Глава 10. Часть I
14 июня 2026 г., 00:00
Растопленный воск капал на серпы из лунного серебра. Его капли издавали хрустальный звон при касании, вплетаясь в ритм шёпота, пропитанного силой.
Слова древнего языка Терры, которые нашёптывали губы вечной, заставляли потоки варпа стабилизироваться и очищаться от примеси эмоций, делая их смертельными для обитателей измерения снов.
Её сила заставляла обычный воск горящей свечи превращаться в нечто большее. Потоки энергий, направляемые стальной волей матери примархов, вычерчивали им руны.
Символы, чёткие и геометрически правильные, без рваных и запутанных линий, отпечатывались на светящейся стали чёрными знаками. Увидев их, малые порождения любого из богов предпочли бы в панике бежать, ведь убитые таким оружием демоны больше не будут возрождаться.
Даже высшие остерегутся подставляться под удары такого оружия. Пусть их плоть лишь энергия, ставшая осязаемой, но сталь в первую очередь будет ранить не её, а само «я» твари, причиняя не просто боль, но делая её слабее с каждым ударом…
Огонь отражался в глазах Эрды, вторя её настроению. Женщина ощущала, как вокруг искусственного мира, где сражаются её дети, сжимались тиски тёмной воли, пробуждая в ней желания, которые может разделить только любящая мать. Вечная, чьи пальцы потряхивало от праведного гнева, желала убить, сломать, стереть в порошок замаранных скверной существ.
Тени, и так тёмные, стали темнее космоса в её покоях. Даже силовой доспех кустодеса померк в этом буйстве силы и эмоций, больше не слепя золотым отблеском, но это не пугало телохранителя самого Императора. Более того, он не собирался останавливать свою поднадзорную, лишь сопроводив вечную на поле битвы…
***
Пурпурные всполохи отражались от призрачной кости, распадаясь на переливы света. Могильный покой был нарушен звуками битвы, где стальной шквал оружейной стрельбы и мощь псайкеров смешались с нечестивым колдовством и технологиями ксеносов в отголосках эха бесконечной войны. Призрачную тьму, которую не мог разогнать потусторонний свет Бесконечной Цепи, разрезали лучи слепящего света, заставляя воинов Тысячи Сынов скользнуть в укрытие. — У-и-и-и, и-и-и!!! — выгнулась в сладострастном экстазе оккультистка, из груди которой вырывались смертоносные лучи. Потоки энергии извергались рубинами, прикрывающими её соски, следуя за ними в такт колыханию бюста, который мяли руки хозяйки, играясь с нежной и чувствительной частью женского тела. Картина была бы гротескной или сюрреалистичной, если бы не оплавленные борозды, оставленные потоками чистого варпа. Когда визги достигли особенно вульгарного пика, сумрачный спиральный туннель Бесконечной Цепи озарил яркий свет кислотно-розового цвета, который мгновенно распался на медленно падающие сверху вниз шипящие блёстки. Похожие на шутихи пульсирующие росчерки растворяли в своём кислотном естестве сам воздух, наполняя его ароматом феромонов и леденцовых конфет. — Раз, два, три, — считал себе под нос Азек, заталкивая в дробовик патроны и наблюдая, как одна из этих блёсток за секунды прожгла насквозь призрачную кость, придав отверстию неприличный вид. Его пальцы, казалось, жгли боеприпасы даже сквозь перчатки силовой брони, ведь вместо шрапнели в них был ноктилит, по-особенному взаимодействующий с энергией варпа. Примарх Магнус лично снаряжал каждый патрон, откалывая небольшие частицы от камня, дарованного ему Малкадором. По задумке выстрел из такого оружия должен был развеять или хотя бы выбить из реальности демона средней силы, ведь для такой картечи все виды щитов, которые были способны создать псайкеры, не помеха. Поражающий элемент просто не замечал попыток варп-энергии хоть как-то остановить его полёт, что было подтверждено при помощи добровольцев… Низших демонов. Дождавшись, когда его укрытие содрогнётся ещё раз от попадания луча, положившись на свой дар провидца, Азек высунулся из своего укрытия и, удерживая дробовик