Глава 6. Часть I
24 марта 2026 г., 15:51
Жаровни излучали пульсирующий свет пламени. Огонь силился развеять сгустившийся в воздухе холод. В его бликах застыли две фигуры.
Магнус застыл по стойке смирно, превратившись в живую статую. Даже его взгляд был недвижим. Всей своей позой он выражал готовность принять любое решение без споров и не проклиная судьбу.
Для Странника мир сузился до этого кабинета, где был он и тот, кого он признал своим командиром. Словно не было прошлой жизни и перерождения в новом теле. Просто он проснулся, одел форму комитета и пришёл на планёрку к начальству, как делал раз за разом из года в год, пока его служба не окончилась пенсией…
Император, царственно восседавший за своим рабочим столом, взирал на примарха. Ему было всё равно, кто перед ним. Странник, сын… для него не было разницы, если был результат, и его воля была выполнена.
В свете живого огня лик владыки Терры был подобен идеальной маске из благородного мрамора. Казалось, что вечный и не дышал, давно возвысившись над такой вещью, как потребность в воздухе. Весь образ, овеянный бликами танцующего пламени, был одновременно подобен человеку и бесконечно терялся в вышине.
Давно его длани отложили в сторону папку с подшитыми пергаментами, которые он удостоил беглого прочтения. Отзвучали слова того, кого все звали Магнусом. Лишь треск жаровен нарушал сгустившуюся тишину.
Отец и сын, Император и странник, повелитель и инструмент взирали друг на друга, и каждый хотел увидеть нужное ему. Если Магнус ждал решения, то вечный одним лишь взглядом исследовал раскрытую перед ним душу, которую оценивал и взвешивал по только ему одному известным критериям.
— Достойно, — разорвал тишину Император своим спокойным, холодным, как студёный ручей, голосом. — Но это лишь начало пути.
Слова вечного несли в себе множество смыслов, отдаваясь эхом в мироздание. Раз за разом Император испытывал Странника по мере того, как шло его обучение. Не было нужды играть эмоции или носить маску отца. Для их отношений «повелитель-инструмент» это было не нужно. Есть исполнитель, есть начальник. Ни больше и не меньше.
Страннику было так привычно. Императору было всё равно.
Магнус молчал, потому что фраза не подразумевала ответа. Его командир и повелитель даст понять, когда потребуется ответ. Лишь едва подрагивающие пальцы ладони выдавали напряжение примарха.
— Ритуал станет твоим экзаменом. Одна попытка, — озвучил свою волю властитель молодого Империума.
Завтра флагман Императора вместе со своим эскортом снимется с орбиты Просперо, оставив двух его сыновей. Примархи готовили свои легионы к кампании против орков и покинут эту систему через месяц. Сегодня аловолосый примарх будет держать ответ не только за свои идеи, но и покажет, сколь он будет полезен в будущем. Всё зависит от того, как он сможет распорядиться дарованным знанием.
— Больше и не потребуется, — спокойно ответил Магнус без бахвальства и куража.
