Born Again

Прошло несколько дней, и напряжённое ожидание в воздухе только росло. За это время она пыталась не привлекать к себе внимания, но слухи о недовольстве дворян всё громче звучали в коридорах дворца. Казалось, что-то назревало, словно гроза, готовая разразиться в любую секунду. А затем наступил день, когда всё началось. Гонец прибыл на рассвете. В его руках было официальное уведомление: один из доверенных чиновников короля Ли был пойман на взятках и связях с теневыми группировками. Документы с доказательствами всплыли неожиданно, прямо перед заседанием Совета. Всё выглядело так, будто кто-то знал куда и когда нанести удар. Ронрия читала это, понимая — вот первый шаг, о котором говорил Николас. Весть о разоблачении одного из доверенных людей короля Ли разлетелась по дворцу, как пожар. Совет был в смятении. Сам король, по слухам, пришёл в ярость и потребовал немедленного расследования — но уже было поздно. Доказательства были слишком убедительными. Ронрия читала отчёты, поступавшие во дворец, чувствуя, как у неё внутри растёт напряжение. Это было слишком точно, слишком подготовлено. Николас и те люди действительно знали куда бить. Она не удивилась, когда в тот же день нашла ещё одно письмо от Николаса. «Теперь ты видишь, как это работает. Встречаемся там же.» — Даже не удивляет, — пробормотала она, пряча письмо в рукав.

***

Когда она пришла к галерее, солнце уже клонилось к закату, и длинные тени ложились на мраморные колонны. — Быстро ты, — голос Николаса раздался из-за колонны. Он, как всегда, выглядел расслабленным, но в глазах плясал привычный огонёк. — Ты тоже, — сухо ответила Ронрия, скрестив руки. — Не думала, что всё пойдёт так гладко. — Это только начало, — он шагнул ближе, приглушая голос. — Король, возможно, сможет замять этот скандал, но к последующим он не будет уже таким собранным. Ему пришлось срочно искать предателя и избавляться от одного из своих людей, и теперь все грызут друг друга, боясь кто окажется следующим. — И кто будет следующим? Николас усмехнулся. — Всё зависит от них. Он кивнул в сторону бокового прохода галереи. Ронрия обернулась. Там стояли двое мужчин — те самые люди, у которых они просили помощи. На этот раз они выглядели ещё более сосредоточенными. — Что теперь? — спросила она, снова обращаясь к Николасу. — Они нашли кое-что. Что-то, что может разрушить доверие к королю Ли ещё сильнее. Один из мужчин, Донхёк, шагнул вперёд. — Ты ведь хотела правды? — его голос был низким, с лёгким акцентом. — Да, — Ронрия почувствовала, как внутри неё сжалось предчувствие. — Тогда слушай. Он наклонился ближе. — Король Ли держит в тайне нечто большее, чем мы думали. У него есть тайный архив — место, куда он складывает все документы, которые не должны попасть в чужие руки. И если мы доберёмся до него… — Мы найдём нечто, способное похоронить его власть, — закончила за него Ронрия. Ронрия встретилась взглядом с Николасом, и тот, к её удивлению, не усмехнулся как обычно.  — Допустим, мы доберёмся до этого архива. Вы уверены, что там есть что-то настолько ценное? — спросила она, переводя взгляд на мужчину перед собой. — Это не слухи, — твёрдо ответил он. — Нам удалось узнать, что там хранятся не только политические документы, но и записи, которые могли бы уничтожить репутацию короля. Документы, связанные с исчезновением некоторых людей. Ронрия замерла. — Исчезновением? — её голос прозвучал ровно, но внутри что-то болезненно дёрнулось. — Да. Ты же понимаешь, о чём я? Она понимала. Слишком много людей пропадало бесследно. Слуги, советники, даже аристократы — те, кто в какой-то момент становился неудобным. Все знали об этом, но доказательств не было. Теперь же… — Значит, нам нужно попасть в этот архив, — тихо сказала она, снова взглянув на Николаса. — Именно, — он чуть склонил голову. Ронрия резко сменила тон. — Но есть одна проблема. — Какая же? — Вы должны мне информацию. Она сделала шаг вперёд, сужая глаза. — Договор был обоюдным. Мы с вами помогаем убрать короля, а вы — помогаете мне с моими вопросами. И если сейчас вы тратите силы только на вашу войну, мне хочется знать когда же наступит моя очередь. Николас чуть приподнял брови и вступил в разговор. — Неужели ты думала, что я забыл? — А разве нет? Он усмехнулся. — Я уже работаю над этим. Те же люди ищут информацию. Тебе просто нужно немного терпения. — У меня его нет. — Тогда займись архивом. А когда это будет сделано, ты получишь всё, что тебе нужно. Ронрия задумчиво посмотрела на него. — Это твёрдая гарантия? — Разумеется, — Николас улыбнулся. — Когда я тебя обманывал? Ронрия фыркнула. — Ты хочешь, чтобы я перечислила? Но он уже развернулся к своим людям. — Тогда решено, — сказал он. — У нас есть цель. И мы добудем то, что нам нужно. А Ронрия поняла: теперь пути назад точно не было.

