Глава 9. Часть I
26 мая 2026 г., 15:58
Голубой свет экрана придавал лицу женщины потусторонний вид, усиливающий впечатление от полного гневного негодования голоса.
— …мы не потерпим посягательства на наш суверенитет! Вам надлежит покинуть нашу систему, иначе флот Конфедерации Вольт будет вынужден выдворить ваши корабли! — патетично провозгласила госпожа президент, и голос её был полон несгибаемой решимости.
Её глаза пылали фанатичным огнём, а взгляд, будь он подкреплён псионической силой, мог бы прожечь дыру в этом так называемом сыне Императора Человечества.
Граждане Конфедерации поддержали своего лидера одобрительными выкриками, наполненными торжеством, решимостью и пламенным гневом. Сотни демонстраций по всей планете скандировали патриотические лозунги, в которых читалось нежелание присягать полумифической прародине человечества.
— Это ваше окончательное решение? — хлестнули по толпам слова командира экспедиционных сил Империума.
Лицо примарха Магнуса не дрогнуло. Он ни жестом, ни словом не показал своего недовольства решительным отказом. Вот только людям внезапно стало очень неуютно на улицах, где транслировались переговоры с многочисленных рекламных экранов мегаполисов планеты.
Было что-то пугающе холодное во взгляде аметистовых глаз. Даже рыжий огонь его волос наводил на мысли о льдах в эти минуты. Красивое мужественное лицо с лёгким оттенком бронзы стало подобием алебастровой маски. Из него исчезла тёплая ирония. Сейчас на толпу внизу взирал не дипломат. В позе, во взгляде, в бархатистом баритоне ощущался привкус государственной машины.
— Да! — ещё более патетично вскрикнула госпожа президент, да так, что микрофоны заставили динамики и громкоговорители зазвенеть. — Народ сделал свой выбор!!!
Политик выглядела полностью уверенной в себе, но что-то изменилось в её глазах. Женщина тоже ощутила эту тяжёлую ауру, опустившуюся на планету, стоило ей озвучить отказ миров Конфедерации от вступления в Империум с его варварскими недемократическими законами. Её силы воли с лихвой хватало, чтобы смотреть прямо в глаза этому монстру в человеческом облике.
— Хорошо, — голос примарха стал ещё холоднее, вымораживая решительность из сердец, окончательно поселяя в них щемящее чувство приближающейся беды. — Я уважаю ваше право и принимаю отказ с тяжёлым сердцем. Нам не принесёт радости то, что произойдёт дальше…
Его чёткий, тихий голос, хорошо поставленная рубленая речь давили на психику сильнее, чем угрозы и крики. Вкрадчивый почти шёпот пробирался в самые потаённые уголки души, оставляя после себя морозный узор из колючего инея.
— Мы дали вам шанс. В вашем праве было его отвергнуть. Знай вы то, что известно мне, вы бы ужаснулись своему поступку. Галактика слишком недружелюбна к человеческому роду. Вы не якшались с ксеносами, и только поэтому ваш народ будет жить. Те, кто не окажут нам сопротивления, — выживут.
Люди застыли, мгновенно ощутив всю тяжесть надвигающегося на них потустороннего ужаса, взывающего к древним инстинктам. Страхи, дарованные человеческому роду эволюцией, сейчас делали ноги ватными, подавляя желание сопротивляться.
— Все, кто будет просто ждать в красных кругах, — выживут. Касаемо всех остальных… — спокойно и тем же полушёпотом говорил Магнус Красный, сын Императора Человечества, а сердца жителей планеты пропускали удар за ударом.
Многие не выдерживали гнёта. Из носа и ушей сотен и тысяч людей начала течь кровь. Слова примарха звучали не только из динамиков и громкоговорителей. Разум сына Императора доносил их прямо в мозг. У десятков просто не выдерживало сердце, останавливаясь насовсем от такой ментальной мощи. Слабые волей сами сворачивали себе шеи, лишь бы избавиться от этого вкрадчивого шёпота.
— У вас… был выбор, — выделил он паузой слова, подчёркивая их весомость. — Согласие или пламя. Вы отвергли руку мира и единства человеческой расы. Все, кто окажут сопротивление, сгорят!
Давящий голос взметнулся вверх, обрушившись словно гул огня, заставляя умолкнуть даже ветер и прибой океана. Щелчок пальцев был слышен всем.
