Глава 10. Часть V
24 июня 2026 г., 15:59
Я закончил свой рассказ. Тело как замерло по стойке «смирно» в самом начале, так и осталось подобием статуи. Как-никак, но держу ответ не перед простым человеком, а перед Императором.
«Окончательно втянулся в свою роль», — мелькнуло в голове, пока я ожидал реакции Императора, попутно изображая полезную вещь и иногда даже говорящую по команде.
Старая привычка из прошлой жизни, которую отлично увидел и использовал Отец. У нас установились отношения «начальник-подчинённый», что полностью устраивало обоих. Всё же, если покопаться, то я не совсем его сын. Пусть телом полностью, но во мне только часть души.
— Рогал должен был стать моим преторианцем, — произнёс Император своим привычным голосом, в котором не было никаких эмоций, но было так много смыслов, что я невольно вздрогнул, ощущая близость грани. — Как и его легион…
«Что ж, это была хорошая жизнь», — без грамма сожаления подумал я, готовясь к неизбежному.
— Если раньше был шанс его падения, то теперь ничто не сломит его волю. Ты постарался, Магнус. Я доволен твоими действиями, — озвучил Отец своё решение, сказав между слов ещё больше.
Одной этой фразой Император и похвалил, и устроил разнос, попутно ещё раз напомнив о значимости лишь результата. Это только те смыслы, что я понял в данный момент, а сколько ещё таится, можно было только гадать. Было и так понятно, что, прибыв на Фалангу и вызвав меня для отчёта, Отец отнюдь не любопытство решил утолить.
Жестом Император приказал идти за ним. Я встал за его левым плечом, идя на шаг позади, на одних инстинктах и подсказке дара делая это.
Мысленно переведя дух, я оставался собранным. Пусть отвечать за свои поступки не пришлось, но разговор был ещё не окончен…
***
Фаланга менялась. Большинство повреждений было устранено с помощью проведённого ритуала, но до сих пор техножрецы, технодесантники с обычными ремонтниками наводили порядок на древней станции. Тысячелетнее запустение отступало крайне неохотно, сменяясь величием и оживлением. Опустевшие коридоры вновь наполнялись жизнью и гомоном голосов. Загружались оружейные погреба, техника занимала ангары, чтобы подготовить Фалангу к началу её собственного Великого Похода. Империум, получивший в свои руки наследие древних времён, не собирался его отпускать или оставлять просто прозябать в качестве символа. Фаланге суждено было стать тенью, что нависнет над планетами, приведя их к Согласию не мощью своих орудий, а страхом перед их применением, открыв те пути, которые ранее были закрыты. Будучи размером с луну, станция имела свою экосистему. В её отсеках были разбиты леса и озёра, что потеряли ухоженность за тысячи лет без людей, но быстро возвращали былую красоту под руками сонма садовников. В одном из таких колоссальных садов-отсеков неспешно прогуливались двое. Император и его сын наслаждались видами Фаланги, всем своим видом излучая подлинное человеческое величие, скрывая за блеском образов истинное положение дел. Непринуждённая беседа двух сверхсуществ являлась не чем иным, как отчётом инструмента-исполнителя перед владыкой-начальником. Оставшись одни, они никогда не носили друг перед другом маски образов, потому что надобности в этом не было. Для публики была необходима игра, чтобы не шокировать обычных людей. Им же в своей беседе важно было лишь одно. В основе их отношений лежала честность, какая только может быть в сложившихся условиях… — …поставки будут не позднее чем через десять лет. Раньше физически нельзя нарастить производство шёлка и досконально узнать все его свойства. Учёные только в начале изучения эндемиков с борта Фаланги. Множество образцов было уничтожено в начале зачистки, унеся свои тайны в небытие. Стандартный протокол очистки пусть и обеспечивает безопасность, но в иных ситуациях приводит к таким последствиям. Остаётся только гадать, сколько было потеряно в ходе экспедиций техножрецов… Весь образ Магнуса излучал печаль. Невольно он обвёл взглядом лес и тропу, по которой неспешно прогуливался с Императором, словно пытаясь высмотреть то, что пропустил. В его глазах горела жажда исследований, а руки словно ощущали тяжесть вещей, которые не были созданы из новых ресурсов, но между этим проскакивали страх и опаска, которые