***

Хисын стоял у окна, наблюдая за двором дворца. День выдался пасмурным, будто сама погода отражала напряжение, что повисло в воздухе. Новости о короле распространялись слишком быстро, и хотя официальные лица старались держать всё под контролем, Хисын понимал, что кто-то работает против них. А точнее — он прекрасно знал кто. — Ты опять так смотришь, — раздался мягкий голос Ахен. Хисын не обернулся. — Как? — Будто хочешь разорвать кого-то на части, но пока сдерживаешься. Он усмехнулся. — Наверное, так и есть. Ахен подошла ближе, став рядом с ним. — Всё становится хуже? — Всё становится сложнее. Она внимательно посмотрела на него, словно оценивая, как сильно это его беспокоит. — Если тебе что-то нужно… ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Он молчал, продолжая смотреть в окно. — Тебе не обязательно справляться со всем в одиночку, — добавила она, осторожно касаясь его руки и заглядывая в его лицо, будто пыталась разгадать, что происходит у него в мыслях. Её прикосновение было лёгким, но ощутимым — не требовательным, но настойчивым. Ахен всегда знала как действовать, когда он отстранялся. Или точнее думала, что знает. Её взгляд был мягким, но внимательным, словно она искала подтверждение тому, что он её услышал. Хисын сжал челюсть. Ему не нужно было, чтобы кто-то его утешал. Ему нужны были факты. Его взгляд скользнул по её лицу, но задержался лишь на секунду, прежде чем он медленно убрал руку. — Всё в порядке, — сказал он, отходя от нее и направляюсь к выходу из комнаты.  Ахен не стала настаивать, лишь чуть склонила голову, внимательно его разглядывая. — Если тебе что-то нужно, ты знаешь, что можешь мне сказать, — мягко заметила она. Хисын остановился, но не выразил никакой реакции. Всё это было делом рук Ронрии. Или, по крайней мере, она в этом замешана. Ему не нужно было много времени, чтобы догадаться, чья именно рука направляет Николаса.  Он задумчиво сжал пальцы в кулак. Ронрия не была глупа, но если она думает, что может действовать в тени, не привлекая к себе внимания, то сильно ошибается. Её не так сложно вычислить. Особенно для него. Не произнеся больше ни слова, он оставил Ахен позади. В её глазах промелькнуло легкое беспокойство, но она не стала останавливать его. А он уже знал, куда пойдёт.

***

Хисын следил за Ронрией не один день. Он наблюдал, как она с кем-то встречалась, о чем-то договаривалась, как её взгляд становился слишком уверенным, словно она действительно верила, что играет по своим правилам. Но правила всегда устанавливал король. И даже тот факт, что Ронрия всё ещё жила под его крышей, говорил сам за себя.  Хисын не собирался становиться против него. Да, его многое не устраивало, но он не был идиотом, чтобы разрушать то, что приносило ему пользу. По крайней мере пока.  Сегодня он стоял в тени колонн, наблюдая, как Ронрия снова шепчется с кем-то в дальнем конце галереи. На этот раз с ней не было Николаса, но он знал, что всё это часть одного и того же заговора. Позже, в пустой зале, наполненной золотистым светом свечей, он склонил голову перед королём. — У меня есть информация, которая может вас заинтересовать, Ваше Величество. Его голос был ровным, спокойным. Он не испытывал ни сожаления, ни сомнений. Король медленно поднял взгляд, ожидая продолжения. — О Ронрии. О её встречах. О том, что она делает за вашей спиной. Это был первый шаг. А следующий мог привести его прямо к тому, чего от него ждали. К тому, что делало его более достойным в глазах короля. Даже к браку с Ахен.

