Чекист, Магия, Война.

      Хорус замер над звёздной картой в стратегиуме «Мстительного Духа». С падением Конфедерации фронт выправился. Исчез выступ, уменьшая линию соприкосновения и позволяя высвободить корабли, запрошенные Магнусом.              Если ранее лёгкие силы были нужны для сдерживания возможных ударов в тыл или во фланг, то теперь их можно было перевести на борьбу с пиратскими рейдерами ксеносов.              Примарх ещё раз вгляделся в расположение флотилий, просчитывая будущие места дислокации и пункты назначения для эскадр и группировок, вписывая операцию Алого Лорда в единый рисунок наступления Империума в этом секторе галактики. Его пальцы порхали над голографической картой, перетягивая вымпелы войск, управляя механизмом армий, словно дирижёр оркестром.              Для него это было так же естественно, как и дышать. Он был создан для этого и не видел в этом ничего плохого. Хорусу нравилось быть полководцем, разгадывающим помыслы врага ещё до того, как прозвучит первый выстрел в новой битве. Ему нравилось быть лучшим, совершенствоваться, чтобы оправдать возложенные возлюбленным Отцом на него надежды. Примарх сам хотел дать жизнь тем грандиозным мечтам и планам, в кои посвятил его Император.              Именно поэтому ему и требовалось быть лучшим, чтобы вести вперёд человечество к светлому будущему и направлять братьев. Пусть не со всеми Хорус был дружен, но с каждым мог найти общий язык, а большего и не нужно для Империума. Все они были частями плана Отца, и в этом нет ничего плохого, ведь каждая добытая победа есть благо для людей.              «Свет Имперских Истин должен озарить галактику», — был первый приказ Отца, который Хорус хранил в своей душе.              Более того, примарх, несмотря на свои амбиции, жил этим повелением, проникнувшись им всем своим могучим духом. Пусть каждый шаг на этом пути был сложен и случались досадные промашки, но даже просчитывая векторы будущих атак, вписывая передвижения кораблей Магнуса, он руководствовался этим, веря в Императора как в себя.              То, как он управлял войсками, завораживало, подобно шедевру батального художника. Сегодня же должна случиться не просто экзекуция ксеносов, а нечто большее. Брат, испросив разрешение у Отца, решился осуществить свой план, в который незамедлительно посвятил Луперкаля.              «Познав своего врага, разобрав его технологии и проникнув ему в голову, мы выиграем сотни битв, которых ещё не было», — таковы были слова Алого Лорда в конце их беседы. И пусть раньше Хорус был предвзят как к брату, так и к его Легиону, но сейчас мысленно жалел о резких словах, однако не просил за них прощения. Магнусу и Тысяче Сынов оно было не нужно. Они, как и сам Хорус, были воинами Империума, и этим было сказано всё…              Проложив вектор движения для подкреплений Пятнадцатого Легиона, Луперкаль мысленно перенёсся на другой театр военных действий. Великий Поход продолжал своё неотвратимое шествие, покоряя систему за системой, а примархов пока было найдено слишком мало. Его руководство требовалось на множестве участков фронта, протянувшегося через световые годы.              

