Пять поцелуев доктора Томпсон

      — Ух ты, посмотри только, какая чудесная ткань! Примеришь?       У Дакоты огромные голубые глаза, сверкающие от восторга, когда она протягивает Джулс вешалку с блестящим коктейльным платьем с отделкой из пайеток. При виде этой искренней незамутнённой радости даже подпорченное неоднозначным разговором с Кенеди настроение неумолимо ползёт вверх.       — Оно… не слишком откровенное?       — Глупости. Ты что, хочешь прятать под бесформенной скучной одеждой свою роскошную фигуру?       Они уже третий час болтались по торговому центру, и, наверное, раньше бы Джулс уже сама завыла от усталости, но почему-то с этими двумя время пролетало быстро и оживлённо. Она даже успела примерить пару (десятков) платьев, и, хотя Юджен, хохотнув, сказал, мол, «подлецу всё к лицу», «идеального» пока так и не нашлось, а на меньшее Дакота была не согласна.       Было весело. В кои-то веки Джулс не тухла дома в отсутствие рабочих смен, не зная, чем занять себя, уныло зачёркивая клеточки в календаре, а по-настоящему наслаждалась коротким, но таким ярким мгновением своей жизни. Наверное, это будет один из тех дней, о котором через много лет она вспомнит с улыбкой, понимания, что это были бесценные минуты чистого, искреннего счастья и покоя. Юджен то шутил, то со всей серьёзностью оценивал их с Дакотой наряды, а она, несмотря на свой беспечный и слегка легкомысленный вид, явно была профессионалом в сфере покупки одежды и шла, как ищейка, по следам самым потрясающих товаров.       — Вот, посмотри ещё это! — Дакота выудила из недр огромной напольной вешалки нечто бежевого цвета с кружевами и тут же приложила к груди Джулс. — Камисоль! Отличный выбор для вечеринки!       — Ками…что? — почесал затылок Юджен, рассматривая лёгкую шёлковую ткань. — Детка, теперь даже мне кажется, что это слишком.       Но она только отмахивается нетерпеливо.       — Примерь, Джулс. Хотя бы просто для интереса. Ему, — она кивает в сторону парня, — даже не покажем. Да и я сама только одним глазком взгляну. Ну, давай, — и подталкивает к примерочным.       «Чёрт, ладно уж, гулять так гулять», — пожимает плечами Джулс, хотя почти уверена, что в таком она бы даже ванну принимать постеснялась, не то, что отправилась на светское мероприятие, полное чужих людей с похотливыми взглядами и улыбочками.       В кармане джинсов вибрирует телефон. Она достаёт его уже шагая в сторону зашторенных кабинок, собираясь лишь мельком взглянуть, должно быть, это Грейс или Эстебан хотят узнать о её самочувствии, но тут же прикипает взглядом к экрану. Проводит по нему пальцем, не веря глазам, и даже зажмуривается на мгновение, вполне готовая к тому, что сообщение исчезнет, точно расплывчатый сонный морок, навеянный последними ночными часами перед самым рассветом. Нет, не исчезло. Одно непрочитанное призывно мигало в чате, который с самого нового года не обновлялся, постепенно опускаясь всё ниже и ниже в списке остальных, но который Джулс регулярно просматривала, подолгу разглядывая буквы, как будто надеялась увидеть что-то сверх того, что было написано.       — Джулс, всё нормально? — чутко среагировавшая на резкую перемену в настроении, Дакота немного наклоняется, чтобы поймать её взгляд.       — Да… Да, отлично, — улыбается она в ответ чуть-чуть нервно, но вполне искренне. Юджен проницательно хмыкает, и берёт свою девушку за плечи, оттягивая её на себя.       — Милая, дай ты ей спокойно ответ написать, не сбивай настрой. — На вопросительный взгляд обеих, мужчина поясняет: — Да у меня точно такое же лицо, когда ты мне пишешь, детка.       — Оу! — Дакота смекает быстрее, чем Джулс, прикрывая ладонью улыбку. — Прости, я не хотела! Не знала, что у тебя кто-то есть.       Под их понимающими взглядами крутая и решительная в стенах больницы доктор Томпсон безнадёжно краснеет, но не может оправдаться, слова «это не то, о чём вы подумали» так и застревают на языке, оставшись невысказанными.       