***

Слухи о планах короля начали распространяться быстрее, чем он сам мог их контролировать. Всё шло так, как задумали Николас и Ронрия: информация, полученная от союзников, уже начала расшатывать устои власти. В столице появились разговоры о финансовых махинациях королевского двора, о неучтённых налогах, которые бесследно исчезали, о возможных изменениях в системе наследования престола. Ронрия и Николас наблюдали, как эти слухи перерастали в нечто большее. Они не просто запустили волну недовольства — они позволили людям увидеть, что власть короля не была такой незыблемой, как всем казалось. — Если всё продолжится в том же духе, — говорил Николас, стоя у окна одного из укромных залов галереи, — он будет вынужден оправдываться. А когда правитель оправдывается — он уже проигрывает. — Думаешь, этого хватит? — спросила она, разглядывая бумаги, что лежали перед ней. — О, более чем, — ухмыльнулся он. — Король будет в бешенстве. Они только что отправили анонимное послание в совет — письмо, содержащее обвинения в махинациях с налогами, подкреплённое реальными документами. Эти бумаги не пришли от их союзников. Они с Николасом сами разыскали их через свои связи, подкупили нужных людей и подготовили всё так, чтобы нельзя было проигнорировать. — Теперь ждём, — спокойно добавил он. Ронрия скользнула пальцами по краю стола, чувствуя, как холодная гладкость дерева словно успокаивает её мысли. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием свечей и лёгким звоном бокала, который Николас лениво покачивал в руке. Бумаги перед ними уже стали не просто доказательствами — они были оружием, запущенным в сторону короля. Её сердце билось ровно, но внутри разливалось напряжение, сладковатое, как предвкушение. Она осознавала, что только что они сделали шаг, который нельзя было отыграть назад. Это было сродни сбросу маски — пусть их имён не было в письме, но для внимательных людей следы были заметны. Николас чуть подался вперёд, его губы изогнулись в лёгкой усмешке, но в глазах читалось что-то куда более острое. Он смотрел на неё внимательно, словно оценивая, что она сейчас чувствует. — Ты напряжена, — заметил он, отпивая глоток вина. — Не настолько, чтобы не наслаждаться этим, — ответила Ронрия, сдвигая бумаги в сторону и вставая из-за стола. Она шагнула к окну, задержав взгляд на улицах, скрывающихся в тени вечернего света. Сквозь стекло она видела, как ночные огни начинали мерцать вдалеке, а воздух становился прохладнее, наполняясь обещанием ночи. Терраса ждала, и она решила, что этот момент нуждается в уединении.  Она тихо открыла дверь и вышла наружу. За окном сгущались сумерки, а в воздухе висело ощущение чего-то неотвратимого. Лёгкий ветер играл с её волосами, и, несмотря на близость ночи, всё ещё оставался теплым, как последний отблеск уходящего дня. Она сделала шаг в тень, чувствуя, как её сердце успокаивается, а мысли, запутанные в последних событиях, начинают медленно расставаться. Ронрия закрыла глаза, принимая каждый вдох, наполняя грудь чистым воздухом, который казался теперь таким острым и свежим. Она будто бы позволяла себе раствориться в этой тишине, всё больше ускользая от всего, что происходило в помещении, от разговоров, от предстоящих шагов, от всего, что её ждало. Николас, не спеша, последовал за ней. Он стоял в дверях, наблюдая с лёгкой усмешкой, и как только она почувствовала его присутствие, её спокойствие нарушилось. Мужчина не сказал ни слова, просто стоял, скрестив руки, и всё в нём говорило о том, что он не может не следить за ней, не наблюдать за каждым движением. — О чем задумалась? — его голос был тёплым и спокойным, но под ним пряталась напряжённая нотка, словно он и сам не знал чего ждёт от этого момента. Она не обернулась, но почувствовала, как он приблизился. Его отражение появилось в стекле рядом с её собственным — тёмное, смазанное, будто сама ночь протянула к ней руку. — Я подумала, что немного свежего воздуха мне не повредит, — ответила она, лёгко улыбаясь. Он посмотрел на неё немного дольше, чем было необходимо, и не скрывая насмешки, шагнул ближе. — Ты всё так же держишь дистанцию, не правда ли? Она покачала головой, но в её взгляде мелькнула искорка того же самого напряжения, что и у него. — Дистанция нужна для того, чтобы не забывать, кто ты есть. И не допустить, чтобы кто-то перешёл границу, — ответила она с мягкой улыбкой. Николас не мог сдержать усмешки, его глаза блеснули, и он с каждой секундой становился всё ближе. — Граница, говоришь? Интересно, ты сама знаешь, где она проходит? Ответа не последовало. Ронрия лишь шагнула немного в сторону, не позволяя ему слишком приблизиться. Но её взгляд оставался решительным, полным уверенности. Он приблизился ещё на шаг, прерывая её размышления, и его тёплое дыхание коснулось её шеи. Ронрия почувствовала, как её тело моментально напряглось, но она не отступила. Весь мир вокруг словно замер, и только его близость ощущалась всё острее. Её сердце учащённо забилось, но она не позволяла себе показывать слабость. Она смотрела в его глаза — и видела в них ту же борьбу, что и в себе.  