Пять поцелуев доктора Томпсон

      Когда следующим утром Джулс выходит из дома, вокруг всё остаётся таким же, каким было и вчера, она в этом уверена, но в то же время солнце почему-то светит особенно нежно, и краски вокруг такие сочные и яркие! Небо пронзительно-синее, чистое-чистое! Хочется смеяться, от души, без оглядки на кого-либо, хочется, как маленькой девочке, запрыгать, звонко топая по асфальту, потому что куда-то нужно деть эту неуёмную энергию, переполняющую её. В руке — телефон, в мессенджере — новое сообщение, для полного счастья.       Доброе утро. В одиннадцать у Аннет встреча с бухгалтерией, займет примерно час, я думаю. Во сколько у тебя перерыв?       Удивительно, как быстро она привыкла к постоянному присутствию Флинт в своих мыслях. Засыпала, вспоминая ласковые касания рук, такие осторожные, точно она из хрусталя была сделана, бездонные глаза, при взгляде в которые всё равно что в космос падаешь, манящие губы, так и норовившие спровоцировать её каждой улыбкой. Видела сны — нежные, милые, а порой и постыдные. Просыпалась, первым делом хватая телефон, в надежде обнаружить хотя бы одну смску. Интересно, а Флинт… думает ли о ней тоже?       Доброе. В двенадцать будет просто отлично. Как спалось?       Джулс ловит себя на том, что снова по-дурацки улыбается, потому что в груди клубится пышными облачками нежное тепло от обычного, но в этот момент такого важного разговора. Всё, что связано с этим человеком — важно. Спустя минуту в руке вибрирует телефон.       О, прекрасно. В последний раз такие сны я видели, когда мне было семнадцать, и от разбушевавшихся гормонов хотелось на стенку лезть. Мне казалось, что этот период закончился, но, кажется, ты разбудила Везувий       Сердце гулко стукнулось о рёбра, забилось, мгновенное взволнованное. Джулс даже приходится остановиться, чтобы торопливо перечитать сообщение несколько раз, жадно вглядываясь в каждую букву. Она не должна, не должна так реагировать на совершенно невинные вещи! Это ведь просто текст… Но с Флинт, кажется, всё было чересчур остро и пронзительно. Закрыв глаза, она буквально чувствует их шёпот на своей коже… Так, стоп. Стоять посреди дороги, предаваясь фантазиям, когда нужно спешить на работу, явно не самая удачная идея. Встряхнув волосами, она приводит себя в чувство, и уже на бегу отправляет сообщение:       Вот как? Расскажешь подробнее при встрече?       Томпсон почти не отводит от экрана взгляд, ожидая ответа, но при этом не останавливается, от чего даже споткнулась один раз. Заветное приложение наконец призывно сверкает новыми уведомлениями.       Не сегодня       Не дневной разговор, к тому же       И вообще, лучше покажу       Три сообщения приходят подряд, и она облизывает вмиг пересохшие губы, легкомысленно мечтая, чтобы их коснулся язык совсем другого человека.       Ловлю на слове, — печатает она, добавляет к сообщению кокетливый смайлик, просто потому, что может. И всё-таки убирает телефон в карман, потому что до работы ещё десять минут пути, а ей нужно быть там через шесть. Ещё не хватало опоздать.

***

      Джулс Томпсон — хороший врач. Едва приняв смену, она безжалостно выбрасывает из головы все личные мысли, не позволяя ни на что отвлекаться. Впрочем, не так уж это и сложно: утром поток пациентов всегда весьма плотный, и приходится думать только о ранах, сломанных костях и аллергических реакциях. Единственная вольность, которую она себе позволяет — это выглянуть в холл в районе одиннадцати часов, но знакомую фигуру в строгом чёрном костюме взглядом выхватить так и не удалось.       Без десяти двенадцать Джулс осторожно, оглядываясь по сторонам, пробирается в сторону комнаты для персонала, где собирается быстренько скинуть медицинскую форму и слинять, пока наступило временное затишье. По дороге она, к счастью, встречает только Малиновскую, которую и так собиралась найти перед уходом:       — Грейс, подстрахуешь меня, если что? — Джулс на ходу стягивает с волос резинку, позволяя волосам рассыпаться по спине. — Я во время перерыва ненадолго отлучусь.       — У, так это тебя у входа ждёт милашка с грозным взглядом, да?       Джулс бросает на неё удивлённый взгляд, едва сдерживая рвущий наружу вопрос о том, откуда она знает, потому что несколько минут назад Флинт действительно написали, что уже свободны, и отчаянно смущается, пока пытается подобрать какие-то более-менее внятные оправдания.       — Да ладно, не напрягайся, нисколько не осуждаю тебя, — успокаивающе девушка похлопывает её по руке. — Но если это планировалось как тайный роман, то вы были не очень-то осторожны. И на улице вас видели вместе, и в коридоре около служебной подсобки, и Сэнди рассказывала, что в один из вечеров этот человек в отчаянии искал тебя по всей больнице, и… Ой, ты покраснела! — Джулс стоически выдерживает довольное хихиканье коллеги, и Грейс продолжает: — В общем, да, если что, я подхвачу, не волнуйся. И, знаешь, Джулс, я даже немного тебе завидую…       «Я сама себе завидую», — мелькает короткая мысль, но вслух Томпсон только сбивчиво благодарит Грейс, прибавляя шаг. Времени не так много, нужно поторопиться. Лишь перед самым выходом она чуть замедляется, чтоб уж не привлекать слишком много внимания. В конце концов, неизвестно, как Флинт отреагирует на тот факт, что их отношения уже стали предметом обсуждения… Они даже до сих пор ни словом не обмолвились о том, что вступили в эти самые отношения, несмотря на всё, что между ними произошло. Надо будет выбрать момент, чтобы просто сесть и поговорить. А пока хочется просто насладиться их обществом.       