Часть 11
28 декабря 2025 г., 16:28
Требуется: аккумулятор для снегоуборочной машины. Наконец-то выпал снег, а аккумулятор для нашей снегоуборочной машины не заряжается. У кого-нибудь есть запасной? Не хочу остаться без снегоуборочной машины утром! ~Рики Адамс опубликовано в приложении «Как дела у соседа».
Пол
Гидеон поцеловал меня. Или, может быть, я поцеловал Гидеона. Я не совсем помню, как все было, ведь Гидеон чуть не сломал ногу. Или даже хуже. Я не хотел думать о худшем. По-видимому, я хотел целовать Гидеона. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, настолько его запах и тепло заставили мой двигатель работать на полную мощность. Я был как восьмицилиндровый дизельный двигатель, прорезающий морозное январское утро. И я не осознавал, насколько я промерз до костей, пока не обнял Гидеона. Он был таким же грязным, как и раньше, со скомканной одеждой, поцарапанной и ушибленной кожей, взъерошенными волосами.
И он никогда не был таким горячим. Живым. Энергичным. Целым и невредимым. Но он целовал как умирающий, отчаянный человек.
Я не мог насытиться.
Я крепче обхватил его торс. Он был меньше меня, но крепкий. Компактная энергия, зажигалка, и, боже мой, как он меня зажег. Он мурлыкал, выгибаясь под моими прикосновениями, обхватывая мое лицо, как будто это я был тем, кто мог убежать. Его пальцы впились в мою челюсть, удерживая меня на месте.
Властный мужчина. Даже его поцелуи были дерзкими, он брал на себя инициативу своими мягкими губами и требовательным языком. Его властность была чертовски привлекательной, по крайней мере для меня, и я расслабился под его прикосновениями, позволив его мягким губам показать мне, чего он хочет, в чем нуждается от меня.
И он так и сделал, его властные требования означали для меня меньше догадок. Я просто плыл по течению, в то время как Гидеон целовал и целовал меня, пока я не задрожал, словно это я был тем, кто едва не пал в пропасть. Я прильнул к нему, наши тела были так плотно прижаты друг к другу, что я чувствовал каждое его вдыхание и вздох, как свои собственные. И все же мне хотелось большего.
Он прижал меня к стене, и я поглощал каждое прикосновение. Он сосал мой язык, и я чуть не кончил в штаны. Всплеск удовольствия был настолько сильным, что мои бедра выдвинулись вперед, потираясь о него. Я провел рукой по его боку, пытаясь притянуть его еще ближе.
– Ах. – Он издал болезненный звук, который подействовал на нас обоих, как ведро ледяной воды. Черт. Он был ранен. Как я мог об этом забыть? Я прервал поцелуй, опустив руки с его поцарапанного бока.
– Прости. Прости. – Я поправил его одежду, как будто это могло компенсировать мою ошибку.
– Я в порядке. – Гидеон оттолкнул мои руки. – Не паникуй.
– Я не паникую, – солгал я, но дрожащий голос выдал меня, и Гидеон рассмеялся.
– Паникуешь. – Он погладил меня по щеке. – А нам еще нужно установить оленей, съесть печенье и полюбоваться огнями. Твоя истерика ничем не поможет.
У меня зажужжало в ушах от того, как быстро его мозг мог переключаться.
– Ты думаешь об оленях? Сейчас?
Мой разум все еще был зациклен на том поцелуе, его вкус все еще был свеж на моем языке, губы были особенно чувствительными, и я, черт возьми, точно не думал о списке дел во время этого. Наверное, я должен был радоваться, что он вел себя зрело и не зацикливался на поцелуе, но его самообладание меня чертовски раздражало.
– Мы не можем оставить их наполовину готовыми.
Я сам был готов больше, чем наполовину.
– Так я должен притвориться, что не терзал тебя только что?
– Я поцеловал тебя. – Тон Гидеона был терпеливым, разумным и совершенно сводящим с ума. – Ты не сделал ничего, чего я бы не требовал.
– Это правда. – Черт, даже напоминание о его властном характере снова возбудило меня.
– И я точно не забуду этот поцелуй. – Он подмигнул мне, но я смог только застонать.
– Я тоже.