Примарх был собран, мгновенно успокоившись перед неизбежным, принимая от судьбы очередной вызов, как это было прежде…
***
Имматериум кипел и пенился, стремясь захлестнуть инородную для него, стабильную и неизменчивую душу. Азек шёл по тропе, сотканной из света, борясь с этим местом. Инквизитор знал, что, если он только остановится, смирится, перестанет думать или уступит шёпоту существ, окруживших тропу, сама его суть перестанет существовать. Одна небрежность, секунда слабости, и назад вернётся не люминарий, а облачённая в его плоть тварь, пожравшая не только разум, но ещё и душу легионера. Любой бы другой смертный уже давно отдался на волю этого места, где сны обращаются в кошмары, перемалывающие осколки светлых мечтаний. Обычный человек ничего бы не заметил плохого в едва слышимом шептании сущностей, чьё существование было чуждо материальной форме. Пятки инквизитора жёг нестерпимый лунный свет тропы, удержаться на которой было уже испытанием. Легионер Тысячи Сынов балансировал на этом полотне, словно пытался шагать по лезвию острейшего клинка. Свет грозил просто стереть его сущность, словно её никогда не было, при любой ошибке. Будто бы этого было мало, но за ним, медленно ползя, горя и извиваясь, следовала тварь, которую Азек добровольно пустил в своё тело. Память, вот что помогала ему сейчас удержать собственное «я» от распада, поэтому он как страницы книги листал свои воспоминания. Именно тогда, отстранившись от событий и увидев смысл, инквизитор получил своё откровение. Ариман наконец понял, для чего были всё, получив ответы на все вопросы. Все испытания, знания и уроки были лишь для одного. Его готовили к битве за собственную душу… Прошло полгода с момента обретения Легионом примарха Магнуса. Уже одно появление Алого Лорда, как его начали называть с лёгкой руки его сыновей, принесло перемены. Примарх, произнося, казалось бы, очевидные вещи, мог заставить воззреть на привычное под новым углом, даруя откровение. «Варп — опасен. Знание — не священно, а лишь информация, что может быть искажена», — одно это напоминание изменило легионеров, заставив их взглянуть на многие вещи по-другому, даровав понимание, насколько они поддались изъяну гордыни… За его спиной снова раздался хохот, заставляя почти бежать по петляющей тропе, погружаясь глубже в память, но словно этого и ждала тварь. Теперь Азеку приходилось вести бой и с самим собой. Гордыней была объята и его душа. Прок, словно живой, стремился подсунуть нужные ему страницы, чтобы взрастить в Аримане непомерное эго, играя мечтами и мыслями. Сейчас он как никогда ярко увидел, о чём пытался предупредить всех их Отец… Магнус не остановился только на предостережении. Он решил отковать оружие, которому суждено вести бой в самый тёмный час. Два брата-близнеца стали заготовками для карающего клинка немезиды. Азек и Ормузд, как и другие легионеры, не понимали, что же означает нанесённый их примархом символ на их броню, но он разделил их жизнь на «до» и «после». Никто не понимал до сегодняшнего дня… Перед глазами Аримана калейдоскопом проносились воспоминания об обучении. Лорд Магнус учил их таинствам использования дара, рассказывал о сути псайкеров, доверив им тайну своего открытия — Исчислений, первыми из Легиона. Примарх давал им задания, которые могли показаться недостойными космодесантника. Он учил о том, как узнать информацию, собрать компромат, создать сеть осведомителей, выбить информацию… Это можно было оправдать поиском чужаков в Легионе, особенно поначалу, если бы уже не были известны имена чужаков и за ними не вёлся скрытый пригляд. Братья не роптали, доверившись своему Отцу. Близнецам, как и другим, привили верность своему примарху в пору, когда они были лишь инициатами. Каждый легионер, особенно из первого набора, помнил тяжесть подготовки. Свист плетей, боль, хруст собственных костей и жил, усталость, гул головы после гипномашин. Тогда это казалось кошмаром, но это было лишь блеклым подобием реальной войны. Поэтому они молча учились и запоминали… Мечты, надежды и сокровенные желания взвились подобно урагану, пытаясь