He looks like an angel

Ангел решает, что если Аки не будет осторожным, то он сам об этом позаботиться. О том, чтобы держаться на подобающем расстоянии. Соблюдать социальную дистанцию. Даже в глаза ему на всякий случай лишний раз не смотреть. И не говорить ему ничего приятного. Можно бы ещё попросить перестать будить и помогать одеваться, но это уже слишком. Это уже базовый минимум. Решает Ангел, наблюдая, как радужки красиво подсвечивает утреннее солнце, так что они кажутся ярко-синим осколком смальты, а не чёрной безлунной зимней ночью, как обычно. И чуть не врезается в столб. Ошарашенно моргает, понимая, что Аки ухватил его за плечи, переведя на другую сторону улицы, подальше от опасных столбов. — Не проснулся? — участливо спрашивает он. — Просто у тебя глаза очень красивые, раньше не думал, что глаза людей интересно рассматривать. Потому что и в глаза ему никто не смотрел. — Спасибо. — Аки смущённо поправляет волосы. Ангел думает, что тоже хотел бы их потрогать. И одёргивает себя. Со следующего раза точно получится. Обещает себе Ангел, замечая, что голова удобно устроилась на плече Аки во время совместного просмотра. Отодвигаться уже как-то бессмысленно, да и глаза закрываются. Так что в следующий раз. Клянётся себе Ангел, осторожно перетягивая из руки Аки пакет с продуктами, а то что он всё один тащит. Но в следующий раз обязательно. Он попробует снова, думает Ангел, вжимаясь носом в ключицу Аки, а всеми остальными частями своего тела во все остальные части его тела. И это даже не его вина. Это вина сумасшедшего демона, который швырнул их к стене дома, а следом, ну, другую стену. Ангел успел закрыть крыльями Аки, успевшего закрыть его собой. Сам Аки в порядке, Ангел спросил об этом на всякий случай дважды. Сам он тоже, хотя крылья, принявшие весь удар одной стены, и спина с затылком, встретившиеся со второй, побаливают. Но теперь они в затруднительном положении: стена, Ангел, Аки, крылья, стена. Если сложить, в результат выйдет отрицательным количеством свободного пространства между ними. Ангел же пытается сложиться пополам и стать меньше, потому что его макушка Аки по подбородок. И если он прижмётся лбом к его коже… Сердце заходится таким болезненным стуком, будто проламывает рёбра. У Аки тоже колотится, как безумное. Конечно, он, пусть и ведёт себя бесстрашно, понимает, чем ему всё это грозит. Ангел чувствует, что ему не хватает воздуха, и вовсе не из-за того, что нос прижат к рубашке Аки, само пространство узкое, так что и вдоха глубокого не сделать, грудную клетку не расправить, разве что сцепившись с Аки рёбрами. Не из-за тяжёлой бетонной пыли в воздухе. Не из-за гари. Приходится потратить несколько бесконечно долгих мгновений, чтобы понять: его душит невыносимый страх. Аки так близко, но его тепло, его запах, не успокаивают, как обычно. Ангел понимает, что паника, даже более сильная, чем от присутствия более сильного демона, сводит его с ума. Одно неудачное движение. — Ты… — начинает Аки. — Я не дотронусь до тебя, честно, ты только не шевелись, я сдвину стену, или пригнусь, или… — Ангел! — Руки Аки, лежащие у него на спине, фиксируют чуть жёстче, пресекая все попытки двинуться. — Не паникуй. Всё нормально. — Тебе тоже страшно! — Если бы Ангел мог, он бы вскинул голову, чтобы зло посмотреть на этого невыносимого человека, который мешает его же спасать. — Вообще нет. — Не ври, я чувствую, как у тебя сердце колотится! — Это… — Аки коротко прокашливается, голос у него странно хриплый. — Не из-за страха. Не бери в голову. И перестань толкать стену, крылья сломаешь. Ангелу всё равно, если бы мог, он бы вывернулся из собственной кожи, словно змея, обломал бы крылья до самого основания. Плевать. Только бы Аки был в порядке. — Но если я до тебя дотронусь… Аки вздыхает, и Ангел чувствует этот вздох всем телом сразу. И то, как Аки ухитряется успокаивающе провести ладонями по спине вверх-вниз. — Всё хорошо, у тебя, — Аки усмехается, — удобный рост. Ангел впервые радуется своей маленькости и в очередной раз длинным ногам Аки, идеальным для того, чтобы не касаться его, доставать вещи с верхних полок и носить Ангела на спине, когда он устал ходить. — Попробуем сдвинуть стену вместе, но если не получится, ты не будешь суетиться и просто подождёшь помощи. — А ты? — А я и так не суечусь. Ангел пыхтит и бодает его лбом в плечо. Стену всё же удаётся сдвинуть и аккуратно вылезти из-за неё, как раз в тот момент, когда демон оказывается рядом. Ангел пробивает ему голову копьём с такой невероятной скоростью, что следующие несколько мгновений вся остальная группа, включая Аки просто молча смотрит на него. Он же чувствует невероятное облегчение, отмечая, как оказывается приятно вымещать на ком-то злость. Оказывается, после неприятных эмоций облегчение обволакивает тёплой водой как в ванне, в нём можно выкупаться, окунуться туда с головой, позволить себе задержаться. Мысли успокаиваются, только когда они уже тащатся домой. Этими самыми успокоенными мыслями Ангел понимает, что мог все эти едва ли не полчаса, что они выбирались из западни, просто наслаждаться теплом Аки, не подрывая своего плана по несближению. Потому что это же вроде как не его инициатива. Но в итоге не получается вспомнить даже ощущение от близости его тела, дурацкая голова не запоминает ничего, кроме страха и белого шума. Ангел замирает, сбивая шаг. — Аки, я устал, понеси меня. — Сам дойдёшь. — Аки упирается ладонями в его спину, подталкивая. Ангел упирается пятками кедов в асфальт. — Ну понеси. Аки тяжело вздыхает. И опускается перед ним на колени. Ангел довольно забирается к нему на спину, прижимается, осторожно обхватывает руками, чтобы не коснуться, но ощутить исходящее от него тепло и жёсткую упругость мышц. Компенсировать себе потерянное. Аки тёплый и успокаивающий, созданный, чтобы обнимать его, целовать, зарываться пальцами ему в волосы, собирая их в хвост или, наоборот, распуская, прижиматься к нему со спины, забираться к нему на колени, засыпать и просыпаться с ним рядом. Ангел холодный и безэмоциональный, созданный, чтобы убивать касанием. Макима притащила его в этот полный опасностей городской мир, Аки показал, что тут может быть хорошо. Тут может быть хорошо, только пока он рядом, пусть даже сам Ангел вне досягаемости, потому что вселенная решила оградить его стеклянной стеной от всего живого. Ангелу не нравится. Потому что он знает, что всё заканчивается. Знает, чем всё заканчивается. Ему кажется, что они трое, Макима, Аки и Вселенная, обошлись с ним нечестно. Особенно Аки, потому что… — Нельзя быть таким хорошим, Хаякава Аки, — говорит Ангел, устраивая голову у него на правом плече. «Если тебе жить осталось так мало». — Мне стать плохим? — уточняет Аки. — Угу. — Ангел хотел бы дотянуться и поцеловать ещё в щёку. — Но только после того, как донесёшь меня.