***

             Покои примарха встретили Амона тишиной. Даже привычная музыка, игравшая в приёмной, не лилась из граммофона. Секретаря не было на месте, отчего рабочий стол выглядел сиротливо пустым.              Бывший наставник Магнуса прошествовал вглубь покоев, пользуясь своей привилегией, предупредительно не стуча. Примарх обнаружился в своей мастерской за работой.              В специальных зажимах была зафиксирована его силовая броня, модернизированный под могучую стать полубога комплект терминатора. Сейчас броня была частично разобрана. Большинство пластин было снято, обнажив адамантиевый каркас, проводку и пучки фибромышц.              Сам Магнус заделывал глубокую зарубку на грудной плите нагрудника, заливая её расплавленным керамитом. Подкалиберный танковый снаряд вспорол пластину почти на треть.              Довольно кивнув самому себе, отмечая про себя, что его воспитанник, как хороший воин, не доверяет никому, кроме себя, свою экипировку, Амон обозначил своё присутствие:              — Здравствуй, Магнус, — молвил он, помня про просьбу своего бывшего ученика обращаться к нему на «ты».              Алый Лорд, заполнив отметину, отложил прибор, с хрустом выпрямляясь. Взяв с верстака относительно чистую тряпицу, он ответил своему учителю, оттирая руки от грязи и масла:              — Мастер, — не стал вести разговоры о погоде примарх, не любивший подобные правила приличия и считавший их излишними для ближнего круга. — Как новое бытие?              Ни капли не удивившись подобному, мастер сокрытых с минуту прислушивался к своему обновлённому телу. В последний раз он общался со своим учеником ещё будучи обычным человеком. С того момента прошли годы, потерявшие для него былое значение, ведь лишь время было ограничителем для псайкера. Оно заставляло распылять внимание на изучение нового, вынуждая сосредоточиться лишь на чём-то одном.              — Особой разницы я не заметил. Каким ты был, таким ты и остался. Даже твой Отец не смог привить тебе манеры, — улыбнулся Амон, искренне радуясь общению со своим бывшим учеником, который как-то незаметно стал ему другом. — Касаемо меня… Необычно. Я уже привык, что моё время в зените и скоро начнётся закат. Ещё не свыкся с мыслью о том, что в моей клепсидре стало больше воды, чем могло быть в нескольких человеческих жизнях. Знать это — странно. Столько можно успеть. Столько можно узнать. Остаётся только грамотно распорядиться этим запасом времени, чтобы не искушать судьбу.              — Даже дара провидца может не хватить для этого, — веско заметил Магнус, поняв намного больше, чем озвучил его учитель и друг. — Хотя назвать прорицание даром неосмотрительно. У всего есть обратная сторона. В бою подобное благо. А в жизни? Знать то, что таится в завтрашнем дне? А не наскучит ли жить в конечном итоге, когда изведаешь все повороты судьбы?              Примарх немного грустно улыбнулся, скользнув взглядом по полуразобранной броне, словно силясь найти ответ на заданные вопросы.              — Беру свои слова обратно. Годы изменили тебя, — осторожно заметил мастер. — Даже не сквернословишь. Будь я более невежественным, чем являюсь, то подумал… А не заболел ли мой ученик?              Оба невольно хмыкнули, вспомнив пару эпизодов из прошлого, когда один мастер пытался огранить бриллиант таланта одного темпераментного юноши, порой слишком острого на язык.              — Я всё тот же, — произнёс примарх, у которого были особенные отношения со смертью, на взгляд Амона. — Если я не сквернословлю, это не означает, что ваши запасы вина не под угрозой, учитель. Годы принесли спокойствие и смирение. Теперь я сквернословлю лишь в голове. Не поймут подобного из уст примарха. В наших жилах течёт кровь самого Императора. Взирают на нас, видят его тень. Приходится вечно носить маску, хоть иной раз так хочется просто побыть собой. А с этим большие проблемы. Просто не с кем скинуть приросший к лицу чужой лик…              Бровь мастера в удивлении поползла вверх.              — Не буду спрашивать про Императора — мне ощущений его силы хватило ещё на Просперо, но как же братья? — решил уточнить для себя наставник.              Лицо Магнуса исказилось ехидной гримасой, за которой просматривалась усталость. Жестом примарх пригласил Амона следовать за собой.              — Всё просто. Мы сотрудничаем, но полностью друг другу не доверяем. Семьёй нас можно назвать только по общей крови. Слишком мы разные, — кривая улыбка приобрела зловещий отблеск. — Феррус — прямой. Фулгрим — максималист. Хорус — величественный. Только Леман свой, но на то мы и побратимы. Вот только начни я говорить то, что у меня вертится на языке, он предложит смочить горло элем. Для него это лучший способ отстраниться от всей грязи войны. У остальных хватает своих… особенностей. Если у меня есть способ спустить пар, то они не позволяют просочиться содержимому котелка наружу, варясь в собственном соку.              Теперь уже захотелось грязно выругаться Амону. Успев пообщаться со своими кузенами, свежеиспечённый космодесантник понял, что примархи меньше похожи на полубогов, чем кажутся на первый взгляд. Магнус этого просто не скрывает. Следовательно, всё человеческое им не чуждо, пускай и с некоторыми оговорками.              — Настолько всё плохо? — выразил свою мысль сокрытый после нескольких мгновений раздумий.              — Просветы есть, — понял, что имел в виду его мастер, Магнус. — Горгон дружен с Фениксом. Вот кого действительно можно назвать братьями. Хорус относится ровно ко всем. Ему подражает Фулгрим, отчего у меня с ним приятельские отношения с хорошей долей уважения. Правда, в его словах мелькает снисходительность. Дар псайкера он воспринимает как недостаток. Фениксу импонирует наше стремление к совершенству, но сути он не понимает, считая это не совсем верным путём.              Мастеру оставалось лишь кивнуть. Обычным людям никогда полностью не понять и не принять тех, у кого был двоякий дар.              — Феррус — прямой. Я ему не нравлюсь. Поэтому он не будет лить слёз, если я сверну себе шею. С Хорусом не имел возможности долго общаться, но, учитывая, что благодаря его словам наш Легион начали травить… А про Русса ты и так знаешь. Он наш единственный союзник, как и мы его, — закончил говорить Магнус.              Последние слова были сказаны, когда они дошли до кабинета и уселись. Амон, знавший несколько иную трактовку событий от братьев-легионеров, решил воздержаться от комментариев, проявив мудрость. Если Магнус, который точно знал всю подноготную, промолчал, следовательно, на то были причины. И легионер предполагал какие.              Амон как лазутчик отлично знал, что у каждой стены есть уши. Знал и то, что по велению Императора его воспитанника сопровождает тройка кустодиев, командир которых не отходит ни на шаг, стоит примарху покинуть борт корабля.              Якобы это было нужно, чтобы обеспечить охрану Эрды, но, видя её потенциал, мужчина понимал зыбкость этих заявлений. Учитывая некоторые слухи про скрытого примарха, наставник мог предположить: у Императора есть свой лазутчик и соглядатай.              Едва заметный кивок Магнуса лишь подтвердил его догадку. Император доверял своему сыну, но держал руку на пульсе, иначе не доверил бы охрану ценного специалиста, а Мать Примархов таковой была по определению. Если же есть открытая охрана, призванная отпугнуть слишком явных доброжелателей, то должна быть и та, которая ликвидирует реальные угрозы ещё до их появления. Так бы сделал сам Амон.              — Не самая удачная дипломатия, я посмотрю, — произнёс он, отыгрывая свою роль. — Но хорошая лекция.              — Должен же мой будущий разведчик знать, откуда дует ветер? — риторически вопросил Алый Лорд. — Пускай не сейчас, а когда у тебя будет уважение среди братьев, ты станешь моими очами во тьме, учитель.              — Лучше матерись. Пафос тебе не идёт, — хмыкнул мастер, приняв задачу. — Но удивлён, что кто-то из инквизиторов не занял это место. Да и зачем нужна эта структура? В Империуме атеизм, а Инквизиция как бы намекает на борьбу с определённой категорией проблем, разве не так?              «Зачем думать, когда можно прямо спросить?» — мелькнула в голове у Амона мысль. Мужчина, уяснивший правила новой для себя игры, уже понял, что просто так, без одобрения Императора, редко что происходит в пределах его владений.              — Это не структура, по крайней мере не сейчас, а звание, подчёркивающее определённую ступень посвящения. Для твоих будущих обязательств желательно им стать. Настаивать не буду. Тут нужно полное доверие и согласие, — голос Магнуса потерял всякую иронию, став полностью серьёзным. — Последствия могут быть более летальными, чем процесс возвышения до космодесантника в зрелом возрасте. Да и смерть будет меньшей из проблем.              — Даже так? — растянул слова мастер. — Мне казалось, ученик, ты понял, что я с тобой до конца, когда прозвучало моё согласие стать десантником.              — Я не вру своему ближнему кругу. Поэтому обязан предупредить о последствиях, — спокойно принял укор примарх. — Если пойдёт что-то не так, то тайну, которую я покажу, тебе придётся унести с собой. Даже не в могилу, а в небытие! Что тело, когда рискуешь самой душой?              Наступила тишина. Амон даже мог расслышать биение собственных сердец.              — Хорошая тайна. Чувствую запах не просто скелета в пустыне. Мне нравится, поэтому я рискну. Кем я буду, если покину своего ученика так? — дал согласие сокрытый.              Для него тайной больше, тайной меньше — разницы не было. Дар шептал о новых переменах, с привкусом опасности. То, во что его хотят посвятить, изменит его судьбу на до и после. Даже преображение в Астартес не несло такого чёткого ощущения.              Страха в нём не было. Не этого ли он хотел, соглашаясь? Не узнать то, что сокрыто от всех, чтобы знать, как бороться с этим? Амон жил так всю свою жизнь, защищая от тайных опасностей жителей Тиски. Став космодесантником, ничего не изменилось, разве что теперь под его защитой весь Империум.              — Слово сказано, — принял согласие ученик. — Но это дела будущего. Сейчас у тебя будет иная задача. Нужно будет выследить… ксеносов, что пиратствуют на путях снабжения флотов Империума. Они из расы эльдаров. Знаем мы о них лишь по сведениям, сохранившимся со времён до Долгой Ночи, но, учитывая, что они стали во многом её причиной, можно сказать — это личные счёты всего Человечества.              — Корабли, тем более в космосе, я ещё не выслеживал, — предупредил Амон.              — Не ты будешь командовать, — озвучил очевидное Алый Лорд. — Планировалось следующее, но, главное, взять корсаров живыми…              

***

             Мертвенно-синий луч лэнс-излучателя прожёг дыру в солнечном парусе эльдарского судна. Несмотря на голо-поля и мощь своих двигателей, одинокий лёгкий крейсер класса «Аврора» не мог ускользнуть от преследовавших его кораблей мон-кей…              Пользуясь своим преимуществом в манёвренности, юркий кораблик буквально обогнул следующий залп. Поток смертоносной энергии прошёл вблизи гладкого корпуса, едва не достигнув цели. Психокость отразила свечение лучей, превратив его в голубоватый перелив, смешавшийся с холодом раскраски самого мира-корабля Мимеара…              Одиночки, «покинутые за пеленой», жители этого малого мира-корабля считали себя последними уцелевшими эльдарами. Когда крик «Той, что жаждет» разорвал пространство, рукотворный мир отбросило слишком далеко от эпицентра, в галактические дебри, обрекая его на вечное странствие в одиночестве.              Полагая себя последними из некогда великого народа, жители корабля ушли в себя, стремясь сохранить память о собственной расе, чтобы она не пропала навсегда. Скитаясь меж звёзд, они научились скрытности, ускользая от расплодившихся орков, пока их уединение не нарушили люди.              Силы Империума вторглись в угодья Мимеара. Забыв о величии эльдар, мон-кей чувствовали себя хозяевами галактики. И если зрелым эльдарам было это безразлично, то молодёжь, воспитанная на легендах, рассказывающих о былом величии, подобного стерпеть не смогла!              