Смертельный Цикл — Первый Виток

Четвёртая Подглава — «Новенький» Учитель, Таннин Кёши, неподвижной глыбой застыл у доски. Его взгляд, преломлённый стёклами очков, скользил по классу с привычной, утомлённой безнадёжностью. Он медленно провёл указательным пальцем правой руки по подбородку, словно проверяя, не забыл ли побриться среди этого хаоса. После чего, левой подняв в безмолвном жесте ученический лист, он выдохнул: — Ох… Успокойтесь… Но: ещё до того, как он мог бы успеть — дойти до хоть чьих-то ушей — как гвалт уже и сам успел жадно, безвозвратно и окончательно поглотить этот звук… Призыв учителя был мгновенно сметён — вместо тишины его встретила немедленная, дерзкая контратака: — Чё ты сказал!? И тут же, будто по сигналу, вспыхнула громкая, бессмысленная болтовня. Из неё, как обрывки передач с забитых частот, долетало: — Круто! — Тихо! — произнёс Таннин, механически повысив громкость, как регулятор. Безрезультатно. — Ты права, — прогнусил кто-то в ответ, не отрываясь от своего разговора. Голоса сплелись в сплошной, непроницаемый гул, начисто игнорируя источник порядка. Авторитет учителя был не просто проигнорирован — он был демонстративно выведен за скобки реальности. Диалог вёлся поверх учителя, вокруг него, сквозь него. Особенно усердствовал стриженый блондин, который, протиснувшись минуту назад через окно, теперь горячо что-то доказывал Эмри, активно жестикулируя прямо перед самым носом учителя. И тогда кабинет взорвался — но не криком, а внезапной, тотальной тишиной, которую высек из воздуха стальной ультиматум Таннина: — Если вы сейчас же не успокоитесь, я уменьшу ваше ежемесячное государственное пособие. Слова сработали как выключатель. Гул был отрезан накорню. Весь класс — разом — смолк и замерел. Десятки голов повернулись к учителю единым, скрипучим движением, застыв в немой, вопросящей гримасе шока. И в этой давящей тишине, как грибы после дождя, проросли первые, робкие, подспудные шёпоты: — Ну за что? — Мы же просто веселились… — Весь кайф убил… Слова ползли из-под парт, из сцепленных пальцев, из опущенных голов — тихое, несанкционированное брожение недовольства. — Кхе-кхе, — Таннин прокашлялся в кулак, вставляя в речь положенную паузу. — Эм, как вы знаете, мы изолированы от основного мира и вы проходите здесь специальную подготовку. Все мы здесь — Он резко взмахнул рукой, прибивая к доске лист с жуткой, аморфной тварью, словно сошедшей со страниц Лавкрафта. — ...ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ СРАЖАТЬСЯ С «ВРАГАМИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»! — выпалил он на одном дыхании, и его обычно ровный голос на миг сорвался в неестественный, пропагандистский крик. Сразу же, овладев собой, он продолжил уже с привычной, нарочитой серьёзностью: — «Враги» пришли на землю примерно 50 лет назад. Затаившись среди нас, они продолжают угрожать нашим жизням. В неподвижном каркасе позы Нанао ожили лишь его глаза. Зрачки резко вобрали в себя свет, губы разомкнулись в немом «ах» — внутренний механизм щёлкнул… «Погодите… Учитель толкает воодушевляющую речь. А это значит…» Но довести мысль до конца не дали. Таннин, выдохнув, ударил очередным лозунгом: — Для того, чтобы противостоять врагу — у нас есть могучая сила! Все ваши способности очень важны! — проскандировал он, и его голос вновь приобрёл ту самую «нарочитую серьёзность. Нацуки Субару сидел за партой, как обычно, мысленно отсутствуя. Речь учителя была для него фоновым шумом, знакомым до тошноты. «Вау. — мысленно протянул он с плохо скрываемой скукой. — Таннин, как по расписанию, запустил стандартный модуль вступительной речи для новенького, под кодовым названием: "Вас ждёт великое будущее“. Тезис первый: мы все одарённые. Тезис второй: наша судьба — спасти мир. Интенсивность моего интереса: клинический ноль. Тезис третий: «Мне наплевать!» Ха—...» Его собственный мысленный монолог полностью заглушил для него эту ересь: «Все давно разделились на тех, кто перестал верить в эту лапшу про «сверхсекретную школу» и «спасение человечества», — его задумчивый взгляд упал на окно, — и на тех, кто до сих пор играет в детей-супергероев». Его взгляд скользнул с нудного учителя на Ёхэя, который с довольным видом впитывал каждое слово. «Вот яркий пример...» Затем его взгляд скользнул на Нанао, Могуо и Сэйю. У всех троих — один и тот же восторженно-отсутствующий взгляд. «Ну конечно...» После чего он продолжил монолог: «Лично я тут сижу просто по приколу. Иначе из интроверта официально превращусь в затворника, и тогда — крест на всех моих социальных целях. Глупых, конечно, но всё же. А лапша тут и правда знатная. Нам вещают, что готовят нас для войны с Врагами Человечества. Но их описание в учебниках занимает всего два слова, и оно смахивает скорее на портрет какого-нибудь одаренного-трикстера, умеющего принимать облик других людей. Ни стратегии, ни тактики нас не учат — только полоса препятствий изредка. Вряд ли это поможет в войне, хоть и