***
Энергия бежала по моему телу, желая исказить, извратить и смять по своему желанию смертную плоть. Лишь контроль и сила воли не давали этому потоку вырваться из навязанной канвы и начать творить то, чего он хочет! Формулы Исчислений гудели в разуме, вторя голосам моих сыновей и формируя нужное заклинание. Вся психическая мощь стянулась в единый сокрушительный кулак, чтобы по нашему желанию ринуться вниз, к земной тверди, бурля подобно горному потоку и с каждой секундой разогреваясь всё сильнее. «Зачем наносить один удар, когда за один замах можно сделать три? Тем более, когда нужно закончить быстрее с этим делом, провернув всё качественно, чтобы атаковать настоящего врага!» — промелькнула у меня в голове злорадная мысль, обрушивая на власть имущих идиотов то, что они заслужили…***
Вся верхушка Конфедерации, весь парламент в один момент превратились в живые факелы. Жидкое пламя лилось из пор и отверстий в их телах, жадно иссушая плоть и заставляя корчиться в тихом, ужасном безмолвии агонии. Такая смерть, страшная и тихая, пробрала уцелевших властителей, заставив их потерять драгоценные секунды. Замерший экспедиционный флот дал залп. Космическую пустоту пронзили лучи смертоносной энергии. Рой снарядов отправился в первый и последний полёт. Звездолёты Конфедерации, казавшиеся воплощением военной мощи, в мгновение ока покрылись взрывами. Имея на вооружении большое количество авианесущих кораблей, армия Конфедерации собиралась обескровить десант противника ещё на подлёте. К тому же юркие малые летательные аппараты должны были уничтожить манёвровые двигатели бронированных исполинов Империума, позволив забросать их ядерными боеголовками, но сражение пошло не по плану Генштаба Конфедерации! Тераватты энергии вспарывали броню. Лучи ленс-батарей прожигали сквозные дыры от носа до киля или молниеносным росчерком вскрывали борта, потроша боевые корабли. Макроорудия вырывали целые куски корпусов, разбивая рубки и снося всё с поверхности судов Конфедерации. Плазма плавила сверхпрочные бронеплиты, прожигая обшивку и пожирая незащищённое нутро пустотных исполинов. Первый удар был страшен и подавляющ. Неестественная точность канониров Империума поражала. Ни один снаряд или луч не промахнулся. Весь смертоносный шквал был принят флотом Конфедерации, и корабли этого не выдержали. Цветы повторных детонаций известили о гибели вымпелов. Сотни килотонн металла и тысячи людей исчезали навсегда во вспышках пламени вышедших из-под контроля реакторов. Скрипя сталью, рвался силовой набор. Шпангоуты выворачивало рёбрами наружу. Выбивало переборки. Секции кораблей отрывались от конструкции. Декомпрессия вышвыривала содержимое отсеков, обрекая людей на мучительную смерть в объятиях вакуума, где миг агонии сравним с вечностью. Члены экипажа успевали осознать свой конец прежде, чем воздух покидал их лёгкие, а жидкости закипали, разрывая мягкие ткани. Строй, казавшийся нерушимым, рассыпался. Флагман, изорванный на куски, своими обломками увлёк за собой эскорт. Липкий ужас побежал по венам оставшихся в живых. И грянул второй залп. Корабли экспедиции двинулись вперёд, сближаясь с остатками защитников и расталкивая дрейфующие обломки. Немногих уцелевших добивали одиночными выстрелами. Лишившаяся своего флота планета замерла в ужасе…***
Фулгрим со всем своим величием наблюдал за действиями своего брата, наслаждаясь гармоничностью процесса. Приказы и распоряжения для него сливались в звуки увертюры. Воображение рисовало грохот орудий, что должны были возвестить миру о новом триумфе Империума, миру, отказавшемуся принять неизбежное. «Я смогу лучше!» — самонадеянно подумал Феникс, ощущая всем телом гул машинерии корабля. Палуба под его ногами вибрировала, давая понять, что корабли экспедиции заняли нужную позицию…***