Джулс выходит за дверь, и вдруг оказывается героиней тех самых романтических фильмов, которые так сильно любила и так тщательно скрывала от всех это пристрастие. Она замирает на мгновение, окидывая Флинт быстрым взглядом: они нервно поглядывает на телефон, наверное, ожидая ответа от неё, но тут же поднимает голову, услышав хлопок двери, и от того, насколько нежная улыбка в одно мгновение расцветает на их губах, в груди становится тесно от распирающих чувств. Флинт призывно разводит руки в стороны, и очнувшаяся Джулс, не мешкая, сбегает вниз по ступеням, буквально влетая в их объятия. Её сжимают так крепко, что почти трещат рёбра, отрывают от земли, и она смеётся, цепляясь за их плечи, преисполненная сверкающей радости.       — Поставь! — она болтает в воздухе ногами, но из чистого упрямства Флинт удерживает её ещё несколько секунд, прежде чем бережно опустить. В тёмных глазах пляшут озорные искорки, и Джулс готова хоть вечность смотреть в эту галактическую даль. В голову совершенно не к месту лезут глупые признания, и, чтобы не ляпнуть вдруг лишнего, она поспешно переключает фокус внимания: — У тебя волосы собраны, — с восхищением выдыхает, осторожно проводя пальцами по уложенным прядям, ощупывая низкий хвост на затылке. — Красиво…       Флинт не отвечает, только перехватывает её ладонь, деликатно оставляя на тыльной стороне отпечаток своих губ. А потом, не размыкая рук, уводит её. Что ж, может быть, она зря переживает насчёт публичности?              — …и Грейс выходит замуж этим летом, поэтому, конечно, им понадобится какое-то время, чтобы обустроиться, но при этом она очень трудолюбивый работник, и даже сомневается, что возьмёт отпуск для медового месяца…       Джулс обычно не болтала так много, но ей было настолько комфортно, настолько спокойно, что можно было позволить себе не сдерживаться. Флинт выглядит действительно заинтересованными, задаёт вопросы, внимательно слушает, будто её окружение для них по-настоящему важно, а их ладонь такая тёплая и надёжная… Словно невзначай она чуть ближе прижимается к их плечу.       — Мне всегда казалось, что у врачей нет времени мечтать о свадьбе, совместной жизни с кем-то, детях и прочем.       — Ну, мы ведь тоже люди. Работа занимает большую часть нашей жизни, но кому не хочется после изнурительной смены вернуться домой, к семье? Совмещать трудно, не спорю, но ведь это тоже важно — быть с любимыми.       — Ты… ты бы тоже этого хотела?       — Конечно, — она беззаботно смеётся, не замечая, что Флинт задерживает дыхание в ожидании её ответа. — Я совсем не желаю быть одной. Даже слегка…ну, побаиваюсь. Знаешь, когда мне было двадцать, я едва не вышла замуж. Ужасная была бы ошибка, и я рада, что этого не произошло, но…наверное, эта тревога где-то до сих пор внутри затаилась. То есть, не подумай, я не спешу выскочить за первого встречного, ведь всему своё время, но и из-под венца, в случае чего, сбегать не собираюсь.       На несколько мгновений Флинт позволяет себе оторваться от реальности, и образ до безумия счастливой Джулс в ослепительно-белом платье с букетом голубых гортензий в руках поражает разум. «Господи, о чём только ты думаешь», — укоряет себя, устыдившись собственных фантазий. Бросает косой взгляд на девушку: нет, она ничего не заметила, и уже, сменив тему, с упоением рассказывает о рыжем коте, которого недавно стала подкармливать. Хрупкое спокойствие восстанавливается, отгоняя смутное беспокойство.       Эта совместная прогулка ещё короче, чем та, что они разделили недавней ночью, к тому же, время ограничено тридцатиминутным перерывом. Впереди уже замаячила знакомая вывеска, как вдруг из-за угла навстречу им выскакивает знакомая фигура. Флинт почти сразу опознаёт в ней свою подругу. Имя срывается удивлённым вздохом:       — Белль?       — О, привет! Вот так встреча, верно? — Она красноречиво опускает взгляд на их сцепленные ладони, но Флинт, вопреки ожиданиям Джулс, не размыкает рук, а наоборот, только крепче сжимает пальцы, словно бросая немой вызов. — Как дела, доктор Томпсон?       — Не жалуюсь, — она улыбается ей искренне, несмотря на то, что Флинт почему-то явно в напряжении. — И можно просто Джулс, мы же не в больнице. А как у тебя дела? Мы вот идём за кофе…              Норт с подозрением присматривается к расслабленному виду подруги, пока девушки заводят дружелюбный разговор. Их квартира совсем рядом, неудивительно, что они пересеклись в этом районе, но Мирабель никогда прежде в эту кофейню не ходила. Крошечный червячок сомнения зашевелился в душе, но был задавлен в зародыше. Что бы ни происходило, Белль точно не может иметь никаких скрытых мотивов, не может действовать против их интересов. Они заходят внутрь помещения втроём, но останавливаются у входа, не проходя дальше.       — Дорогуша, может, ты сходишь за напитками, пока мы с Джулс поболтаем? — она обескураживающе улыбается, и у них нет причин не верить в искренность её тона. И всё-таки что-то было не так, и заставляло насторожиться. — Возьмёшь мне, как всегда?       Флинт инстинктивно переводит вопросительный на Джулс, и та медленно опускает ресницы в немом согласии. Только тогда они кивает, будучи в совершенном смятении, не понимая, зачем Белль это нужно, но всё-таки доверяя и ей, и Джулс. В конце концов, чего они вообще боится? Ещё раз оглянувшись и убедившись, что обе расслаблены, не чувствуя угрозы, Норт оставляет их наедине.       — Погода сегодня такая тёплая, правда? — задумчиво произносит девушка, когда они устраиваются за ближайшим столиком.       — Да брось, Мирабель, — Джулс кладёт локти на стол, опуская подбородок на сцепленные в замок пальцы, и смотрит на неё хитрым прищуренным взглядом. — Я же не вчера родилась. Пропустим словесную прелюдию. О чём хочешь поговорить?       — Что мне нравится в докторах, так это их решительность. Впрочем, это столько же и пугает. Ладно, тогда я буду говорить прямо. Мы все очень любим Флинт, и все желаем им только счастья.       «О, нет. Начало просто ужасное», — мелькает в голове, но она решает молча дослушать до конца.       — Не подумай ничего такого, — успокаивает её девушка, вероятно, разглядев выражение лица, — никто из нас не рискнул бы как-то вмешиваться, диктовать свои условия, мы ближе, чем семья, но никого ни в чём не ограничиваем. Даже наоборот, совсем не против, если нас станет больше на одного человека.       Она замолкает и многозначительно смотрит на неё. Но Томпсон только хлопает ресницами в недоумении:       — Я… не очень понимаю.       — Флинт без умолку о тебе болтает, уже всех замучили. И, кажется, ты тоже отвечаешь взаимностью. Мы подумали, что тебе будет интересно познакомиться с нами поближе, потому что нам всем точно интересно. Но Флинт так оберегает тебя, боится, что мы будем задавать неудобные вопросы или, наоборот, расскажем лишнего, что решится ещё нескоро. Так что мы взяли на себя смелость пригласить тебя сегодня вечером провести с нами время. У нас коктейльная вечеринка. Если хочешь, конечно. А мы, в свою очередь, поделимся с тобой кое-какими секретами…       Рациональная часть Джулс готова была усомниться в том, что идея хорошая, но часть эмоциональная беззвучно верещала. Это было так интересно! Шанс наконец-то узнать тех, кто был Флинт ближе всех, разве можно было отказаться? Вообразив себе уютный вечер в окружении друзей Флинт, и вместе с ними, она чувствует, что не может сказать «нет».       — Моя смена закончится в восемь.       Белль, прерванная на полуслове, нисколько не расстраивается, наоборот, широко улыбается, обрадованная так быстро полученным согласием. В арсенале девушки была целая куча заранее заготовленных аргументов на любые отказы и отговорки, как здорово, что ничего из этого не потребовалось!       — Знаешь, Джулс, не зря ты мне сразу понравилась. И, чтобы ты точно знала, почему я это делаю: я правда хочу, чтобы у вас всё получилось, потому что, клянусь, за всё время нашей дружбы Флинт не выглядели более счастливыми, чем после знакомства с тобой. С самого первого дня. — Как заворожённая, Джулс ловила каждое слово. Не в силах сдержать интерес, она даже немного подаётся вперёд, не желая пропустить ни одной секунды внезапного откровения. — Перед тем, как отправиться за тобой в аэропорт, они всё утро недовольно бухтели, что не этим они планировали заниматься, когда устраивались на работу, а вернулись такими отстранёнными и задумчивыми… Мечтательными. Тогда твоё имя прозвучало впервые, и я никак не ожидала, что через пару недель оно будет в каждом предложении, о чём бы мы не говорили, а потом… Ох, Флинт возвращается.       Стрельнув взглядом вбок, Белль прикладывает палец к губам, призывая к молчанию, и заговорщицки улыбается. Джулс, взволнованная информацией, старается быстро вернуть на лицо нейтральное выражение, боясь быть разоблачённой, но полученное предложение и новая пища для размышлений настолько её воодушевляет, что приходится поджать губы, чтобы уголки рта не растягивались в довольной улыбке. Подошедшие Флинт с подозрением переводит взгляд с одной девушки на другую, но, не найдя, в чём их уличить, тихо выдыхает, слегка расслабляя плечи.       — Твой миндальный раф, — протягивает они стаканчик Мирабель, и она слегка склоняет голову в знак благодарности. Флинт поворачивается к Джулс, и голос их невольно теплеет: — И латте с двойной порцией молока и карамельным сиропом.       Они соприкасаются пальцами, обхватывая стакан с двух сторон, и замирают так на несколько секунд. Привычно тёмный взгляд Флинт светлеет, и при солнечном свете Джулс впервые замечает жёлтые крапинки на радужках. И, оказывается, они умеет улыбаться только одними глазами.       — Откуда ты знаешь, чего мне сегодня хотелось? — Флинт разжимает ладонь, когда убеждается, что она крепко держит напиток, напоследок едва скользнув подушечками по тыльной стороне запястья, и загадочно отвечает:       — Если скажу, что прочитали твои мысли — поверишь?       Джулс смеётся. О, если бы Флинт только на мгновение заглянули бы в её голову, они бы не шутили об этом так беспечно. Наверное, они так и стояли бы, неотрывно глядя друг на друга, но рядом деликатно откашливается Мирабель.       — Мне очень жаль прерывать ваш очаровательный флирт, но давайте выйдем на улицу? Флинт, у нас есть новость для сегодняшнего вечера.       Они приподнимает брови в немом вопросе, но обе девушки с одинаково хитрыми лицами молча пропускают их вперёд, и уже за спиной Белль наклоняется ближе к Джулс, шепча:       — Только не перекипяти чайник, а то крышечка взлетит.       Томпсон, хоть и улавливает основной посыл, обещает себе как следует подумать над этими словами на досуге.       — Ну так и к чему такая загадочность? — спрашивает Флинт, едва они покидают кофейню.       — Да так, просто интриги ради. А ещё ты забавно выглядишь, когда пытаешься по глазам разгадать чужие мысли.       Флинт со страдальческим вздохом закатывает глаза. Нет, конечно, они знали, что так будет, и были морально готовы к поддразниваниям насчёт влюблённости в Джулс, но не ожидали, что так же быстро возьмут в оборот её саму. Уже подозревая, что скажет Мирабель, но ещё надеясь, что ошибается, они нервно подёргивает серёжку в ухе, пытаясь отвлечься.       — В общем, мы тут с Джулс подумали и решили, что неплохо бы ей провести хотя бы один вечер вместе с нами, и ей этот план очень понравился, верно?       Флинт переводит взгляд на неё, приподняв бровь: очень выразительный взгляд, но она встречает его прямо и открыто. Они ведь не разозлится на неё за то, что согласилась, правда?       — Верно. — И, не утерпев, всё-таки решается уточнить: — Ты ведь не против?       На языке так и вертится слащавое: «Для тебя — всё, что угодно», но, усилием воли выбросив из головы какую-то придурочную поэтическую хрень, они просто коротко кивает:       — Конечно нет.       И пусть планируемая встреча прошла не совсем так, как изначально задумывалась, они ни капли не жалеет, и провожая Джулс обратно в больницу, ловит себя на будоражащей мысли, что отчаянно ждёт сегодняшнего вечера.