– Не нужно так грустно об этом говорить. Давай я найду перекись и, может быть, бинт, и я буду готов повторить. – Он повернулся, пытаясь рассмотреть свой бок.
– Блядь. Я должен был тебя перевязать. Иди сюда. – Я отвел его в ванную в коридоре и усадил, пока искал аптечку.
– Красивая плитка. – Гидеон провел рукой по фартуку, сложной композиции из шестиугольников, на которую ушло гораздо больше времени, чем я планировал. И черт, я бы с удовольствием поменялся местами с этой плиткой, чтобы он провел по мне своими руками.
– Не шевелись. – Стараясь сосредоточиться, я опустился на колени перед коленкой Гидеона, на которой, вероятно, были самые серьезные из его ссадин и синяков. К счастью, его брюки порвались так, что я мог обработать порез, не снимая их. Гидеон в нижнем белье – это больше, чем могла бы вынести моя слабая воля.
– Ты не обязан делать это для меня.
– Обязан. – Несмотря на то, что я был максимально осторожен, я все равно вздрогнул вместе с ним, когда очищал порез. – Прости.
– Хватит извиняться. Ты самый нежный медик, который у меня когда-либо был. Это не твоя вина, что больно. И это не твоя вина, что я тебя поцеловал.
– Я думал, мы не будем об этом говорить, – пробурчал я.
– Нет, мы не будем из-за этого сходить с ума, – поправил он, когда я наложил повязку на рану. – О, и, кстати, я сдал анализы. На случай, если ты об этом беспокоился.
– Я... спасибо. – Это что-то говорило о том, в каком состоянии была моя голова, что мне даже в голову не пришло беспокоиться о том, что на мои руки попала кровь Гидеона. – Я тоже.
Я перешел к очистке его бока, и каждая длинная ссадина заставляла мой желудок сжиматься снова и снова. Это было так охуительно близко.
– Отлично. Итак, мы два одиноких парня, которые случайно поцеловались. И мы можем запланировать повтор. Или мы можем двигаться дальше. Но что мы не будем делать, так это устраивать из этого большую проблему и отказываться от всех наших планов.
– Ты не перестаешь командовать, да? – Я не мог не рассмеяться, потому что это был самый рациональный ответ на упс-поцелуй, который я когда-либо слышал. И как это типично для Гидеона, что он больше беспокоился о том, что я не хочу украшать, чем о самом поцелуе.
– Нет. И тебе это нравится.
– Ты очень усердно работал над этими планами. Цветовая кодировка и все такое. – Я уклонился от его замечания, даже если он был прав в том, что мне нравится, когда он берет на себя инициативу. И, возможно, в его словах был смысл. Может быть, это не было чем-то особенным. Закрепив марлевую повязку на самых серьезных ссадинах, я поправил его рубашку. – Вот. Все готово.
– Спасибо. – Его улыбка была такой нежной, что я приготовился к очередному поцелую, которого не последовало. Вместо этого он помог мне подняться и весело объявил: – Теперь мы можем закончить оленей.
– Ты действительно думаешь, что я позволю тебе вернуться на крышу? – Я пристально посмотрел на него.
– Позволишь? – Несомненно, существовали европейские принцы, которые говорили менее возмущенным тоном.
– Я не хочу, чтобы ты упал, – признался я, потому что было ясно, что попытки командовать им не сработают. – Одного раза было достаточно.
– Мило, что ты так заботишься. – Его выражение лица снова смягчилось, и я снова подумал, что он может потянуться ко мне, но вместо этого он направился обратно в гостевую комнату. – Честно говоря, я хочу вернуться туда, чтобы не позволить себе развить страх перед этим.
– Я могу это уважать, – с неохотой согласился я. Мне это не нравилось, но я понимал его мотивы. И это было еще одной типичной чертой Гидеона – идти вперед, даже когда кто-то другой мог бы уклониться от повторной опасности.
– Но я буду очень осторожен. – Прикоснувшись к моей руке, он встретил мой взгляд. Я не имел понятия, что он там увидел, но затем он кивнул, как будто мы вели некую невысказанную беседу. – Может быть, я могу встать на колени у окна и передавать тебе детали.