он не пытался даже скрыть. — Получение материала, способного поглощать излучение варпа, пусть и ограничено, перевешивает прочие риски, — слова Императора звучали тяжело, неотвратимо и могли бы показаться нелогичными, если не знать истинного положения дел. Рано или поздно Архивраг перейдёт от интриг к открытым действиям, и тогда любое средство может стать решающим. Император это знал как никто другой, о чём напомнил своему сыну, разделяющему с ним проклятое знание. — Вопрос лишь в эффективной методике его использования, — согласился Магнус, правильно поняв вложенные смыслы и подхватив их. Разлитая сила его Отца уколола его множеством позолоченных игл, отчего примарх слегка вздрогнул, ощутив материальное воплощение недовольства. В этом отсеке климат-контроль создавал искусственную весну. Было зябко для обычного человека, но ни Император, ни примарх, как и сопровождающие их на почтительном расстоянии кустодесы, не замечали разлитой в воздухе прохлады. Вот только Магнус ощущал холод, излучаемый Отцом. Пройдя по извилистой тропке, выстеленной мелкой галькой, собеседники дошли до небольшого озера, остановившись у парапета декоративной набережной. — Меня интересует твоё мнение об эльдарах, — нарушил созерцательную тишину Император. Повелитель Терры не повернул головы в сторону Магнуса, продолжая рассматривать кристально чистую воду, но примарх всей своей душой ощущал обращённое на него внимание. Его выдавала лишь небольшая дрожь пальцев. — Пусть мы их повергли, заставив подчиниться, но не сломили. Население мира-корабля лишь нашло выход для своего выживания, но не сдалось на милость победителя. Просто война из открытой стала тайной. Даже поставленные на колени, они пытаются обмануть, лукавить или недоговорить, не считая нужным рассказывать сверх того, о чём спросили. Эльдар можно и нужно использовать, но мы так и останемся для них мон-кей. Их знания принесут пользу Человечеству при разумном подходе, открыв тайны прошедших эпох, — слова примарха звучали ровно и по-деловому, будто бы он не испытывал на себе лёгкого давления силы Императора. — Был ли найден тот мир, который они пытались от нас скрыть? — задал вопрос Император, показав свою осведомлённость, о которой Магнус знал и так. — Взят под наблюдение, — чётко ответил чародей. — Пусть остаётся так и впредь, — сухо озвучил свою волю Император, но в его словах слышался рёв будущего пламени, выжигающего мир экзодитов, что пытался скрыть от взора Империума совет видящих. Сад будто бы не существовал для Отца и сына. Они даже не были его декорациями, потому что каждый из них сейчас мыслил куда более масштабными категориями, в которых не было места любованию природой. Фоном для беседы служили сами слова и сила двух существ, разлитая в прохладном воздухе…***
«Тяжело», — оставалось констатировать, смотря на зеркальную гладь, но не замечая её. «Очередное испытание и проверка на прочность». Сила Отца стала ещё холоднее. Пусть земля не покрылась инеем, но стоять рядом с ним стало ещё более неуютно. Холод его мощи заставлял трепетать мой дар, который сейчас был подобен одновременно тьме космоса и сиянию звезды. «Словно в прошлой жизни сидишь на планёрке и ждёшь своей очереди пойти на ковёр», — мелькнула в голове ненужная сейчас параллель, которая сейчас ничем не поможет. Тишина стала звенящей. Мы оба стоим, облокотившись руками на парапет, гипнотизируя воду. Я не смотрю на Императора, потому что глазам физически больно. Он не смотрит на меня, потому что ему без надобности. Отцу не нужны глаза, чтобы увидеть нужное. Что ему они, когда его сила позволяет видеть душу? Иглы его внимания заставляют меня ещё сильнее тянуться. Будь давление чуть сильнее, я бы и вовсе замер по стойке смирно, дыша через раз, но сейчас разлитая в воздухе сила была привычным, пусть и некомфортным покровом. Мощь Императора есть проявление его сути, а она у него холодна и логична… — Что ты можешь сказать о Втором? — задал мне вопрос Отец, сразу обозначив всё. «Ни имени, ни фамилии. Лишь порядковый номер. Зачем инструменту что-то большее?» — дёрнулась мысль глубоко в душе, но была задавлена логикой. Я не спешил отвечать, собираясь с мыслями. Император не торопил меня, что позволяло полностью отдаться процессу