Дакота первой делает шаг в сторону, впрочем, оглянувшись, чтобы ещё разок лукаво на неё посмотреть.       — Мы пока пойдём взглянем на аксессуары, ты не торопись. Но позови, как наденешь платье, ладно?       Они тактично повернулись к ней спиной, чтобы не мешать. Джулс выдыхает, прогоняя смущение. Было бы тут ещё чего стесняться… Она снова смотрит в телефон, любовно оглядывая каждую буковку очень необычного сообщения от самого непредсказуемого человека.       Ты не появляешься в больнице, и я никак не могу узнать, всё ли с тобой в порядке       Ощущение такое, словно она шестнадцатилетняя школьница на первом свидании. Разве так бывает? Чтобы от одного короткого предложения застучало, ускоряясь, сердце, пересохло во рту, а к лицу прилила кровь? Боже, стыд какой, взрослая женщина, а хуже подростка… Впрочем, о своей реакции можно подумать и потом. Что она должна ответить? Сообщение пришло так внезапно, что в голову закрадываются не самые хорошие мысли.       Если это пранк такой, то учти, что я уже знаю твой номер и так просто не поведусь. Подобные шутки срабатывают лишь однажды.       Следующая смска прилетает слишком быстро, как будто Флинт ждали её ответа, не выпуская телефона из рук.       Я серьёзно, Джулс       Если серьёзно, то я в норме. Просто день тогда выдался очень тяжёлый. Но мне дали четыре дня принудительного отдыха, так что я уже восстановилась.       И, скрываясь от посторонних глаз в примерочной, отправляет вдогонку ещё одно.       Прости, что пришлось меня ловить, и спасибо за это. С меня причитается.       При встрече я не против взыскать с тебя этот должок. Способ придумаем вместе       Она сходит с ума или Флинт действительно флиртует? Они что, смертельно больны и теперь хочет как можно скорее вычеркнуть пункт «влюбить в себя бедную доктор Томпсон из чувства мести» из своего списка «Успеть до конца жизни»?       «Джулс, ты дура», — ругает она себя за глупые мысли, прыгающие, обрывочные, мешающие сосредоточиться и хоть немного подумать. Кажется, взволнованное сердце на время перехватило бразды правления её сознанием и телом. Было так необычно не бросаться шипастыми острыми фразами, а разговаривать вот так, спокойно и… игриво? Там на другом конце связи точно Флинт? Пока она раздумывала, сжимая телефон вспотевшими ладонями, он снова завибрировал.       Ты заставила меня поволноваться       О-ой. Это стены вокруг кружатся? Или планета внезапно завертелась в другую сторону, поэтому её так повело? Прилив неконтролируемой эйфории от этих слов окончательно смывает все разумные доводы и желание докопаться до причин неожиданной жажды общения с их стороны, поэтому она отвечает честно именно то, что подумала:       Я думала, ты — последний человек в списке тех, кому на меня не плевать.       Ошибалась       О, нет, это слишком. Слишком открыто, слишком прямо, слишком… по-настоящему. Нужно скорее придумать ответ — остроумный, лёгкий, чтобы сгладить напряжение, вернуть всё на привычную орбиту. Но слова не идут. Вместо них — нежное тепло, поднимающееся от груди к шее, бегущее мурашками от плеч к пальцам, и странное ощущение, будто теперь мир замер, совсем перестав вращаться.       Я могу позвонить тебе сегодня вечером, если нет планов? Хочу кое-что обсудить       Точно что-то случилось. Флинт ни разу не были до такой степени настойчивыми и учтивыми. В окутавшие её сладкие грёзы тихонько прокрадывается тревога.       Да, конечно. Сейчас я в торговом центре, но вернусь домой уже через пару часов, можем в любое время связаться.       Это не к спеху. Проводишь время с друзьями?       Ищу платье на благотворительный вечер в нашей больнице. Немного утомительно, но весело.       И как успехи?       Неожиданная шаловливая мысль, мелькнувшая на задворках сознания, заставляет усмехнуться. Должно быть, всему виной полное отключение мозга доктора Томпсон, других объяснений нет. Что ж, играть — так по-крупному.       