Желая указать человеческим варварам их место, множество юношей и девушек поднялись на борта лёгких и быстрых судов, начав атаковать примитивные (в понимании самих эльдар) суда, растянувшиеся по всей линии снабжения.              Решившихся пойти по Пути Изгнания было достаточно, чтобы вызвать беспокойство у совета провидцев мира-корабля, но то было лишь опасение за жизни юных корсаров. Пусть история и научила население Мимеара быть скрытным, этого могло оказаться недостаточно, о чём провидцы и предупреждали юные души…              Череда взрывов снарядов макроорудий легла на пути корабля, возвращая его экипаж к действительности. Осколки, разогнанные до колоссальных скоростей, метеоритным дождём ударили по корпусу лёгкого крейсера, не нанеся серьёзного вреда. «Аврора» была относительно крепким типом судов, однако даже она не пережила бы прямого попадания.              Гнавшие его уже несколько часов имперские крейсера отличались сверхъестественной точностью орудий. Лишь дальность позволяла юркому судну уклоняться от шквала огня, но с каждым попаданием скорость эльдаров падала.              Командир и вовсе уклонился бы от боя, уйдя в Паутину, не став связываться с силами флота Империума. Одиночный корсар не имел больших шансов в открытом бою даже против одного вымпела военной специализации. Полагаясь на скорость, скрытность и мощь пушек, эльдарский лёгкий крейсер был слишком хрупок для такого противостояния. Однако один из крейсеров противника находился около спасительного портала, не давая сбежать. Двое других гнали корсара так, чтобы не дать ему уйти в поле астероидов, где можно было попробовать обмануть сканеры людей.              Направленные твёрдой рукой орудия изрыгнули из своих жерл новый залп. Не все снаряды достигли цели. Многие без пользы поразили многочисленные голографические проекции лёгкого крейсера, но два легли очень удачно.              Взрыв сотряс судно корсаров, подкинув его корму. Через секунду взорвались двигатели. Не все, но те, что остались, сияли тусклым светом.              Парус, гордо реявший в потоках звёздного ветра, теперь беспомощно трепетал, будучи распущенным на лоскутки. Сверхтонкое полотно было изорвано в клочья.              Растеряв всю свою скорость и грацию, «Аврора» неуклюже кувыркнулась от полученного импульса, прежде чем беспомощно замереть в ореоле собственных обломков. Потомки гордой Империи приготовились к добивающему удару, но вместо этого имперские корабли пошли на сближение…              

***

             С грохотом и искрами пилы прекратили резать психокость, подняв облако дыма. Одновременно с этим прекратили свою работу специальные помпы, нагнетающие в эльдарский корабль смесь газов, начиная с древнего, как сама Терра, слезоточивого газа и заканчивая усыпляющим. Примарх приказал взять как можно больше ксеносов живьём, и легионеры собирались исполнить приказ со всей возможной тщательностью.              Мастер ощущал витавшее в воздухе предвкушение схватки, что излучали его братья, разделяя желание поскорее ринуться в бой. Собственное дыхание звучало для него слишком громко в шлеме. Подстёгнутые адреналином и боевой медитацией усовершенствованные чувства лишь усиливали ощущения. Исчисления углубляли краски мира, позволяя дару правильно настроить сознание на боевой лад.              Горячая кровь бежала по венам, вымывая след прожитых лет. Амон теперь чётко осознавал, что, став космодесантником, родился заново. Это ему определённо нравилось. Хотелось поскорее испытать своё могучее тело, ощутив его новые пределы.              Жар близкого боя не притуплял его разум. Мастер Сокрытый отлично контролировал себя. Более того, сейчас по своему желанию он мог заставить свои сердца остановиться силой ума или наиграть мелодию, и это поражало.              «Воистину, благословение Императора. Так недолго поверить в его божественность, что в корне не так», — вспомнил Амон ощущение давящего света, исходящего от владыки Терры, окончательно взяв под контроль браваду. В этот момент сработал вышибной заряд, вдавив кусок брони внутрь.              Линзы шлема защитили его глаза от вспышки, а уши — от взрыва в замкнутом пространстве.              Космодесантники рванули внутрь лёгкого крейсера, где всё просто разило чуждостью человеческой мысли. Психический дар едва слышно шептал об этом, зарождая в его душе гнев и ненависть к ксеносам. Рациональная часть разума пыталась противиться этому, но эмоциональная быстро напомнила, что ему предстоит бой против воров и убийц, нападающих подобно шакалам со спины. Не то чтобы он сам не разил из тени. В пустошах порой попадались одичалые, регрессировавшие до состояния животных потомки людей, но для него существовала ощутимая разница.              Терзать себя раздумьями и философскими вопросами стало некогда, когда эльдары открыли по отряду огонь. С воем и визгом по силовому доспеху забили разогнанные до колоссальных скоростей сюрикенные диски. Монокристаллические снаряды с грохотом ударялись о керамит, высекая искры, сдирая внешнее покрытие и краску, недовольно завывая при рикошете.              На их фоне перестук болтеров звучал гораздо основательнее. Глухой звук вышибных снарядов ласкал слух, словно барабанный перебор. Незначительная отдача вызывала приятные ощущения своей правильностью. Даже падающие на палубу гильзы радовали глаз своими полированными боками.              — Сдавайтесь, ксеносы! — рявкнул во всю вокс-решётку сержант отряда.              Усиленный голос на мгновение заглушил грохот стрельбы. Слова, отразившись от стен, ушли дальше по кораблю. Будь вблизи от сержанта обычные смертные солдаты, они бы оглохли, как от залпа артиллерии.              Энергия варпа, влитая в голосовые связки, помогала звуку проникнуть сквозь шлемы, резонируя прямо в черепах, минуя барабанные перепонки. Слова на готике буквально ввинчивались в мозг, но этого было мало.              Ксеносы не вняли гласу разума, в своей ярости обрушив новый шквал огня. Керамит с честью выдержал это испытание, как и легионеры, что не покачнулись под натиском яростного тайфуна разрушения.              Пользуясь тем, что всё внимание эльдаров было приковано к фигуре сержанта, Амон решил действовать. Прикрепив пистолет к бедру при помощи магнитного захвата, он извлёк из ножен сразу два гладиуса, жалея, что не закончил свой короткий психосиловой посох. Старый, прослуживший долгие годы, теперь казался детской игрушкой в руках мастера, прошедшего возвышение до космодесантника.              Слова силы выдернули из памяти последовательность образов, помогая формировать заклинание. Нерушимая воля направила поток энергий Имматериума сквозь тело, создавая тонкую плёнку вокруг силового доспеха, которую огибал свет. Она же делала поступь облачённого в броню тела почти неслышимой.              Рванув вперёд, мастер вынырнул из строя своих братьев по легиону. Простая в исполнении техника маскировки скрывала его лишь с трёх сторон, нивелируя опасность дружеского огня.              Только благодаря усиленным рефлексам Амон смог увидеть размазанный по пространству тонкий силуэт, подставив под кажущийся несерьёзным меч свой наплечник и блокируя выпад.              Лезвие с молекулярной заточкой прорубило керамит, но было остановлено массивным элементом брони. Второй же удар сокрытый нанести не дал. Используя то, что маскировка всё ещё работала и противник бил наугад, Амон обрушил два своих гладиуса, перехватив их обратным хватом.              Короткие мечи вспороли лёгкую броню. Один нырнул под нагрудник, вскрыв защиту на животе, другой перерезал горло. На обратном движении мастер нанёс удар наотмашь, скидывая с оружия женщину, что, несмотря на страшные раны и утекающую по капле жизнь, направила свой клинок в последнем уколе. Лишь сместив голову, легионер избежал попадания кончика лезвия в линзу шлема.              Мёртвое тело отлетело в сторону, оставив на белоснежной стене красную кляксу.              