Батареи направили тёмные жерла в сторону целей. С предельной дистанции был выпущен новый смертоносный шквал. Лучи прорвали облачный покров, плавя и вбивая в грунт позиции ПКО. Карающий меч света, словно десница небес, затмил собой солнце. Конфедерация знала об Империуме. Слухи распространялись об этом государстве вместе с торговыми караванами, как и о его тактике. Однако силы экспедиции вели себя странно. Они не спешили сближаться с планетой, чтобы высадить войска. Не было лихой атаки с наскока. Крейсеры и линкоры работали по поверхности, предельно точно уничтожая средства защиты и крупные скопления войск Конфедерации. Артиллерийский обстрел длился трое суток. Только после этого к планете потянулись щупальца штурмовой авиации, отрабатывая выявленные передвижные огневые точки. На парад бомбардировщиков взирал испуганный народ, которому никто не отдал приказ об эвакуации. Пускай многие и укрылись в метро, но ещё больше просто сидели по своим домам, ожидая хоть чего-то… Некому было отдать приказ о всеобщей эвакуации. Административные центры были уничтожены в первую очередь. Даже если у кого-то из чиновников хватило силы воли пережить псионическую атаку, удары из космоса поставили жирный крест на едином противодействии. Важным фактором было уничтожение Генерального штаба Конфедерации вместе со станциями ауспексов и вокс-ретрансляторов. Уцелевшие силы потеряли не только единое командование, но и возможность хоть как-то поразить космические силы противника. Баллистические ракеты не имели целеуказания, чтобы ударить по крейсерам Империума. Силы экспедиции начали занимать нужные позиции на низкой орбите, входя в атмосферу.***
Грохот сотен латных ботинок слился в один рокочущий звук. Роты и отделения загружались в челноки, сверкая серебром в свете электрических ламп. С лязгом траков и визгом сервоприводов своё место занимала тяжёлая техника. Подразделения оруженосцев в последний раз проверяли выданное им тяжёлое вооружение. Пальцы, закованные в латные перчатки, перебирали питающие ленты тяжёлых болтеров. Ведьмины Сёстры озаряли десантные отсеки заревом запальных огней огнемётов, не испытывая сомнений. Их вела вера в Имперские Истины и принципы атеизма. Они были готовы отдать жизнь, чтобы защитить лордов и астартес, прикрывая их своим яростным огнём или изрешечивая глупцов, смеющих сопротивляться, болтерными очередями…***
Тёмные тени кораблей Империума накрыли крупные города планеты, и им никто не мог помешать. Десантные капсулы железным дождём ринулись прямо в пожар войны. «Громовые Ястребы», уподобившись хищным птицам, накинулись на позиции армейских подразделений, уцелевших после бомбардировки, разя их бортовыми орудиями и ракетами, прежде чем высадить штурмовые части. Словно этого было мало, во вспышках телепортации посреди оборонительных рубежей начали появляться подразделения Тысячи Сынов. Люди в панике ринулись в метро. Толпы захлестнули улицы, на которые падали десантные капсулы, превращая бегущих в кровавую взвесь. Легионеры сходу открывали огонь. Отделения из трёх бойцов расходились по улицам, сея смерть и разрушение. Всполохи огнемётов окрашивали багряным бежевые стены домов. За этим наблюдали те, кто решил рискнуть, выполнив повеление, прозвучавшее в ультиматуме, и остался, нарисовав краской или кровью красный круг. Таких серебряные монстры, беспрерывно повторяющие способ избежать смерти, не трогали. Это ломало боевой дух и желание сопротивляться у немногих уцелевших защитников. В бликах пламени покрытый серебром керамит легионеров казался пылающим золотом, уподобляя их огненной стихии. Редкие болтерные выстрелы перемежались с шипением разбрызгиваемого прометия и псионическим пламенем. Инженерные части сразу после высадки начали оборудовать укреплённые лагеря, создавая не просто места скопления техники и подкреплений, а полноценные форты, из которых действовали части. За крепкими стенами размещалась полковая артиллерия. Легион вгрызался в землю, показывая всем своим видом, что теперь он отсюда не уйдёт. Легионеры продвигались вглубь городской застройки, вызывая артиллерийский удар всякий раз, когда обнаруживали засевшие в домах подразделения. Своды метро содрогались. С потолков сыпалась пыль. Мерцало освещение. Люди в панике жались друг к другу в полумраке, отодвигаясь вглубь, лишь бы не видеть красную линию, казавшуюся теперь чернее тьмы. Несмотря на крики ужаса, все услышали тяжёлую поступь астартес. Серебряная броня воинов была припорошена жирным пеплом. Они были воплощением скорой гибели. — Оставайтесь за красной линией и останетесь живы, — вкрадчивый голос командира отделения оглушил испуганных жителей сильнее, чем близкие разрывы снарядов. — Через два терранских часа прибудет конвой, который выведет вас в безопасную зону, где окажут медицинскую помощь и предоставят временное жильё с питанием. Подчинившись молчаливому приказу, двое оруженосцев остались недвижимыми статуями, когда легионеры вновь удалились на поверхность. Усовершенствованные воины-оруженосцы, оставленные в дозоре, одновременно следили