Повезло, что здесь такой хороший свет, не слишком яркий, как часто бывает в примерочных, мягко оттеняющий её тело. Она оглядывает своё отражение в зеркале ещё раз, убеждаясь, что выглядит весьма недурно, и, приняв соблазнительную позу, быстро делает несколько кадров. Серебристое платье красиво блестит, переливами подчёркивая глаза, а высокий разрез на бедре определенно добавляет волнующей интриги. Второе, названное Дакотой причудливым словом «камисоль» больше похоже на нижнее бельё, как и ожидалось, но зато отлично село по фигуре и было очень приятным по ощущениям: шелковистая ткань скользнула по коже одновременно с мыслью о том, будут ли так же ощущаться прикосновения пальцев Флинт?       «Ты сошла с ума, — корит она себя, будто действительно может это контролировать. — Хотя бы десять минут без своих фантазий прожить можешь?»       Что ж, очевидно, нет.       Вторая серия фото смотрится очень откровенно, и сердце тревожно бьётся. Точно ли это удачная идея? Что, если она вернётся в больницу, а там повсюду будут развешены её фотографии? Нет, какой бред… Флинт не опустились бы до подобной подлости. Шутки, подколы, мелкие издевательства, но не такое. Джулс в это искренне верит.       И всё же интересно, что они подумает? Решит, что она выглядит привлекательно или нет? Просто удивится? Будет ли у неё когда-нибудь возможность узнать?       Ладно, была не была. Она быстро набирает сообщение, тихо постукивая по экрану ногтями.       Дашь мне совет, как дизайнер? Какое из платьев выбрать?       И быстро отправляет, пока не передумала, две самые удачные фотографии (жаль, что она не слышала, что в это мгновение творилось в комнате Флинт).       — Джулс? Ты оделась? — раздаётся рядом голос Дакоты. Томпсон немного отодвигает занавеску и машет ей, прося подойти. — О! Тебе очень идёт! На твоём месте я бы взяла его. Камисоль, конечно, не слишком подходит для официального вечера, но наверняка пригодится. Хотя, знаешь, если накинуть на плечи тот чёрный жакет…       В этот момент на телефоне булькает уведомление.       Купи оба. Но второе не улицу не носи       И тут же:       Ты красивая       — Хорошие платья, — бормочет довольная произведённым эффектом Джулс, уже не слыша весёлого щебетания Дакоты. — Надо брать.

***

      «Я могу позвонить тебе вечером?»       Джулс не может думать ни о чём, кроме этой фразы. Несколько часов подряд она крутит и крутит её в голове, гадая, что такого хочет сказать Флинт, что даже решили позвонить! И, чего греха таить, немного боится того, что может услышать. Стрелки воображаемых часов громко тикают в ушах, заглушая другие звуки, кошмарно медленно отсчитывая секунды до заветного события. Волнение плескалось внутри, точно волны о пирс, с силой разбивающиеся о преграды, превращаясь в шипящие пузырьки морской пены. Такое сильное, что даже чай себе заварить Джулс смогла лишь с третьей попытки: в первый раз она посолила кипяток, но при этом не добавила заварку, а во второй и вовсе плеснула воду прямо на кухонный стол, забыв, что кружку с неудавшимся чаем она отодвинула, а другую не достала. Это немного раздражало — быть такой несобранной только из-за предстоящего звонка человека, который ей нравился. А ещё врач, называется…       Когда телефон наконец звонит, героически выдерживает несколько секунд, прежде чем ответить, чтобы Флинт не поняли, что она прожигала в мобильном аппарате дыру всё это время в ожидании.       — Алло? — голос всё равно дрогнул. Мысленно Джулс чертыхнулась, но в ответ в трубке раздался судорожный вздох, моментально выдающий волнение собеседника, и следом неуверенное:       — Привет…       Вжух!       Сердце делает кульбит. Она даже и не знала, что так сильно хочет услышать их. Не осознавала, что тревожная пружинка, натянувшаяся днём, только сейчас выпрямилась, забирая нервозность, о которой она не подозревала. Джулс закрывает глаза, представляя их лицо — обычно насмешливое, но сейчас, наверное, серьёзное, такое же, как у неё. И тот редкий взгляд, который она замечала лишь изредка, когда Флинт не знали, что кто-то смотрит: внимательный, глубокий.       «Тихо, Джулс. Тихо. Дыши».       Глубокий вдох. Выдох.       — Привет.       С этого момента они постоянно на связи, отправляют друг другу ничего не значащие сообщения в течение дня, просто болтают по телефону по вечерам. Это ощущается очень странно, но при этом так привычно, будто всегда только так и было. Флинт так милы и очаровательны почти всё время общения, что Джулс по десять раз на дню задумывалась, а не подменила ли какая-то незнакомая зефирка её любимую язву? Правда, в тот первый вечер они так и не решились поговорить о том, что назвали обтекаемым словом «обсудить». Джулс было до одури любопытно, но она не хотела давить и допрашивать. Флинт созрели только через два дня, когда доктор Томпсон заступила на свою смену после краткого отпуска.       — Слушай, Джулс… Чем будешь занята в обеденный перерыв послезавтра? Я буду недалеко от больницы…       О, так вот оно, наконец? Флинт замолкает, Джулс надеется, что очень смущённые. Она перекладывает телефон из одной руки в другую, прикладывая к левому уху, ещё не такому нагревшемуся от экрана, как правому. И, не выдерживая, всё-таки подталкивает:       — И?       — И я… — снова короткая пауза, будто они собирается с духом. — В твоей любимой кофейне новое сезонное меню, и у них есть какой-то очень популярный шоколадный фондан с малиной, и…       «Ты правда помнишь, какая кофейня моя любимая?» — хочется спросить ей, но она сдерживается, слишком заинтригованная вот-вот озвученным предложением.       — И-и-и?       — И я предлагаю сходить туда. Просто… побыть.       Недосказанное слово «вместе» растворяется в очередном вздохе, и они оба это чувствуют.       Если бы Джулс не стояла сейчас посреди больничного коридора, то, наверное, запрыгала или закружилась бы от восторга. Но тут же подавляет рвущиеся наружу эмоции, стараясь звучать непринуждённо:       — Что ж, нужно посмотреть, смогу ли я освободить часик в своём расписании.       — О, да ладно. — Честно слово, она буквально слышит, как они закатывает глаза. — Врачи, конечно, очень занятые, но признай, что ты просто дразнишь меня.       Джулс смеётся легко, искрящаяся ликованием, бурлящим, шипящим на языке, точно крошечные пузырьки в бокале игристого.       — Прости, не удержалась. Но есть проблема, — она делает многозначительную паузу, с каким-то будоражащим удовольствием слушая нетерпеливое, взволнованное дыхание в трубке, — у меня ужасная аллергия на малину.       В ответ громкий выдох сквозь зубы, который они не хотели или не смогли сдержать. А потом голос тихий и нежный:       — Я готовы героически принять малиновый удар на себя. А для тебя выберем что-нибудь ещё.       Джулс глупо хихикает, как не подобает делать взрослому человеку, но в кои-то веки ей совершенно всё равно.       Правда, планам не суждено было сбыться. Накануне недалеко от больницы случилась автомобильная авария с участием туристического автобуса, и всю ночь весь персонал больницы работал на износ. Когда всё нормализуется, сказать было сложно, поэтому Джулс отправляет Флинт короткое сообщение с просьбой перенести их встречу. Они не отвечает, но на работе у неё нет времени проверять телефон постоянно.       