света, утихающего в моих глазах, так хорошо подчёркивающего испуг. — Дар провидца немного шалит, — сухо отвечаю ей, мысленно начиная произносить строфы Исчислений, пытаясь успокоить разум. Самый лёгкий способ послать все терзания жопу, но от чего-то, имея такой охуительный инструмент, я слишком редко им пользуюсь. Не было такого в прошлой жизни, чтоб её… Встряхнув головой, окончательно отгоняя наваждения, спрашиваю: — А у Беквы Кински, случайно, не синие волосы? Просто я видел её новую симфонию… наверное. — Да-да… — слегка заторможенная от увиденного проявления псайкерской силы, ответила девушка, беря себя в руки. — У неё синие волосы. Немного эпатажно, но люди искусства бывают ещё не так эксцентричны. — Знакомо, — прокомментировал подтвердившуюся картину. — Иной раз, когда талант не может быть воплощён, может, это и к лучшему… Снова мне эта ебаная реальность напомнила, что расслабляться мне — смерти подобно. Чувствую себя лошадью в колхозе, которая ебашала, а начальником так и не стала… Строфы из Исчислений зазвучали в моей голове, принудительно зачитываемые мной, как стих на табуретке перед Дедом Морозом в детстве. Мир стал ощущаться глубже, принося с новыми глубинами чувство неправильности и дискомфорта. Только отстранившись от ситуации, погрузившись в медитацию, обращённую вовнутрь себя, после буйства псайкерской силы, заметил, чего ранее не замечал. Моя душа и осколок былого Магнуса сплавились, но в том месте, где моей сути коснулась обломок сущности этого интеллигента, зияла язва. Брешь в доспехах духа. «То-то меня несёт из крайности в крайность! Иной прыщ на жопе может доставить массу новых ощущений, а тут нарыв в душе… Самое же поганое, с этим поможет лишь время, но кто бы его мне дал?! Как бы было бы просто, если бы душу можно было бы починить как тело, при помощи биомантии… Слишком тонкие материи. Не Жигули, что можно в поле перебрать.» — подытожил очевидное я. Экскурсия продолжилась, но в беседе что-то безнадёжно померло, да и похуй. Я не нанимался, чтобы задорма лечить чужие заморочки, особенно переросшие в тараканы. Если местные нормального псайкера от проклятого колдуна отличить не могут, то это их проблемы, а не мои! «Просто зачем кого-то переубеждать, когда это можно будет пользовать? Легенду надо лепить простую и не плодить сущностей. Рано или поздно всплывёт вопрос отношения Императора, и чем не версия, что он не возлюбил сыночка за силу псайкерскую? Даже того, что я знаю, а знаю я ох как мало, достаточно, чтобы поймать этого папашу на двойных стандартах, где все равны, но некоторые равнее. Пусть не только он виноват, что всё по пизде пошло, а ещё и «братики» помогли! Людям-то не объяснить… Так что, если мне сами шьют биографию, кто я такой, чтобы от неё открещиваться? Нужно пользоваться обстоятельствами, а не позволять им пользовать себя!» — умозаключил я и плюнул на всю метафизику. Конечно, эта липа долго не продержится, но её поддержание от меня не требует никаких усилий. На этом и точка. Экскурсия у меня или как? Но мне не даёт покоя один вопрос… Что это за баба с платиновыми волосами была в видениях возможного будущего?!