От него пахло чем-то терпким, немного древесным, и в полумраке его глаза поблёскивали с хитрой лукавинкой. Едва заметная улыбка играла на губах. — Ты слишком близко, Николас, — прошептала она, её голос дрожал от того напряжения, которое копилось между ними. Он не отступил, но, похоже, даже не хотел пугать её. Его губы едва касались её шеи, а потом медленно скользнули к уху. — Я всегда был слишком близко, Ронрия. Ты просто не замечала, — его голос прозвучал почти слишком мягко, но в нём не было ни малейшего намёка на давление. Это было воздушное и в то же время уверенное прикосновение. Её дыхание сбилось, и на мгновение она почувствовала, как его руки осторожно обвивают её талию. Он не спешил, но не отступал. В его движениях было что-то, что заставляло её сердце биться быстрее, а разум замолкать. — Ты всегда любишь быть загадкой, — добавил он, голос его стал чуть тише, как будто всё вокруг стало ещё более уединённым. — Но ты не должна скрывать от меня, что хочешь этого так же сильно, как и я. Её сердце сжалось. Внутри неё что-то протестовало, но одновременно она не могла оторваться от его взгляда. Она невольно подняла руку, осторожно коснувшись его плеча, но её пальцы остановились, едва касаясь ткани его рубашки. Он заметил её жест, и это стало сигналом, чтобы сделать шаг ещё ближе. — Ты действительно хочешь держать дистанцию? — горячий, цепляющий кожу шепот. Он провёл кончиками пальцев по её щеке, едва ощутимо, словно пробуя границы дозволенного. — Разве ты не любишь рисковать?  Она не отпрянула от него. Наоборот, ладонь легла на его грудь, чувствуя тепло тела через ткань одежды. В воздухе сгущалось напряжение — глубокое, неизбежное, затягивающее. Его глаза, полные скрытого желания, не отрывались от её лица, и Ронрия почувствовала, как её собственное желание начать сдаваться овладевает с головой. — Я не думаю, что ты позволишь мне, — наконец, ответила она, её голос едва слышен, но в нём была искренняя борьба между тем, чтобы отстраниться и тем, чтобы поддаться. Его взгляд стал ещё более проницательным. Он почти не двигался, его губы были так близко, что она могла почувствовать их лёгкое дыхание. Он смотрел на неё, не отрываясь, и она знала, что в этот момент он уже не просто играл с ней. Тишина между ними сгустилась, как летняя гроза перед разрядом. — Ты тоже не обязана позволять, — ответил он, и в его голосе было что-то завораживающее, мягкое, и не дающее ей шанса на выбор. — Давай, скажи, что не хочешь, и я остановлюсь, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе. — Ты слишком самоуверен. — Уверен в себе? Да. В тебе? Нет. Её сердце ускоряло свой ритм. И, наконец, она поняла, что не может больше быть неприступной. Последние сомнения рассеялись, и она позволила себе шагнуть в этот омут. И прежде чем она успела осознать, что происходит, его губы каснулись её, мягко, с тем напряжением, которое всегда сопровождало их. Тело откликнулось на этот поцелуй, и весь мир вокруг исчез. Она ощутила жар его кожи, прикосновение, которое длилось мгновение — но этого оказалось достаточно, чтобы что-то внутри неё всё перевернулось. Он не торопился, словно дразня, ожидая её реакции. Ронрия знала, что могла сейчас отступить. Но не сделала этого. Она ответила на поцелуй. На секунду, на вдох, на один короткий момент, прежде чем Николас, довольный этим ответом, отстранился, оставляя её с бешено колотящимся сердцем. — Я знал, — оглушительный шёпот, — что тебе это понравится. Ронрия заставила себя выровнять дыхание. — У тебя слишком завышенное самомнение. — И ты только что это подтвердила, — ухмылка на его лице была невыносимо самодовольной. Она закатила глаза, отталкивая его в грудь. — Нам пора. Николас не возражал, но его взгляд говорил, что этот разговор ещё не окончен. Они направились туда, где их ждали ответы.

