Гик, который спас Рождество

      Бесплатно: гигантская голова оленя, в хорошем состоянии. Необходимо забрать! ~Пенни Джордан опубликовано в приложении «Как дела у соседа».       Гидеон       Возможно, «Покажи мне спальню» не было моей лучшей фразой. Но заставить Пола запнуться и покраснеть было довольно ловким ходом. Он не так легко теряет самообладание, так что я отлично справился с задачей всунуть ногу в рот . Опять. Однако я был здесь уже как минимум тридцать минут, а Пол не выгнал меня и мои грандиозные идеи.       Это было уже что-то, как и то, что он казался скорее развеселенным, чем раздраженным моей властностью. Я сам был впечатлен тем, как хорошо складывались мои идеи.       – Для дополнительного сезонного декора я открою тебе свой секретный источник выгодных покупок, – сказал я, когда Пол повел меня наверх, пытаясь отвлечься от того, как джинсы обтягивали его задницу. – С освещением я уже разобрался, но тебе понадобятся некоторые мелочи, чтобы дополнить рождественские украшения.       – Я не могу позволить тебе платить за гирлянды. – Мистер «Без благотворительности» бросил на меня уничтожающий взгляд через плечо.       – Я купил слишком много на распродаже в прошлом году, на следующий день после Рождества. Каждый год я просыпаюсь в пять утра, чтобы иметь больше шансов купить хорошие гирлянды.       – Это настолько странно, что может быть правдой. – Пол моргнул и остановился на верху лестницы, на симпатичной площадке со встроенными книжными полками и скамейкой.       – Это так, – заверил я его, снова похлопав его по руке. Мне действительно нужно было перестать трогать парня. Он не был одним из моих друзей, которые были гораздо более привычны к моим случайным прикосновениям и свободным объятиям. – Мой чердак полон коробок с неиспользованными огнями, которые ищут хороший дом. И я уже добавил те, что были в моем избыточном запасе, в схему для твоего наружного декора.       – Я не удивлен. – Голос Пола был сухим, но он и не отвергал мой план. – Что с тобой и огнями? Почему ты так увлечен тем, чтобы весь район светился, как взлетная полоса?       Его недоверчивое выражение лица говорило о том, что он ожидал услышать о моей увлеченности таймерами и схемами, но я ответил ему честно.       – Когда я рос, мои родители постоянно ссорились. Потом они развелись. Единственной постоянной вещью было Рождество в Доме Холидеев в этом самом районе. Я весь год с нетерпением ждал большого праздника у бабушки и дедушки, и дедушка брал меня с собой на прогулку, чтобы посмотреть на огни в районе. Вдали от всех ссор это действительно казалось волшебной страной чудес. Я хочу дарить это чувство другим, кому в это время года могут понадобиться огни.       – Я... э-э... вау. – Он шумно сглотнул. Несомненно, я слишком много рассказал, но он сам спросил. – Дом Холидеев? Теперь это твой дом?       Теперь настала моя очередь нахмуриться.       – Хотелось бы. Моррисоны опередили меня и купили старый дом моих дедушки и бабушки. После развода я решил вернуться в свой любимый район, даже если не смог купить дом, который действительно хотел.       – Мне очень жаль. – Пол звучал так, будто он действительно сожалел, его глаза были мягче, чем я когда-либо видел.       – Не стоит. – Мои мышцы спины напряглись, я демонстративно отмахнулся. Я поделился своей историей ради точности, а не сочувствия. – По крайней мере, мой дом уже был готов к ремонту. Я не такой мастер на все руки, как ты. Дому Холидеев требуется огромное количество работы, но Моррисоны с этим не согласны.       Вид дома, пришедшего в такое плачевное состояние, был для меня постоянным раздражителем. Я мог бы смириться с тем, что в нем живет счастливая семья, но злобный скряга, не ценивший его характерные особенности, вызывал у меня тошноту каждый раз, когда я пробегал мимо.       – Да. Нужно поработать. Покрасить, поменять окна, благоустроить территорию, и это только снаружи. – Пол перечислял пункты на своих длинных, грубых пальцах. Их целеустремленные движения были достаточны, чтобы по моей спине пробежали мурашки. Я хотел посмотреть, на что они еще способны. Опасность. Вернись к своей истории, Ромео.       – Я мечтал о том, как отремонтирую его, когда вырасту и заработаю деньги, но мой отец убедил бабушку продать его, когда я был подростком, и я отложил эти чертежи.       Пол торжественно кивнул, проявив неожиданную и не совсем желанную эмпатию.       – Я тоже рисовал. У меня была безумная идея, что я могу стать архитектором.       – Это не абсурдно. – Взгляд на его детское «я» заставил мою грудь сжаться от боли.       – Да, так и есть. У моей семьи изначально не было средств на обучение в колледже, а потом появился Брэндон, что стало огромным сюрпризом для моих родителей. Планы изменились. – Его тон был деловым, но когда он встретил мой взгляд, в его глазах отразилась целая гамма эмоций.       И, боже, как я понимал, что такое изменение планов. Мое детство было полно невыполненных обещаний, отмененных поездок на выходные, отложенных отпусков и забытых замыслов. Даже моя нынешняя жизнь была в значительной степени реакцией на то, как развод разрушил все планы, которые я строил с Лори. Иногда надеяться было больно, и единственный способ не упасть на дно – это принимать удары судьбы.       – Да, – тихо сказал я, не отводя от него взгляда, воздух сгущался, а энергия нарастала. Я сжал пальцы, желание протянуть руку было непреодолимым, но тут он внезапно ушел к первой двери в коридоре.       – В любом случае, это гостевая комната. – Его тон был резким, положив конец нашему эмоциональному разговору. Комната была небольшая, но мансардные окна, отреставрированные деревянные полы и встроенный комод придавали ей характер. Стены были светло-голубыми, красивый оттенок, с которым было бы интересно сочетать мебель.       – Закончилась кремовая краска? – пошутил я.       – Брэндон всегда любил голубой цвет. – Если в голосе Пола и звучала определенная тоска, я знал, что лучше не предлагать ему свое понимание.       – Ну, тогда выберем сине-белое постельное белье. – Я сохранял веселый тон, хотя грудь снова сдавило. – И да, пилу и верстаки придется убрать.       – Ага. Я могу купить кровать. Я все время раздумываю, не заменить ли свою на кинг-сайз, но нас с Джим только двое. Кажется смешным покупать новую только потому, что у меня кости скрипят, а пена с эффектом памяти звучит неплохо.       – Ну, вот твой шанс. – Я постарался выглядеть практичным и не показать, как мой мозг сейчас осаждают образы его в слишком маленькой кровати, с раскинувшимся большим мускулистым телом. И некоторые части меня были более чем готовы добровольно помочь ему протестировать новый матрас. – Перенеси сюда меньшую кровать и побалуй себя чем-нибудь, подходящим для твоего преклонного возраста.       – Хей. – Он засмеялся, и, черт возьми, мне нравилось, что я могу заставить его смеяться. Он не делал этого часто, но у него был теплый, богатый смех, который мог заполнить пространство, мгновенно изменив настроение.       – Я просто говорю. – Я бросил на него вызывающий взгляд. – Мой ортопедический матрас – одно из моих любимых вложений. И я тоже один, но у меня теперь есть кровать кинг-сайз.       – Как так получилось, что у тебя нет парня? – Пол нахмурился, затем покачал головой. – Неважно. Это было грубо.       – Я не против, – заверил я его. – И, эй, я польщен, что ты думаешь, что у меня должен быть парень. Но у меня ужасная невезуха в отношениях. Я встречался с несколькими людьми после того, как мы с Лори расстались, но ничего не сложилось.       Назвать это невезением было более вежливо, чем признаться, что мой властный характер отпугивал потенциальных партнеров. Я провел рукой по встроенному комоду, представляя себе несколько акцентных деталей для комнаты.       – А как насчет тебя? Теперь, когда у тебя есть пространство для дыхания, я думаю, у тебя должна быть очередь из потенциальных партнеров.       – Ха, – фыркнул Пол. – Я раздражительный, упрямый и не обладаю навыками, необходимыми для современных свиданий. Пропустив большую часть своих двадцати и тридцати, я так и не научился этому. Бары – это отстой, и я медленно печатаю на телефоне. Приложения меня сбивают с толку.       – Я сам не большой поклонник баров, но поверь мне, ты можешь найти любое количество парней, готовых помочь тебе наверстать упущенное время. – О моей потрясающей сдержанности говорит то, что я не предложил себя и не указал, что если бы он был чуть менее раздражительным, его шансы могли бы повыситься.       – Спасибо, но там, похоже, только молодые парни. – Он вздрогнул. – И мне все равно, какой возраст показывает зеркало, я не хочу играть в папочку.       Я рассмеялся, потому что он был таким сексуальным папочкой-серебряным лисом, но я понял, что он имел в виду.       – Я тебя понимаю. Большинство парней нашего возраста здесь либо увлечены этой динамикой – тем лучше для них – либо уже состоят в парах.       – Да. Поверь мне, я знаю. Мой список клиентов полон счастливых мужей. Как ты сказал, тем лучше для них, но я просто не создан для семейной жизни.       Я не хотел спорить с его решительным тоном, но все факты указывали на обратное. Черт, забудь про фото без рубашки. Ему достаточно было бы поделиться снимками своего блестящего паркета и мастерства в ремонте, и его почта была бы завалена сообщениями от парней, готовых играть в дом. Но я не хотел переходить черту и флиртовать.       Ладно, это была ложь. Мне очень хотелось перейти эту черту, но я желал ему помочь, и все мои инстинкты подсказывали, что он отвергнет меня, если я сделаю первый шаг.       – Кстати, о домашнем уюте, не хочешь показать мне свои украшения? Мы не хотим дублировать то, что у тебя уже есть, а демонстрация твоих привычных вещей будет приятно для Брэндона.       – Сомневаюсь, что ему есть дело. Он всегда витает в облаках, беспокоясь о каких-то уравнениях или моделях. – Пол говорил ласковым тоном, возвращаясь в прихожую, где он снял с потолка лестницу на чердак. – Я принесу коробку.       Он действительно имел в виду коробку, в единственном числе. У меня дома была целая линейка пластиковых контейнеров для хранения, каждый из которых был аккуратно промаркирован. Зеленый – для освещения и электропроводки. Красный – для наружных украшений. Синий – для внутренних. Я каждый год пополнял эту коллекцию, до такой степени, что мне требовалось немало времени, чтобы спустить все вниз. Но Пол ушел всего на тридцать секунд и вернулся с одной большой коробкой, в которой когда-то хранилось компьютерное оборудование.       – Я помню эту модель, – я указал на этикетку. – Вот это да, воспоминания из прошлого.       – Ага, это был первый компьютер Брэндона. Пришлось копить несколько месяцев, но он был очень рад в то Рождество. – Пол поставил коробку и присел перед ней на корточки. – Здесь не так много.       – Все в порядке. – Мое сердце колотилось, когда я присел рядом с ним, стараясь сохранять ровный голос, пока он показывал аккуратную коллекцию сокровищ внутри коробки. В голове я слышал голос бабушки, которая распаковывала одно из украшений и рассказывала мне, откуда оно взялось и почему. Я беззаботно потребовал, чтобы Пол поделился, но теперь я не был уверен, что достоин этого взгляда в его сердце.       Часть меня хотела сказать ему, что он может снова все упаковать, но тут он развернул тяжелое блюдо и нежно взял его в руки. В центре было изображение праздничной сцены Нормана Роквелла, а на одном крае была царапина.       – Был пожар, – тихо сказал он. – Спасти удалось не много. Несколько вещей, которые любила наша мама, например, чулки и это блюдо для печенья. Осталось только одно.       – Оно прекрасно. – Я был удивлен, что у меня вообще остался голос. Само собой разумеется, я очень сожалел о его родителях, но что-то в этом моменте казалось хрупким, как яичная скорлупа, как будто неверные слова могли разрушить огромное доверие, которое он мне оказывал. – У вашей мамы был хороший вкус.       – Да, так ведь? – Его улыбка была далекой и трогательно мальчишеской. Осторожно убрав тарелку, он показал маленькую коробку, наполненную поделками из палочек и синельной проволоки, и блестки посыпались ему на пальцы. – Это несколько вещиц, которые Брэндон сделал в детстве. Я не смог их выбросить.       – Конечно, не смог.       Когда он отложил маленькую коробку с украшениями, я аккуратно закрыл крышку. Затем он достал крошечную настольную искусственную елку и деревянный адвент-календарь.       – Брэндон всегда любил этот календарь обратного отсчета. Думаю, мы купили его по распродаже. Ты бы одобрил.       – Да. – Мой голос был густым и приглушенным, пазухи заложило, а глаза жгло. Я взял календарь, чтобы рассмотреть его поближе. – Конечно, одобряю. Мы все это используем.       – Все? – Пол нахмурился. – Эта крошечная елка не подойдет для предложения.       – Нет, но она может занять почетное место на боковом столике. – У меня на чердаке был идеальный столик. – Поверь мне. Брэндон ее вспомнит.       – И будет смеяться надо мной за то, что я ее сохранил. – Он фыркнул, как будто сентиментальность была недостатком характера, как будто ему было немного стыдно за то, что он осмелился сохранить эти маленькие сокровища.       – Сомневаюсь. – Мой голос прозвучал очень решительно. Я готов был сражаться за его право быть таким сентиментальным, как ему хотелось. Черт, я бы отдал почти все свои загруженные вещами контейнеры, если бы это означало сохранность его драгоценных воспоминаний.       – Гидеон, – предупредил он, складывая вещи обратно. Там было еще несколько предметов, и я действительно планировал использовать их все. – Не придавай этому большего значения, чем есть на самом деле. Это просто коробка.       – Это не просто коробка, – сразу же возразил я. Я был на грани слез. Мне не хватало слов, чтобы выразить, что для меня значило то, что он поделился этим со мной. – Поверь мне, я знаю. Мой отец почти ничего не сохранил от моих дедушки и бабушки. Те несколько памятных вещей, которые у меня есть, значат для меня все. Ничего страшного в том, чтобы хранить особые вещи, какими бы скромными они ни были.       – Если ты так говоришь. – Он устало вздохнул, закрывая коробку. – Наверное, стоит просто купить все новое.       – Ни в коем случае. – Я постарался говорить как можно более властным тоном. Пол не мог признаться, насколько эти вещи были для него важны, и, несомненно, отмахнулся бы от меня, если бы я обнял его, как мне так хотелось, поэтому я решил пойти по пути логики. – По крайней мере, твоя сентиментальная будущая невестка будет в восторге от рассказов Брэндона о его детстве. Пусть она это получит.       – Хорошо. Тогда я отнесу это вниз. – Его лицо было каменным, когда он поднял коробку, а его гранитный подбородок и решительный нос были бастионами, охраняющими сердце, которое он обычно так хорошо скрывал. Но теперь я это увидел и никогда не забуду.       Теперь, когда я гораздо лучше его понимал, меня охватило чувство стыда. В своем рвении я забыл, насколько болезненными могут быть праздники для некоторых людей. У всех нас были свои способы справляться с этим, и если он хотел провести праздники в спячке, кто я такой, чтобы разрушать тот небольшой покой, который ему удалось обрести, заперев все под замком?       – Позволь мне помочь. – Я не знал, как извиниться за всю боль, которую я причинил своими попытками заставить его участвовать в праздниках на протяжении всех этих лет, но я собирался отдать все силы этому проекту по украшению дома, дать Полу и его брату шанс создать новые воспоминания.       – Я сам. – Он резко кивнул. Может быть, он и контролировал все, сдерживая свои эмоции, но я точно не мог сказать того же о себе.