Не став дожидаться возмездия, сокрытый щедро зачерпнул энергии из царства снов, перенося себя на семь метров вперёд и разминувшись с недовольно визжащими сюрикенами. Шагнув из телепортации, Амон лишь слегка коснулся головы чужака. От прикосновения пальца линзы вытянутого шлема на мгновение подсветились вспышкой. Внутри же эльдар прочувствовал всю мощь «Раската Грома», сотворённого мастером, оседая на пол, будучи уже контуженным и оглушённым.              Наставник Магнуса снял маскировку, одновременно проводя гладиусом по стене, привлекая к себе внимание и ощущая за спиной окончание формирования приёма. Секундная заминка позволила брату-легионеру дать дару обратить энергию Имматериума в поток электричества. Сорвавшийся с его руки электрический хлыст захлестнул сразу четверых.              Благодаря собственным, пускай и неразвитым, способностям поток энергии не прожёг в эльдарах дыры. Их мышцы свело судорогой, пока от брони начал подниматься дымок вместе с запахом жжёной плоти.              Сержант не стал медлить. Сбив наплечником одного и отбросив его сломанной куклой на стену, он пнул второго. Заключённый в керамит кулак переломал кости третьему. Рявкнул удерживаемый одной рукой болтер, взрывая голову четвёртому.              Отделение рвануло вперёд по коридору, оставляя за собой оруженосцев, что должны были отконвоировать пленных. Амон прямо на ходу переводил дух, восстанавливая силы. Пусть применение псайкерских способностей было минимальным, но ещё на Просперо мастер усвоил необходимость неустанного контроля. Такое явление, как психический перегрев, ещё никто не отменял. Сколько раз он видел, как юный псайкер пропускал через себя слишком много сырой энергии варпа за раз, взрываясь в лучшем случае? Поэтому техникой безопасности пренебрегать было не только глупо, но и опасно.              Только прогнав в голове малые Исчисления, заменившие собой медитацию, и восстановив выносливость, он снова применил сокрытие, по молчаливой договорённости с сержантом скользнув вперёд отделения. Пусть офицер легиона не приветствовал такого, но перечить просьбе примарха не стал, дав мастеру возможность проявить себя, если это не будет угрожать подразделению.              Дважды на их пути попадались ксеносы, надышавшиеся газов, прежде чем Амон заметил засаду. Эльдары тоже были мастерами скрытности, но ввиду неопытности допустили незначительную ошибку, не учтя тени при маскировке, что не скрылось от глаз опытного сокрытого.              Возблагодарив судьбу за неопытного врага, легионер вернулся к своему отделению, жестами описав ситуацию и избегая использования вокс-связи или голоса. Снаряжение бойцов в засаде отличалось от экипировки той группы, которая встретилась им во время проникновения. Получив информацию, сержант решил довериться опыту мастера. В иерархии легиона Амон был почти что неофитом, поэтому командир рисковал, полагаясь на него.              Если бы сокрытый был обычным рекрутом, данный поступок был бы тягчайшей ошибкой, но все знали о его заслугах. К тому же просьба Магнуса, который крайне неохотно за кого-то просил, ценя своё слово, добавляла сержанту доверия к бойцу, с которым у него была первая совместная миссия.              Сам же Амон не рискнул атаковать малоизученного противника. Вокс, работавший в шлеме на приём в пассивном режиме, транслировал переговоры других отделений, рисуя картину истинного положения дел. Ксеносы оправдывали своё вероломство.              Эльдары, ставшие их противниками, демонстрировали куда большее мастерство в скрытности, чем было описано в древних фолиантах. К тому же их стрелки проявили завидную меткость, умудрившись ранить, пускай и не фатально, уже четверых легионеров. Это с учётом лёгкого стрелкового вооружения. Мастер не стал рисковать, хотя мог бы, имея возможность отступить при помощи телепортации. Затратный по силам приём в условиях окружения мог стать смертельным без прикрытия.              