***

Ночь окончательно вступила в свои права, когда Ронрия и Николас вышли из особняка, скрываясь в тени переулков. В их движениях не было суеты — они знали, куда идти и что делать. Их союзники назначили встречу в одном из закрытых клубов, куда допускались только проверенные люди. Это было идеальное место для обмена информацией: шумное, полное разговоров, где любой лишний звук терялся среди смеха и приглушённой музыки. Внутри царил полумрак, разбавленный мягким свечением дорогих ламп. Гости, одетые в изысканные наряды, расслабленно беседовали, делая вид, что ничего важного здесь не происходит. Но за занавесками уединённых кабинетов вершились судьбы, заключались тайные сделки и выдавалась информация, которая могла изменить баланс сил в королевстве. — Держись уверенно, но не слишком, — тихо заметил Николас, слегка наклоняясь к Ронрии, когда они вошли в зал. — Они уже здесь. Он кивнул в сторону дальнего угла, где за небольшим столиком сидело двое мужчин. Первый — пожилой, с серебристыми висками и цепким взглядом человека, привыкшего торговать не товарами, а секретами. Второй — его моложе, с хитрой улыбкой и быстрыми движениями рук, словно он всегда готов был что-то схватить или спрятать. Они заняли места напротив. Николас не терял времени. — Надеюсь, у вас есть то, о чём мы договаривались, — его голос прозвучал мягко, однако в нём читалась скрытая угроза. Донхек посмотрел на него оценивающе, затем перевёл взгляд на Ронрию. — Мы не разочаровываем наших клиентов, особенно таких ценных, — спокойно ответил он и вытащил из-под стола плотный конверт. Ронрия взяла его, разрывая печать. Внутри были бумаги. Документы, протоколы, список имён. Она быстро пробежалась глазами по строчкам, чувствуя, как внутри всё холодеет. Тайная сеть подпольных казематов. Это было одним из худших подозрений, но теперь у неё были доказательства. Король Ли содержал сеть секретных тюрем, где исчезали неудобные люди. Дворяне, купцы, чиновники, даже простолюдины, которые слишком много знали. Они не просто исчезали — их ломали, принуждая подписывать ложные признания, отдавать состояния или просто умирать в тишине. Ронрия нахмурилась, углубляясь в текст. Среди имён она нашла то, что заставило её сердце сжаться. Фамилия, которая не должна была здесь фигурировать. Фамилия её матери. Документ касался старого судебного разбирательства — официально закрытого, но с явными следами манипуляций. Из него следовало, что её мать фигурировала в каком-то расследовании, связанном с финансами королевства. Однако финальная запись была размыта, а в итоговом вердикте значилось лишь одно слово: «нейтрализовано». — Если эти бумаги дойдут до нужных рук… — тихо сказал молодой человек с хитрой улыбкой, наблюдая за её реакцией. Ронрия сжала документы, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Они дойдут, — твёрдо ответила она, сжимая документы в руках.  — Оставим вас обговорить это, — сказал Донхек решительно. Он поднялся с кресла, следом за ним встал Чольсу. Оба мужчины обменялись коротким взглядом, а затем молча направились к выходу. Николас, заметив её напряжение, тихо усмехнулся, но его улыбка не была весёлой. Он знал, что она готова к любому откровению, которое они могли бы принести. С каждым новым фрагментом истины её мир становился всё менее стабильным. — Ты уверена, что хочешь знать всё? — спросил он осторожно, будто он проверял пределы её готовности. Ронрия не ответила сразу, её глаза вернулись к документам,она снова начала их перелистывать. Сердце колотилось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. — Это касается моего отца, правда? — спросила она, не поднимая