В конце концов, мы так и поступили, и я удивительно быстро выстроил всех восьмерых оленей, закрепив их на месте. Когда мы закончили последнюю часть наружных украшений, ветер изменился, серое небо еще больше потемнело, сумерки и надвигающаяся непогода объединились, чтобы быстро наступила ночь. Но, конечно же, снег не помешал Гидеону вытащить меня на лужайку перед домом, пока он возился с приложением для освещения на своем телефоне.
– А теперь важный момент, – драматично объявил он. Я был уверен, что ничто не сможет сравниться с тем поцелуем, но кивнул. Он был так чертовски мил, когда сосредоточенно работал с приложением.
– Давай зажжем. – Я хлопнул его по спине, не отрывая руки, пока он завершал команду включить свет. Я прижал его к себе покрепче, обняв за плечи, чтобы было за что держаться, пока дом преображался. Его близость казалась мне не столько возбуждающей, сколько необходимой, как будто я физически нуждался в нем, чтобы удержаться на ногах и не потерять равновесие. Он так естественно прижимался ко мне, как будто мы были двумя металлическими защелками, которые соединялись, создавая единое целое. – Вау.
Мне пришлось сглотнуть. Я видел праздничные огни каждый сезон, но они так долго не были моими, что я забыл о магии, о том трепетном чувстве, когда что-то столь знакомое становится чем-то столь драгоценным и прекрасным. Дом выглядел... обнадеживающе. Я вложил в это место часы и часы, но за все время работы я ни разу не испытал ни капли сентиментальности, ни разу не пытался придать ему индивидуальность.
Но теперь он стоял здесь, устремляясь в небо, и каждая белая лампочка была крошечным маяком, готовым прогнать тьму и приветствовать кого-то дома. Дом. Слово, о котором я старался никогда не думать. И это охренительно болезненное напоминание о том, чего мне не хватало.
– Черт. – Я попытался свистнуть, но из моего рта вышло только хриплое мычание.
– Ты в порядке? – Прижавшись ко мне, он посмотрел на меня. – Прости. Я не хотел втягивать тебя в что-то болезненное.
– Все в порядке. – На самом деле ничего не было в порядке, но он пошел на огромные жертвы. И все выглядело действительно хорошо. – Брэндону это понравится. Я часто привозил его сюда. В те времена, когда у нас не было многого, я ездил по разным районам, особенно в канун Рождества. Не раз я ездил, пока он не засыпал, но он всегда просыпался, чтобы увидеть огни.
– О. Мне нравится это знать. – Гидеон радостно вздохнул, а затем потянулся, чтобы поцеловать меня в щеку, как будто награждая за то, что я поделился этой историей. – И поэтому ты купил этот дом, да?
– Я планировал перепродать его, как я и говорил. Купил его как раз тогда, когда Брэндон собирался закончить колледж. Решил, что мы проведем лето, ремонтируя его вместе. – Даже сейчас я не мог сдержать глубокого вздоха, и мой голос изменился. – Но потом ему представилась огромная возможность для исследований и полная стипендия для получения докторской степени в Калифорнии.
– Мне очень жаль. – Гидеон обнял меня обеими руками. Я не любил объятия. Мне не нужны были объятия, как некоторым. Но черт возьми, я прижался к Гидеону прямо там, стоя на лужайке, на глазах у соседей.
– Не грусти, – приказал я ему, когда он издал хлюпающий звук. Бог знает, я достаточно читал себе нотации за последние несколько лет. – Я горжусь Брэндоном. Ему не суждено было остаться здесь.
– Ничего страшного в том, что ты чего-то хочешь, Пол. У каждого должна быть мечта. – Отпустив меня из объятий, он взял меня за руку.
– Да, – буркнул я. Я хотел узнать о его мечтах. О том, чего хочет он. Мои собственные мечты могли быть болезненными, но я хотел узнать о его. И он ошибался. Хотеть чего-то было чертовски опасно. Я знал это. И все же, когда мы стояли там, держась за руки, я хотел.
– Теперь действительно идет снег! – воскликнул Гидеон, когда с неба посыпались большие пушистые хлопья. Он высунул язык, чтобы поймать одно из них, и я никогда не испытывал такого соблазна. Его энтузиазм был, пожалуй, лучшей его чертой, и я надеялся, что он никогда не изменится в своем властном характере. Миру нужно больше таких, как Гидеон. И, возможно, мне тоже.