за толпой и чутко вслушивались в обстановку, чтобы сразу ликвидировать угрозу для гражданских… Автоматная очередь пунктиром выбоин прошлась по мостовой, заставив астартес занять укрытия для оценки обстановки. — Знаешь, чем брат-комиссар отличается от консула? — с ехидством спросил бывший Космический Волк, принявший серебряный доспех и сменивший господина, обращаясь к юному легионеру из нового пополнения. — Вы не наставляете в бою. Вы судите сразу, — ответил ему рядовой брат-легионер. — Точно. В бою не место наставлениям. Поэтому не заставляй меня говорить, иначе заговорит мой болт-пистолет. Воин знал, что его слышат другие рекруты, и это было важно. Дисциплина всегда важна. Ему, как бойцу Своры, это было известно наглядно. Пусть дети Магнуса не имели в себе внутреннего зверя, но это не мешало напомнить им об очевидном. Так их выстрелы станут точнее, а натиск — более безжалостным. Враг, отвергший милость, должен быть уничтожен. Севернее танк сил обороны планеты взмыл ввысь и был раздавлен невидимой рукой. Псионические молнии прожигали тела в панцирной броне насквозь. Сновавшие в дыму тени уносили ввысь защитников, сбрасывая на землю уже мёртвые тела. Псайкерские способности делали атаки легионеров ещё более молниеносными. Телепортация вкупе с реактивными ранцами позволяла им атаковать с любого направления. Реактивная граната, выпущенная солдатом, зависла в метре от космодесантника. Снаряд ещё мгновение сиял заревом из сопла, прежде чем осыпаться ржавчиной и прахом. Лазерные лучи беспомощно отскакивали от посеребрённой брони Азека Аримана, лишь заставляя букву «I» на его наплечнике яростнее сиять рубиновым светом. Скользя над землёй, он ворвался на позиции защитников, заливая всё вокруг молниями. Но это было не самым страшным. Ему было достаточно взгляда, чтобы убить десяток противников. Солдаты падали замертво, и уже не имело значения, инсульт, инфаркт или сломанная шея стали причиной их смерти, как и для ещё живых. Те, кто были слишком близки к колдуну, завидовали мёртвым, высыхая до мумий прямо на глазах. Помогая себе жестом руки, он собрал прах и пепел в ужасающий снаряд и обрушил его на оставшихся. Жирные хлопья, попав на человека, обращались в кислоту или поджигали не хуже напалма, причиняя боль и мучения. Силой своего ума он подчинил себе дух машины очередного танка, заставив его обратить свои орудия и траки против бывших хозяев. Следуя за своим примархом, Азек решил впитывать его мудрость, обучаясь тому, чему учился сам Магнус, понимая, что его сила меркнет перед почти божественной мощью Алого Лорда. Защитники видели не фигуру примарха, а лишь блик его глефы в пламени, прежде чем упасть грудой изрубленного мяса. Магнус уподобился призраку, погружая целые улицы в колдовской мрак, глушащий крики убиваемых им людей. Он был подобен пламенеющему тарану, вскрывающему любые линии обороны. Даже артиллерийская засада, когда по нему ударила батарея в конце улицы, не смогла навредить полубогу. Сын Императора телекинезом перебил расчёт, подчинил себе пушку, собрав подобие сервитора из ещё не остывших тел…***
— Брат, а не слишком ли это… — неопределённо повёл рукой Фулгрим, указав на толпу гражданских, проходящих сортировку. — Пусть они не приняли Согласие, но эти люди послужат Империуму, — ощущая, что закипаю, отвечаю этому эстету и максималисту, не дав ни одному мускулу на лице дрогнуть. Я знал, чем окончатся переговоры. Хитрый братик, пусть и в тени, свои сухари полностью отрабатывает, поэтому отказ полностью соответствовал предоставленным им данным. Феникс, естественно, не зная про Альфария, которого ещё официально не нашли, ознакомившись с данными, предложил просто, без затей, сразу же предать миры Конфедерации огню. Он очень не любит полумер и половинчатых решений. Максималист же. Брат даже мою фразу воспринял как личный бзик. Попробую ему объяснить. — Не было смысла в лишней жестокости. Император повелел подчинить их миры с остатками технологий времён Тёмной Эры. С тактической точки зрения ты прав. Времени мы потеряем достаточно из-за возни с населением, но стратегически ты ошибаешься. Удивительный факт: будучи в прошлой жизни работником конторы, в этой мне приходится говорить о такой вещи, как милосердие. Подними я тему прямо, меня не поняли бы даже мои сыны. Поэтому приходится обосновывать решение о пощаде логически, опуская такую ненужную штуку, как мораль и прочие либеральные веяния… Это