***

      В квартире Белль и Флинт царит атмосфера оживлённой суеты — как перед большим праздником. Белль готовит разнокалиберные бокалы для коктейлей, Маркус проверяет наличие всех нужных ингредиентов, параллельно шутливо сражаясь с Софи за право управлять колонкой, из-за чего плейлист звучит как приступ биполярного расстройства — за «Металликой» шла Тейлор Свифт, потом и вовсе какой-то дрифт-фонк. И, конечно, они безостановочно болтают.       — Но ведь это машина! У неё нет чувств, нет эмоционального отклика. Это всё равно что секс-игрушка, только чуть более технологичная.       Флинт опирается плечом о дверной проём, стоя на пороге своей спальни и вслушиваясь в разговор друзей. Маркус звенел бутылками с лавандовым и малиновым сиропом, попутно философски рассуждая об этичности использования реалистичных сексуальных кукол.       Софи экспрессивно всплёскивает руками:       — Ты вкладываешь в это совсем другой смысл!       Мирабель поддерживает подругу.       — Если это лишь приблуда для удовлетворения, зачем тогда наделять её чертами человека? Для чего делать им грудь, например, или широкие бёдра?       Флинт закатывает глаза, наконец входя в комнату.       — Даже спрашивать не буду, как вы пришли к этому разговору.       Софи энергично разворачивается к ним, крутанувшись на пятках, и прижимает руки к груди, восторженно воскликнув:       — Вау, ты принарядились!       Она одним прыжком подскочила ближе, приподнимая за запястья руки Флинт, чтобы получше рассмотреть. Свободная белая футболка, на плечи небрежно наброшена серая рубашка в клетку, на шее — чокер. Тщательно уложенные волосы, стянутые в хвост и уложенные на плечо, тонко подведённые веки, подчёркивающие глубокий обсидиановый взгляд.       — С самого обеда готовились, да? — лукаво хихикает девушка. Разоблачённые, Флинт застенчиво отводит глаза, натыкаясь на проказливый взор Мирабель, но она, по крайней мере, молчит.       — Не обращай внимания, ты правда отлично выглядишь, — добродушно улыбается Маркус. — Джулс будет сражена наповал.       — Эй, я же наоборот хвалю! — дуется подруга, но не всерьёз, так, ради образа.       — Ну ладно, хватит вам уже, комплиментами пусть их девушка смущает. — Белль заканчивает ополаскивает посуду и вытирает руки полотенцем, опёршись бедром о кухонную тумбу. — А мы, кстати, вчерашний фильм обсуждали, там в семью взяли робота, которая должна была выполнять хозяйственные обязанности, пока жена лежит в больнице, но получается в итоге так, что к списку добавляются ещё и обязанности супружеские, а так как андроид, ясное дело, обладает супер-привлекательной женской внешностью, главный герой не больно-то сопротивляется. Вот со вчера и спорим, считается это изменой или нет.       Флинт качает головой.       — Я вас умоляю, только при Джулс о подобном не говорите. Давайте остановимся на каких-нибудь… более нейтральный темах.       Все трое вдруг радостно подобрались, навострив уши, будто услышали нечто очень приятное.       — О, ты что, нас стесняешься? — не преминул подначить их Маркус.       — Я серьёзно, Марк. Не нужно сразу показывать ей все грани ваших характеров.       — Нет, вы послушайте только, как заговорили! Стоило только влюбиться — так всё, приоритеты сразу изменились!       Флинт со страдальческим вздохом толкает друга в плечо под звонкий смех Белль и Софи.       — Не переживай, дорогуша. Это ведь не смотрины. Никто не собирается нападать на твою красавицу, или ставить в неловкое положение. Хотя с её темпераментом ещё неясно, кто кого в краску вгонять будет. И потом, ведь рано или поздно ты всё равно собирались знакомить нас, правда?       — Да, разумеется. — Остаток фразы Флинт проговаривает почти неслышно: — Только для начала неплохо было бы убедиться, что мы не торопим события…       — Ты уже уходишь за ней? — спрашивает Софи, принимаясь натирать тарелки, слишком взбудораженная, чтобы просто стоять без дела.       — Угу. Хочу встретить у больницы, — не вдаваясь в подробности отвечает Флинт.       — Ну так иди, Ромео. А мы тут с приготовлениями закончим, чтобы всё было в лучшем виде.       Несмотря на все подначки и подколы, Норт чувствует себя удивительно довольными и безумно благодарными своим друзьям, которые всегда так неподдельно, сердечно поддерживали их, которые заранее одобрили их выбор, и с таким интересом отнеслись к Джулс. Оставалось только надеяться, что они понравятся друг другу.       Когда за ними захлопывается дверь, разговор в кухне закономерно меняет своё направление.       — Так ты думаешь, у них всё серьёзно? — задумчиво наматывая на палец прядь волос, задаёт вопрос Софи.       — Более чем. Во-первых, — Мирабель загибает палец на руке, — Флинт не из тех, кто поддаётся мимолётным увлечениям, а во-вторых, это активная фаза у них началась только сейчас, а до неё был почти год безответной любви, когда они ходили кругами, не решаясь приблизиться.       — Ну а Джулс? Как она, кстати? Красивая?       — Объективно — да. Но вряд ли дело только во внешности. На одном физическом влечении всё равно далеко не уедешь. У неё много хороших качеств. Она умная, целеустремлённая, всё делала вопреки излишне заниженным в её отношении ожиданиям Флинт, каждый раз удивляя. И то, что я видела сегодня… Знаете, они за руки держатся так, будто это прикосновение — единственное, что удерживает их на земле. Конечно, я не уверена на все сто, но мы ведь для того и хотим провести вместе время, чтобы узнать?       Маркус, всё это время молчавший, вдруг подаёт голос:       — Давайте только не забывать, что мы не должны вмешиваться. Если кому-то из нас покажется, что что-то идёт не по плану, с выводами торопиться не стоит. И давайте не наседать на них. В конце концов, это личное дело Флинт, сами знаете, они не простит нам слишком уж активного вторжения.       — Ладно, ладно, намёк понят, — безошибочно определив, к кому в большей степени предназначались эти слова, ворчит Софи. — Сильно напирать не буду.       — Вот и умница. Ладно, что там у нас ещё осталось по списку?