глаз. Николас не сразу ответил, его взгляд был сосредоточен на её руке, что крепко держала бумаги. Когда он заговорил, его голос стал тихим и осторожным. — Твой отец… Он не был связан с теми делами, как твоя мать. Но его исчезновение не было случайным. Он был вовлечён в другое дело, которое король старательно скрывал. Это не то, чего она ожидала. — Что с ним случилось? Почему он исчез? — её голос был едва слышен, но в нём ощущалась глубокая тревога. Николас положил перед ней ещё один документ, в котором было лишь несколько строк. Он быстро пробежался по ним, затем снова встретился взглянул на девушку. — Он был частью конфликта, который начался гораздо раньше, чем ты думаешь. И его исчезновение не было связано с политикой, как у твоей матери. Но… он знал слишком много, и, возможно, это стало его трагедией. Ронрия медленно перевела взгляд на Николаса. Он говорил с такой спокойной уверенность, что было сложно поверить сколько тягости она ощущала в каждом его слове. — Он был одним из тех, кто стоял на пути короля, – в каком-то другом деле. Что-то, что касалось остальных родов и их финансов. Когда ему начали угрожать, он ушёл… или исчез. Мы не нашли доказательств, что его смерть была нечто другим, чем несчастным случаем, но… Его слова затихли, и она поняла, что Николас сам не верит в это объяснение. Всё указывало на то, что её отец был убран не из-за политических разногласий, а потому, что был опасен для тех, кто решил скрыть истинное положение дел. Ронрия кивнула, чувствуя, как её сердце сжимается от боли и отчаяния. — Мой отец был убит не из-за того, что он был связан с матерью… — произнесла она, больше для себя, чем для Николаса. — Он был частью чего-то другого, слишком большого, слишком опасного, чтобы это оставалось в тени. — Мы не можем изменить прошлое, Ронрия. Но сейчас ты имеешь шанс узнать, что на самом деле произошло. И, возможно, это поможет тебе понять, как двигаться дальше. — Так получается, долга не было? — её голос дрожал, но она пыталась взять себя в руки. — Тогда почему король забрал меня? Николас замолчал на несколько мгновений, словно сам пытался разгадать эту загадку. Он внимательно наблюдал за ней, пытаясь понять, что сейчас происходит в её голове. Всё в этом разговоре было слишком запутано, однако его взгляд оставался твёрдым, как и всегда: готовым к правде, какой бы тяжелой она ни была. — Это не было частью какого-то долга, Ронрия, — произнес он спокойно, плохо скрывая всю тяжесть слов. — И если бы твои родители были живы, возможно, ты бы и не оказалась в этом дворце. Но после их исчезновения… твоя семья утратила влияние. Скорее всего, именно тогда король решил, что ты будешь полезна в качестве разменной монеты. Не дождавшись каких-то комментариев со стороны девушки, он продолжил: — Это больше связано с их исчезновением, чем с долгом. Король получил всё, что мог бы получить, а ты стала не просто наследницей. Ты стала инструментом, которым можно манипулировать. На сердце было невыносимо тяжело. В её душе росло чувство решимости. Теперь у неё не было выбора, – только идти вперёд, чтобы раскрыть всю истину о своих родных. — Я найду правду, — сказала она, её голос стал твёрдым, несмотря на страх, который жёстко сжимал её в своих тисках. — И если я узнаю что случилось с ними, я сделаю всё, чтобы этого не повторилось. Николас взглянул на неё, его глаза были полны того же решительного огня, что и её. Он был готов идти с ней до конца. Положив свою руку на её ладонь, мужчина подбадривающе сжал её пальцы. Этот жест был уверенным, тёплым, как обещание поддержки. Он был готов идти с ней до конца, и это не требовало слов.

