Без компромиссов

Утро после ночной вылазки ворвалось в мастерскую сквозь грязные окна резким, холодным светом. Филипп проснулся от того, что что-то твердое и неудобное впивалось ему в бок. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в серый потолок, затянутый паутиной, пытаясь сообразить, где он. Запах машинного масла, металла и старой древесины вернул все воспоминания разом. Он провел ночь на кожаном диване, накрывшись тяжелым, пахнущим порохом и пылью армейским одеялом. Его тело ныло от непривычной позы и вчерашнего напряжения. Поднявшись, он увидел, что Мерл уже на ногах. Он стоял у одного из верстаков, полностью погруженный в работу. В синем свете газовой горелки, шипящей под небольшим тигелем, его профиль выглядел суровым и сосредоточенным, как у алхимика. Он что-то паял - крошечные, точные движения руки, держащей паяльник, не вязались с его грубой внешностью. Дэрила не было видно. Тишину нарушало лишь шипение горелки и ритмичное постукивание дождя по железной крыше. — Кофе там, — бросил Мерл, не отрываясь от работы. Он кивком указал на закопченный эмалированный чайник, стоявший на буржуйке рядом с консервной банкой, исполняющей роль кофейника. Филипп подошел, налил в глиняную кружку черной, густой как смола жидкости. Вкус был отвратительным, горьким и терпким, но кофеин ударил в голову, проясняя мысли. Он подошел к верстаку. — Что это? — спросил он, наблюдая, как Мерл вплавляет крошечный чип в переделанную плату какого-то электронного прицела. — Страховка, — коротко ответил Мерл. — Если твои флешки найдут и уничтожат, или с ноутбуком что случится, у меня останется еще одна копия. Здесь, — он постучал пальцем по почти невидимой детали. — Прошивка для прицела. Любой техник, который полезет её менять, наткнется на странный файл. А чтобы его открыть, нужен пароль. Без него - просто мусор в памяти. Хитро? — Остроумно, — признал Филипп, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение. Он смотрел на руки Мерла – большие, покрытые шрамами и старой грязью, но совершающие ювелирно точные движения. Это был другой вид интеллекта. Практический, изобретательный. В его мире такими людьми восхищались бы как гениальными инженерами, а не держали на окраине города как маргинала. — А где Дэрил? — Уехал. Следит за одним из адресов из той переписки. За складом, где они фальшивки печатали. Сказал, если увидит знакомые лица - даст знать. Филипп кивнул, делая еще глоток кофе. План, набросанный им вчера вполуха, начинал обретать плоть. Но между планом и действием лежала пропасть незнания. Он знал, как вести пиар-кампанию, но не знал, как вести партизанскую войну. — Мерл, — сказал он, ставя кружку на верстак. — Мне нужно учиться. Тот поднял на него взгляд, приподняв единственную бровь. — Учиться? Чему? Искусству ковыряться в носу? — Стрелять, — четко сказал Филипп. — Не так, как на корпоративных тимбилдингах, где все хлопают по плечу и смеются. Стрелять по-настоящему. Двигаться. Скрываться. И… — он запнулся, подбирая слово, которое раньше никогда бы не слетело с его уст, — защищаться. Физически. Мерл выключил горелку и отложил паяльник. Он медленно обтер руки о тряпку, изучая Филиппа долгим, пристальным взглядом. — Решил стать моим учеником, воробушек? — в его голосе сквозил скептицизм. — Ты думаешь, это как в кино? Месяц тренировок, и ты станешь ебаным героем? — Я думаю, что я - слабое звено, — отрезал Филипп без тени самобичевания, констатируя факт. — Вчера в складе я был обузой. Если бы не вы, меня бы поймали, или я бы нашумел, или споткнулся. Я не хочу быть обузой. Я хочу быть активом. Хочу понимать, как работает ваш мир. Хотя бы основы. Мерл молчал еще секунду, затем резко кивнул. — Ладно. Одевайся потеплее. Дождь. И приготовься, Блейк. Я не нянька. Я не буду хвалить тебя за попадание в мишень с десяти шагов. Если ты будешь тормозить или ныть - я тебя