***

      — Нервничаешь? — тихо спрашивает Флинт, когда они подходят к дому. — У тебя пальцы холодные.       — Немного, — улыбка Джулс смущённая и чуть дрожащая: признаваться в своих переживаниях по-прежнему было непросто, но с Флинт выходило гораздо легче, чем с кем-либо другим. — У меня не всегда получается взаимодействовать с людьми правильно.       — Ты что, шутишь? С твоим уровнем харизмы ты способна и бревно очаровать. — Слова звучат легко, почти шутливо, но в них неожиданно проскальзывает гораздо большее — пылкость и искренность, которую они, кажется, не собирались озвучивать.       Девушка замолкает и поворачивает голову, всматриваясь в их профиль. Они избегает её взгляда, даже зажмуривается ненадолго, словно пытаясь стереть следы невысказанных чувств, проступивших сквозь небрежную фразу. Это мог бы быть отличный шанс чуть-чуть подразнить их, но в душе Джулс это желание заглушается другим состоянием — огромной, необъятной благодарностью.       — Спасибо, Флинт, — она крепче сжимает их руку, чтобы почувствовать: они здесь, рядом, реальные, тёплые, живые, а потом на мгновение прислоняется лбом к плечу. В этом жесте — вся невысказанная признательность, вся нежность, для которой пока не нашлось слов. — Пойдём, нас, наверное, заждались.       Их и правда ждут: едва стоит переступить порог квартиры, как в коридор выскакивает молодая рыжеволосая девушка. И тут же убегает, крича куда-то вглубь: «Пришли!» Спустя несколько секунд Джулс уже тянут за руку, заставляя отлепиться от Флинт, и проводят в небольшую гостиную, где ждут ещё двое. Норт, покачивая головой, входит последними.       — Ну тише, тише ты, — пытается угомонить маленький ураган, — с ног её собьёшь.       Мирабель обхватывает одной рукой девушку за плечи, удерживая на месте, а другую протягивает ей:       — Привет, Джулс. Мы все очень рады, что ты пришла.       Флинт с некой долей торжественности представляет их друг другу:       — С Мирабель ты знакома, — девушки тепло улыбаются в знак приветствия, потом руку ей протягивает высокий мужчина с короткой стрижкой, яркими зелёными глазами и милыми веснушками на щеках и носу: — Это Маркус, он инженер-конструктор, любит тяжёлый рок и рано вставать.       Ладонь Маркуса широкая и жёсткая, а рукопожатие — крепкое. Он мягко улыбается и в целом производит впечатление добряка. Между ним и Белль в нетерпении переступает с ноги на ногу третья девушка.       — А этот непоседливый волчок — София. Наше стихийное бедствие.       — Просто Софи, — тут же вклинивается она в разговор, нисколько не обидевшись на «бедствие». — Друзья меня так зовут.       Она оказывается самой младшей в компании, ей всего двадцать. У неё очаровательные упругие кудряшки, собранные на макушке в высокий хвост; Джулс рассматривает их с искренним восхищением:       — Волосы — просто чудо!       — Спасибо! И у тебя тоже! И сарафан прелестный!       Никакой неловкости. Ни следа скованности. Всё исчезло, стоило только включиться в разговор. Джулс как будто окружена давними приятелями, с которыми по какой-то причине не общалась некоторое время, но встретившись, снова испытывает странное чувство близости с каждым из них.       Небольшой столик в гостиной заставлен тарелками с закусками и сладостями. На диване и креслах подушки, пледы, в общем, всё, что требуется для уютных домашних посиделок. Маркус отправляется в сторону кухонной зоны, очевидно, он тут главный бармен.       — Так, у нас есть мохито, маргарита, джин-тоник, сауэр. Джулс, что предпочитаешь?              — Мне маргариту, пожалуйста. Слушайте, вы все такие разные… Как познакомились?       — Мы с Маркусом однажды над одним проектом работали, — отвечает Флинт, кивая в его сторону. — Я тогда только начинали работу в дизайнерской сфере, и было немного страшновато. Заказчик хотел нечто инновационное, а у меня ни грамма опыта, пришлось на чистой уверенности выезжать.       Маркус, оглядываясь на них, подхватывает:       — А нам в команду как раз нужен был дизайнер для концепта умного дома. Насчёт уверенности Флинт не соврали — никто даже и не понял, что перед нами новичок, настолько решительными и смелыми они были. Ну, ты знаешь, ещё с этим фирменным взглядом, будто пытается испепелить тебя на месте.       Флинт довольно ухмыляется.              — Сначала мы друг друга просто не понимали. Я рисую плавные линии, органичные формы, а Марк смотрит на это и говорит: «Нагрузки не выдержит». Я говорю: «Значит, расчёты не верны, считай иначе!»       — А я им: «Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить в реализации?!» — смеётся Маркус, наливая маргариту в бокал со льдистой кромкой соли. — В общем, первые две недели мы только и делали, что спорили.       — Но потом притёрлись, научились слушать и слышать, и превращать разногласия в ресурс. Мы по-разному видели ситуации, с диаметрально разных углов, и это здорово помогало не упустить какую-нибудь важную деталь.       Софи, устроившаяся на подлокотнике дивана, добавляет:              — А я просто за Маркусом однажды увязалась. Он слишком добрый, и не смог мне отказать. Так с Флинт и познакомились.       — Они с Марком кузены, — поясняет Мирабель. — Софи из него только что верёвки не вьёт.       — Неправда! — тут же возмущённо вскидывается она. — Всё исключительно по взаимному согласию, а он — согласен! Правда, Марк?       — Правда, правда, — тут же кивает парень, сдерживая смех. Джулс тоже хихикает. Кажется, они все действительно очень близки.       Маркус торжественно опускает в центр столика поднос с бокалами.       — Что ж, Джулс, — произносит он с улыбкой, — теперь ты тоже часть этого хаоса. Добро пожаловать.       Наконец все рассаживаются по местам с выбранными напитками в руках. Джулс расположилась в глубоком мягком кресле, забравшись с ногами и натянув на них подол сарафана, Флинт устроились на полу, усевшись на небольшую подушку, настолько близко, что вполне могли коснуться колена девушки затылком, если бы немного подались назад.       Маркус открыл было рот, чтобы сказать что-то, но его опередила лукаво улыбающаяся Софи, выглядящая почему-то до жути довольной:       — А давайте играть в «Бутылочку»! Давно не веселились по‑настоящему.       Норт тут же досадливо морщится:       — Прошу тебя, только не это ребячество опять. Нам что, по пятнадцать?       Предложение Софи никто из ребят не поддерживает, что, конечно, радует Флинт, но Мирабель от шпильки всё-таки не удержалась:       — Ты говоришь это потому, что не хочешь целовать меня, Марка или Софи или боишься, что кто-то из нас поцелует Джулс?       