не делает Фулгрима монстром. Он просто очень чётко делит всех на своих и чужих. Чужие достойны лишь смерти. Впрочем, это верно для всех жителей этой эпохи. Мне же приходится с этим соглашаться, но это не значит, что у меня нет своей головы. Пусть с теми же орками мир невозможен априори, это не означает, что нужно всех несогласных пускать под нож. Как я говорил, для Феникса нет полумер. Удивительно, но при этом брат — блестящий дипломат. Сочетание несочетаемого в одном человеке. — Самый главный ресурс — это люди. Весь поход затевался для того, чтобы защитить людей от происков ксеносов, — говорю я полуправду, отлично зная, где скрывается наш истинный враг. — Эффективный путь не всегда самый идеальный. Пусть эти люди никогда не станут подлинно верны Терре, но это не означает, что они достойны только смерти. С воем форсируемых двигателей в воздух поднялся очередной транспорт, унося новую порцию будущих колонистов. — Якшайся они с ксеносами, я бы согласился с твоими доводами. Сейчас их можно использовать. Психокодирование никто не отменял. Конечно, оно неэффективно действует на взрослый разум, но у нас полно колонизируемых миров или миров смерти, где нужен приток свежей крови. Дети же, оторванные от родителей и воспитанные в наших схолах, станут чиновниками, военными, администраторами, — закончил я, обернув минимальную гуманность в обёртку прагматизма. — Соглашусь. Твой подход более совершенный, — к моему облегчению согласился Фулгрим. — Желая исполнить приказ Отца идеально и быстро, я упустил этот момент. — Никогда не надо спешить без нужды, выполняя приказы Отца. Даже простые слова из его уст имеют второй и третий смысл. Нужно понимать, что он озвучил, чтобы понять, что ему нужно. Мы примархи, а не простые исполнители. Мы его сыны, самые верные помощники. — И снова соглашусь, — уже по-новому взглянул на колонны гражданских брат. — Спасибо за урок, брат. Он поможет мне стать совершеннее. Твоё решение идеально. Ты сохраняешь жизни смертных и убираешь с важных для Империи миров нелояльное население. — Для этого и существуют братья, — отвечаю ему. — Пусть мы созданы для войны, но голова дана нам не только для того, чтобы есть. «Фух!» — мысленно выдыхаю, радуясь небольшому успеху. Хоть так до Фулгрима дошло. Примарх не может быть тупым по определению. Логичность сказанного трудно было бы опровергнуть даже ему. Мне же всё равно, чем он будет руководствоваться в будущем, если это остановит ненужную бойню, а главное — не втравит в неё меня. Не то чтобы мне было жалко этих людей, но, убивая здесь, мы ожесточаем сопротивление в будущем. «А может, ты просто не детоубийца? И не хочешь резать женщин почём зря? Даже у чекиста есть принципы. Сам говорил: если становится безразлично, то уже пора лечиться от безумия», — без злобы, устало подколол я сам себя. Гуманность не нужна в этом времени, но это не означает, что можно резать всех направо и налево. Жалость… при чём тут она? Империум недостаточно силён, чтобы проявлять её в полном смысле этого слова. В разрезе тактического приёма, начав не горячую войну, а информационную, можно нанести дипломатическое поражение, сохранив чужие жизни, которые можно направить туда, куда нужно, и сохранить свои войска. Это понял и сам Феникс. Дипломат, пусть и начинающий. Просто у него маловато опыта. Кемос был не самым населённым местом, чтобы отработать все приёмы. Да и ситуация на его родине была уникальной. Пусть дальше думает под крылом Хоруса. Он мужик хороший, научит его многому полезному. У Луперкаля не забалуешь. Мне пары уроков от него хватило, чтобы понять это. Даже жаль, что в будущем его подведут к срыву. Потому я и вёл себя с ним осторожно. Брат, не будь дураком, это тоже почувствовал и действовал аналогично. Над ним ещё не витает злой рок, но, будучи уже лучшим из нас, Хорус приближает своё падение семимильными шагами. Хотя какое тут падение? Его сломали, и это меняет всю картину целиком. Тут я даже пытаться не буду это предотвратить. Слишком непредсказуемые последствия. «Опасно своими действиями сломать картину событий… до нужного момента!» — напомнил себе я. Так что сдам Фулгрима и его несколько сотен сынов под опеку будущего Воителя, а дальше полечу выполнять приказ Императора. Благодарность Феникса я получу позже, когда он восстановит свой легион. Мне-то несложно подсобить. Сам ковырялся в генном семени, так что ускорить его репликацию для меня не проблема…
