Гик, который спас Рождество

      Продаются венки! Один из внуков продает венки, чтобы собрать деньги для школьного оркестра. Каждой двери не помешает красивый венок! ~Шерил Бриджес опубликовано в приложении «Как дела у соседа».       Пол       Гидеон был в плохом настроении после того, как покинул дом своей бывшей. И это было забавно, потому что я думал, что у него есть только три настроения: веселое, бодрое и сентиментальное. Его ворчливость была тревожной, как жевательная резинка в механизме. Гидеон должен был быть веселым. Я и не осознавал, насколько зависел от этого, пока он не перестал таким быть. Я терпел его односложные ответы и фальшивые улыбки, пока мы несли стол ко мне домой. Но когда он замолчал, прежде чем мы успели пойти к Шерил за диваном, я быстро выехал из района.       – Куда мы едем? – Даже в режиме дикобраза Гидеон все равно был милым, глядя вниз на свою вездесущую папку с планами, в которой даже было расписание на сегодня.       – Кофе-брейк. – Для него я даже добавил улыбку.       – Ты отказался у Лори. – Его глаза прищурились. Он был одет в джинсы, которые были настолько жесткими, что, должно быть, были новыми, в свитшот с логотипом кампусной группы LGBTQIA и в те же самые ботинки, которые лишь отчасти подходят для текущей погоды. Снег не шел, но на земле его все еще хватало. – Конечно, ее маффины требуют дополнительного кофе, чтобы их запить, но мы могли бы съесть их там.       – Да, могли бы. – Честно говоря, мое нежелание задерживаться было во многом связано с напряженной мимикой Гидеона, пока мы там находились. Да и маффины выглядели как дверные упоры. Но теперь у меня появилась веская причина, чтобы замедлить ход дня. – Недавно между этим местом и магазинами в центре Эвергрина открылась новая немецкая пекарня. Лучшие пирожные, которые я когда-либо пробовал, и отличный кофе.       Сам я редко покупал кофе на вынос. Однако Джим Риверс и некоторые из команды настояли, чтобы я попробовал это заведение, и теперь я был рад, потому что это дало мне хороший повод отвлечь Гидеона от его уныния.       – Мне не нужно поднимать настроение. – Он сгорбился на пассажирском сиденье, выпятив нижнюю губу.       – Нет. – Я знал, что лучше не спорить. Я начал искать место для парковки. Типичная декабрьская толпа, все маленькие магазины были заполнены охотниками за подарками и людьми, неспешно обедающими в выходной день. – Ты злой из-за того, что голодный, в чем ты постоянно обвиняешь меня. Это самооборона. Если диван такой тяжелый, как ты говоришь, мне нужно, чтобы ты как следует подкрепился сахаром и кофеином.       – Ну, ладно. – Он все еще смотрел на меня с подозрением. – Но, честно, я в порядке.       – Да. И тебе станет лучше, если ты поешь. – Два кофе и два вупи пая спустя мы оба наелись огромными пышными сэндвич-печеньями с их фирменной кремовой начинкой – у него тыквенной, у меня шоколадной – и он явно стал счастливее.       – Может, ты и был прав, – признал он, когда мы шли обратно к машине.       – Может, тебе стоит чаще меня слушать. – Почему-то с ним было легче шутить, когда он был в процессе выхода из своего дурного настроения. Странно, но в таком виде он мне нравился даже больше. Настоящий. Менее похожий на картонную фигурку идеального соседа. И я был немного горд тем, что моя идея с кофе сработала.       – Да. Я был, наверное, чуть-чуть подавлен. – Он пожал плечами, прежде чем засунуть руки в карманы. – Я люблю Лори и ее дом. И Симону, и детей. Просто иногда...       – Это слишком, – подсказал я. – Я чувствую то же самое в доме Джима. Счастливый дом, полный людей. Меня всегда рады видеть, но я босс, а не член семьи.       – Именно так. – Он вздохнул, когда мы залезли в грузовик. – Я всегда немного в стороне от основной группы.       – Я знаю, как это бывает. Но дети, похоже, тебя любят.       – Да. Они замечательные. – Его голос снова стал тоскливым. Черт. Не стоило упоминать про детей. – Мне придется купить им подарки, которые поместятся в самолет. И что-нибудь для Лори и Симоны тоже. Все еще странно думать о них как о мамах.       – Ты и Лори... – Я замолчал, потому что это, несомненно, была еще одна «минная» тема. Лучше было добраться до Шерил, пока он хотя бы немного пришел в себя, поэтому я покачал головой и вместо этого быстро похлопал его по плечу.       – Нет, детей нет. – Гидеон все равно угадал мой вопрос. – Мы обсуждали это, особенно в начале, но фертильность была фактором, и попытки были тяжелыми. Черт, даже обычный секс был сложен, не говоря уже о регулярном. Так что проблема сошла на нет, она была слишком сложной для нас, чтобы ее обсуждать. Но потом она и Симона решили попробовать, используя яйцеклетки Симоны и сперму брата Лори. Я, конечно, предложил… – В этом «конечно» было столько боли. Моя рука все еще лежала на его бедре, и я сжал его, отчаянно желая, чтобы все стало лучше.       – Мне очень жаль, – тихо сказал я, когда мы повернули в наш район, где веселые украшения контрастировали с серьезностью разговора.       – Все в поря...       – Нет, не в порядке, – строго ответил я. Я хорошо знал, как уходить от тем, которые лучше засунуть в ящик и оставить в покое, но что-то в притворстве Гидеона разрывало мне сердце.       – Ладно. Нет, не в порядке. – Нахмурившись, он махнул рукой перед лицом. – Но это то, что есть, и дети очаровательны. И они любят меня, как ты и сказал.       Мы оба замолчали, когда я заезжал на подъездную дорожку Шерил.       – Дети Джима все увлечены портативными устройствами, – неуклюже произнес я, не зная, как закончить разговор на более оптимистичной ноте. – Он сказал мне, какую игру купить. Маленькие картриджи. Их легко перевозить.       – Отличная идея. – Он улыбнулся мне, как будто я дал ему еще одно печенье.       – Не за что, – буркнул я.       – И спасибо за угощение. Мне это было нужно. – Он коснулся рукава моего пальто, и я повернулся к нему, уже открыв рот. Мой живот задрожал, все тело затрепетало, и...       – Привет, соседи! – Шерил выбежала из дома, и я с трудом сдержал стон. Если бы она не помешала, я бы точно поцеловал Гидеона прямо сейчас.       – Надо набраться сил для этого монстра-дивана, – пошутил я, когда мы выходили из машины, и постарался сделать вид, что я не был в нескольких сантиметрах от того, чтобы снова поцеловать его.       – Подожди, пока не увидишь. – Гидеон обнял Шерил, которая, казалось, была очень рада нас видеть. На ней был красный рождественский свитер, и она продала Гидеону венок для какой-то благотворительной акции еще до того, как открыла гараж. Подняв дверь, она показала забитый гараж. Коробки. Мебель. Старинный велотренажер. И огромный, невероятно уродливый синий диван.       – Вау. Это идеальный диван для дневного сна. – Я присвистнул, подойдя к этому чудовищу. Гидеон нахмурился, явно сбитый с толку. – Извини. Так мой отец называл похожий диван, с которым он не хотел расставаться. Я любил эту старую, неровную рабочую лошадку.       Мне пришлось внимательно изучить изношенную ткань, проведя рукой по спинке дивана, чтобы не поддаться воспоминаниям.       – Так ты его возьмешь? – с нетерпением спросила Шерил.       – Да. У меня здесь твои деньги. – Я достал кошелек, но Шерил оттолкнула мою руку.       – Убери это. Твои деньги здесь не нужны, Пол Фрост.       – Я не могу взять его бесплатно, – сказал я Гидеону. Никакой благотворительности. Но Шерил покачала головой, в ее глазах мелькнула решимость.       – Ты спасаешь его от мусорной свалки. Если чувствуешь себя виноватым, приди весной помочь мне посадить несколько цветов. Ни один из моих сыновей не имеет такого таланта к садоводству, как ты. Я слышала много хорошего о твоей компании.       – Спасибо. Обязательно. У тебя будет самый красивый двор в квартале, если я смогу в этом помочь, – пообещал я.       – Ты слишком добр. – Она покраснела и потянула за свитер. – Я пойду заверну печенье для каждого из вас, пока вы загружаете диван и стулья. И все, что вы здесь увидите, тоже можете брать.       – Отлично. – Гидеон отошел от дивана с тем же выражением лица, что и в рождественском магазине, когда он учуял выгодную сделку. – Полу может понадобиться эта лампа и столик.       Он отнес их в грузовик, не дав мне возразить, а Шерил, возвращаясь в дом, хихикала.       – Ты хороший парень, – сказал он, пока я осматривал диван, пытаясь решить, как лучше к нему подступиться.       – Не совсем. – Я приподнял один угол, проверяя. – Если я хорошо поработаю для Шерил, это будет рекламой для моей бригады. Умный бизнес. Вот и все.       Он погрозил мне пальцем.       – Ага. Я тебя раскусил.       Он мог раскусить меня в любой момент, но, конечно, я этого не сказал.       – Давай подтащим его как можно ближе к грузовику. Чем меньше поднимать, тем лучше.       – Есть, босс. – Гидеон следовал моим указаниям, пока мы тащили диван в грузовик. Быть главным стало для меня приятным нововведением, но я оказался слишком занят, поднимая диван весом в миллион килограммов, чтобы наслаждаться тем, что Гидеон выполняет мои приказы.       – Черт. Это действительно слон, – проворчал я, толкая диван.       – Я тебя предупреждал. Береги спину. – Гидеон сидел низко, его голос был таким же напряженным, как и мой.       – Я в порядке. Больше беспокоюсь о твоих коленях, – ответил я. Я не настолько стар, даже если, скорее всего, буду чувствовать это в течение следующих нескольких дней.       – О, мои колени еще работают. – Гидеон забавно сверкнул на меня глазами, ресницы которых были почти достаточной длины, чтобы коснуться линз его очков. Почему я раньше не замечал, насколько выразительны его глаза?       – Веди себя прилично. – Я имел в виду и его, и себя. Мне нужно было сосредоточиться на работе. Еще один толчок – и диван наконец оказался на месте. – Вот и Шерил.       – Печенье в дорогу, – объявила она, протягивая две завернутые в бумагу тарелки. – Можете поменяться друг с другом.       Она хихикнула, как будто случайно рассказала пошлую шутку, от чего у меня запылала кожа. Мне меньше всего нужны были соседи-свахи. Гидеон и без того достаточно соблазнителен, даже без посторонней помощи.       Мне нужно отбросить эту глупую увлеченность им, но, черт возьми, мне нравилось работать с ним, наблюдать, как его крепкое тело напрягается и сгибается у меня дома, когда мы разгружали вещи. Вернувшись в режим начальника, он направлял меня туда-сюда, расставляя мебель. Джим наблюдала за нами со своей кровати, позволяя глупым людям делать всю работу. Наконец, после бесконечных перестановок, Гидеон издал удовлетворенный звук, который сразу же дошел до моего члена.       – Это начало. – Он отошел от стула, который только что поправил.       – Это больше, чем начало. – Я плюхнулся на диван, внезапно осознав, насколько устал. И возбужден, день в компании Гидеона сотворил чудо, заставив мою внутреннюю печь гудеть, как будто на дворе июль. – Теперь это похоже на настоящий дом.       – Да. Как ты так долго выживал без дивана? – Гидеон сел рядом со мной, его голос по-прежнему был бодрым, но плечи и глаза выглядели уставшими. Угасающий свет с улицы проникал сквозь щели в жалюзи.       – Эх. – Я протянул руку по высокой спинке дивана. – У меня есть футон в подвале, где я держу свои гантели и стол, за которым я занимаюсь делами после работы. Там же есть телевизор. Больше мне ничего и не нужно.       – Не говори мне таких вещей. – Гидеон откинулся назад, как будто моя рука находится там специально для него. И, возможно, так и было. – Теперь я представляю, как ты тренируешься.       – Это хорошая картинка? – Я не смог удержаться от вопроса.       – Очень хорошая картинка. – Повернувшись ко мне, он облизал губы.       – Здорово, – прошептал я, не делая ни малейшего движения, чтобы отодвинуться. В комнате как будто затрещала новая энергия. – Ты занимаешься спортом? Можешь прийти...       