Повисает пауза. Джулс отчаянно жалеет, что не видит выражение лица Флинт, потому что у всех остальных лица точно у кошек, массово объевшихся сметаной. Она смущается, когда взгляды обращаются к ней, и поспешно подносит к губам бокал в попытке отвлечься, краем глаза замечая, что Флинт делает то же самое.       — Ты сегодня превзошёл сам себя, Маркус, — произносит они невозмутимо, абсолютно игнорируя провокационный вопрос подруги. — Коктейль просто супер.       Софи тут же оживилась, моментально забывая о прежнем разговоре:       — Ой, а я взяла маргариту! Эй, дай мне попробовать, — Софи тянется через Маркуса с зажатой в руке трубочкой к стакану Флинт, торопливо делая несколько маленьких глотков.       — Ну, не наглей! — они смеётся, аккуратно отталкивая девичью ладонь. На запястье Софи нежно звенькнули тонкие браслеты. — У Маркуса такой же!       Никогда Джулс не считала себя особенно ревнивой. Придерживалась мнения, что такой ерундой страдают только либо неуверенные в себе, либо в своём партнёре люди. Но почему-то смотреть на то, как Флинт играет с девушкой, шутливо защищая от неё свой бокал, было трудно, а в голову лезли странные мысли. Не успев тщательно обдумать хоть одну из них, она заявляет:       — Я тоже хочу, — и удивляется сама себе. Затея рискованная: одно дело дурачиться с друзьями, с которыми, очевидно, у них были очень тёплые отношения, совсем другое — подпустить её так близко. Но сдержаться было слишком сложно. Хотелось проверить границы дозволенного, убедиться, что Флинт не скривится недовольно, не отстранится. Так глупо, если подумать о том, что они уже целовались, но как будто бы это невинное действие выглядело гораздо интимнее, а от того ещё страшнее.       Но оказалось, что она зря переживала. Флинт не то, что не отодвинулись, наоборот, повернулись, протягивая коктейль, и она, ничтоже сумняшеся, обхватила губами трубочку Флинт. Ребята вокруг замерли, распахнув глаза. Джулс уловила торжествующее выражение на лице Софи, прежде чем та отвернулась, чтобы зашептать что-то на ухо Белль.       — Вкусный? — спрашивает Флинт, и голос настолько ровный, что каждый из присутствующих чувствует, как много эмоций за этим скрывается.       — Очень, — Джулс отвечает тихо, внимательно вглядываясь в тёмные, таинственные глаза.       Но им не дают слишком долго смотреть друг на друга.       — Ладно, тогда новое предложение: играем в «Правду или действие»!       — Это ещё хуже, чем предыдущее…       — Ну пожалуйста! — Софи делает щенячьи глаза. — Хотя бы пять раундов! Мы просто хотим узнать Джулс получше, что в этом плохого?       В конце концов Флинт сдаётся. Софи с горящими глазами торжественно вещает:       — Напоминаю, главное правило простое: если отказываешься от правды — выполняешь действие, предложенное остальными.       Первый ход достаётся Маркусу.       — Правда или действие? — спрашивает девушка.       — Правда, — не задумываясь отвечает Марк.       — Ты когда‑нибудь влюблялся в кого‑то из этих двоих? Хотя бы ненадолго?       Он не раздумывает слишком долго, предпочитая действительно быть честным:       — Нет. В дружбе нет места потайным чувствах. Я люблю вас всех, но совершенно платонической любовью.              Следующий ход достаётся Белль. Она смело выбирает «действие».       — Поцелуй того, кто тебе больше всех нравится, — предлагает Софи с хитрой улыбкой.       Белль медлит, не иначе как выдерживая театральную паузу, а потом руками тянется к девушке.       — Иди сюда, дурочка, — ласково произносит она, со снисходительной нежностью целуя рыжую макушку, послушно наклонившуюся перед ней.       — Ого! — довольно восклицает Софи, едва только освободившись от объятий подруги. — А мы и не знали!       Они переглядываются и смеются одновременно. Джулс смотрит на них с восхищением, так чётко осознавая, насколько ей хочется быть частью этого лёгкого, искрящегося мира — мира, где чувства не принято прятать за масками приличий, а смех звучит так свободно...       — Твой ход, — говорит Белль, кивая ей.       Джулс, поколебавшись пару мгновений, выбирает «правду».       — Что больше всего пугает тебя в отношениях? — спрашивает Белль неожиданно серьёзным тоном.       Джулс замирает. Софи смотрит на неё с плохо скрываемым любопытством, а Маркус и Белль со сдержанным интересом. Флинт даже не поворачивает головы, застывая в той же позе, но это даже хорошо, так будет проще. В итоге она едва набирается смелости признаться в своих главных страхах, глубоко вздыхая, как перед прыжком с обрыва в воду:       — Что меня никогда не полюбят по‑настоящему. — Её голос дрожит, как ни старалась она его контролировать. — Что я не буду соответствовать нужному уровню. Что рано или поздно найдётся кто-то лучше меня.       Все молча глядят на неё с разными оттенками сочувствия, должно быть, не ожидая такой откровенности. Флинт, так и не повернувшись, негромко спрашивает:       — Ты… Почему ты так о себе думаешь?       — Потому что… — Джулс запнулась. Помолчала немного. Сжала с силой ножку бокала. Сделала глоток, стараясь выиграть время. И наконец тихо, почти на грани слышимости шепчет: — Потому что я никогда не чувствовала, что кому‑то действительно нужна.       Флинт разворачивается рывком, касаясь ладонями её коленей. Замирает: так отчаянно рвущиеся наружу слова всё равно не даются им легко.       — Ты мне нужна, Джулс, — хриплым, срывающимся от волнения голосом тихо произносит Норт.       Трое присутствующих неловко отводят взгляд, слишком явно ощущая, что вырвавшееся спонтанное признание предназначалось не им. Но двоим в этой комнате всё равно, потому что в это мгновение они не видят никого, кроме друг друга.       Джулс охвачена сильнейшим приливом слепого обожания, и ей хочется броситься им на шею, без устали благодарить и просить обещать, что это навсегда, что между ними все взаправду и они никогда друг друга не покинут, но это кажется таким эгоистичным, таким неправильным, что единственное, на что она решается, это короткое прикосновение к любимому лицу. Пальцы, нежно скользящие по коже вдоль виска, очерчивающие скулу, двинулись ниже, к подбородку, потом пробежались вдоль шеи, и, едва стоило забраться за ворот футболки, коснуться ямки между ключицами, как Флинт, задыхаясь, перехватывает её руку. Прижимается губами к центру ладони, утешая, успокаивая её пыл.       «Позже. Обещаю», — говорят ей пронзительные чёрные глаза, и она верит.       