Утром Томпсон спешит в сторону лабораторий: она попросила Кейли сделать несколько анализов вне очереди, должно быть, они уже готовы. Пробегая по первому этажу, она чисто случайно бросает взгляд в сторону холла, и тут же безошибочно вылавливает среди людей знакомую тёмную макушку. Флинт. Внешне нисколько не изменились — такие же строгие и собранные, как и всегда, но… Теперь она смотрит на них совсем по-другому. Будто видит что-то, что никак не могла — или не хотела — разглядеть раньше. Как же хочется просто броситься им на шею, крепко обнять, почувствовать тепло… Убедиться, что все прошлые звонки и смски, и долгие ночные разговоры не были плодом её воображения. Но вместо этого Джулс только немного сбавляет шаг. Флинт, кажется, тоже что-то почувствовав, поднимает голову, и в глазах мелькает короткая эмоция, которую она не успевает разглядеть, а затем на их лице застывает очень хорошо знакомое ей равнодушное выражение. Уголёк сомнения горячо обжёг сердце. Быть может, она сама придумала себе то, чего на самом деле не было? Флинт отводит взгляд, и тревога продолжает нарастать.       «Господи, да о чём ты думаешь, иди уже!» — мысленно клянёт она себя, чудовищным усилием заставляя продолжать шагать.       Бумажные конверты с результатами анализов и правда уже дожидаются её в лаборатории. Она, точно двигаясь на автомате, благодарит Кейли, и, пока одна часть мозга тщательно продумывает дальнейшую схему лечения исходя из последних полученных данных, другая мечется в ужасе, пытаясь сообразить, что произошло и почему от этого так странно сдавило сердце.       Понимая, что это только измучает её, в конце концов не давая спокойно работать, Джулс судорожно ищет решение, которое позволит одновременно и обезопасить своих пациентов, и разобраться с проблемой. «Решение», к счастью, почти тут же выруливает из-за угла, чуть не врезавшись в неё.       — Гаррет! Пожалуйста, спаси меня! — она буквально впихивает бумаги ему в руки, тараторя изо всех сил, чтобы он не успел и слова вставить: — У пациента из третьей высокий уровень лактата, ему нужны биохимия крови и мочи, нужно убедиться, что почки работают как надо, и мы не пропустили нечто очень важное, только, прошу, займись этим прямо сейчас, а мне очень срочно нужно… нужно… — Кул уже открывает рот, наверняка, чтобы отказаться. Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Я выполню любое твоё желание, если поможешь!       Выражение его лица постепенно меняется с оторопелого на подозрительно хитрое.       — Данное однажды слово возврату не подлежит, Томпсон, учти это! Давай сюда, я разберусь. Заметь, даже не полюбопытствую, куда это ты так торопишься. Оцени моё великодушие. А желание я, пожалуй, приберегу на будущее.       Посмеиваясь, Гаррет разворачивается в другую сторону, очевидно, направляясь к её пациенту, и, махнув рукой на мысль, на что же она тут подписалась, мчится обратно к холлу, заставляя себя остановиться и пойти нормально уже перед последним поворотом.       Но Флинт нигде не видно.       До ужаса, до слёз разочарованная этим, Джулс уныло плетётся в сторону ординаторской. Ей срочно требуется кофеин, и, возможно, что-то сладкое, чтобы избавиться от горького привкуса во рту.       — Доброе утро.       Неловко переминаясь с ноги на ногу, объект её желаний и терзаний неожиданно обнаруживается буквально в десяти метрах в соседнем коридоре. Неужели ждали её специально?       — Привет, — растерянно отвечает она, тут же жадно принимаясь рассматривать их. Синяки под глазами видно даже под слоем косметики. Волосы немного в беспорядке. Нервно прикушенный ноготь большого пальца. И взгляд в сторону. Да в чём дело? — Выглядишь неважно. Хреновый день с самого утра?       У Флинт не находится сил ответить или хотя бы привычно огрызнуться, поэтому они просто делает несколько шагов вперёд, кивает, будто совершенно случайно утыкаясь лбом в плечо доктора Томпсон, да так и остаётся. Она, кажется, не возражает. Несколько секунд они стоят так, замерев, и Джулс может без зазрения совести коснуться носом черноволосой макушки, пока никто не видит. Флинт не спешит отстраняться, и голова их ощущается на её плече всё тяжелее и тяжелее. Кажется, день и правда не задался… Она размышляет всего пару мгновений, прежде чем осторожно скользнуть в расслабленную ладонь Флинт и сжать тёплые пальцы.       — Я знаю, как могу тебе помочь, — говорит уверенно, когда они поднимает на неё вопросительный взгляд. — Пойдём.