Поэтому в сторону засады из-за угла первым делом полетели светошумовые гранаты, которые должны были отвлечь хитрого противника. Экипировка чужаков, тех, кто успел облачиться до того, как его сразил газ, защищала не хуже силовой брони от внешних факторов. Бросая гранаты, сержант не надеялся оглушить эльдаров. Безобидные боеприпасы послужили прикрытием для одинокой обычной гранаты, взорвавшейся с задержкой.              Уловка сработала. Осколки осыпали броню десантников, специально подставившихся под взрыв, чтобы выманить ксеносов. Керамит мог выдержать и не такое, в отличие от хлипкого противника. Пусть эльдары были ловкими и быстрыми, но от взрыва они не могли увернуться в замкнутом пространстве.              Поражающие элементы, если не пробивали защиту, то сбивали с ног. Взрывная волна контузила, словно доспеха и не было.              С злорадным визгом один из сюрикенов пробил линзу шлема одного из легионеров. Пусть снаряд не смог убить, но брызнувшая из пробоины кровь говорила о повреждении глаза, что было некритично для космодесантника.              Диск толщиной в пару молекул впился в сочленение доспеха сержанта, снова пролив рубиновый ихор на палубу корабля чужаков.              Амон отвёл в последний момент выпорхнувший из пустоты клинок, парировав его гладиусом и разрывая дистанцию. Мелькнувшее там, где было его горло, лезвие было лучшим свидетельством обоснованности предосторожности. Трое женщин-чужаков в шлемах, отличавшихся от шлемов обычных солдат-ксеносов, ринулись на мастера.              Новый удар Амон принял уже на «Доспех Чародея», успев создать его после рывка. Простая, но эффективная псайкерская защита уберегла его от колющего удара под подбородок ценой исчерпания сразу трети мощности.              Обрушившийся на него шквал через мгновение смёл остатки защиты. Силовая броня вывела на линзы шлема руны предупреждения о потере герметичности. Натиск вынудил мастера уйти в очередную телепортацию.              Используя вспышку телепорта как прикрытие, сокрытый создал «Ведьмачий Заряд». Воля зачерпнула сырую энергию Имматериума, пропуская её через тело и формируя потрескивающую в воздухе дугу. Поток электричества впился в тело ближайшей женщины-воительницы.              Гладиус отвёл клинок второй, что была вынуждена обойти свою подругу по мечу, отскочив от стены. Амон подтвердил звание мастера, не позволяя конструкту развалиться. Жертва издала полный боли крик, когда электричество продолжило терзать её тело. Шлем усилил его, преобразовав в вой.              Будь здесь обычные смертные, их уши бы закровоточили, а в душе поселилось бы сковывающее чувство тревоги. На наставника Магнуса этот звук не произвёл никакого эффекта. Экипировка и усиленная физиология защитили его от воздействия.              Смерть ксеноса совпала с атакой последней воительницы. Шлем Амона дёрнуло, когда меч эльдарки коснулся его, скользя остриём по керамиту. Лишь на мгновение они встретились взглядом, но мастеру хватило этого краткого мига. Клинок его воли пробил природную защиту разума чужака. Воля сокрытого вторглась в само естество противницы, пронзая ментальным ударом. Мозг женщины-воина превратился в кровавую кашу.              «Перестарался», — досадно подумал мастер, делая пометку у себя в памяти, что не все эльдары искусны в управление своих сил.              Высекая искры, два клинка поймали объятый яростью меч последней воительницы. Легионер силой своих мускулов подбил оружие противника вверх, контратакуя уколом, но тот пронзил лишь пустоту. Эльдарка ушла обратным сальто из зоны поражения, подставляясь под очередь сержанта.              Первый болт разбил оружие. Второй снаряд перебил руку у локтя. Третий взорвался, угодив в обломки оружия, нашпиговав эльдарку мелкой шрапнелью и отбросив её. Ксенос отлетела к стене. Она была ранена. Её оглушило, но дух не был сломлен. Воительница попыталась встать. На её грудь обрушилась закованная в керамит нога, придавливая к полу. Под подбородок упёрлось остриё гладиуса.              — Всё кончено, — произнёс Амон, зная, что при помощи дара чужачка понимает его…