***

«А говорит, души у него нет», — думает Химено, допивая его пиво и докуривая свою сигарету. У неё даже сердце из-за его душевных метаний разболелось. Или это всё-таки сигареты начинают давать знать? Химено предпочтёт считать, что она просто такая чувствительная к чужому горю натура. А тут не просто горе, тут целая трагедия. Первый её порыв — сказать: «Признайтесь друг другу, два страдальца, это взаимно!» И любовь, и страдания. Полная синхронизация. Второй порыв — наблюдать за их неловкими влюблёнными вздохами и всячески подначивать. Звучит заманчиво. А что? Она не говорила, что хороший человек. Третий… — Почему бы тебе не признаться ему? — спрашивает Химено, указывая в сторону Ангела затушенной уже сигаретой. Он на неё не смотрит. В глазах цвета заката отражение закатного же неба. — Мне бы лучше вообще подальше от него держаться, — произносит Ангел этим своим безэмоциональным голосом с выражением лёгкой тоски на лице. — Чтобы не было возможности случайно дотронуться. — И чтобы тосковать по нему, даже пока он жив? Ангел хмурится, глубоко вздыхает. Химено самой неприятно это признавать, но смотреть правде в глаза стоит. На их работе каждый может не дожить до следующего дня, но это дело удачи, опыта, поддержки. Хотя бы что-то здесь зависит от тебя самого и тех, на кого ты можешь положиться. Но тот таймер, тикающий у Аки внутри, не остановить, как ни бейся. Он идиот, сам пошедший на это. Химено смотрит на Ангела и думает: «И где ж ты, придурок, был раньше?» Если бы Ангел меньше спал где-то в своих райских садах и встретился Аки раньше, он — тоже придурок, кстати, — может, и передумал бы так разбрасываться собственной жизнью. — Какая разница, когда начинать? — спрашивает Ангел у небес. Небеса немы, а вот Химено есть, что ответить. Риск, конечно, есть, но оно того стоит. Ангел оказывается лёгким, правда как птичка, и эмоции тоже выдавать умеет. Когда Химено, перегнувшись через стол, резко хватает его за рубашку, сгребая ткань в кулак, и грубо встряхивает, глаза у него шокировано округляются, а рот приоткрывается. Но Химено не даёт ему и шанса что-то возразить. — Тебе, может, и без разницы, а у Аки осталось полтора года, и я хочу, чтобы он прожил их с кайфом, а не страдая от того, что ты его кинешь! — М-может, — заикнувшись оттого, что она его снова тряхнула, говорит Ангел, куда более живым, чем обычно, испуганным голосом, — он не будет страдать. — Вы демоны все тупые, что ли?! — Я н-не… — Повезло тебе, что до тебя дотрагиваться нельзя, я бы тебе въебала! «Хотя… — думает Химено, — если пиджак на руку натянуть…» Ангел закрывает голову крыльями, становится отдалённо похож на этих своих собратьев с христианских фресок. Вот выглядел бы он, как глаз с крыльями, может, Аки бы на него не запал, одной проблемой меньше. — Понял я, — бормочет проблема из-за своих крыльев, — пусти. — Что ты там понял? — Химено милостиво разжимает руку. — Что мне нужно… Не договаривает. Резко раскинув крылья, встрепенувшись, вскочив, устремив испуганный взгляд туда, где расцветает вдруг алая вспышка взрыва. Химено кажется, что за мгновение до того, как случилось. Почувствовал своим ангельским чутьём, получил божественное откровение. И пока в воздух поднимается серое пятно дыма, а Химено прикидывает, какой это район, и понимает, что где-то там сегодня должен патрулировать Аки, Ангел уже хватается рукой за балконную перегородку и одним движением перемахивает через неё. Химено разве что дёрнуться в его сторону успевает. А потом посмотреть вниз, высунувшись с балкона. Оказывается, крылья ему не только для красоты и защиты. Для полётов тоже.