Глава 8. Часть II
18 мая 2026 г., 00:00
Под натужный вой двигателей «Громовой Ястреб» в цветах Пятнадцатого легиона мягко приземлился на посадочную площадку к радости Русса.
Волчий Король хотел как следует собраться с братьями, распив пару бочонков доброго мьёда, прежде чем отправиться, куда пошлёт его Император. Империум стремительно ширился, и примархи на фронтах Великого Похода были нужны как воздух. Как шептала ему его интуиция, они очень нескоро смогут посидеть полным составом, да и Волк сомневался, что каждый из братьев будет желать это сделать в будущем. Та же интуиция намекала, что лучше перехватить Магнуса прямо здесь и сейчас…
Не успела посадочная рампа толком опуститься, как в зазор между чревом десантного отсека и бронеплитой юркнула необычно ловкая и тёмная тень. Она стремительным росчерком, стелясь над поверхностью площадки, преодолела разделяющее транспорт и примарха расстояние.
Русс только и успел дёрнуть бровью от удивления, начав тянуть руку к топору. Зверь внутри него не просто молчал, а застыл в ступоре, принюхиваясь, ощущая в этой тени что-то родное, заставившее руку медлить. Он просто не знал, что делать: хватать или бить?
Чёрный блик беззвучно оттолкнулся от металла, коснулся плеча Лемана, приземляясь за его спиной.
Рефлексы сработали быстрее разума. Топор разминулся с тенью, вспоров лишь пустоту, но это не волновало Волка…
Он всего ожидал, но не того, что нечто непонятное нежно погладит его по коротко стриженным волосам, проведя по голове тонкими бархатистыми, приятно прохладными пальцами.
Воин так и застыл с остановившимся топором, словно ему внезапно попал снег за ворот, став памятником самому себе…
В себя Русса привёл скрежет металла о металл, заставив его вновь развернуться к «Ястребу» под недовольный рык внутреннего зверя.
Магнус не стал дожидаться полного открытия рампы, а просто вынес её ударом ноги, и Леман мог назвать его лицо в это мгновение донельзя забавным, если бы не выражение глаз, где сейчас отражались растерянность и лёгкая паника.
— За ней! — на ходу крикнул его брат, ускоряя себя при помощи биомантии. — Если она пострадает, то это нарушит планы Отца!
Грохот латных ботинок кустодес дальше по галерее отмёл все сомнения, мгновенно переключив Русса в режим погони, и он ринулся вслед за Алым Лордом.
— Что это было?! — требовательно спросил Волчий Король, поравнявшись с Магнусом.
— Мать наша, — без затей ответил брат, и Русс ощутил, как у него дёрнулся глаз. — Или ты думал, что мы просто от Отца отпочковались?
Яд из голоса Магнуса не просто сочился. Слова его буквально состояли из концентрированной отравы.
— А я не знал, — прошептал Леман, огибая очередную группу напуганных беготнёй придворных, стараясь перевести тему. В силу своего происхождения и легенд Фенриса у него было иное предположение, куда как более прозаичное.
С их реакций и скоростью мысли можно было одновременно бежать и вести лёгкую беседу. Разум, способный просчитать падение капель воды во время дождя не испытывал сложностей от подобного.
— Предполагаю, что только наш скользкий друг знал, — всё так же с ехидством пробормотал брат, телекинезом отталкивая людей с стороны, чтобы не затоптать их. — Да и я сам узнал только вчера от Малкадора… и то, что она наши капсулы в полёт отправила, думая, что нас спасает и делает лучше!
— Не самое разумное решение, — вспомнил свои первые мгновения на Фенрисе Волк, отлично понимая, что не всем могло так повезти.
— Если опустить детали, то да. Там вообще история запутанная… Она была сподвижницей Отца, и они не сошлись во мнении, как нас растить. К чему это привело, говорить не стоит. А тут выяснилось, что истинных масштабов она не знала. Учитывая тот факт, что она нас любит и пошла против воли Императора… — обгоняя очередной отряд кустодес, пояснил Магнус.
— И ты её привёл сюда?! — удивился снова Леман.
— Это был приказ Императора. Вернуть её любыми средствами. Она — один из самых лучших генетиков, что участвовали в нашем создании. Кроме неё и Отца, больше никто полностью не разберётся в процессе создания легионеров и не найдёт ошибки в обозримом будущем! — отбросив всякий шутливый тон, выдал последний кусочек мозаики чародей, ставя всё на свои места.