анализа. Итак, Франциско Дукке… Память раскрылась словно книга, позволяя снова просмотреть нужный отрывок. Пусть официального представления друг другу ещё не было, но мы с Дорном успели познакомиться, как и с Эрдой. Выглядел он в своих одеждах как типичный испанец времён эпохи конкистадоров, что несколько выбивалось из привычного. Ирония вселенной, но Империум реально был улучшенной копией Британской империи, со всеми вытекающими. На этом фоне Дукке выглядел чужеродно. Он выглядел юно, но не стоило обманываться. Этот примарх, имея не слишком обширные ресурсы родной планеты Маври, возвысил свой дом, который принял необычного ребёнка под своё покровительство, и, став путём интриг его главой, начал экспансию субсектора. Тут он тоже отличился от прочих братьев и вместо огня и меча воспользовался умом и золотом… Дукке просто купил всех соседей, компенсировал вложения, выдоив из новых территорий ресурсы, и двинулся дальше. Уперевшись в препятствие в виде локального варп-шторма, он остановился, начав перераспределение ресурсов, попутно ловко стравливая аристократию и недовольных между собой, лишь манипулируя потоком денег. Народ его любил, а приёмная семья разве что не дула с него пылинки… хотя не факт. Франциско было чем гордиться, он это знал и наслаждался. Это не значит, что он не воевал вовсе. Умея считать золото, он вкладывал в армию, беря не массовостью, а качеством обучения и экипировки, считая потери ненужными тратами. Это всё, что удалось узнать из слухов и официального сообщения, разосланного через астропатов по Империуму… В такт моим мыслям поверхность озерца пошла волнами, когда рыбка съела зазевавшуюся мошку. «Опасно недооценивать хоть кого-то, а то можно закончить как это насекомое. Одно то, что он сумел победить всех соседей, став самой большой жабой на болоте, должно держать в тонусе», — подметил я очевидное, снова углубляясь в память. Лучше помедлить, чем озвучить поспешные мысли. Император ценит не скорость, а качество результата… Я же увидел высокомерного, знающего себе цену правителя, который от роскоши не страдал, а наслаждался ею. Одет он был не в «цыганский шик». Золото на нём было лишь в цепи с родовым символом, вышитым на плече, и в запонках чего-то среднего между камзолом и пиджаком. Умные глаза лишь усиливали картину, и, если бы не приторно-доброжелательная улыбка, в которой не ощущалось ни грамма эмоций, я бы, может быть, поверил и проигнорировал шёпот собственного дара. А так несоответствие реакций и ощущений заставило насторожиться внутреннего параноика, и не только у меня одного. Франциско смерил меня и Дорна взглядом, оценивая. Не придя к определённому выводу, но зная о наших заслугах, по всей видимости, и о слухах, что ходили при Дворе, он, сняв перчатку, пожал нам руки. Вроде бы уважительно, но в выражении лица и позе виделась этакая ленивая снисходительность. Этикет этикетом, но ровней себе он нас не считал. Мне от такого мнения было ни горячо ни холодно. Повидал в прошлой жизни ещё похлеще. Ещё и видел, как такие индивиды переобувались прямо на лету. Служба при посольстве наглядно показала всю лицемерность большой политики, когда сегодня руки жмут, а завтра в лицо плюют. Брату такой расклад не понравился, поэтому руку Дукке он пожал со всей своей немалой силой и твёрдостью. Франциско в ответ сделал вид, что не заметил, как его кисть пытаются раздавить. Его лицо осталось столь же доброжелательным, но карие глаза стали ещё холоднее. Купец и завоеватель это запомнил… В это мгновение я ощутил шевеление дара провидца, но будущее было слишком зыбким, чтобы что-то рассмотреть. Мать Примархов он удостоил лишь взглядом, удалившись и не пожелав вести беседу. Пусть в прошлом она была влиятельной фигурой при Дворе, да только поручение мне её защиты для Эрды было почётной ссылкой. Не опала и тем более не изгнание, но для придворной кодлы — явный показатель, что женщине не рады у трона. Следовательно, для Дукке, у которого на родине женщины вообще за людей не считались и их мнением не интересовались, снисходить не было нужды. Пусть он проделал это вежливо, в рамках этикета, но осадочек остался. Собственно, на этом наше знакомство и закончилось. Пока. Присутствуй тут Русс или Фулгрим, один юноша получил бы приглашение