одной рукой, выстрелил, выкрикнув: — Жри картечь! — процедил он сквозь зубы. — А-а-а-а-а-а-а-а! — был ему наградой визг. — Он мне левую грудь отстрелил!!! Не дожидаясь ответного удара, инквизитор снова нырнул в укрытие, разминувшись буквально в миллиметре с концом хлыста, который лишь злобно звякнул о керамитовый наплечник, оставляя очередную зарубку. Сбоку грохнули ещё два выстрела. Дробь с визгом, словно пародируя демонопоклонников, улетела в пустоту, но своё дело сделала. Как бы ни были равнодушны к боли оккультисты, получая от увечий удовольствие, под пули они не рвались. В отличие от тех же демонов, которые только спустя десяток минут боя начали понимать хотя бы концепцию материального тела… Инквизитор чувствовал источаемый ими страх, но не страх смерти. Эльдары, которые присягнули Губительным Силам и сами стали подобны порождениям варпа, боялись неудачи, ведь для них она была бы хуже смерти. Страх заставлял их быть осторожными. Он же удерживал крохи благоразумия в их умах, заставляя продумывать каждый свой шаг. Культисты разделились на тройки. Первая сдерживала инквизиторов, используя свои ничем не сдерживаемые психические силы, что само по себе представляло проблему. Варп в их руках был оружием смертоносным, раскрывающимся с новой стороны, а не чем-то привычным, чем обладали псайкеры. За понимание этого отряд уплатил большую цену, потеряв троих братьев, которых буквально испепелили вроде бы простые психические молнии. Вторая группа пыталась спешно провести ритуал призыва. Азек чувствовал, как нечестивые символы качают сырую энергию варпа, пытаясь отпереть дверь между мирами. Он видел, как время ускоряет свой безжалостный бег, словно подыгрывая сектантам. Демоны просто продолжали время от времени накатывать волной на позиции инквизиции, больше мешая друг другу, чем представляя реальную опасность. Легионерам удалось убить одного из поддавшихся нерождённым тварям. Эльдар изображал тяжёлый болтер самым непристойным образом, «простреливая» пространство впереди себя, за что и поплатился. Картечь оторвала его «оружие», отчего его крики приобрели новые ноты до того момента, как ещё один выстрел не заткнул ему рот, выбив затылок вместе с мозгами. Его тело так и осталось лежать, извергая из себя фонтан крови из остатков паха. Ситуация давно превратилась бы в трагедию, если бы не одно «но»: оккультисты были неопытны! Пусть их тела и души развратила сила покровителя, вот только они сами до сего момента не проводили никаких оккультных практик, иначе совет провидцев мира-корабля обнаружил бы их и закономерно уничтожил… Было и ещё одно обстоятельство, которое Азек почерпнул из допроса пленных эльдаров. Искусственный мир — живой. Он дышит, у него есть разум и своя иммунная система. Камни Душ в Бесконечной Цепи своим психическим светом неизбежно привлекали мелких тварей варпа сами по себе, что могло стать проблемой, если бы не пауки варпа. Эти полуастральные сущности не имели ничего общего с воинами одноимённого храма-аспекта. Существа, похожие на пауков далёкой Терры, обитали средь вмонтированных в сам корабль камней-вместилищ, охотясь на низших, практически вездесущих сущностей, служа дополнительной защитой Цепи. В данный момент орды пауков, привлечённые ритуалом, стекались со всего искусственного мира сюда, предлагая инквизитору решить загадку: кто успеет раньше? Он и его товарищи убьют хаосопоклонников, они успеют завершить ритуал или всех их разорвут пауки, которые уже начали рвать демонов буквально на куски, обгладывая их астральную плоть за секунды?***