Телефон неожиданно вибрирует у неё на коленях, и Джулс непроизвольно вздрагивает. Мгновение близости разбивается, осыпаясь острыми осколками, и они поспешно отдёргивают руки, будто застигнутые за чем-то постыдным. Она переворачивает телефон, бросая быстрый взгляд на экран, готовая в любой момент сорваться в больницу, если того потребует ситуация. Но звонит Кэмерон, заставляя вздохнуть с облегчением: даже если разговор коснётся рабочих вопросов, вряд ли это будет что-то, требующее её немедленного присутствия. Девушка обводит присутствующих слегка виноватым взглядом:       — Простите, я на одну минутку. — Ближайшим уединённым местом был балкон, куда она и направляется, проходя мимо Флинт, и они — честно, совсем-совсем случайно! — успевает разглядеть фамилию звонившего.       Они общаются вне больницы? Как часто звонят друг другу? Норт не помнит, чтобы Джулс хоть раз упоминала о нём, как о друге. Кенеди — да, Дакота — да, но не он. Что такого должно было случиться, что он звонит ей в половину десятого ночи?       — О, что с лицом, дорогуша? — первой их скисшее выражение, конечно, замечает чуткая ко всем переменам, внимательная Белль.       — Это тот врач, который высокий, темноволосый, помните, я рассказывали? Марк, тебе удобнее всех, посмотри, как она выглядит?       Маркус старается незаметно повернуться, усаживаясь в пол-оборота, но, перестаравшись с осторожностью, взмахивает руками, едва не потеряв равновесие, правда, Джулс, похоже, слишком поглощена разговором, и не особенно обращает внимание.       — Встревоженно. Барабанит пальцами по перилам. Хмурится. Что бы там ни было, разговор ей, кажется, не нравится.       Неосознанно Флинт отзеркаливает беспокойные движения девушки, судорожно постукивая по своему колену. Не выдержав, они сами наклоняется вперёд, взмахнув волосами, чтобы рассмотреть за стеклянной дверью фигуру Джулс. Напряжённая, как струна. Взгляд в пространство. И губу закусила. Настолько нервничает?       — Чёрт, о чём же они там говорят? — бормочет Флинт себе под нос, ощущая почти непреодолимое желание прижать к себе Джулс, успокоить, утешить, такое сильное, что мышцы почти сводит болезненной судорогой.       Софи обеспокоенно смотрит на них.       — Ты же не… не думаешь, что она может?..       Им требуется несколько секунд, чтобы понять, на что она намекает.       — А, нет. Нет, конечно. Просто… хотелось бы знать.       — Ты можешь её спросить, — осторожно, точно разговаривая с пугливым животным, предлагает Белль. — Это лучше, чем строить предположения, которые, скорее всего, ничего общего с действительностью не имеют, и мучить себя.       — Не хочу быть навязчивыми.       Мирабель хотела сказать что-то ещё, но Джулс возвращается в комнату и падает обратно в кресло, выглядя при этом совершенно нормально, без следа какой-либо нервозности.       — Не хотела портить наш вечер такими звонками, но иначе никак, извините. Могло быть что-то срочное.       — Всё в порядке, мы же понимаем, — кивает Маркус расслабленно.       Софи сочувствующе вздыхает:       — Докторам непросто приходится, да?       — Да, но… Я же знала, на что шла. Это был сознательный выбор. Но давайте не будем о скучном сегодня. Так, кто следующий?       Флинт долго размышляет, что же выбрать. Брать правду — загадают рассказать Джулс о чувствах, к гадалке не ходи. Действие, как будто бы, безопаснее. Целоваться на глазах у всех точно не заставят.       — Действие.       — Расскажи на ухо Джулс что-то личное, сокровенное, чтобы только она услышала.       Ладно, могло быть и хуже. Флинт поднимается на ноги, разворачивается и склоняется к Джулс, так низко, что стянутые в хвост волосы соскользнули со спины, и кончики щекотнули кончик носа девушки. Она порывисто подаётся вперёд, закрывает глаза, когда тёплые ладони ложатся на щёки, немного поворачивая голову, а губы почти касаются уха.       — Ты сводишь меня с ума, — едва слышно шепчет, пальцами чувствуя её дрожь. — Я не могу смотреть на кого-то ещё, не могу думать ни о ком другом. Ты терзаешь меня даже во снах. И утешает лишь одна-единственная мысль, что, может быть, я мучаю тебя так же сильно, как ты меня… Обещай, что однажды расскажешь.       Она взволнованно кивает, когда Флинт отпускает её. Лицо покрылось нежной краской, и ещё несколько секунд она держит глаза закрытыми, утихомиривая дыхание, и потому не успевает считать эмоции с их лица, зато это с успехом делают остальные. Маркус присвистывает, а Софи мечтательно вздыхает:       — Когда же у меня тоже так будет?..       — Да ты вчера только из песочницы вылезла! — воскликнул Марк. — Куда тебе торопиться?       — Любви все возрасты покорны! Тебе вот давно жениться пора!       Они затеивают шутливую перепалку, давая время Флинт и Джулс прийти в себя. Белль с задумчивой улыбкой наблюдает, как они, одинаково смущённые, пытаются успокоиться. Ну, кажется с ними всё ясно. Интересно, а признание уже прозвучало? Наверное, нет. Флинт тянет? Как бы так поинтересоваться аккуратно…       — Выйду покурить, — поднимается с дивана Марк. Софи тоже соскакивает на ноги:       — А я проветриться.       — Это будет пассивное курение, тебе вредно.       — Так ты в другую сторону кури.       И, не слушая возражений, она бодро шагает за ним следом.       — Я тоже выйду подышать, — улыбается Джулс. Шансом надо пользоваться.       Флинт тут же вскидывает голову. На их лице уже не осталось ни одного доказательства смущения.       — Всё в порядке? Пойти с тобой?       — Нет, не беспокойся, — она улыбается и ласково поглаживает волосы Флинт, осторожно, чтобы не растрепать, и со щемящей нежностью наблюдает, как они подставляет под её руку голову. — Я просто хочу о тебе посплетничать.       — О, она хороша, — ухмыляется Белль, и Джулс шутливо салютует ей ладонью.       Балкон совсем маленький, они едва могут поместиться там втроём. Она выглядывает на улицу, высунувшись в дверной проём наполовину.              — Ребята, не помешаю?              — А, Джулс! Иди сюда! — машет ей Софи. Она сдвигается ближе к Маркусу, освобождая место.       — Ну, как тебе вечер?       — Давно так не веселилась, если честно, — признаётся она. — Так приятно, что не нужно подолгу обдумывать слова, не нужно переживать, как их интерпретируют. Просто говорю, что думаю.              — С нами можешь не заморачиваться, — кивает Софи, прислоняясь к ней плечом, как будто и с ней она дружит уже давно и близко. Джулс молчит пару мгновений, наблюдая, как Маркус выдыхает сизый дым, и наконец решается:       — Так… Флинт часто приводит кого-то для знакомства с вами?       — Нет, совсем нет, — будничным тоном отвечает парень. — Последней была только их жена.       