Без компромиссов

Дорога к стрельбищу петляла по темным проселочным дорогам, уводя всё дальше от Вудбери и глубже в спящую сельскую глушь Джорджии. Филипп Блейк вел машину почти на автомате, его сознание было занято хаотичным калейдоскопом образов: разбитый хрусталь в кабинете, темные пятна на брезенте, осколки пластика и холодная, уверенная хватка Мерла на его рукаве.  Мир перевернулся с ног на голову, и теперь он катился по этой темной дороге к неизвестности, к человеку, который был полной его противоположностью. Мерл молчал почти всю дорогу, лишь изредка ворчливо указывая направление: «Здесь налево», «Дальше прямо, пока не упрешься в старую вывеску». Его присутствие в машине было плотным, осязаемым, как запах табака, оружия и чего-то дикого, что невозможно было определить. Наконец, в свете фар выплыла покосившаяся деревянная вывеска с надписью «Dixon's Custom & Range. Огнестрел. Тюнинг. Тренировки.» Буквы были выжжены на дереве и подкрашены выцветшей красной краской. За ней начиналась утрамбованная грунтовая площадка, заставленная несколькими видами транспорта: пара подержанных пикапов, мотоцикл Харли Дэвидсон без бензобака и темный, без опознавательных знаков фургон. В глубине участка угадывались силуэты мишеней и земляных валов. Главное строение не было домом в привычном смысле. Это была длинная, низкая постройка, наполовину кирпичная, наполовину обшитая сайдингом, явно переделанная из какого-то старого склада или гаража. Окна были небольшими, некоторые забиты фанерой, из трубы на крыше валил густой, жирный дым, пахнущий древесиной. К основному зданию примыкал навес, под которым смутно угадывались станки. — Вот и приехали в мой дворец, — процедил Мерл, когда Филипп заглушил двигатель.  — Вылезай. И смотри под ноги, тут иногда гильзы валяются. И не только гильзы. Они вышли. Ночная тишина здесь была иной. Не мертвой, как на промзоне, а живой, наполненной шелестом листьев, стрекотом цикад где-то вдалеке и тихим потрескиванием углей в печи внутри. Воздух был чистым, холодным и пахнул хвоей, прелыми листьями, порохом и машинным маслом. Мерл, не церемонясь, толкнул тяжелую металлическую дверь, и она со скрипом открылась, выпустив наружу волну тепла и специфического коктейля запахов: паленая смазка, сталь, сосновая смола из печки, растворитель и старая, выгоревшая пыль. Филипп переступил порог и замер, позволяя глазам привыкнуть к свету. Он стоял не в доме, а в мастерской, плавно перетекающей в жилое пространство. Помещение было огромным, с высоким потолком, по которому тянулись трубы и электрические кабели в металлических рукавах. Ближайшая к двери часть была отдана под рабочую зону: верстаки, заваленные инструментом и разобранными механизмами, тиски, сверлильный станок, стойки с прицелами и магазинами. На стенах висели крючки и полочки с аккуратно развешанным инструментом - каждый на своем месте, что выдавало педантичность, неожиданную для внешности Мерла. Дальняя часть была условно «жилой»: там висела на стуле старая кожанка, пара кресел с вылезшей набивкой, низкий стол, сколоченный из цельной древесины, весьма аккуратно, но заваленный журналами по оружию и пустыми банками. В углу дымила буржуйка, рядом с ней - холодильник с вмятиной и стопка дров. На стене висели не картины, а мишени, дырявые аккуратными группами попаданий в «яблочко», и постеры с марками оружия и парочкой полуголых женщин. Но больше всего Филиппа поразил порядок. Беспорядок был кажущимся, хаос - строго организованным. Здесь царила логика мастера, где каждая вещь знала свое место. Это был не бардак, а функциональная система. И в этом она до боли напоминала его собственный, вылизанный до блеска офис, только выраженный на ином, грубом языке. — Садись Губер, не обляпайся — бросил Мерл, скидывая куртку на верстак и открывая дверцу буржуйки, чтобы подбросить внутрь полено. Он двинулся к старому, толстому ноутбуку, стоявшему на отдельном, чистом от стружек столике у стены.  — Дэрил! — крикнул он в сторону узкой деревянной лестницы, ведущей на антресоль.  — Спускайся, гость прибыл. Наверху что-то зашуршало, и через мгновение по лестнице спустился Дэрил Диксон. Он был моложе, тоньше брата, одет в простую серую футболку и потертые джинсы. Его лицо, обрамленное длинными волосами, было замкнутым и настороженным. Он молча, как тень, спустился вниз, остановился в нескольких шагах и уставился на Филиппа холодным, оценивающим взглядом. В его руках, почти небрежно, висел арбалет. Не игрушечный, а серьезный, боевой, с натянутой тетивой. — Это и есть твой политик? — спросил Дэрил, не отводя взгляда от Филиппа. Его голос был тихим, но в нем слышалось напряжение струны. — Бывший политик, — поправил Мерл, включая ноутбук.  — Теперь он… наш гость. Пока что.  Расслабься ты блять, Дэрилина! Не укусит, не боись. — Он из их мира, Мерл, — Дэрил не двигался. — Он принесет сюда их дерьмо. Уже принес. — Их дерьмо уже здесь, — парировал Мерл, не оборачиваясь.  — И мы с ним, похоже, по одну сторону баррикады. Пока. Отнеси арбалет и принеси нам чего выпить. Не то пойло, что ты сам пьешь, а что-нибудь человеческое. Слышал, у тебя бутылка виски припрятана. Дэрил еще секунду смотрел на Филиппа, затем молча развернулся и скрылся в темноте за лестницей. Филипп почувствовал, как напряжение немного спало, но осадок от этого немого, вооруженного противостояния остался. — Не обращай внимания, — сказал Мерл, вставляя флешку в разъем ноутбука. — Он как сторожевой пёс. Чует фальшь за версту. И ему не нравится, когда в наше логово приходят чужаки. Особенно в костюмах, ты конечно не в костюме, но взгляд у тебя такой, будто в самом дорогущем в мире тут разгуливаешь. Блейк тактично проигнорировал это замечание. Ноутбук, помедлив, распознал носитель. Мерл открыл папку. Внутри было несколько файлов. Видеозаписи с именами в виде дат, несколько фотографий и текстовый документ. Сердце Филиппа забилось чаще. Он подошел ближе, встав за спиной Мерла. Тот щелкнул по первому видеофайлу. На экране, снятое скрытой камерой, вероятно, в том же складе, возникло изображение. Был день. На стуле сидел тот самый молодой парень, который болтал в баре. Перед ним, спиной к камере, стоял крупный мужчина в дорогой, но безвкусной ветровке. — …и ты просто запомнишь эти цифры, — говорил мужчина. Голос был глуховатым, но речь четкая, командирская.  — Когда тебя спросят, ты скажешь, что это номер счета в каймановском банке, куда Блейк переводил взятки от подрядчиков. Больше тебе ничего знать не нужно. — А… а если не поверят? — дрогнувшим голосом спросил парень. — Поверят. У нас есть документы. Поддельные, но очень качественные. И фотографии. Ты просто маленькая деталь, которая добавит картине достоверности. Делай, как сказали, и исчезай. Надолго. Мерл остановил запись. Взглянул на Филиппа. Тот стоял, не двигаясь, его лицо было бледным, но абсолютно непроницаемым. Только мышца на скуле нервно подрагивала. — Продолжайте, — сказал он тихо. Следующее видео было снято позже. Парень выглядел еще более испуганным. Тот же мужчина в ветровке вручал ему пачку денег и новый телефон. — Молодец. Информация утекла, как и планировалось. Пресса уже готовит материалы. Теперь твоя задача — раствориться. Но сначала… телефон. Старый. Сюда. Парень, дрожащими руками, отдал свой старый смартфон. Мужчина взял его, положил на бетонный пол и… с силой наступил на него каблуком тяжелого ботинка. Хруст пластика прозвучал на записи оглушительно. — Чтобы не болтали, — усмехнулся мужчина. — И ты тоже. Забудь этот разговор, забыл нас, забудь Вудбери. Если где-то проболтаешься… — Он не договорил, но смысл был ясен. Мерл закрыл видео. Открыл фотографии. Это были те самые «компрометирующие» фото Филиппа с якобы криминальными авторитетами, только в оригинале, до фотошопа. На них было видно, как Филипп на каком-то общем благотворительном приеме пожимает руку нескольким людям. Рядом с каждым оригиналом лежал его отредактированный вариант, где фон был изменен, а выражения лиц искажены. — Работа дилетантов, — проворчал Мерл. — Но для газет сойдет. И, наконец, он открыл текстовый документ «insurance.pdf». Это была распечатка электронной переписки. Между адресами, которые легко отслеживались до штаба Нигана, и каким-то анонимным ящиком. В ней подробно, по пунктам, обсуждался план дискредитации Филиппа Блейка: какие каналы задействовать, каких журналистов купить, как организовать «утечку» фальшивых финансовых документов через подставное лицо (того самого парня). И самое главное - был план «Б»: если Блейк не сломается и начнет сопротивляться, «принять меры по физическому устранению компрометирующих свидетелей для предотвращения разоблачения». Далее шло имя парня и адрес склада. В комнате повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в буржуйке. Филипп медленно выдохнул