«Это многое объясняет. В особенности, почему мы бежим как орки на пожар», — резюмировал всё вышесказанное Волчий Король. Кустодес не будут разбираться в том, кто рвётся к Императору. Они просто ударят и будут правы…
— Кстати, поздравляю! У нас есть старший брат-космодесантник, чтобы ты понимал всю глубину проблемы, — преувеличенно бодрым голосом выдал чародей, заставив Русса запнуться.
Последнее Алый Лорд сказал с такой интонацией, что владыка Волков понял: не шутит.
«Да и кто бы стал шутить такими вещами?» — мысленно подивился Леман, задав риторический вопрос самому себе.
Они уже почти настигли юркую тень, оставляющую за собой шлейф чёрного дыма при каждом шаге, видя кончик её следа перед следующим поворотом. Оставался один хороший рывок, как в события вмешался следующий игрок.
— Здравствуй, — спокойно произнёс регент, вышедший из-за поворота навстречу рвущейся к Императору вечной.
В воздухе мелькнул лунный росчерк.
— Глупо, — так же спокойно произнёс регент, когда его тело разрезала пополам сталь…
С лёгкой вспышкой света фантом Малкадора распался, на что Эрда не обратила никакого внимания, взбегая по стене и отталкиваясь ногами, перепрыгивая заслон золотых воинов.
— А вы двое — стоять! — материализовался прямо перед примархами ещё один фантом, выглядящий даже для регента слишком серьёзным. — Сами справимся. Магнус, задание ты выполнил, с чем и поздравляю. Можешь быть свободен и желательно без приключений…
Проекция исчезла с лёгким хлопком, оставив замерших в нелепых позах братьев так и стоять посреди пустого коридора, прежде чем они успели хоть что-то ответить.
Через мгновение Магнус и Леман переглянулись, синхронно утвердительно качнув головой в знак согласия друг с другом, говоря одновременно:
— К варпу! — высказали они всё, что думают.
— Не знаю, как ты, но я хочу быть подальше от Терры, когда они договорятся, — произнёс Алый Лорд, разворачиваясь на пятках. — Хотел начать обучение с посещения технокланов, но, видимо, придётся сразу на Марс лететь… А так всё хорошо начиналось! Зато я теперь знаю, в кого ты пошёл нравом, брат. Мгновение — от улыбки до удара в голову. Ведь так мило беседовали… а стоило коснуться «Ястребу» посадочной и чуть рампу приоткрыть, так разметала всех телохранителей по десантному!
— Клянусь своей кружкой, никогда такого не было! — возмутился Русс, оскорблённый в лучших чувствах, но с трудом давящий ехидную ухмылку.
— Тебе про дредноут напомнить, брат? — ехидно заметил чародей.
— Я же просил… — всё ещё улыбаясь, процедил Волчий Король.
— Теперь и я хочу услышать эту историю, — голос Хоруса, который только вышел из-за поворота…
***
Солнечный свет придавал обстановке золотистый оттенок, делая Кустодес и Сестёр Тишины почти невидимыми на фоне стен кабинета. Эрда молча шествовала сквозь живой коридор из воинов. Её не волновали ни давящая сила хозяина кабинета, ни слепящий свет, льющийся из панорамного окна, ни даже кривая ухмылка Малкадора, который, подперев собой колонну, взирал на неё полным иронии взглядом. Женщина лишь кивнула старому соратнику, одарив его холодным, мимолётным взглядом в знак приветствия. Вечную больше волновала фигура, одним своим присутствием подавлявшая всё окружающее пространство… Император ни жестом, ни словом не обозначал своё отношение к происходящему. Его взгляд был непроницаемые. На Эрду смотрел не живой человек. Она даже не могла обратиться к психическому оку, будучи скованной присутствием Пустых, чтобы взглянуть через призму своих сил. Всё, что ей оставалось, лишь ощущать всем своим телом мощь лучшего из людей. Вечную никто не останавливал. Она сама остановилась в метре от правителя Терры, смотря прямо в его неподвижные глаза, словно пытаясь найти в них ответы на интересующие её вопросы. — Почему? — проиграла битву взоров вечная, нарушив хрупкую тишину первой. — Именно поэтому, — ответил Император, взглядом остановив Малкадора, который уже открыл рот. — Можно было сказать, — прямо произнесла Эрда. — И от этого стало бы ещё хуже, — снова многозначительно ответил ей правитель Империума. — Сколько? — требовательно бросила она, потому что имела право на это. — Это был бы самый неблагоприятный вариант, — с холодом надгробной плиты припечатали слова Императора. — Сейчас мне неизвестно, что готовит нам грядущее. — Магнус, — нашла ответ вечная. — Я не видела