заставить усомниться в себе, в брате-близнеце, других легионерах, Отце, но Азек вёл бой, не переставая напоминать себе, для чего он на это пошёл… Даже когда их примарх стал обучать близнецов искусству таких пыток, где воздействие было минимальным, эффективным и не фатальным, они не задавали вопросов. — Лучший учитель — собственный опыт, — наставлял их примарх, заставляя опробовать преподанную науку братьям на самих себя. — Враг вас щадить не будет. Дыба растягивала тела. Тиски сдавливали конечности. Иглы входили в болевые точки. Пусть внешне они оставались целы, но это была только видимость, ведь следов просто не оставалось. Сквозь вспышки боли Алый Лорд рассказывал им, как ей противостоять, как закалить свой разум. Пусть близнецы и умели это, как и любой, кто прошёл возвышение в астартес, но эти знания были куда как более глубокими. Магнус объяснял не только как, но и почему нужно делать так, а не иначе… Сейчас умения терпеть любую боль, как физическую, как душевную, было тем, что не давала Азеку запутаться в себе. Страдания принимали вид сладких мечт, тех, что никогда не сбудутся, пытаясь пробить защиту разума, но он знал, как этому противостоять… Примарх не давал откровений, он лишь демонстрировал, как можно использовать иначе знакомые знания, чтобы стать сильнее, чтобы сломать других, чтобы не быть сломленным другими. Минимум теории, лишь практика и боль, как учитель. В какой-то момент прозвучал приказ, и они его выполнили. Когда близнецы нашли тех, кто, как они думали, смогут справиться с ношей инквизитора, Магнус лишь улыбнулся, уступая братьям лекторское место, заняв позицию наблюдателя. Азек не знал, как было единоутробному брату, но ему было тяжело пытать братьев по наследию Легиона. Через духовную боль они справились и с этим испытанием. Видя это, примарх долго беседовал с ними, в философских рассуждениях подталкивая к мысли, очевидной, но которую не озвучивали. «Предать может каждый. Их долг — быть готовым к этому. Их рука не должна дрогнуть, ведь слабость обернётся большей кровью в будущем», — была неприятная правда, которую они поняли. Увидев это, примарх с лёгкой улыбкой произнёс: — Вы готовы… Тысячи слов, тысячи снов отражались в разноцветных кристаллах, что складывались в невозможный лабиринт, искажая события этого дня, но Ариман упрямо шёл вперёд. Варп хотел, чтобы он сдался и отступил, смирившись с неизбежным. Он же делал шаг за шагом, ведь его душа помнила и цеплялась за свет силы его примарха и Императора… Алый Лорд приказал им явиться в ангары ещё строящихся казарм утром. Тринадцать воинов, несущих эмблему Инквизиции, застыли в строю, будто бы статуи, ожидая примарха. Магнус не заставил себя ждать. Владыка Тысячи Сынов кивком головы приказал следовать за собой, а сам поднялся на борт Громового Ястреба. Недолгий полёт — и тринадцать легионеров склонились перед Императором. Не было слов ни в каком языке, чтобы они могли выразить свою верность, но этого и не было нужно. Повелитель Терры прожигал своим взором каждого. Его сила пронизывала каждую из тринадцати душ, холодно перебирая их память, жонглируя ассоциативными цепочками, придирчиво рассматривая потаённые воспоминания. Слова были чужды. Они, придавленные его мощью, не думали роптать. Для них предстать перед ним уже было событием, но инквизиторы знали, что только смотром всё не закончится. Самый великий из людей ничего не делает просто так… Убедившись в чём-то, что было ведомо лишь ему, Император прекратил давить. Гнёт его силы ослаб. Повелитель Терры больше не был воплощением беспощадной стихии. Он был судьёй, который остался доволен увиденным. — Приступай, — озвучил свою волю Император, обращаясь к примарху. Склонив голову, Магнус начал свой рассказ об Истинном Враге, зачем ведётся вообще Великий Поход и почему Имперские Истины именно такие, а никак иначе. Многое было сказано легионерам. Астартес узнали и то, почему им не говорили об этом раньше, о том, что эта битва будет вечной, ибо пока существует разум во вселенной, будет и Враг. Человечество может защитить себя, может бороться, но всегда останется тень, где