воздух, которого, казалось, не вдыхал несколько минут. Он чувствовал не триумф, а леденящую, бездонную ярость. Холодную и расчетливую. Они не просто оклеветали. Они планировали убийство. Как часть плана. Как логичный шаг. — Улики, — наконец сказал он. Его голос прозвучал хрипло. — Прямые и неопровержимые. Запись с голосом, переписка… Они подписали себе приговор. В этот момент вернулся Дэрил. В одной руке он держал бутылку дешевого, но крепкого виски «Джек Дэниелс», в другой - три не слишком чистых стеклянных стакана. Он молча поставил все это на стол рядом с ноутбуком, снова отступил в тень, но уже без арбалета. Мерл налил виски в два стакана, один протянул Филиппу. Тот машинально взял его, ощутив тяжесть и шершавость стекла. — Приговор-то они подписали, — согласился Мерл, отхлебнув из своего стакана.  — Вот только кто его приведет в исполнение? Твои друзья-копы, которые уже от тебя отвернулись? Прокуратура, где у Смита половина родни сидит? Или мы с тобой пойдем с этой флешкой на телевидение? Тебя там уже объявили вором и мошенником. Твой голос сейчас ничего не стоит. Филипп сделал большой глоток виски. Оно обожгло горло, разлилось по телу теплой волной, заставив немного оттаять лед внутри. — Вы правы, — признал он с удивительной для себя самого легкостью. Он уже не спорил. Он анализировал. — Эти материалы - не оправдание. Это оружие. Но чтобы им воспользоваться, нужна сила. Публичная сила. Или… совершенно иная. Он посмотрел на Мерла. Тот смотрел на него в ответ, и в его глазах загорелся тот самый знакомый, хищный огонек интереса. — Какая, например? — Та, которая не играет по их правилам, — сказал Филипп. Он поставил стакан и подошел к ноутбуку. Сосредоточенно, быстро, его пальцы, привыкшие к клавиатуре, полетели по ней. Он создал несколько зашифрованных архивов, скопировал файлы на три разных, маленьких носителя, которые нашел тут же, в ящике стола Мерла. — Что ты делаешь? — спросил Мерл, наблюдая за ним. — Распределяю риск. Одна копия остается здесь. Вторая… я спрячу в надежном месте, о котором не знает никто. Третью… — он обернулся, глядя прямо в глаза Мерлу, — мы используем как приманку и как гарантию. — Гарантию чего? — Что я не сверну. И что у меня есть чем ответить, если меня попытаются окончательно уничтожить. А приманку… мы подкинем тому, кто за всем этим стоит. Посмотрим, как он запаникует и начнет делать ошибки. Мерл молча смотрел на него, затем медленно, широко ухмыльнулся. Это была не та ехидная полуулыбка, а настоящая, почти одобрительная улыбка. — Ну что ж, Блейк. Похоже, у тебя не только яйца на месте, но и мозги работают в нужном направлении. Думал, ты сломаешься, увидев это. — Я уже сломался, Диксон, — отрезал Филипп, и в его голосе впервые прозвучала горькая, безжалостная честность. — Там, в кабинете. То, что вы видите сейчас - это не Филипп Блейк, политик. Это что-то другое. И этому «другому» нечего терять. Кроме, возможно, здравого смысла. Дэрил, все это время молча наблюдавший из угла, вдруг произнес: — Он говорит как наши. Когда загнан в угол. Мерл кивнул, не отрывая взгляда от Филиппа. — Может, и так. Ну что ж, «другое». Планы у тебя есть. А сила? Та самая, «совершенно иная»? — Пока что, — Филипп сделал еще глоток виски, — у меня есть только вы. Вы и… это место. Он обвел взглядом мастерскую: верстаки, инструменты, мишени на стенах. Место силы. Не политической, не финансовой. Силы умения, упрямства и грубой, не признающей условностей правды. — И знание, — добавил он тише. — Знание, что они готовы убивать. Это меняет всё. Это снимает все ограничения. Мерл поднял свой стакан. — Ну, тогда выпьем. За снятие ограничений. И за небольшую, локальную войну. Филипп поднял свой стакан. Их взгляды встретились над бокалами. Не было тоста, не было улыбок. Было молчаливое, тяжелое, как клятва, признание. Они были по одну сторону. Война была объявлена. И их странный, немыслимый альянс только что получил свое первое, железное обоснование. Где-то наверху, за тонким потолком, завыл ночной ветер. Но внутри, в теплом свете лампы над верстаком, в потрескивании буржуйки, было тихо. Было два человека, один в грязной футболке, другой - в походной куртке, один с руками в мазуте, другой - с руками, привыкшими к бумагам. И флешка на столе, маленькая и хрупкая, в которой таилась взрывчатка, способная разнести в клочья целую политическую империю. И начало новой, непредсказуемой истории.