его прихода. — Как и все Странники, он скрыт от взора провидцев, — сказал своё слово Малкадор. — …а значит, его действия не могут предсказать враги, лишь попробовать просчитать. У него нет имени в имматериуме, оттого нельзя разглядеть эхо его мыслей в потоках эфира или подчинить, но вместе с тем его душа уязвима, — закончила за него Эрда. — Редкое явление. Поэтому ты оставил его в живых изначально, а не потому, что он твоё дитя и инструмент, Неот? Она снова требовательно воззрела на Императора, но с тем же успехом можно было сверлить взглядом нерушимую стену из хладного векового льда, затвердевшую до стального звона. — Не забывайся, — не громко, но веско прозвучали слов владыки Терры приводя его силу в движение. Вечная ощутила, как начали тлеть её волосы. Всё подавляющий свет приливной волной захлестнул покои, заставив своим гнётом кустодес и Сестёр Тишины опуститься на одно колено. Мощь волны была такова, что лучи золотого зарева проходили сквозь броню и плоть, проявляя кости скелета во всём его великолепии. Пожелай того повелитель Империума, то все присутствующие осыпались бы в тот же миг невесомым пеплом, а их души и вовсе истаяли подобно льдинкам на солнце. Такое даже вечным было не пережить, со всей их регенерацией и способностью к перерождению. Просто нечему было бы перерождаться. Мощь… Император не испытывал гнева, злости или раздражения. Самый сильный из вечных даже голоса не повысил. Воплощённая в теле человека стихия всего лишь предостерегла, заставляя задуматься: а что будет, если разозлить её носителя? Сила отхлынула так же стремительно, как и накатила, позволяя всем присутствующим сделать глоток воздуха. — Видно тысячелетия сделали мягкой ту, которую в мифах смертные нарекли Лилит, — с сарказмом, смакуя каждое слово, проговорил регент. — То, что ты сделал на Молохе, изменило тебя, Неот, — произнесла вечная, не обратив внимания на подначку Малкадора. — Иногда нужно не просто решиться, а чем-то пожертвовать. Будь ты той же, что сжигала города по своей прихоти, то давно отпустила бы прошлое, — ударил по больному регент, всколыхнув события прошлого. — Не можешь отпустить воспоминание о бойне, что устроил предатель на Колхиде. Не будь ты наивной, не понадобилось бы создавать примархов. — Если бы нас всех не ввели в заблуждение тогда, на Монархии, не было бы восстания машин, — холодно парировала Эрда. — Все ошибаются. Даже вы! — Поэтому ты ещё жива. Твоё вмешательство в мои планы стоило всем нам слишком многого, — слова Императора отдавали холодом разочарования. Это было единственным проявлением хоть какого-то подобия эмоций. — Они были детьми… — Они инструмент, — сказал владыка Терры. — Они мои дети, и я помогу им, а не твоим инструментам! — повысила голос вечная. — Я тебе никогда не прощу! — Я сам себе судья и палач, — глаза владыки Империума налились золотым огнём, заставляя женщину благоразумно замолчать. Она слишком близко подошла к границам дозволенного. Снова воцарилась тишина. Малкадор переводил взгляд с одного спорщика на другого и обратно. Его губы искривились в ироничной ухмылке. Даже не обладая в этот момент даром провидца, он знал, чем всё закончится, как и все здесь присутствующие вечные. Имея бесконечно долгую жизнь, рано или поздно начинаешь не жить, а просто отыгрывать номер, дабы хоть как-то разбавить серость прожитых лет и задержать их в памяти. Потому что для вечных есть вещи куда как хуже, чем окончательная смерть. Регент не знал, сколько ему подобных скитается по самым тёмным тропам галактики, окончательно потеряв себя в веках, став безмолвными тенями. Он видел эти иссохшие до скелетной худобы оболочки, чьи глаза давным-давно подёрнулись смертным бельмом… Вот только их плоть отказывалась умирать, в отличие от разума и огарка когда-то пылкой души. — Мне тебя жаль, Неот, — покачав головой, произнесла одними губами Эрда, выяснив всё, что хотела, и получив немое одобрение своим дальнейшим действиям. Они знали друг друга тысячелетия. Им уже давно не нужны были слова в полной мере. Их губы извлекали звуки, лишь только чтобы подчеркнуть что-то в безмолвном диалоге. Вечная молча развернулась и удалилась, больше не проронив ни слова. Два существа, чья жизнь была длиннее иных цивилизаций, разграничили зоны влияния. Всё просто и сложно одновременно. — Может, стоило сказать? Она с