Гик, который спас Рождество

      «Вы видели грязные следы на открытой площадке? Сегодня утром я снова заметил двух девочек, которые шли по ним. Нужно что-то сделать, пока не выпал снег». ~Эрнест Моррисон, опубликовано в приложении «Как дела у соседа».       Пол       Я сказал то, что хотел сказать. Соседи, которые беспокоятся из-за небольшого количества грязи и следов, должны успокоиться. Такие встречи не были в моем стиле, но как подрядчик я был привычен к комиссиям по планированию и зональному регулированию. Я мог бы ограничиться возражениями о том, насколько уродливым и ненужным будет дополнительное ограждение, но я знал, что Шерил не сможет устоять перед предложением бесплатной рабочей силы.       Стоя рядом с ней на сцене в передней части зала, Гидеон Холидей выглядел совершенно потрясенным. Было приятно немного его смутить. Он был таким противоречивым человеком. Всегда выглядел безупречно, с идеально отглаженной рубашкой, нелепым галстуком-бабочкой и пышной прической, которая, вероятно, стоила больше, чем моя последняя пара ботинок. Но несмотря на то, что он мог быть культурным и очаровательным с другими, со мной он всегда вел себя нервно. Его неловкие поиски слов и нервные жесты создавали впечатление, будто он ожидал, что я в любой момент вытащу монтировку.       Я понимал его настороженность. Я был слишком простым рабочим для многих из этих давних жителей, большинство из которых связаны с близлежащим колледжем. «Стэнтон Энтони» была женской школой, пока несколько лет назад не стала смешанной. Гидеон занимался там чем-то техническим и важным. Но даже со всей своей утонченностью этот парень все равно нервничал из-за моего присутствия, как будто я вот-вот собирался украсть серебро. Хотя он явно в восторге от этих сезонных огней.       – Тема этого года – Волшебная страна чудес, о чем вы все должны знать из памятки, которую я разослал несколько недель назад. – Гидеон перешел к обсуждению деталей украшения района. Я хотел уйти, но после грубости Моррисона мне показалось, что – это меньшее, что я могу сделать, особенно если я хочу, чтобы комитет одобрил проект тропы. Здесь всегда все решают комитеты.       И каким бы ни был кризис в районе, у Гидеона всегда был готовый меморандум, таблица или свод правил. Но он ошибался. В декабре не было ничего волшебного. Для меня это был просто очередной месяц в календаре, и он не стоил всей этой возни. Но я не стал говорить об этом парню, который в данный момент восторженно рассказывал о серебряно-золотых схемах освещения и ротации обязанностей по сбору пожертвований. Я пропустил мимо ушей форму для записи на это мероприятие.       Наконец Гидеон закончил, и после еще нескольких напоминаний о правильных методах уборки снега и своевременной уборке мусорных баков собрание было закрыто. Наконец-то. Теперь я мог сбежать и пойти домой, пока Джим не стала слишком беспокойной без меня.       – Пол! Подожди! – крикнул Гидеон, когда я уже дошел до двери. Я с трудом сдержал стон, замедляя шаг.       – Да? – Я повернулся к нему. Его улыбка могла ослепить. Ни один парень нашего возраста не должен иметь такие глубокие ямочки на щеках и такую озорную улыбку. Казалось, что его глаза всегда блестят за дорогостоящими очками в роговой оправе. Он был очаровательным хипстером, но, несмотря на то, что на него было приятно смотреть, я все равно боялся того, что он собирался сказать.       – Я провожу тебя. Хотел поблагодарить тебя за то, что заступился за детей. Это было очень... неожиданно с твоей стороны. – Гидеон сопроводил свою драматическую паузу поднятыми бровями, как будто я скорее всего прогнал бы детей вилами.       – Не за что. – Я продолжил свой путь из здания. Я не задавал вопросов о том, откуда Гидеон знал, что я пришел пешком, а не приехал на машине. Он был одним из тех очень наблюдательных людей, которые, вероятно, не хотели быть любопытными, но просто не могли не замечать каждой мелочи. Это напомнило мне о моем брате, из-за чего мой тон оказался немного более резким, чем я хотел.       – Это было очень благородно, и я хотел бы помочь всем, чем смогу. – Гидеон был очень искренним человеком. Я не мог представить его в его нарядной одежде, заливающим цемент или выравнивающим тропу. Даже его куртка была модной шерстяной, а его одежда для бега всегда была подобрана по цвету. Не то чтобы я подглядывал, но Гидеона было трудно не заметить.       – Спасибо. – Вечер стал ветренным и холодным. Скоро выпадет снег. Я надеялся, что комитет по благоустройству быстро одобрит проект тропы. Мне нужно было еще несколько часов работы для бригады до Дня Благодарения, чтобы мои люди получили достаточно денег, чтобы прожить. Как же я ненавидел эти неспешные месяца.       – Я, например, рад, что в районе стало больше детей. – Не обращая внимания на мое молчание, Гидеон продолжал весело болтать. Выйдя из парка, мы подождали у ворот, пока проедет машина. – Приезд молодых семей – это хорошо, несмотря на некоторые недовольства.       – Честно говоря, дело не столько в детях, сколько в Джим, – признался я, прежде чем он успел воздвигнуть памятник в мою честь.       – Джим? – Гидеон сжал губы, как будто услышал ругательство.       – Моя собака. – Позволить Гидеону думать, что я имел в виду человека, было бы забавно, но это, несомненно, привело бы к еще большему любопытству. Я избавил нас обоих от вопросов.       – Ах, да, – сказал он со всем энтузиазмом человека, не любящего собак. – Я видел тебя с ней. Это довольно впечатляющее существо.       – Ага, ну, по утрам я выгуливаю ее в парке, даю ей немного побегать, если еще никого нет. – Джим была большим, лохматым бернским зенненхундом и даже от слабой похвалы Гидеона была бы в восторге. Я видел маленькую черепаховую кошку Гидеона, прячущуюся в его окнах, и готов поспорить, что его придирчивые манеры распространялись и на ежедневное удаление шерсти домашних животных. Он ни за что не смог бы терпеть всю эту шерсть собаки вроде Джим, не говоря уже о ее таланте находить грязь в зеленой зоне. – Если они отгородят эту территорию, нам, скорее всего, придется пробираться через весь парк, чтобы добраться до открытой местности, из-за чего я буду сильно отставать от графика.       – Ах. – Гидеон задумчиво хмыкнул. Несомненно, раскрытие моей практичности несколько умалило тот блеск, которым он был готов окружить эту статую. Повернув за угол на Тинсел-авеню, мы прошли мимо большого дома Моррисонов. – Тем не менее, твоя помощь будет иметь значение для многих людей. В моих глазах это что-то значит.       – Спасибо. – Наконец, мы подошли к нашему кварталу, и эту прогулку нужно было закончить, пока Гидеон не восстановил мою кандидатуру в звании святого.       – И раз уж мы заговорили о том, чтобы изменить ситуацию к лучшему...       – Почему у меня такое ощущение, что мне это не понравится? – Я прервал его, потому что всю дорогу ожидал именно этого – настойчивого призыва к какому-то общественному движению, вероятно, связанному с костюмами и толпами людей, зная Гидеона.       – Позволь мне закончить. У меня к тебе предложение.       – О? – Остановившись возле фонарного столба, я на пятках повернулся, чтобы очень внимательно его рассмотреть. Возможно, я был не в форме, но я не забыл, как придать своему взгляду немного страсти. Хотя с Гидеоном мне не пришлось особо стараться. Несмотря на его придирчивость, которая действовала мне на нервы, мне действительно нравилось на него смотреть.       – Нет... – Гидеон кашлянул и покраснел. Он плотнее закутался в пальто. Ему не о чем было беспокоиться. Его добродетель была в безопасности со мной. Даже если бы я был из тех, кто любит интрижки, я бы не стал ловить рыбу в соседском пруду. Я заметил радужную наклейку на бампере его маленькой импортной машины в день, когда переехал в свой дом, но Гидеон также казался человеком, который легко пачкается, слишком придирчивым, даже если бы он не был моим соседом. Но почему-то все мои рассуждения о его неподходящем характере не мешали моему телу реагировать на его румянец.       Он снова кашлянул, прежде чем сделать глубокий вдох.       – В любом случае, чем больше домов мы украсим к празднику, тем больше людей придет посмотреть на огни. Больше людей означает больше пожертвований, и, как и в твоем случае, пожертвования имеют огромное значение для многих людей в нашем районе.       Черт. Я действительно попал в эту ситуацию, не так ли? С стоном я продолжил идти. Чем быстрее я дойду до своей двери, тем лучше.       – Я не очень люблю украшать дом.       – Я знаю. Я понимаю. – Он сделал преувеличенный кивок, как будто человек, который меняет украшение своего крыльца к каждому крупному празднику, может по-настоящему понять. – Этот сезон просто не для тебя. Но вот тут-то и пригодится мое предложение.       – Ты собираешься подкупить меня, чтобы я украсил дом? – Почти дойдя до дома, я снова остановился. Я собирался отказаться, но все еще был гораздо более любопытен, чем следовало, по поводу того, что он мог предложить. Благодаря его румянцу и близости, мой лишенный секса мозг с удовольствием подсказывал несколько идей, связанных с тем, как его нелепый галстук-бабочка падает на пол.       – Нет, нет, конечно же нет. – Гидеон быстро развеял мои лихорадочные фантазии, что было к лучшему. – Я предлагаю сделать это для тебя. Всю работу. Освещение, изысканный декор, все установлено, а потом убрано для тебя, без лишних хлопот.       – Ты хочешь повесить гирлянды на моем доме? – Я моргнул. И еще раз моргнул. Гидеон, бегающий по моей крыше, был бы действительно зрелищем. Этого не произойдет, но эта картинка почти заставила меня улыбнуться.       – Именно. – Гидеон практически танцевал, пока мы подходили к нашей общей подъездной дорожке. – И я могу учесть все твои предпочтения — цвета, светские мотивы, зимние мотивы без упоминания праздников или отсылки к любым твоим традициям. У семьи Леви есть великолепная менора.       – Я видел. – Она была высотой примерно два с половиной метра и светилась, как посадочная площадка, но запомнилась мне. Дальше по кварталу Риды всегда вывешивали поздравления с солнцестоянием, а Джорданы на другой стороне улицы каждый год выбирали тему Кванзы. Энтузиазм соседей по поводу сезона охватывал все верования, но меня сдерживала не религия. – Я не еврей. Я просто ничего не праздную.       – И таким образом, тебе и не придется. – Гидеон улыбнулся, как будто загнал меня в угол. И это было так. Несмотря на то, что я был в нескольких шагах от своей двери, бегство казалось бесполезным, поскольку он продолжал рекламировать этот безрассудный план. – Ты можешь поддержать усилия соседей, просто одолжив мне свой дом.       – Так просто?       – Да. Я могу поставить все на таймеры. А с новыми светодиодными лампами ты едва заметишь разницу в счетах за электричество.       – Ты действительно продумал все до мелочей. – Я тихонько присвистнул, потому что за несколько лет, что я здесь живу, это было самое длинное предложение, которое Гидеон произнес в моем присутствии, не запнувшись, и, безусловно, самое восторженное, что я слышал от него. Говоря о фонарях, он сам практически светился, излучая тепло и энергию в темную, сырую ноябрьскую ночь.       – Да, я все продумал. – Он улыбнулся мне.       – Послушай, Гидеон. Без обид, но я не уверен, что готов к таким хлопотам. – Когда он открыл рот, несомненно, чтобы сказать мне, что это не хлопоты, я поднял руку и применил свои запылившиеся манеры. – И я не хочу навязываться.       – О, это не навязывание. – Как и следовало ожидать, Гидеон не понял намека. Его преданность делу действительно заслуживала восхищения. – Это будет весело! Поскольку ты не любишь какие-то конкретные праздники, мы можем использовать снежинки и снеговиков. Да, вот оно. Веселые снеговики.       Господи, спаси нас. Если я не остановлю несущийся поезд Гидеона, то, скорее всего, мой газон будет завален надувными светящимися снеговиками с улыбками серийных убийц и глупыми цилиндрами.       – Я не уверен...       – Почему бы тебе не подумать об этом? – Гидеон снова улыбнулся мне своей обаятельной улыбкой, как раз в тот момент, когда Джим залаяла у моего переднего окна. Обычно она не лаяла так громко, но я и не задерживался у входа в гараж. – Не нужно отвечать прямо сейчас. Твой пушистый друг, похоже, очень хочет, чтобы ты пошел домой.       – Пора ужинать. – Наконец-то спасение казалось близким. Я имел в виду себя, так как опоздал с работы, но я бы никогда не заставил Джим ждать. К тому времени, когда я наконец приготовлю себе ужин, она уже забудет о своем поспешном ужине и обратит свои большие карие глаза в мою сторону, как и Гидеон со своим умоляющим взглядом. Ему было трудно отказать.       – Конечно. Я не хочу тебя задерживать. – Гидеон сделал жест, как будто это я затягивал разговор. – Подумай над моим предложением. Я могу нарисовать несколько планов, чтобы показать тебе.       – В этом нет необходимости. – Почему я не смог твердо отказаться, я не понимал. Может быть, это был его энтузиазм по поводу своей идеи. Может быть, это была его приверженность делам района. Возможно, ему не хватало одного гвоздя в ящике с инструментами, но его странности проистекали из благих намерений.       Он хочет как лучше, сказала бы моя мама.       – Может, и не обязательно. Но точно будет весело. – Он топал ногами, то ли от холода, то ли от возбуждения. С ним было трудно понять. Я сам любил хорошие планы, но никогда не был в восторге от перспективы.       – Ага. – И снова я не смог сказать «нет» и отговорить его. Где-то между настоящим моментом и тем, когда он неизбежно остановит меня для дальнейшего обсуждения, я должен был найти в себе силы. Я не хотел, чтобы мой передний двор превратился в праздничный цирк, не хотел, чтобы Гидеон подчеркивал все, что мне не нравилось в этом проклятом времени года.       – Спокойной ночи, Пол. Еще раз спасибо. – Улыбнувшись в последний раз, Гидеон ушел, не дождавшись, пока я скажу ему, что не нужно благодарить. Я ни на что не соглашался и не собирался позволять Гидеону Холидею поступать по-своему. Я знал лучше. Каким-то образом мне нужно было убедить его оставить меня в покое с моим сезонным унынием.