Дыхание в шлеме приглушало другие звуки. Стук сердец сливался с канонадой взрывов. Ничего, кроме тяжёлого грохота пластин силового доспеха, что отдавался во всём теле. Мир сузился до размеров забрала. Лишь толчки попаданий оружия эльдаров в броню выбивали Сигизмунда из ритма войны. У него была только одна цель: добраться до примарха. Отца. Он не знал, как его зовут, откуда он родом, но всей душой ощущал родство и единение с этим закутанным в меха воином, как и все Имперские Кулаки. Что-то радостно пело в груди, в такт двум сердцам, от осознания обретения легионом примарха. Седьмой Легион рвался вперёд, прокладывая путь через вихрь войны, используя трупы ксеносов в качестве мостовой. Если раньше каждый легионер был просто упорным, то теперь все воины Имперских Кулаков стали синонимом несгибаемости и непреклонности. Словно появление примарха переключило в каждом из них какой-то тумблер, отчего стало просто безразлично на силу врага и собственные раны. Сжатым кулаком был отмечен доспех, а верностью пылали души солдат. Без страха и жалости. Через боль и пламя, к победе над врагом. Очередной сюрикен спорол силовой доспех. Из новой раны заструилась кровь, но брат-сержант не обратил на это внимания. У него были две руки, чтобы крушить врагов. Две ноги несли его вперёд. Что ещё надо? Его даже не волновало, что меч был сломан. Оставшегося куска оружия в правой руке и трупа банши в левой было вполне достаточно, чтобы убивать во славу человеческого рода. Даже сквозь броню он ощущал тот жар, которым был объят Аватар. Пышущая из трещин огнём фигура давила своим тёмным величием и могла заставить усомниться любого смертного в своих силах. Меч ожившего идола ксеносов навевал ужас и ощущение скорой смерти, только этого было мало, чтобы остановить Сигизмунда. Пусть враг силён и быстр, но он будет биться бок о бок со своим примархом! Уже даже его собственный Легион отстал, увязнув вместе с танками в шквале ударов взбодрившихся эльдаров. По нему стреляли сотни стрелков, разбивая керамит его доспеха, но не могли остановить или отвадить от желания вступить в неравный бой, где он мог лишь угадывать движения противников. Два примарха сошлись в поединке с осколком древнего бога. Единственное, что явственно видел Сигизмунд, как лорд Магнус передал его Отцу свой плазменный пистолет, прежде чем их фигуры размазались по пространству. От мощи поединщиков содрогался сам мир-корабль. Аватар, что купался в неистовой вере своей паствы, впитывая их боль и гнев, достойно противостоял двум полубогам. Его раскалённый меч соударялся с их оружием, выбивая целые водопады искр, от которых начала гореть психокость. Волны жара извергались лучами. Даже танковая броня, если ей не повезёт попасть под удар, начинала кипеть, не говоря уже об экипаже машины… Разрубив очередного тощего ксеноса, Сигизмунд ударом ноги отбросил его собрата, что помогло ему узреть опасность. Труп женщины-воительницы принял на себя шквал колдовских молний, но не весь. Тонкие жгуты разрядов впились в его руку, заставляя мышцы содрогаться в конвульсиях, но праведная ярость к чужаку позволяла отринуть боль. Не сбавляя скорости, отшвырнув бесполезный дымящийся кусок мёртвой плоти, он походя срубил голову колдуну обломком своего меча. Движение воздуха сержант ощутил лишь благодаря интуиции, делая на одних рефлексах шаг назад. Там, где мгновение назад стоял он, был его примарх, отчего сердца пропустили удар, а на душе воспылала чистая и звонкая радость. Полубог, ощущая взгляд Сигизмунда, повернул к нему голову. Примарху не нужны были слова, чтобы говорить с тем, в ком было его наследие. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять всё. Воин увидел такого же воина. Мгновение. Примарх вновь сорвался в атаку, а Сигизмунд ощутил в левой руке тяжесть вложенного в неё ножа Отца. Клинок, выкованный под руку полубога, в руках космодесантника казался гладиусом. «Оружие примарха!» — была первая связная мысль в разуме легионера. Его горло исторгало боевой клич, а тело само полетело на идола, не замечая, как жар просачивается под броню, заползая в дыры и начиная иссушать плоть. Вся вселенная схлопнулась до оружия в его руках и спины Аватара. Запрыгнув на остов эльдарской техники, он что есть силы прыгнул, оттолкнувшись. Полёт для него