на тренировку в полном контакте. Я же не стал этого делать. Пока… — Не важно, что я о нём думаю. Будет твоё слово, Отец, то я попробую стать ему другом. Могу сказать, что Дукке силён, умён и расчётлив, чутко ощущает, с кем и как общаться. Он хорошее приобретение для Империума, — сказал что нужно, обозначив как своё отношение, так и готовность выполнить распоряжение. «Друзьями нам с ним точно не быть. Нужные люди при дворе его уже посвятили в некоторые тонкости, и юноша уже сделал свои выводы. Среди родовитых сливок он чувствует себя как рыба в воде, мимикрируя под нужные течения. Что бы я ни делал, пока имя Хоруса гремит в сопровождении фанфар, мне кардинально не поменять публичного отношения. Со мной заключают договоры, имеют дела, но все ждут, где я окажусь в следующий момент. Сейчас я у Трона, а завтра могу быть низвергнут. Хорус не спешит забирать свои слова о моём Легионе, сказанные им прилюдно, хотя извинился передо мной за поспешность, но лишь наедине. Игра. Всё игра. Разница лишь в декорациях, да в том, как бы не ошибиться в расчётах», — ещё раз подвёл выводы. — Хорус станет ему хорошим учителем, — не глядя на меня, произнёс Император. — Первоначальным обучением Седьмого займётся Малкадор. Ты же, Магнус, войдёшь в мою свиту и продолжишь своё совершенствование под моим руководством. «Вот и награда за Фалангу и мир-корабль, но, как всегда, с двойным дном», — мелькнуло у меня в голове, стоило услышать слова Отца. Скрытый подтекст в них не просто читался, он буквально кричал. Император, не сказав ничего, показал, что отлично знает всё. Как и любой манипулятор, Отец держал руку на пульсе ситуации, подталкивая нас к нужным для него решениям. Хорошее качество для правителя и плохое для родителя. Даже не используя свой дар провидца, Император уже знает, что будет дальше… Рогал на церемонии своего представления торжественно передаст Фалангу Императору, что будет правильным и красивым жестом. Он её не хотел принимать, а я не хотел брать, поэтому разрешил оказию к всеобщему удовлетворению. Это будет широкий и красивый жест, открывающий окно возможностей не только мне. Отец примет дар, но оставит его во власти Дорна, заложив основу той ниточки, что постепенно превратится в цепь. После обучения у Малкадора Император закончит огранку этого бриллианта уже под своим руководством. Всё-таки он слишком много времени потратил, чтобы добраться до меня в прошлом. Из-за этого Империум расширяется несколько медленнее, чем было запланировано, и эту разницу надо компенсировать. Поручая Хорусу Дукке, Император не только мягко оградит его от влияния Двора, но и сыграет на самом этом факте. Франциско порвётся, но постарается вернуться в привычную среду, под сияние софитов и на пьедестал. Хорус не даст ему спуску, став хорошим, суровым учителем. Имея в активах Второй Легион, один из самых больших и боеспособных на данный момент, он быстро получит желаемую славу, затмив успехи Русса со мной. Снова игры, но тут я уже не знаю замысла. Никто не знает планов Императора, кроме его самого, и услышал я в его словах ровно то, что смог, а там, может быть, и второе, и третье дно, которое ускользнуло. Для меня возобновление обучения у Императора — показатель того, что моя ценность как фигуры стала больше и доверие, оказанное мне, я оправдал. Оружие, корабли, броня и украшения — вещи приходящие в этом мире. Знания — вот настоящее сокровище. Отец объявит о своём решении после представления Дорна, и тогда расстановка сил у Трона неизбежно изменится. Наверняка последует ещё ящик наград, но это будет уже игра на публику. Главное, одному лихому купцу-ушкуйнику будет наглядный урок. Вся наша возня для Императора видна и очевидна. По себе знаю, что он ничего не делает просто так, и никогда его действия не преследуют лишь одну цель. Отец, опираясь на прошлое, создаёт в настоящем будущее, тасуя планы как карты в колоде. Это тебе не золотом купить… — Встретимся на церемонии, — повернув ко мне голову, сказал Император. Холод на мгновение отступил, расступаясь перед искрой тепла. Лик Отца как был лишён эмоций, так и оставался подобен мраморной маске, но в последних его словах, кроме констатации моей роли инструмента, проскользнула похвала. Вот она пугала ещё сильнее, чем