вышвырну с моего стрельбища быстрее, чем ты успеешь вспомнить свое имя. Через пятнадцать минут они стояли под навесом на краю стрельбища. Дождь моросил мелкой, холодной изморосью, превращая землю в скользкую кашу. В воздухе висела промозглая сырость. Мерл не дал ему в руки пистолет. Вместо этого он протянул Филиппу… пневматический. — Это для начала. Навык обращения с оружием начинается с уважения к нему, а не с калибра. Покажи, как ты стоишь. Филипп, помня основы из редких визитов на стрельбище, принял стойку. Мерл тут же подошел и грубо толкнул его в плечо. — Ты как памятник! Деревянный! Ноги шире, колени согни, вес на носках. Ты должен быть пружиной, а не столбом. Он поправил его положение своими руками, его прикосновения были не грубыми, но безжалостно точными. Касался спины, локтей, кистей. — Хват. Крепче. Ты держишь как барышня бокал с шампанским. Это инструмент. Его не жалко. Твоя жизнь зависит от того, как ты его держишь. Вот так. Он обхватил своими руками кисти Филиппа, поправляя положение. Его пальцы были шершавыми и очень сильными. Филипп почувствовал странный жар там, где кожа касалась кожи, и отогнал это ощущение как неуместное. Первый выстрел. Промах. Пулька даже не задела мишень, улетев куда-то в бурьян. — Думал о выстреле? — спросил Мерл, стоя сзади. — Да. — Не думай. Чувствуй. Выровнял мушку, плавный спуск. Мозг только мешает. Повторяй. Десятый выстрел. Попадание в край мишени. — Лучше. Но ты задерживаешь дыхание. Не надо. Дыши ровно. Ты не снайпер на задании. Ты учишься. Тридцатый выстрел. Небольшая, но уже стабильная группа в районе центра. Руки Филиппа гудели от непривычного напряжения, спина затекла, но в его голове прояснилось. Была какая-то медитативная, жесткая простота в этом ритуале: стойка, вдох, мушка, спуск. Никаких сложных мыслей. Только действие и результат. — Ладно, хватит на сегодня с этим, — сказал Мерл, когда магазин опустел. — Теперь покажи, как ты будешь уворачиваться, если на тебя полезут с кулаками. — Что? — Ты слышал. Они же не всегда будут стрелять. Иногда захотят просто поговорить. Мордобоем. Бей меня. Филипп смотрел на него, ошеломленный. — Я… я не буду вас бить. — Ты не сможешь меня ударить, Блейк, — усмехнулся Мерл, расставляя руки. — Но попробуй. Представь, что я тот самый мужик в ветровке. Или твой этот Ниган Смит. Или просто любой, кто хочет заткнуть тебе рот навсегда. Бей! Это был вызов. Глупый, мужской, примитивный. И Филипп, к своему удивлению, почувствовал, как в нем поднимается ответная волна раздражения и азарта. Он сжал кулак и нанес неуклюжий, прямой удар. Мерл даже не отшатнулся. Он ловко отвел руку Филипка в сторону, сделав легкое, подставляющее движение ногой. Филипп потерял равновесие и грузно шлепнулся в грязь. Холодная влага мгновенно пропитала штаны. — Падаешь как мешок с картошкой, — констатировал Мерл, глядя на него сверху.  — Вставай. Снова. Они продолжались где-то двадцать минут. Филипп падал, поднимался, снова падал. Мерл был неумолим. Он показывал основы: как блокировать удар, как использовать вес противника, как вывернуться из захвата. Он не учил его драться - он учил его не дать себя сразу убить. Выиграть несколько секунд. Достать оружие или убежать. Филипп был в грязи, мокрый, разгоряченный, его бок болел от очередного падения. Но в его глазах, когда он в очередной раз поднимался, горел тот же огонь, что и в мастерской над флешкой. Не сломленность. Упрямство. — Хватит! — скомандовал наконец Мерл, видя, что Филипп уже на пределе.  — Иди отмойся. В задней части есть бочка с водой и полотенце. Филипп, тяжело дыша, побрел туда, куда указали. За ветхим сараем действительно стояла старая, переделанная под душ бочка с краном. Ледяная вода обрушилась на него, заставив вскрикнуть от шока. Но она смыла грязь, боль и остатки паники. Он стоял, дрожа под ледяными струями, и чувствовал себя… живым. Ужасно, непривычно, но по-настоящему живым. Когда он вернулся в мастерскую, в сухой, но все такой же потрепанной одежде, Мерл стоял у буржуйки, грея руки. На столе дымились две тарелки с чем-то, отдаленно напоминающим тушенку с фасолью. — Ешь, — приказал Мерл. — Силы понадобятся. Филипп сел и стал есть, не обращая внимания на вкус. Еда была горячей и сытной. Он молчал, переваривая не только пищу, но и утренний опыт. — Спасибо, — сказал он наконец, не поднимая глаз от тарелки. — За что? За то, что помял тебя как слабака? — За то, что не сюсюкались. За то, что показали реальность, а не иллюзию. Мерл хмыкнул. — Ну, ты способный ученик. Упрямый. Это главное. Умение придет, если, конечно, мы оба к тому времени не сгинем. В этот момент в дверь резко постучали - не ритмично, а какой-то условный сигнал: два коротких, один длинный. Мерл мгновенно преобразился. Все расслабленность исчезла. Он метнулся к стене, снял с крюка обрез и жестом велел Филиппу встать в стороне от двери, за массивным металлическим шкафом с инструментами. — Кто? — бросил он сквозь дверь. — Я, — донесся сдавленный голос Дэрила.  — Открывай. Новости. Мерл отпер дверь. Дэрил ввалился внутрь, с него текло, лицо было бледным и напряженным. Он сразу увидел Филиппа, кивнул коротко, без дружелюбия, но уже без открытой враждебности. — Они там были, — выпалил Дэрил, скидывая мокрую куртку. — На том складе, типография. Тот самый в ветровке и еще двое. Выносили коробки, грузили в фургон. Я хотел ближе подобраться, посмотреть номер, но… — он запнулся. — Но что? — резко спросил Мерл. — Но они вынесли не только коробки. Мешок. Длинный, тяжелый, сшитый из брезента. И… он протекал. В мастерской стало тихо. Тишина была гуще, чем раньше. — Они избавляются от улик, — тихо сказал Филипп. Его голос был ровным, но в нем слышалась сталь.  — И от свидетелей. Кто мог еще работать на той типографии? Кто-то, кто слишком много знал. — Надо действовать, — сказал Мерл, отставляя обрез.  — Не ждать, пока они придут сюда или вычистят все следы. Твой план с приманкой, Блейк. Он должен сработать сейчас. Филипп встал. Усталость, боль в мышцах - все куда-то ушло. Осталась только холодная, ясная решимость. — Хорошо. У нас есть их электронная переписка. Мы выберем самый острый фрагмент. Тот, где прямо говорится о подлоге и «физическом устранении». И отправим его лично Нигану. Не в открытую. А так, чтобы он понял: это не утечка. Это - сообщение. Что у кого-то есть все доказательства. И этот кто-то - не журналист и не полиция. Этот кто-то играет по его же правилам, но на шаг впереди. — Как? — спросил Дэрил. — Есть способы, — сказал Филипп, и в его глазах мелькнула тень того хитрого, расчетливого политика, которым он был. Но теперь эта хитрость была направлена на разрушение, а не на созидание.  — Нужен публичный компьютер, к которому нет обратной связи. И адрес личной, не рабочей почты Смита. Ту, которую он использует для темных дел. Она есть в переписке. Мерл и Дэрил переглянулись. В воздухе висело напряжение, но теперь оно было другим. Не тревожным, а заряженным действием. — Я знаю где, — сказал Дэрил. — Библиотека в соседнем городке. Там можно сесть за комп, не показывая документов. — Тогда едем, — сказал Мерл, уже хватая куртку.  — Блейк, ты готов написать этому ублюдку письмо, от которого у него кровь в жилах стынет? Филипп посмотрел на свои руки. Утром они дрожали, сжимая пневматический пистолет. Теперь они были заряжены. — Более чем готов, — ответил он.  — Пора переходить в контрнаступление. Дождь за окном усиливался, барабаня по крыше как боевой барабан. Они трое  - бывший политик, владелец стрельбища и молчаливый следопыт - стояли в центре скромной мастерской, пахнущей маслом и порохом. Линия фронта только что сместилась. Из преследуемых они превращались в охотников. И их первая пуля, пусть и цифровая, была уже заряжена