растянулся в целую жизнь, хотя длился лишь мгновение. Два клинка впились в спину чудовища, нехотя прорезая стальную кожу. Из раны брызнула расплавленная сталь, обдав повреждённую броню. Запахло палёной плотью и горелой кровью. Боль пронзила разум, но она же заставила крепче сжать пальцы… Гигантская рука схватила его, зацепившись за наплечник. Струи неизвестно откуда появляющейся крови залили ему линзы шлема, прежде чем Сигизмунд отправился в новый полёт. Удар руки Аватара расколол на нём кирасу, сломал рёбра и повредил внутренние органы. Перекувыркнувшись в воздухе несколько раз, сержант упал, но сила удара была такова, что его ещё протащило добрый десяток метров. В глазах у космодесантника потемнело. «Вставай!» — рявкнул он на самого себя. Лишь одно сердце билось в его груди. Второе вяло пыталось запуститься. Вместо клича он издал хрип, ведь рёбра проткнули лёгкие. Внутреннее кровотечение. Грудную полсть заполняла кровь, но даже пневмоторакс был недостаточной причиной для Сигизмунда, чтобы завершить бой. Раз у него есть силы встать и держать оружие, значит, есть силы биться! Шатаясь, но всё так же быстро, он ринулся на помощь своему Отцу…***
Варлок вёл свой отряд к месту, куда должен был телепортироваться враг. Дар шептал своему носителю о грядущем ещё до того, как над пустой галереей пролетит раскат грома. Его уши уже заложило, как бывает всякий раз при скором появлении чужаков. Системы шлема успели поляризовать стёкла, уберегая глаза эльдара от вспышки, когда его собственная сила предостерегла его об опасности. Пусть его аспект не предполагал такой же ловкости, как у баньши, но обострённая способностями и годами практики интуиция заставила колдуна отпрыгнуть в элегантном прыжке. Там, где мгновение назад была его голова, промелькнуло объятое молниями силового поля лезвие алебарды золотого воина. Больше гордый варлок не успел сделать ничего. Последним увиденным в его долгой жизни была рука женщины мон-кей, кожа которой на глазах стала дряблой и старческой… Вторым ударом сменившая свой привычный облик на образ старухи Эрда разбила насквозь промороженное тело чужака, ставшего памятником самому себе. Прикрываясь осколками собственного командира, к ней уже скользил гибкий силуэт баньши, возвестившей о своих намерениях громким криком. Звук, способный порвать перепонки и вызвать смятение и панику, никак не подействовал на вечную, которая была готова и видела и не такое. Воительница не успела поразить Эрду своим мечом. Её рывок, смазавшийся в воздухе, был остановлен тычком появившегося из ниоткуда посоха, сбившего натиск. Эльдарка только успела разглядеть почерневший лик женщины, как была вынуждена отвести клинком новую атаку, теряя инициативу, чем и воспользовалась вечная. Уклонившись и среагировав на звук потока сюрикенов, она ткнула своим оружием на манер копья, разбивая личину шлема чужака и оглушая его на ставшие критичными мгновения. Кустодес добил чужака ударом ноги, тут же обрушивая залп болтов на стрелка. — Я не собираюсь драться с вами честно, — произнесла женщина, поймав серпами меч другой воительницы. Мелькнула лунная сталь. Кровавый веер вырвался вместе с хрипом баньши, которая тщетно пыталась поймать вдруг выпавшие кишки, отчего и пропустила добивающий удар в горло. Оставив жертву пребывать в агонии, Эрда телепортацией разорвала дистанцию. Её тонкая рука в перчатке силового доспеха сорвала с пояса один из многочисленных мешочков, отправив тот в недолгий полёт. Туесок при ударе о землю взорвался облаком желтоватого дыма, который был развеян, к удивлению чужаков, силой самой вечной. Защитники искусственного мира так и не обратили бы на этот факт особого внимания, но, лишь вдохнув ставший горьковатым воздух, они не смогли его выдохнуть. Глотки, носы и языки эльдаров мгновенно опухли, стоило смеси пыльцы полыни и липы миновать системы фильтрации их брони, вызвав мгновенную аллергическую реакцию. Если раньше реакция протекала не столь стремительно, то последующие поколения после Падения просто не были готовы к такому повороту событий, лишь паникуя и укорачивая тем самым оставшиеся им мгновения. Женщине и кустодесу оставалось лишь перешагнуть корчащиеся тела, отправляясь в путь к сердцу мира-корабля. Раздражённая задержкой Эрда, пересчитав оставшиеся мешочки с травами, не стала долго переживать об уменьшившемся их запасе, который пополнить вряд ли скоро получится…***