будет слышен шёпот. Поэтому и нужны воины, что будут искать тех, кто поддался этому губительному голосу, забрав тайну отравленного знания, когда настанет их час, с собой в могилу, ведь даже оно давало нерождённым тварям силу. Тринадцать воинов ждало последнее испытание. Они должны были впустить в себя воплощение кошмара, демона, и победить его, не дав захватить своё тело и пожрать собственную душу. Если они не справятся, примарх и Император их уничтожат, полностью стерев из этого мира. — …поэтому сейчас вы можете просто отступить, — молвил Алый Лорд, но никто не дрогнул, выдержав последнюю проверку. Не после таких слов. Если бы кто и проявил слабину малодушия, то его жизнь прервали бы оставшиеся двенадцать легионеров во имя сохранения великой тайны. — Хорошо. Тогда продолжим… Истинный смысл слов он понял лишь оказавшись один на один с демоном. Некуда было бежать, ведь тварь была в нём! Чтобы победить, сперва нужно было вырваться из тисков собственных страстей. «Было хуже!» — стиснув зубы, подумал Ариман, отбрасывая ненужные мысли, сам перелистывая страницы своей памяти… Ритуал был недолгим и простым. Достаточно было круга из крови с небрежно вычерченными знаками, на которые было физически больно смотреть. В центре пентакля виднелся иной, куда более детальный контур, который должен был замкнуть своей силой и намереньем легионер. Инквизитор, не читая знаки, боясь за свой рассудок, нарисовал картину добровольного жертвоприношения… Азек лишь успел ощутить, как что-то противоестественное ворвалось в его тело, а душа оказалась один на один с Имматериумом. Сила твари, соединённая с его собственной волей по тонкой нити, утянула обоих в глубинные слои Океана Снов. Только тропа, проложенная его Отцом, не давала ему проиграть в первые секунды. Тварь не смогла воспользоваться его замешательством и была отброшена. Именно демон атаковал Аримана его же собственной памятью, и видя, что человек не сдаётся, перешёл к другим методам, пытаясь подобрать ключ к смертной душе. Не сразу, но пришли ведения, как заметил Алый Лорд, иссохшей веточки будущего. Азек видел взлёт и падение Легиона, низвержение самого Магнуса, торжество Волков на руинах горящего Просперо. Легионер не просто просматривал фрагменты уже перечёркнутого будущего. Инквизитор проживал их. С каждым прожитым сюжетом менялся он и менялась тварь. В конце тропы, когда в видении он совершил Рубрику, демон принял облик его-колдуна. Перед ним стояло существо в броне легионера, но оно уже не было человеком… Еретик вещал о силе, о знаниях, об оковах Императора, рассуждал о лжи, пытаясь убедить Азека принять отсечённое будущее и возродить его… Только потомку королей это было неинтересно. Его взор, больше не скованный догмами, видел всю глубину падения, от которого спас примарх весь Легион. Ариману оставалось самое сложное. Ощущая всем естеством такой спасительный проход в привычную реальность, воин Тысячи Сынов развернулся, готовясь дать бой, который долгим не мог быть по определению…***
— Теперь ты знаешь всё. Имперские Истины — лицемерная ложь! — говорил колдун, облачённый в голубую броню, покрытую символами, увидев которые обычный смертный вырвал бы себе глаза, чтобы только спастись от шёпота, терзавшего его разум. Голова в рогатом шлеме выжидательно уставилась на Азека, но инквизитор не чувствовал взгляда. Вместо глаз за линзами была сокрыта бездна, чёрная дыра, что заменила лицо, совесть и душу, став сутью. — Присоединись ко мне! Стань мною! Вместе мы откроем Отцу глаза… — Мне не о чем говорить с тобой, тварь, — перебил своего двойника Ариман, нанося ментальный удар. — Глупец! Ты не знаешь, каково это, когда всё — прах!!! — взревел колдун, обрушивая на инквизитора поток психических молний. Азек не стал уклоняться. Вместо этого он принял удар на замерцавший Доспех Чародея, который сотворил за мгновение до касания молний. Шквал энергии отражался от покрытой серебром силовой брони, заостряя черты, придавая всему образу Аримана подобие статуи. В его сердцах не было страха, потому что он был самой неотвратимостью судьбы в эти мгновения. — Умри, демон, — без злобы сказал инквизитор, щёлкнув пальцами. Психическое пламя разорвало тварь в клочья. С её смертью родился воин, что никогда не склонит головы перед отродьями Варпа. Пусть на его пути была лишь боль и огонь, но он с гордостью пронесёт свой долг перед Человечеством…***