нами с самого начала. Поняла бы, — спросил у своего друга, соратника и повелителя Малкадор, опершись на посох. — Моё бремя раздавит любого, кто решится его познать полностью, — холодно сказал Император, давая понять, что разговор окончен. Малкадор ещё некоторое время молча постоял, прежде чем тоже покинул Императора. Повелитель Терры медленно подошёл к окну. Вместо солнечного дня его глаза видели лишь войну, смерть и горящие небеса. Тело Императора чувствовало ещё не полученные раны и ощущало космический холод чужой брони, которая не была даже откована в эти мгновения. Солнце, тёплое и живое, сменилось холодным золотым сиянием Золотого Трона, от которого он не мог оторвать глаза. Конечная точка его бытия неотвратимо приближалась, и повелитель миллионов не мог ничего сделать. Руки одного из верных сыновей должны были стать ему последней колыбелью. Императору суждено в ужасе смотреть на Золотой Трон, осознавать, что его ждёт, чтобы взойти на него ради Человечества, разменяв свою агонию на жизнь людей. И «нет», которое он скажет полушёпотом, будет его последней слабостью перед вечностью боли, ужаса и бесконечной войны за каждое мгновение. Пусть Император страшился этого, но это будет его искуплением и платой за луч света в тёмном будущем Человечества вместо жизни только для себя. Судьбоносный миг, дарующий жизнь миллиардам, вместо тысячелетий скитаний в тёмной галактике в качестве последнего из рода человеческого, ощущая, как затухает душа… Вот только некогда яркое полотно, давящее своей необратимостью, померкло и начало расползаться, как старый холст. Мгновение, и уже сам Император на своих двоих восходит к Трону не как проигравший, что решил переиграть судьбу последней картой! Лишь на мгновение он увидел нить, где неизбежное обернулось его триумфом…***
В подвалах Имперского Дворца, там, где не должно было быть помещений, раздался неопределённый хмык. Альфарий отложил в сторону свиток с донесением, погрузившись в раздумья. «Какую игру ты ведёшь, брат?» — спросил он у себя самого. «Он обладает достаточной проницательностью, чтобы вести свою партию, партию Отца и Человечества, успевая оказывать услуги другим нашим братьям, не говоря уже об этих червях-аристократах», — мысленно ответил ему Омегон. Два тела, одна душа на двоих. Начало и конец. Альфа и Омега. Возможность быть в двух местах одновременно. Уязвимость. Умрёт один — умрёт и второй. Удачный эксперимент и одновременно величайший провал Императора. Повелитель Терры сам рассказал юному примарху, чья капсула была выброшена варп-штормом на Луну, про его суть. Император желал передать Двадцатому Примарху способность менять своё тело, принимая облик других, по своему усмотрению, создав идеального лазутчика. Для этих целей он соединил два зародыша в один, ещё до закладки модернизированной по своему подобию души, получив ожидаемое и одновременно непредвиденные свойства. Близнецы не раз благодарили судьбу за такой подарок, будучи послушными и свободными одновременно. Это позволяло взглянуть на любую проблему под разными углами, как, например, сейчас. «Мы воспользовались этим, сокрыв свои действия, убирав с доски неблагонадёжные фигуры, но меня не покидает ощущение, будто наш брат это предвидел, пользуясь уже нашими действиями. Возможно, он просчитал нас?» — после минуты раздумий предположил Альфарий. «Это могло бы быть проблемой, но его лояльность Отцу и Человечеству не подлежит сомнению. Если Гидра позволяет врагу самому себя победить, Магнус бьёт туда, где враг только появится. Его сыны убрали лишь отмершие части, заставив организм очиститься самому. Потому не важно, как наш брат действовал. Важен лишь результат», — возразил ему близнец. «Я не берусь анализировать, что было бы, если знания нашей матери попали не в те руки. Это могло создать весомую угрозу для всего», — согласился тот, кто сидел в бункере. «Порой мне кажется, будто нас было трое. Слишком он изворотливый», — продолжил мысль, позволив себе немного иронии, другая часть единого целого. «Одно его прозрение нашей главной загадки говорит о многом. Ценный актив в нашей колоде». «Он может действовать как из тени, так и при свете дня, чем без зазрения пользуется, плетя свою паутину. Любопытно, поймёт ли он истинное положение дел на Марсе?» — задал риторический вопрос один из близнецов. «Магнус куда как прозорливее, чем сами фанатики, прикрывающие свою дремучесть догматами машины. Вопрос времени, когда наш брат познает эту истину. Отсутствие пиетета перед этими техножрецами только поможет ему…»***