Телекинез незримой рукой подхватывает отправившееся в очередной полёт качественно отбитое тело, нежно опуская его за остов горящего танка. Сила, повинуясь воле, устремляется к раненому, впитываясь в истерзанную плоть целебной благодатью. Сосредоточься. Я бы смог увидеть, как срастаются разорванные мышцы и затягиваются трещины в костях, пока кровь кипит химическим коктейлем прямо в жилах, вытягивая энергию… Но нет времени щёлкать клювом! Смещаю себя с пути потока жара, огня и расплавленного металла, лишь только слышу полный ярости вопль, даже не видя взмаха мечом. Огненный клинок, вспахивая психокость, сжигает всё на своём пути, не делая разницы между человеческими и эльдарскими телами. Взбешённому Аватару было глубоко фиолетово на сопутствующие потери своей и стремительно редеющей паствы, впрочем, как и нам на остроухих. Хоть в чём-то мы были похожи. Взмах. Тихо рокочущая глефа разрезает подлетевшего слишком близко фантома. Потеряв управление, реактивный ранец взмыл вместе с половиной тела вверх, заливая всё кровью из рассечённых артерий, прежде чем страшной ракетой не угодил под траки танка Имперских Кулаков. Хруст перемалываемой брони и костей дорисовало воображение, ведь хрен разберёшь даже со слухом примарха такие незначительные звуки в горячке боя. Звеня цепью, вперёд летит ударная часть цепа. Оскаленная пасть черепа орка цепляется за броню гравитанка, но пилот делает вираж на пятачке, скидывая хватку, только уже было поздно. Моё тело уже скользит по земле, притянутое оружием, ведь телепортироваться очень плохая идея! Силовая броня пробита, и сам я ранен, отчего касание варпа принесёт букет охренительных ощущений. Как будто бы тебе выдернули через задницу сердце в самом лёгком случае. Проблема в том, что даже космодесантник от такого с лёгкостью двинет копыта в большинстве случаев. Пятка впечатывается в кокпит кабины, вбивая остекление прямо в пилота. Лезвие глефы обрывает его агонию и скользит дальше, вскрывая корпус, пока не находит двигатель или что там вместо него… Взрыв. Телекинез позволяет поймать взрывную волну, используя её как порыв ветра. Меня бьёт и толкает в спину. Ноги отталкиваются в последний момент от брони вражеской машины. Остаётся только выставить вперёд своё оружие и как можно сильнее прижать конечности, чтоб не поотрывало чем-то шальным. Уже в воздухе уклоняюсь от очередной волны жара и ярости, буквально оттолкнувшись от неё, ощущая, как высокие температуры ласкают ноги. Керамит брони мгновенно нагревается, грозя запечь такого любимого меня, как горшочек с гречкой. В высшей точке полёта выкидываю руку, запуская цеп в полёт. Черепушка вцепляется зубами в так удобно занесённый меч Аватара. Цепочка уменьшается, сокращая звенья. Огненный Буратино уклоняется от мелькнувшего возле его глаз лезвия, отбивая меня ударом кулака. Пальцы разжимаются, отпуская оружие. Руки, приняв удар раскалённого пятипалого молота, с которого ручьём сочится кровь, выхватывают финку. Пока одна рука схватила за предплечье идола, используя его как турник, вторая тыкает ножом куда судьба пошлёт, высекая безобидные искры. Брат, уведя предназначенный ему удар своим цепным мечом, ловит древко моего оружия. Могучая рука делает укол. Глефа радостно впивается в морду Аватара, распахивая её. Зубья меча жадно впиваются в ногу, подтягивая оружие по внутренней стороне бедра ожившей статуи… Вопль ярости откидывает нас от пострадавшего идола, вот только что ему