холод силы Императора, скользящий по душе. В понимании Отца чем ценнее инструмент, тем более горячие каштаны можно им вытащить, что было видно по Хорусу. И пусть мне ещё было далеко до его уровня, но от одобрения Императора уже веяло эхом будущих битв, обязанностей и давящего доверия. «Хотел шанс поменять что-то? Получи!» — мысль была на удивление спокойной. Император уже ушёл несколько минут назад, но эхо его силы ещё ощущалось в воздухе. Встряхнув головой, я вздохнул, по-новому взглянув на пейзаж. «Красиво», — оценил я древний парк. «Надо сюда с Руссом прийти. Ему понравится, особенно после приёма. Эх… Надо идти, а то он сам меня найдёт, и это будет шумно. В этом весь Леман», — ещё раз вздохнув, направился по тропинке на выход, готовиться к церемонии и встрече с братом…***
— Клянусь льдами Фенриса, я рад тебя видеть, Магнус! — стальные объятья стиснули меня так, что хрустнула моя силовая броня. — И я тебя рад видеть! — не остаюсь в долгу и тоже напрягаю руки. Сейчас мы выглядим как два дурака, но можем же мы побыть самими собой среди своих? — Рад знакомству, Рогал! — отлип от меня Волк, стискивая руку Дорна в рукопожатии и одновременно с этим обнимая его и хлопая по спине так, что пластины керамита зазвенели. — И я рад знакомству, — ответил правитель Инвита, и его лицо перестало изображать камень, подарив нам улыбку. — Надеюсь, что ты, как Магнус, станешь мне побратимом, а не только братом, — голубые, словно льды его родины, глаза Лемана на мгновение стали серьёзными, утратив радость и веселье. — Я буду рад, если это случится, — так же серьёзно ответил ему Дорн, а у меня появилось ощущение, что случится это очень скоро. — Леман, — робко напомнила о себе Эрда, несмело переступая с ноги на ногу. Русс, который звериным чутьём понял всё мгновенно, подхватил женщину, которая пусть и отличалась статью, но ростом не доходила до середины его бедра. Его руки нежно обняли нашу общую мать, держа её как хрупкую вазу. — Новый шрам, — сказала она, осторожно касаясь щеки Волчьего Короля. — Почти зажил, — беззаботно отмахнулся он, но щеки не отвёл. Леман поставил мать на пол, и мы наконец отошли от банкетного зала, перестав давать пищу для пересудов придворным. — Остался, — констатировал Рогал, намекая на Дукке. Наш брат решил не упускать момент и напоследок пообщаться с высоким обществом. С одной стороны, я его даже понимаю, с другой, прожив уже одну жизнь без родственников, проведя своё детство в детском доме, отказываюсь так поступать. Эрда, повеселевшая в нашем обществе, мгновенно всё понимала. К ней можно было по-разному относиться из-за того, что она сделала, но, видя её переживания, начинаешь понимать, почему её руки помогли разбросать капсулы с маленькими примархами. Пусть она не носила нас под сердцем, но каждого любила как своего ребёнка, даже меня, от которого от её сына остались лишь тело и осколок души. Эрда любила как мать. Это подкупало и других братьев. Чего говорить, даже Феррус, при всей своей железной прямоте, выслушал её и по-своему простил, лишь сказав: «Ты сделала меня сильнее и избавила от слабостей». — Пошли в другое место! Я знаю один хороший парк… — решил переключить тему я. Невольно мой взгляд зацепился за копьё Русса, которое он взял на церемонию. Дар отца как-никак… «Вот только не сейчас, а?» — чуть не выругался я, услышав перестук игральных костей. …три и пятнадцать. Предрешённый итог, выбранный осознанно. Дождь стучал по доспеху, вторя настроению. Буря бушевала, грохоча раскатами грома. Наконечник копья пронзил уцелевшее сердце, когда моя глефа смахнула с плеч непутёвую голову. Избитое лицо Дукке не утратило своего надменного выражения, даже когда лезвие перерубило ему шею, полностью обезглавив… — Магнус? — голос Эрды вернул меня к реальности, разрушив невольный транс. — Всё хорошо, — как можно более беззаботно ответил я, но встретился взглядом с Руссом и Дорном, понимая, что их-то обмануть не получилось. — Дар немного шалит… Улыбка получилась искренне смущённой, окончательно убедив женщину, которая хотела верить, что всё хорошо. — Веди в свой парк, брат, — сказал Леман, одной лишь интонацией дав понять, что он с меня не слезет, пока не узнает, что я увидел. «И зря. Во многих знаниях — многие печали».