Томпсон давится воздухом и закашливается от неожиданности. Софи тут же принимается похлопывать её по спине, а когда та приводит дыхание в порядок, шлёпает парня по плечу, и он смеётся, довольный произведённым эффектом.       — Я шучу, шучу! Видела бы ты своё лицо!       — Маркус — придурок, не обращай внимания, Джулс, — Софи оттесняет его локтем, поворачиваясь к нему спиной, но учитывая, что Маркус выше на целую голову, полностью изолировать его не получилось. — Флинт вообще никого ещё не приводили знакомиться с нами. У них, знаешь ли, проблемы с доверием. И отношений действительно серьезных не было, мы бы знали. Но, кажется, у вас всё получается?       Не ощущая ни от одного из них угрозы Джулс решает быть искренней, надеясь, что это поможет ей разжиться какой-нибудь полезной информацией.       — Не знаю, — честно пожимает плечами. — С ними… никогда не знаешь, что случится в следующий момент. Как на горках. То вверх, и кажется, что вот-вот от земли оторвёшься и взлетишь, и сердце в пятки ухает, то падаешь, больно сцарапывая колени об асфальт…       — Так и есть, — поддакивает девушка. — Но мне кажется, у тебя есть все шансы.       — Почему?       — Ох, боже, да они!.. Марк не даст соврать, они бы даже разговор о субатомных частицах к тебе свели. Уже год на языке одно твоё имя. Только что звёздочки в глазах не горят: «Джулс это! Джулс то!» Знаешь, как интересно было с тобой познакомиться?       По телу вспышками расходится неравномерной волной удовольствие от услышанных слов. Значит, она не придумала себе все двусмысленные взгляды и фразы!       — Не знаю, значит ли это вообще что-то… Вербальная коммуникация у нас… ээ… налажена немного хуже, чем тактильная. Они бывает такими мягкими и покорными, однажды даже позволили мне расчесать волосы, а потом… — она замялась, понимая, что, должно быть, чересчур разоткровенничалась.       — Позволили расчесать волосы? — переспрашивает Софи. Одновременно с этим Маркус говорит:       — Потрясающе. Так когда, говоришь, ваша свадьба?       Джулс рискует второй раз за вечер захлебнуться воздухом в собственной гортани. Вот уж где была бы нелепая смерть.       — Что?!       Парень терпеливо объясняет:       — Флинт носится со своими волосами как с писаной торбой. В их ванной штук тридцать разных бутылочек, и только две из них принадлежат Мирабель. Они никому не позволяют касаться их головы в принципе. Что, возможно, из-за эрогенной зоны на шее, — тихо добавляет он, склонившись к Джулс.       — Это правда, — хихикает Софи. — Ну, то есть, они в принципе не любит чужие прикосновения. Могут потерпеть, если ситуация чрезвычайная, или настроение ну прямо очень паршивое, но если даже Мирабель дотронется до волос намеренно, без серьёзной на то причины — будет скандал. А ведь из нас троих Флинт любит её больше всех.       Норт тем временем беспокойно ёрзает на месте, бросая встревоженные взгляды в сторону балкона. «Такие смешные», — снисходительно улыбается Мирабель, качая головой.       — Она очаровательна, — мягко произносит она, стараясь отвлечь Флинт от напряжённого созерцания приоткрытой двери. — Действительно так мила, как ты говорили.       На отрываясь от созерцания, Флинт кивает головой.       — Я знаю… — отвечает почти машинально, словно слова — лишь отзвук, эхо его мыслей. — Что-то они там слишком долго. Я пойду, проверю.       — Расслабься. Что, ты думаешь, они могут рассказать? Что ты в неё влюблены до потери пульса? Так это она и так знает.       Они переводит на подругу растерянный взгляд.       — Знает?       Пауза. Тишина, которую можно потрогать руками. «А вот и ответ», — мысленно вздыхает девушка. Значит, признания не было.       — Ты так ничего до сих пор и не сказали? — с укором спрашивает. — Всем, у кого есть глаза, совершенно очевидно, что у вас всё взаимно. Так почему ты продолжаешь молчать?       Флинт опускает взгляд, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, будто пытаются удержать что‑то неуловимое.       — Всё… не так просто, Белль. Всё время кажется, что момент неподходящий. То слишком рано, то слишком шумно вокруг, то она выглядит такой сосредоточенной, что страшно нарушить её мысли. И я… До сих пор не знаю, получится ли у нас что-нибудь, есть ли будущее у этих отношений. Как я могу что-то ей пообещать?       — Не поздновато спохватились? Вы оба уже по уши вляпались. Неужели ты до сих пор сомневаешься?       В ответ — лишь угрюмое молчание. Флинт продолжает смотреть в пол, словно ищет там ответы на свои вопросы. Мирабель выдыхает через нос, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения — не на них самих, но на их нерешительность.       — Слушай, — её голос становится твёрже, хотя в нём по‑прежнему звучит забота, — ты знаешь, что мы затеяли всё это, чтобы убедиться, что Джулс тоже испытывает к тебе чувства, потому что твои колебания заставили нас думать, что она недостаточно открыта. Но то, что мы сегодня видели… Флинт, она глаз с тебя не сводит. И ты знаешь это, иначе для чего сели так близко к ней, но спиной? Потому что ты так же всё время ищешь её взгляд. Тянешься коснуться. И это всё… уже просто нечестно по отношению к самой Джулс. Особенно после того, в чём она сегодня призналась! Может, она и супер-крутой-невероятно-уверенный-в-себе-врач, но внутри она так же ранима, как и любая девушка. Не говори мне сейчас ничего, просто подумай вот о чём: заслужила ли она такого обращения? Сможешь ли ты пережить её разбитое сердце, если решишь, что ты ошиблись и у вас нет будущего? Подумай хорошо, и внеси, наконец, в ваши отношения ясность.       Флинт медленно поднимает взгляд, и в глазах разгорается огонь. Пылающий, неугасимый, решительный. В одно смешались страх, надежда, любовь и отчаяние. Они молчит несколько мгновений, а потом тихо, почти шёпотом, произносит:       — Ты права. Ты как всегда правда, Белль.       Она приподнимает в недоумении брови, слегка удивлённая моментальным согласием. Похоже, она просто высказала вслух всё то, о чём Флинт и так думали.       И они решительно двигается в сторону балкона. Шаги звучат твёрдо, хотя внутри всё трепещет от волнения. Они замирает в дверях, когда друзья оборачиваются на них. Софи моментально соображает, и тянет кузена за руку:       — Я что-то замёрзла. Марк, пойдём?       Маркус, уловив намёк, тут же подхватывает:       — Да, я тоже. И Мирабель, кажется, заскучала одна.       Флинт пропускает их обратно в дом, и выходит, полной грудью вдыхая прохладный ночной воздух.       Они остаются одни.