«Психи!» — была первая не самая красивая мысль, когда я ступил на поверхность Марса год назад. Впрочем, она была точная, если вспомнить комитет по встречам и тот цирк с конями, что устроили шестерёнки по моему приезду. Как же! Плоть от плоти Омнисии соизволила уделить им толику своего внимания, прикоснувшись к таинствам под их руководством. Даже по прошествию времени для меня это всё ещё кажется странным. Фанатизм — зло, под какими бы благовидными предлогами он ни продвигался. Красную планету именно что фанатики и населяли, причём самого отбитого толка. Я бы даже сказал, фанатики терминальной стадии нелюбви ко всему живому. Дальше только просто тотальная стерилизация любой органики… Как же мне, единство Омнисии в двух началах! Лицемеры! Видывал, как эти техножрецы вырезали себе куски мозга без анестезии. Что самое мерзкое, процесс им реально нравился! Я тогда очень и очень-очень пожалел о наличии дара, ощущая их ненормальную радость и удовольствие, которым могли бы позавидовать сумасшедшие оккультисты одного затейливого покровителя. Но общество этих фанатиков было лучше, чем застрять между двух огней! Одна неосторожно сказанная фраза пробудила монстра. Не было ни мордобоя, ни криков. Только стерильная тишина и давление двух сил, которое зримо начало деформировать реальность, грозя прорвать грань, порождая варп-шторм. У матери примархов оказались стальные яйца, раз уж она, будучи очень заметно слабее, попёрла на Императора. Интуиция, как ни странно, молчала. Отлично понимая, что, когда она заговорит, будет уже поздно, я решил технично улететь с Терры от начальства как можно подальше, переиграв свои планы. Благо повод был просто отличный. Сам Император одобрил моё обучение на Марсе всяким там техническим премудростям. Оставалось лишь взять под локотки Ферруса. Владыка Медузы был немного удивлён наличием у нас матери и тем, что я вытащил его из мастерской технокланов. На то и был расчёт: удивить его, чтобы избежать вопросов на ненужную мне тему. После — помахать ручкой слишком задумчивому Хорусу (оказавшемуся нормальным мужиком, к моему удивлению), попрощаться с Руссом да свалить, пока ещё кипели страсти и было не до меня. Вот пусть старшие и разбираются. У них опыта гораздо больше, чем у меня, в взаимодействии с Императором. Больно колебания силы впечатляли, заставляя как можно быстрее покинуть Терру от греха подальше. Вынесенное из прошлой жизни правило рекомендовало держаться от «взбодрённого» начальства на расстоянии. Может, благодаря этому, когда Малкадор и Император прибыли на Марс через неделю после всех событий, меня не били ногами. Наоборот, что только сильнее насторожило, ещё похвалили за отлично проделанную работу на благо Человечества. Отец даже расщедрился на пару уроков, попутно дав пару интересных намёков, ещё больше подстегнувших интуицию. А уж когда меня выловил для беседы с глазу на глаз сам регент, она и вовсе взвыла! Подвох всплыл лишь через пару дней, когда ко мне на огонёк заглянули братья, привезя с собой Эрду вместе со свитой и баулами, вручив её мне в руки со словами: «Храни и защищай нашу мать!», — похоронив все надежды, что для меня эта история закончилась. Хорус был очень словоохотлив, любезно рассказав все пропущенные мной события. Отец и мать примархов разговаривали долго и обстоятельно. Позже к ним подключился Малкадор, решивший всунуть свой нос на шум. Сам Хорус не знал, до чего договорились эти трое, а Эрду колоть… Кто кого ещё колоть будет! Короче, ничего непонятно, но очень как интересно. Ей вернули большинство привилегий и полномочий. В качестве признания заслуг её окружили почётным караулом кустодиев, что переводилось не иначе как: «Ты полезна и на нашей стороне, но мы тебе не доверяем». Логично и ожидаемо после её выходок. Мастер намёков, Малкадор, от себя лично наградил меня шахматной фигурой в виде ладьи. Что характерно, башенка была вырезана из чего-то похожего на моржовую кость. Сам регент мне пояснил эту деталь. Можно сказать, он признал мою полезность, определив место в иерархии, вот только я догадываюсь, какая это была кость! Короче, вся ситуация оставила