Не отрывая глаз от моих губ, он поднял брови.       – Чтобы увидеть тебя всего в поту? Я рискну порвать связки.       – Я тебя подстрахую. – Я опустил руку на его плечо, и Гидеон прижался ко мне, как будто ждал этого момента весь день. Бог знает – я ждал.       – Отлично. – Он выдохнул, запрокинув голову. С таким явным приглашением и целым днем – ладно, годами – ожидания, я не мог больше бороться с тем, как сильно я его хотел. Наклонившись, я сократил последние сантиметры между нами, и наши губы соединились.       И, судя по всему, мистер Босс иногда был не против, когда кто-то другой брал на себя инициативу, даже без гигантского дивана, который нужно было поднимать, потому что он позволил мне исследовать его рот в своем собственном темпе. Предыдущий поцелуй был неистовым, полным грубой силы и без возможности замедлиться. Здесь я действовал медленно, очень медленно, вспоминая, как сильно я люблю целоваться и как редко могу себе это позволить.       Его губы были сладкими, с легким привкусом печенья с тарелки Шерил, которое он украл ранее. И теплыми. Все в нем было таким теплым. Теплая рука на моей талии. Теплый язык, встретившийся с моим. Теплые вздохи. Я так долго держал свое тело в глубокой заморозке, а Гидеон продолжал растапливать каждый слой льда, который я нагромождал. Он сделал так, что было чертовски легко понять, что ему нравится – трение, движение, легкие укусы, активные поцелуи, которые заставляли меня становиться тверже каминной полки в мгновение ока.       – Это приятно. – Он улыбнулся мне мечтательной улыбкой, когда я наконец отпустил его, чтобы он мог вздохнуть.       – Приятно? – Я притворился возмущенным. – Это все, что ты можешь сказать?       Он потянулся, как кошка, прижавшись ко мне.       – Эй, хочешь заслужить «потрясающе», милости прошу.       Используя его импульс, я опрокинул нас назад на диван. В итоге он оказался сверху, мы оба растянулись, переплетя ноги.       – Звучит как вызов. – Я усмехнулся ему, прежде чем потянуть его обратно для еще одного поцелуя. Этот был более горячим, менее сладким, более пикантным. Он снова стал властным, и я приветствовал это тихим стоном. Держа мое лицо в своих руках, он владел моими губами, пока мы оба не начали задыхаться от страсти.       Он отстранился, чтобы улыбнуться мне лукаво.       – Видишь? Диван был отличной идеей. Мы оба на него поместились.       – Ты будешь любоваться моим диваном или снова поцелуешь меня? – спросил я. Черт, я бы даже бронзовую статую этому дивану поставил, если бы это помогло мне быть ближе к Гидеону.       Он сделал вид, что думает, а потом рассмеялся.       – Поцелую.       Целоваться с ним было таким удовольствием, весь его оптимизм и юмор, с которыми он расхаживал, проявлялись в поцелуях, которые ощущались как весеннее солнце.       – Черт, – простонал я, прижавшись к его губам, когда он переместил руки на мои плечи. Небольшое изменение положения привело к тому, что наши члены, покрытые джинсовой тканью, оказались в идеальном положении. Я провел ладонью по его бокам, и он задрожал. Черт. Его ссадины. – Прости.       – Не смей останавливаться. Я полностью зажил. Обещаю. – Он выгнулся в моих руках, как домашнее животное, жаждущее ласки. И, боже, я хотел дать ему все, что ему было нужно. – Но я умру, если ты не поцелуешь меня снова.       – Не могу этого допустить. – Я притянул его обратно, мои губы были так же жадны, как и все остальное во мне. Его губы были восхитительны, но так же восхитительны были его челюсть, шея и уши. Опьяненный им, я исследовал каждый сантиметр, который он мне позволял. Все еще властный, он без проблем направлял мой рот к тому месту на его шее, которое заставляло его задыхаться или вытягиваться, так что у меня не было выбора, кроме как захватить его ухо. Он оказался чертовски чудесен, и я хотел делать это до Нового года.       – Пол. – Дрожа, он прижался ко мне, вжимаясь в меня, и вдруг стало ясно, что продержаться еще даже пять минут не получится, не говоря уже об остальной части месяца. Он был твердым и крепким, идеально отвечая каждому моему толчку. Наши руки становились все более жадными по мере того, как наши движения набирали обороты: я схватил его за задницу, а он засунул руку под мою рубашку, чтобы обхватить меня за бок. Его пальцы впились в мои ребра, и я застонал.       – Блядь. Ты заставишь меня кончить.       – Давай. – Он был весь в широко раскрытых глазах и хриплых требованиях, и черт возьми, я не мог ему ни в чем отказать.       – Ты тоже. – Рукой на его заднице я подгонял его быстрее, наши поцелуи становились неуклюжими и от этого еще более горячими.       – Ох, я кончаю. Я кончаю. – Вскрикнув, он сильно толкнулся на меня, вдавливая меня глубоко в подушки дивана, и этого отчаяния было достаточно, чтобы увлечь меня за собой за грань.       – Блядь. Гидеон. – Я кончал большими, заставляющими задыхаться волнами, откинув голову назад, закрыв глаза, отключившись от всего, кроме того, как хорошо это было в течение долгих мгновений.       – Черт. – Он сонно произнес эти слова, прислонился головой к моей груди, а я погладил его по спине, теперь уже гораздо нежнее.       – С таким гениальным словарным запасом это все, на что ты способен? – Я рассмеялся и поцеловал его в макушку.       – Это было приятно, – пробормотал он, и его все еще дрожащее тело противоречило его слабой похвале.       – Если ты надеешься на повторение, тебе, возможно, придется подождать. – Я усмехнулся, потому что, хотя я и кончил в штаны, как возбужденный подросток, мне уже не двадцать, и даже с Гидеоном в качестве стимула мне нужно было время, прежде чем я смог бы сделать что-то столь приятное.       – Я могу быть терпеливым. – Он притворился скромным, а затем разразился мелодичным смехом. – Мы напугали собаку?       Я взглянул на теперь пустую собачью лежанку.       – Похоже, она решила, что нам нужна приватность.       – Нужна была. – Гидеон хихикнул. – Ты тоже был прав. Идеальный диван для сна. Черт. Мне это было нужно.       – Да. Мне тоже. – Черт. Мне стало страшно от того, как быстро мы перешли от перемещения мебели к поцелуям, и как сильно я хотел повторить все это снова. Но я не должен был этого делать по целому ряду причин, которые заставили меня сжимать волосы в кулаках.       Гидеон спокойно снял мою руку и вернул ее на свою спину, издав звук, похожий на кудахтанье.       – Ты думаешь о том, чтобы сойти с ума. Не делай этого.       – Потому что тебе нужно заниматься декорированием? – Я не совсем шутил. Как бы он ни был поглощен поцелуями, он был слишком увлечен планами по декорированию, и я не сомневался, что он бросит меня ради идеально размещенной гирлянды или блестящего украшения.       – Именно. – Он резко кивнул, уткнувшись подбородком в мою грудь. И было бы легко, так легко просто позволить ему поступить по-своему. Но я не должен был. Потому что декабрь не будет длиться вечно, и в январе нам все равно придется жить по соседству.       – Гидеон...       – Это голос, который говорит: «Нам нужно поговорить». А нам не нужно. – Его тон был настолько строгим, что я почти ожидал, что он вытащит линейку. – У нас был потрясающий оргазм. Я хочу повторить это.       – Ну, по крайней мере, я заслужил результат «потрясающе». – Я рассмеялся, потому что не мог спорить с желанием повторить это. Я тоже этого хотел. Настолько, что мой мозг уже бурлил от возможностей, вещей, которые я хотел бы попробовать, способов, с помощью которых я мог бы вызвать еще больше смеха и похвалы.       – Ты можешь заслужить больше. Позже.       – Позже. – Я не был уверен, что именно я обещал. Может быть, он был прав, и это так же просто, как поцелуй, которого мы оба хотели. В любом случае, он был абсолютно прав в том, что слишком тщательно анализировать это было бы плохой идеей. Позже. Позже я все пойму, но не раньше, чем впитаю в себя еще немного праздничной магии Гидеона.