«Чтоб мои кишки пожрали ледяные великаны!» — мелькнуло в голове Лемана, когда его чутьё увело его в сторону, только услышав, как сталь режет воздух. Воздух сгустился ещё сильнее. Темнота снова сжала границы его восприятия, и лишь звериное чутьё увело его вправо. Русс уже не слышал звука рассекаемого воздуха, как и чужого сердцебиения или звона доброй стали, но волк внутри него, приручённый и выдрессированный, ощутил намерение атакующего… Пока объединённый флот двух легионов летел к будущему театру войны, Волчий Король решил испытать, как его воспитанник освоил воинскую науку. А что могло быть лучше, чтобы понять силу друг друга, нежели дружеская сшибка? Примарх Космических Волков ещё специально отметил, что Магнус использовал всё, на что способен… Пространство разорвало лезвие, потрескивая силовым полем, вынырнув из сгустившейся серой тьмы и на мгновение оглушив своим шелестом Лемана. Русс отступил на шаг. Лунный росчерк мелькнул там, где мгновение назад было его брюхо. Острая сталь чуть не клюнула его в печень. Могучая рука направила копьё в сумрак, метя ниже и правее мелькнувшего клинка, но провалилась в пустоту. Оружие, подаренное Императором, не нашло затаившегося противника. Чутьё снова увело волка в сторону… Лишь изогнувшись, что в броне было не так-то и просто, он пропустил мелькнувшую у его лица пятку, инкрустированную шипастыми набойками. Взмах копьём. Древко отбивает тихо гудящее лезвие. Топор Русса разрывает сгустившийся сумрак, выбивая искры из взметнувшегося стального крыла-лезвия. Два цепных оружия пробовали зубья друг друга на прочность, высекая искры. Волк отпрыгнул, разрывая клинч. Звездопад лунной стали снова спорол воздух, но не его внутренности. Противник, ожидавший подобного, не растерялся. Волчьего Короля в конце его движения уже ждал хищный зев болтерного пистолета, смотрящего ему аккурат в переносицу. «Зря шлем не надел!» — поморщился Леман Русс от близкого выстрела, на мгновение оглушившего его на одно ухо, чем не преминул воспользоваться невидимка, на что уже рассчитывал сам примарх… Лезвие глефы остановилось возле шеи Волка. Копьё Лемана смотрело под подбородок Магнусу. Ничья, но только так казалось. Топор в руке Лемана нарочито медленно отвёл лезвие глефы, которое заблокировал своей рукоятью. Аловолосый примарх лишь хмыкнул, даже не думая отодвигаться от острого жала копья, тем самым признавая свой проигрыш.***
— А в нём больше сокрытого потенциала, чем может показаться, — ехидно молвил чародей, отведя двумя пальцами наконечник от себя. — Император преподнёс тебе отличный дар, и жалко, что тебе он пришёлся не по нраву. Это оружие не раз и не два спасёт твою жизнь. В конце лорд Тысячи Сынов не удержался, вернувшись к прямой и ехидной, простоватой манере говорить. — Я не люблю это оружие не без причины, — заметил Русс, не глядя протягивая копьё своему телохранителю, лишь бы быстрее от него избавиться. — Да-да, — отмахнулся от него Магнус. — Ты чувствуешь, что оно станет причиной твоей смерти. Судьба… Я ничего не забыл? — Клянусь своим топором, и это меня называют варваром? — вопросил Леман Русс вселенную, но она, как и прежде, безмолвствовала. — Как будто бы ты этого и не добивался, брат? Напомнить, сколько мы разбирали тот завал из бумаг, и как мы смеялись в процессе? — напомнил ему брат об обратной стороне выбранного им образа. Волку оставалось только промолчать, согласившись, коря себя за слишком хорошо разыгранное представление, в результате которого некоторые аристократы купились. Эта недалёкость подвигла их на появление в их пустых головах идеи попробовать нажиться на диком примархе, что могло бы увенчаться успехом, если бы не брат, заставивший его разобрать завал донесений, договоров и прочих бумаг. Русс, пусть и не был глупцом, но он был воином, презиравшим