***

Тем временем во дворце. Хисын стоял у окна, глядя на город, который постепенно погружался в ночь. Время медленно тянулось, как вязкая жидкость, и в этом томительном молчании он чувствовалнапряжение, что скапливалось в его груди. Он всегда знал, что настанет момент, когда ему нужно будет сделать выбор. Хисын не собирался жалеть. Он не мог позволить этого себе. Его жизнь была игрой, где не было места для слабых, а Ронрия… Ронрия была пешкой, которая, как и все остальные, должна была стать частью его плана. Но, черт возьми, даже её стойкость, её решительность, которая всегда его удивляла, не смогли изменить предстоящего. Она бы не поняла, и он не мог позволить ей узнать правду. Вздохнув, он отошел от окна и направился к столу, где лежали документы, которые могли изменить всё. Он вытащил лист, прочитал несколько строк, и его губы невольно скривились в усмешке. Это был тот момент, когда все усилия, вся игра, все шаги становились оправданными. Он мог бы пойти и объяснить ей, что это не её вина, что он не мог иначе, но, если бы он это сделал, она бы попыталась изменить его мнение, поменять его взгляд на вещи. Он слишком многое поставил на кон ради сохранения порядка таким, какой он есть сейчас. Он решительными шагами покинул кабинет. В этот момент даже его дыхание было выровнено. Хисын шёл в сторону зала, где его ожидали. За дверью он застал нескольких людей, с которыми следовало договориться. Его присутствие в этом месте было не случайным. Он был готов передать им всё, что нужно, чтобы ударить по Ронрии. В конце концов, именно станет той, кто поможет ему встать на вершину.  

***

Утро принесло с собой холодную погоду, нехарактерную для этого времени года. Ронрия сидела за столом, поглощенная мыслями, её взгляд неспешно скользил по комнате. Она ещё не знала, что именно было уготовано ей этим утром. Всё выглядело спокойно, почти туманно, словно хаос ещё не выполз на поверхность, но уже затаился, готовый вырваться наружу. Когда она вышла в коридор, её внимание привлекли шаги стражей, которые обычно были невидимы в этот час. Два стража стояли у двери её покоев, их взгляды были насторожены, а позы слишком напряжённые для обычной службы. Ронрия не успела ничего понять, когда её схватили за плечи, потянули вперёд и начали тащить через длинный коридор. Очутившись в темном зале, она замерла. В центре стояли Хисын и король. Загустевший от напряжения воздух удушал. Хисын был холоден, его глаза не показывали ни малейшего сожаления, и Ронрия почувствовала, как в груди её что-то сжалось. Она пыталась осознать, что происходит и что это означает для неё, но чувства путались. Вдруг она поняла, ощущая громкую дробь сердца в груди — это предательство. — Хисын, что ты делаешь? — шепот, полный боли, дрогнул в вязкой тишине. Король стоял рядом, его взгляд оставался таким же холодным, лишённым какого-либо сострадания. Он не отвечал. Хисын лишь молча кивнул, и два стража, удерживая её, повели её прочь, в темницу. — Вы не можете!.. — Ронрия смотрела на них, но её слова уже не находили отклика. Это было не просто предательство. Это действие, которое перечёркивало всё, что она думала о Хисыне. К королю она и так не питала тёплых чувств — за ним давно тянулся след лжи, жадности и силы, замаскированной под власть. Но она, как бы ни старалась это отрицать, всё же верила, что его сын будет другим. Лучше. Справедливее. Её вели по коридорам замка, и с каждым шагом земля становилась более неровной, а воздух – более тяжёлым. Как только она оказалась в камере, стражи отпустили её, и дверь закрылась с громким звуком. Она осталась одна в темноте. Девушка почувствовала, как её ноги подкосились, и она упала на каменный пол. В груди бурлили эмоции – шок, гнев, отчаяние. С каждой минутой её мысли становились яснее, хаос в голове начал уступать место сосредоточенности на том, что же ей делать дальше. Вдох за вдохом она пыталась осознать происходящее. Почему Хисын — тот, кто всегда держался на расстоянии — теперь стал частью её самого страшного кошмара? Он не был её защитником, но и врагом раньше не казался. И всё же именно он оказался рядом с королём в тот момент, когда всё рухнуло. Её пальцы всё ещё дрожали, но она заставила себя подняться. Она не могла позволить себе слабость. Цель оставалась прежней — узнать правду о её семье, и этот удар, каким бы тяжёлым он ни был, не должен был её сломить. Она встала и медленно подошла к железной решётке, всматриваясь в туманную темноту, за которой не было ничего. Это место, эта камера не могли стать её концом.