потеря одного глаза? Так, гордость пострадала! С ногой уже не так радостно для идола. Повреждение тоже поверхностное, но ударивший гейзером оттуда расплавленный металл не сулил ему ничего хорошего. Крутанув мою глефу, брат отправил её в полёт, метким броском положив мне в руку. Мы срываемся в новую атаку одновременно, расходясь по флангам. Нас пытаются поддержать мои телохранители и Имперские Кулаки, да только эльдары, опьянённые присутствием Аватара, словно с цепи сорвались, прибавив в своей злобе и ярости. Упорство Седьмого Легиона при поддержке моих сыновей и Имперской Армии сошлось с безбашенностью остроухих, которые как-то не торопились вымирать. Пышущий жаром меч с гулом пластает воздух. Брат отбивает лишь самые опасные удары. Меха его одеяния тлеют, загораясь, но он не обращает внимания, лишь сильнее налегая на свой цепной меч. Оружие в его руках размазалось по воздуху, став тайфуном. Аватар был быстр, но всё новые рваные разрезы начали пятнать его тело. Его ярость и гнев необузданной волной давят, стремятся подмять и опрокинуть. Осколок бога войны давно погибшего пантеона не мог преодолеть волю примарха, который стоял и отвечал ударом на удар, несмотря на раны и ожоги, давая мне возможность нанести удар. Силой своего ума я зачерпываю энергию варпа, накачивая ею глефу. Оружие стонет. Вокруг него начинают мерцать психические молнии. Лезвие вспыхивает белым светом. Древко воспаряет над ладонью. Потоки сил закручивают глефу, с каждым мгновением ускоряя обороты, делая её подобной сверлу. Не жалея себя, вкладываю в бросок половину оставшихся сил. Рука, которую потряхивает от проходящей через тело мощи, толкает древко. Мышцы, даже будучи усилены биомантией, стонут. Суставы и сухожилия громко трещат, выпрямляя конечность. Кончики пальцев ощущают укол, когда древко скользит над ними. Меня потянуло вслед за пущенным на манер копья оружием, заставив ноги сделать неловкий шаг. Время замедлилось, растянувшись для меня. Жужжащий, нестерпимо белый росчерк проминает собой само пространство, игнорируя сопротивление воздуха и гравитацию, словно выстрел из ленс-орудия. Идол видит опасность и пытается оттолкнуть брата, но тот надавил на его меч своим цепным, удерживая натиск. Понимая, что не успевает, Аватар решил подставить под удар свою руку… на которую прыгает всеми забытый Сигизмунд. Только с вылеченными ранами, ослабевший от процесса лечения, забравшего из его организма море питательных веществ, в изорванном как тряпка силовом доспехе, он вцепляется в плечо ожившей статуи, вгоняя в него остаток своего меча. Пусть это пустяк для воплощения бога и сломанный клинок просто сделал очередную рану, но Сигизмунд сбил траекторию самой конечности. Раскалённые пальцы схватили пустоту… Удар! Росчерк влетает в грудину Аватара, порождая взрывную волну. Гигантскую фигуру буквально сдуло, откинув брата и Сигизмунда. Идола, словно куклу, запущенную недовольной детской рукой, крутануло в воздухе. Он, волчком кувыркнувшись, с силой упал на поверхность площади, оставляя кратер, но переданная энергия была слишком велика. Аватара протащило к самой стенке, оставляя борозду и разбрасывая его тушей всё, что было на пути и рядом. Мир снова вернулся к своему бегу, а у меня в глазах резко потемнело. Боль дошла до мозга. Руку словно окунули в ядрёную кислоту и напалм одновременно. Боль не дала мне отключиться от резкого оттока сил. Болезненный жар начал расползаться по моей туше. Плоть очень негативно отнеслась к прохождению такого количества чуждой миру рождённых энергии снов и кошмаров. Дар был вынужден начать борьбу вместе с волей, сопротивляясь желанию варпа изменить и исказить. Пришёл его сударь Откат… И эта сука была жива!!! Пошатываясь и истекая из всех щелей расплавленной сталью, Огненный Буратино выполз на трёх конечностях из-под обломков котлована. Издав рёв и выплёвывая из своей лужёной глотки шматки раскалённой стали, идол пытался