лучше, чем ничего». Цинично обдумывал он всё это, умирая от скуки. Учитель же — продолжал бубнить себе под нос «своё любимое» одно и тоже — проговорённое уже, наверное, в пятитысячный раз, словно НПС, застрявший на вечном цикле одного и того же скрипта… Взгляд Субару скользнул по классу, выхватывая детали натянутой тишины: парень с лицом, спрятанным за челкой, сжимал и разжимал кулаки; соседка сложила руки на груди в замок; следующая за ней смотрела в пустоту окна с отрешённой скукой. На этом фоне голос Таннина, пытавшийся завершить речь, звучал особенно ненатурально. — Одним словом… Его перебил резкий, скрипящий вздох Могуо — точно ржавая пружина сделала свой болезненный оборот... — Иикара-Сенсей, представьте уже переведённых студентов. Таннин кинул на него взгляд, в котором вспыхнула и тут же была подавлена ярость. Он одним пальцем поправил очки, прокашлялся и, прикрыв глаза на долю секунды, чтобы восстановить внутренний протокол, произнёс ровно: — Пожалуйста, заходите. Тишина кабинета была нарушена. Глухим шагом. Высокого парня. Его суровое лицо — отгорожено от мира тяжелой, низко нависшей шторой волос цвета грозового облака — тяжёлого, сизого, готового пролиться дождём... Пряди выбивались из этой грозовой массы живым, непокорным хаосом. Будто их только что трепал тот самый резкий ветер, что гонит тучи перед грозой. Одет он был, вопреки дикой гриве волос, в безупречно строгую, тёмно-синюю форму. И словно в подтверждение этому «вопреки» — воротник его оказался расстёгнут предательски, а галстук — развязан дерзко! Шаг у доски. Мел. Один взмах руки. Вспыхнула эпитафия: «Онодэра Кёя». На пару секунд воцарилась та особая, гробовая тишина, что густеет перед бурей. Эту тишину — мгновенно и до тла — сжёг Могуо своим криком: Вскочив из-за парты, попутно с размаху вдавив голову стриженого блондина в холодную столешницу, под тот самый придушенный хрип — «гх» — он проревел, и голос его был грубым и сиплым: — Да ладно, и это всё, что ты можешь сказать? Подлетел. Навис. Искривлённая маска лица — сверху, дрожащая костяшка кулака — снизу, под самым подбородком. И тихий, очень тихий, оттого безумно опасный шепот — шипящий выдох, обжигающий кожу: — КАКАЯ У ТЕБЯ СПОСОБНОСТЬ? АА??? Кёя смотрел на него, не раздвигая свинцовых прядей челки. Его ответ прозвучал без тона, но с такой леденящей чёткостью, что каждое слово звенело, как удар по стеклу: — Отвали. Выдержал паузу, дав этому слову висеть в воздухе. — Хочешь проверить? И вместе с последним словом, резко вскинув голову, впился в Могуо одним-единственным — левым — глазом. Лазурным. Горящим не огнём, а ядрёным, полярным холодом — таким, что от него можно получить ожог. …Тем временем: второй — холодным дыханием выжидал за арктическими, грозовыми шторами волос… Могуо отпрянул оголённым нервом, в который вонзили раскалённую медицинскую иглу. Тело — дёрнуло назад. Каблуки скрежетнули по полу — отчаянная попытка зацепиться за равновесие. Ноги — подкосились. Замер. Поза — нелепая. Прерывистое, стыдливо громкое дыхание — «БЕЗМОЛВНОЕ ЗАДЫХАНИЕ», ловящее ртом пустоту. Таннин, словно не замечая только что отгремевшей бури, аккуратно поправил очки пальцем, возвращая им безупречную геометрию. Его голос прозвучал ровно, чисто и безучастно: — Эмм… Касаемо его способности… Мы не узнаем, пока он ей не воспользуется. Даже учителей не информируют об этом. А потому — инцидент исчерпан. Прошу занять места. Жар от собственного позора всё ещё пылал на его коже. Могуо нервно затоптал, пытаясь задавить этой грубой физичностью призрак только что пережитого страха, и, собрав остатки показной бравады, прогремел так громко, что это должно было убедить в первую очередь его самого: — ТОЧНО ПРИБЬЮ ЭТОГО ПАРНЯ. Держа руки в карманах и не поднимая головы, Кёя шагал по классу. Его походка была не просто ровной — она была безразличной и геометрически точной, словно он отмерял шагами дистанцию между собой и окружающим миром. Десятки взглядов — испуганных, оценивающих, шёпотом задающих вопросы — скользили по нему, не находя ни малейшей зацепки. Он шёл, абсолютно непроницаемый, ловя эти взгляды и тут же отметая их, как холодный ветер отметает пыль. Таннин, не повышая ровного тона, но сделав его слышимым через весь кабинет, со всей своей сухой, педантичной серьёзностью заявил: — Если твоя способность разрушит школу — можешь не сомневаться, что я понижу твоё пособие. Прозвучало спокойно, без тени эмоций, почти что монотонно… «Даже реплика НПС прозвучала бы более оживлённо, чем это заявление…», — мысленно заключил Субару… Кёя прошёл мимо. Нанао, не меняя своей фирменной позы — руки, сцепленные в замок, подбородок, опёртый на костяшки, — проводил его не мимолётным, а тяжёлым, вымеренным взглядом коллекционера редких насекомых. Оценивающим. Без тени личного. Нанао, не отрывая подбородка от сцепленных рук, размышлял: Здесь много талантливых людей, скрывающих свои способности. Могу предположить — у него невероятная способность.