чернильные закорючки и предпочитавшим верить слову. Бумага всё стерпит. Магнус, тоже не любивший всю эту возню, показал всю силу написанных слов, ценность труда писарей и то, как верная расстановка нюансов может заставить работать бюрократическую машину с невиданной скоростью. Волк, оценив это, скрипя зубами, принялся за дело, став кошмаром работников Администратума, завершив переформирование своего Легиона не за полтора года, а за четыре месяца. — Короче, пошли есть? — устал молоть языком чародей. — И пить мьёд! — согласился дикий примарх. — Варвары! — произнесли они уже хором, зная, как окружающие, не понимая сути, воспринимают пиры. Вслед за полубогами тренировочные залы покинули и зрители, как смертные, так и астартес, собравшиеся посмотреть очередную тренировочную схватку. Среди них Волк ощутил внимательный, цепкий взгляд одного из своих рунных жрецов, Гуннара, неизменно следующего за своим вожаком…***
Проверив слова Магнуса после той беседы, Леман Русс повелел нескольким рунным жрецам прибыть в легион брата, исполнив тем самым своё обещание. Не было смысла отказывать в такой малости, как стремление к правильным знаниям, тем более после побратимства. Великий Волк признал Магнуса своим братом не только по крови, поэтому с лёгкостью выполнил его просьбу, однако примарх не догадывался о последствиях данного деяния. Через два месяца, передав все свои практики, систематизированные люминариями Тысячи Сынов, его жрецы вернулись в родной Легион. Среди них выделялся Гуннар из Вороньего Придела, сверкая странным наплечником, что был очень похож на таковой у инквизиторов брата. Заинтересованный, Русс призвал своего воина на разговор, снова удивившись, когда жрец молча опустился на колено, выражая такое почтение, что перехватывало дыхание, а зверь внутри намекал на не самое простое толкование данного жеста. — Встань, — хотел было поморщиться примарх, как воин, не любивший пустого раболепия от других воинов, но, пускай и не понимая всего, не стал этого делать. Жрец снова утвердился на ногах, однако почтение неведомым образом не исчезло из его фигуры. — Расскажи, как вас приняли в легионе моего брата. Что вы там видели? — пригласил за стол своего воина Волчий Король, оказав ему великую честь разделить с ним трапезу. — Мой лорд, клянусь льдами нашей родины, многое открылось нашему взору, — начал свой рассказ Гуннар. — Напрасно мы считали наших кузенов безумными колдунами. Они были всего лишь детьми, лишёнными родительских наставлений. Обретя своего отца, наши кузены поняли всю глубину своих ошибок. Меня заинтересовали их инквизиторы, и я просил дозволения у Алого Лорда прикоснуться к их учению, не зная, о чём прошу… Жрец отпил мьёда из чаши, смачивая мгновенно пересохшее горло, что не укрылось от Волка. — Меня учили многим вещам, попросив не задавать вопросов, пообещав все ответы в конце обучения. Когда нас посчитали готовыми, мы получили эти ответы, озвучить которые я не могу даже вам из-за данных обетов. Скажу лишь одно, мой лорд, только тогда я понял весь замысел Императора и истинный смысл Великого Похода… Сказанное лишь больше посеяло вопросов в голове Волка. Не став мучиться догадками, он решил спросить у брата напрямую. — Одно лишь знание может сбить тебя с правильного пути. Так сказал наш Отец, и кто мы, чтобы спорить. Это его тайна, и только он решает, кому её поведать. — держал ответ Магнус. Окончательно отвратило Волка от желания узнать эту тайну дар его брату от Малкадора Сигиллита, одарившего чародея целой библиотекой оккультных книг и посланием, где хвалил труд алого примарха. Русс, познавший на собственном опыте истинное отношение этого человека к сыновьям Императора, удивился и утвердился в понимании: ему эту тайну знать не надо. Раз Магнусу доверяет и высказывает одобрение регент, то значит он ему доверяет. Леман немногий из людей, кто обладал хотя бы пониманием того, что скрывает Малкадор, и этих тайн примарх знать не хотел… Поэтому отбросив пустые мысли, он всецело отдался планированию предстоящей кампании вместе с братом, позволив себе «размяться» за два дня до прибытия…