неоднозначное послевкусие. Понятно, что все в плюсе, но затевается что-то, до чего я не дорос и знать мне не положено. Могу поставить трупный батончик на свой зуб, что вся тень на плетень из-за влезших в этот пасьянс обитателей варпа. Посидев и подумав (ради разнообразия), прогнав все беседы через медитацию, понял правдивость своих выводов. Эрду выводили из-под удара, убирали с Терры фигуру, которую уже попользовали наши противники, пускай и втёмную, оставив её под надзором. Все в плюсе. Этим я и решил воспользоваться. Если наглеть, то по максимуму, запросив список неблагонадёжных среди легионеров или тех, у кого с головой было не очень, а таких было немало. Список дали, сказав мне, что так будет меньше разрушений и работы по заметанию следов… Больно получившийся этюд породил шум в определённых кругах, о чём мне поведал сам Альфарий в приватной беседе. «Не зря он гидру своим тотемным животным избрал. Только не мифическую, а ту соплю, что в реках обитала!» — была у меня мысль после этого разговора. Словно схватил рукой нечто склизкое и скользкое. Можно даже сказать, чекист чекиста видит издалека. Альфарий создавал ощущение вещи в себе и одновременно навевал воспоминания о моих коллегах из прошлых жизней, которых свои боялись. Идейный он, короче! Идея у него заменила и честь, и совесть. Ему бы сгрузили Эрду, но он был-то в тени, да и последствия это могло иметь не слишком предсказуемые. «Но всё же хорошо Азек поработал», — подбил банк я, возвращаясь к суровой действительности. Сейчас я корпел над такой зубодробительной вещью, как ремесло генетора. Если с железяками у меня получалось влёт благодаря пониманию из прошлой жизни и дару мехомантии и оставалось лишь подтянуть знания до местных стандартов, то биология для меня была ещё тем тёмным лесом. Память примарха выручала в этом деле здорово, да и наличие профильного, лояльного мне специалиста экстра-класса в лице матушки помогало, но было трудно. Когда всю жизнь учился ремонтировать жигули, банально моторы переставляя, а вот сейчас тебя поставили сердце пересаживать — это немного непривычно. Пришлось налегать на альтернативные способы обучения. Разбираться в этом мне было жизненно необходимо. Однако в какой-то момент меня накрыло, и я втянулся, поняв, что живой организм — это тоже механизм. Удивительно, но именно это понимание возвысило меня в ковке всякого смертоносного с уровня умеренного ремесленника до уровня, близкого к шедевру. Конечно, до Ферруса мне было ох как далеко, но и на его фоне мои поделки не казались уже поделками. Даже он сам это признал, пусть и нехотя. С ним отношения были вообще ни шатки ни валки. Открытой вражды не было, как и дружбы. Меня это не устраивало. Такой кадр был нужен. Если мне, чтобы наладить производство, нужно подумать да поскрипеть, Феррус это делал влёт, словно дышал. Было у меня пара идей, как это сделать. Сообщение о нахождении ещё одного примарха было для этого отличным поводом. Если он хоть сколько-то увлекается техникой, то послужит отличным буфером, чтобы с Феррусом сообразить уже на троих. Союзники лишними не бывают. В общем, прошедший год со дня начала всех этих движений можно было записать в плюс…***
За многие световые годы от Марса иные силы вершили свои дела. Рука из живого металла, похожая на обманчиво хрупкие кости, сделала пригласительный жест, пропуская существ, сотканных из переливающихся раскалённых газов, к одному из своих экспонатов. Светящиеся зелёным глаза стального черепа в последний раз осмотрели экспонат, прежде чем он перекочевал к новым владельцам. Реликвия могла показаться на первый взгляд обычным лазганом, но лишь неискушённому дилетанту. Вместо лазерных лучей данное наследие ТЭТ стреляло стеклом, а если точнее — фульгуритом. Не самый прочный материал, чтобы использовать его в качестве пуль, но вместе с тем только он был способен ранить или убить не самых простых представителей рода человеческого. И коллекционер, чей внешний вид был словно из тёмных легенд народа эльдар времён Войны в Небесах, согласился расстаться со столь редким экспонатом только лишь по одной причине: пожертвовав малым, некрон сможет создать одну из захватывающих диорам в своей коллекции! Тразин даже придумал ей название: «Крушение надежд человечества». И пьедестал подготовил под новые фигурки в их цветах. Серебряно-золотых…