***

Тем временем, Ахен, узнав о случившемся, была в ярости. Девушка незамедлительно отправилась к Хисыну. Когда она вошла в его кабинет, то не смогла скрыть своего гнева. — Как ты мог? — она вскинула руки, не в состоянии сдержать свою ярость. — Ронрия не заслуживала этого! Ты что, совсем потерял совесть? Хисын, сидя за столом, не поднял головы. У него был уставший взгляд, и он лишь сдержанно ответил: — Ахен, не вмешивайся в это. Ты не понимаешь, что происходит. — Не понимаю? — её голос был полон отчаяния. — Ты предал её. Ты же говорил, что она твоя сестра. А теперь что? Ты бросил её в темницу! И как это отразиться на нашей свадьбе? Ты вообще подумал? — Господи, слишком много шума, — сказал он и начал тереть свои виски. — Не твое дело. Я сделал это, потому что было необходимо. Пожалуйста, не пытайся вмешиваться. Ахен стояла перед ним, не зная, что сказать. В её глазах сверкала искренняя боль. Но она понимала, что с ним уже бессмысленно разговаривать. Больше из него никакой информации не вытащишь. 

***

Ронрия сидела на холодном каменном полу, прижимаясь спиной к стене, а руки обнимали колени, как будто они могли удержать её от падения. Хотя... падать уже было некуда. Время растекалось, становясь бесконечным, и она уже не могла понять сколько прошло с момента её заточения. Минуты тянулись как часы, а мысли путались в голове, не давая покоя. Девушка пыталась найти хоть какой-то смысл в том, что произошло. Почему всё пошло именно так? Почему Хисын поступил с ней настолько жестоко? И главное: что теперь? Знала ли вообще Ронрия что ей делать дальше? Она гадала, как всё могло выглядеть снаружи: Николас наверняка не останется равнодушным. Он ведь не мог забыть об их договоре, их союзах, о том, что она имеет право на помощь. Но что, если он не знает, что произошло? Или если он не решится вмешаться? Она сомневалась, но в глубине души надеялась на его помощь. Мысли уходили прочь в темноту, туда, за железные прутья камеры. В этот момент кто-то подошёл к решётке. Поднявшись на ноги, она настороженно всматривалась в тень, которая двигалась в её сторону. Протяжный звук шагов эхом отразился от каменных стен. Когда фигура приблизилась, Ронрия инстинктивно отошла прочь к стене, но не успела полностью среагировать. Перед ней стоял силуэт, который растворялся в тусклом свете, играющем через решётки. — Что ты здесь делаешь? — хрип сорвался на едва заметную дрожь в голосе, но она быстро собралась, стараясь скрыть своё волнение за бесстрашием. Ответ прозвучал тихо и спокойно, несмотря на обстоятельства. — Я здесь, чтобы помочь.