встать, оперевшись на свой меч. Его уцелевшая рука дрожала, но раз за разом пыталась выпрямиться. Выгреб идол неслабо. Левой руки и части грудины у него просто не было. Моя глефа торчала из центра торса, продолжая хреначить по статуе психическими молниями, продлевая оглушение. Усилие воли, и невидимая хватка телекинеза вырвала повреждённое оружие из раны. Сноп белых молний породил яркую вспышку, резанувшую по глазам, когда лезвие покинуло рану. Треснувшее древко легло в левую руку. Повинуясь моей воле, цепь переползла на другое плечо, фиксируя повреждённую руку. Такое с кондачка просто не вылечишь. Направляю свою силу в раны, чтобы просто не дать им открыться, концентрируя основной поток на брате, стараясь более отчётливо представить процесс исцеления. Мне не нужно видеть, чтобы вылечить, достаточно знать, где находится пациент. Брутально сорвав откровенно горящую одежду, брат, оставшись в одних шерстяных портках, крутанул свой цепной меч, сжимая рукоять двумя руками. Сигизмунд был нам не помощником. Отбитый во всех смыслах легионер был слишком качественно нанизан на обломок. Не смертельно, но остатками силового доспеха его зафиксировало не хуже бабочки на булавке. Прибьём Аватара, закончим тут, и я ему меч сам скую. Заслужил… Мы снова рванули одновременно на поднявшееся воплощение бога войны. Эльдары, видя, что для их идолища настали тёмные времена, попробовали рвануть нам наперерез, забив на всех остальных. Зря. Благодарная публика в лице обычных людей и легионеров неистовствовала. Мотивированная видом раздаваемых звездюлей, подстёгнутая сразу двумя аурами примархов, это были не те существа, на которые можно просто так взять и забить. Они просто встали и пошли, наплевав на хаос битвы. Да как пошли! Побежали во весь аллюр! Я не видел лиц космодесантников, но мне было достаточно обычных людей, которые буднично прикручивали на ходу к своим лазганам штыки или просто брали в руки что потяжелее, посеяв казённое оружие. Над всем этим великолепием реяли имперские знамёна, развёрнутые словно на параде. Проняло даже тех, кто свалился вместе с братом. Суровые мужики не менее сурово били прикладами и штыками ксеносов, словно гвозди забивали. Вид при этом у них такой придурковато-лихой, что можно было прямо так на агитационный плакат помещать. Остроухие от такого натиска окончательно присели. Скорость реакции и века опыта оказались бессильны против стального частокола, крепкого кулака и праведной ярости. Братья-комиссары из моего Легиона не дремали и обвинительно вещали, рассказывая, кто виноват на самом деле в том, что Человечество чуть коньки не двинуло как вид. Шаблонно-простенькие речи зарядили полки и манипулы нужным настроем… Лязг стали о сталь. Парирую удар меча, ощущая, как трещит древко, но цепляю глефой раскалённый тесак. Рваной тенью, проскользив так, чтобы не попасть под хлещущую сталь, брат врубает свой цепной клинок в коленный сустав. Куски горячего металла разлетаются во все стороны, скатываясь по его обнажённой коже, оставляя алые полосы ожогов, но не прожигая её. Две мозолистые ладони давят на рукоять, погружая пилу всё глубже. Нога подламывается, и идол падает на колено, вырывая своё оружие из блока. Глефу отбросило в сторону, но пальцы удерживают древко, превращая движение в замах. С хрустом два оружия врубились в шею Аватара. На этот раз металл, заменяющий ему плоть, сдался мгновенно. Отрубленная башка так и упала с перекошенной пастью, не успев издать рёва. Из обрубка шеи вырвалось аж жёлтое пламя, поднявшись ввысь на добрый десяток метров, засыпая всё стальными искрящимися катышками. Тычком ноги брат повалил обезглавленное тело, которое начало рассыпаться прямо на глазах, остывая. Пальцы, скользнув, схватились за голову Аватара, но она, зараза, была массивной, и одной рукой её было проблематично поднять. Натруженная лапища брата подхватила наш ужасающий трофей, и мы вместе воздели его к небу…
