Мой возлюбленный враг

      ДжейСи не мог понять, сколько прошло времени. В салоне огромного чёрного Мерседеса, обитого мягкой, прохладной кожей, время текло иначе. Оно растягивалось, пульсировало в такт боли в изуродованных пальцах.       Аббадон смотрел на него. Не отрываясь. Его чёрные, бездонные глаза, изучали свою добычу с холодным интересом. Он держал свою тяжёлую, горячую ладонь на горле ДжейСи не сжимая, но давая ощутить всю свою власть. Большой палец лениво поглаживал пульсирующую жилку на шее пленника.       — Ты дрожишь, — констатировал Аббадон. — Страх? Холод? Или, может быть, предвкушение? — его тонкие губы изогнулись в хищной усмешке.       — Это… отходняк от местного гостеприимства, — прохрипел ДжейСи, пытаясь изобразить свою обычную дерзкую ухмылку, но вышло жалко. — Знаешь, у этого Хантера… пятизвёздочный сервис. Континентальный завтрак прямо в глотку.       Глаза Аббадона опасно сверкнули. Его палец перестал гладить и сильно надавил прямо на кадык. ДжейСи захрипел, инстинктивно дёргая связанными руками.       — Никогда, — прошипел Аббадон, наклоняясь так близко, что его горячее дыхание обожгло разбитую скулу ДжейСи. — Никогда больше не смей упоминать это имя в моём присутствии. То, что с тобой сделала эта мразь, ничто по сравнению с тем, что сделаю я. Ты принадлежишь мне, ДжейСи. Каждая твоя царапина, каждый синяк на твоём теле — это оскорбление моей гордости. И за это ты тоже заплатишь.       Он резко убрал руку и ДжейСи закашлялся, судорожно глотая воздух.       Машина мягко замедлила ход. За тонированными стёклами показались кованые, массивные ворота. Они въехали на территорию загородного особняка Аббадона.       Мерседес остановился. Аббадон первым вышел из машины. Затем он открыл дверь со стороны ДжейСи и схватил того за плечо, подтянул к себе и перекинул через плечо.       — Опусти на землю, чёртов ты варвар! — просипел ДжейСи, болтаясь вниз головой.       — Заткнись, — спокойно сказал Аббадон, хлопнув его по ягодице.       Он поднялся по мраморной лестнице. В холле их встретил Родион с двумя охранниками и невысокий парень в строгом костюме.       — Марий, — бросил Аббадон. — Доктор Брандт здесь?       — Да, мистер Воланд, — с лёгким поклоном ответил Марий, его цепкий взгляд скользнул по висящему на плече босса телу. — Доктор ожидает в гостевой спальне.       — Отлично.       Аббадон нёс ДжейСи через анфиладу роскошных, но холодных комнат. Дорогой паркет, старинные гобелены на стенах, приглушённый свет хрустальных люстр. Всё здесь дышало богатством и властью, но было лишено жизни.       Наконец, они вошли в просторную комнату, залитую ярким светом из открытых окон. У прикроватного столика, на котором был разложен устрашающий набор инструментов, стоял доктор Брандт — мужчина лет пятидесяти с усталым, циничным лицом и седыми висками.       Аббадон бесцеремонно сбросил ДжейСи на кровать. Тот глухо застонал от новой вспышки боли.       — Доктор, — голос Воланда звучал отрывисто и властно. — Приведите это в порядок. Осмотрите. Я хочу знать обо всех повреждениях. До последнего синяка. И вколите ему что-нибудь. От боли и инфекции. Чтобы он не сдох раньше времени. Он мне нужен… функциональным.       — Понял, мистер Воланд, — бесстрастно ответил Брандт, натягивая латексные перчатки.       Доктор Брандт работал молча, с тем особым равнодушием, которое вырабатывается у военных хирургов и врачей, обслуживающих мафиозные структуры. Он разрезал остатки рубашки ДжейСи, обнажая торс, покрытый синяками, ссадинами и запёкшейся кровью.       — Множественные ушибы мягких тканей, — комментировал он, пока его пальцы ощупывали рёбра ДжейСи. — Подозрение на трещину в седьмом ребре слева. Нужен рентген. Травматическая ониходистрофия, проще говоря, вырваны ногтевые пластины на мизинце и безымянном. Глубокая гематома в области правой почки. Обезвоживание. Признаки насильственного проникновения в ротовую полость, множественные разрывы слизистой, гематомы на нёбе.       ДжейСи лежал на кровати и смотрел в лепной потолок. Ему было стыдно. Но перед Аббадоном он ни за что не показал слабости.       — Я ещё дышу, вообще-то, — прохрипел он. — Могли бы и не обсуждать меня в третьем лице. Это моветон, доктор.       Брандт даже не удостоил его взглядом. Он взял шприц с прозрачной жидкостью и вогнал иглу в вену на сгибе локтя ДжейСи.       — Это антибиотик широкого спектра и лёгкий седативный препарат, — пояснил он, обращаясь к Аббадону. — Боли он полностью не снимет, но уберёт остроту. Через час я осмотрю его повторно и наложу повязки на пальцы. Пока пусть лежит.       Аббадон стоял, скрестив руки на груди. Его массивная фигура, облачённая в дорогой чёрный костюм, казалась высеченной из мрамора. Он не сводил глаз с ДжейСи. Его вид должен был приносить удовлетворение Аббадону. Но вместо торжества в его груди зрело что-то раздражающее. Запах дешёвого табака, кислого пота и спермы, въевшийся в кожу ДжейСи, напоминал о то, что его поймал и сломал не Аббадон, а какой-то наёмник. Этот чужой запах вызывал в нём почти неконтролируемую вспышку гнева.       Доктор Брандт закончил манипуляции и, собрав инструменты, направился к выходу. Поравнявшись с Аббадоном, он негромко произнёс:       — Я буду в соседней комнате, если понадоблюсь.       Аббадон проводил доктора тяжёлым взглядом, а затем перевёл его обратно на ДжейСи.       — Ты воняешь, — произнёс Аббадон с ледяным спокойствием. — От тебя разит, как от помойного кота, которого пометили бродячие псы.       — Прости, что не пахну розами, — прохрипел ДжейСи. — Знаешь, в том подвале не было геля для душа с ароматом «месть и разочарование». И Хантер… он предпочитал другую парфюмерию. Более… животную. Тебе ли не знать о животных инстинктах?       При упоминании имени Хантера в глазах Аббадона вспыхнул такой опасный, такой тёмный огонь, что ДжейСи на мгновение осёкся.       — Я. Сказал. Не смей, — Аббадон резким, грубым движением схватил ДжейСи за подбородок, заставляя его смотреть прямо в свои чёрные, бездонные глаза.       — Ты пойдёшь в душ, — это был не вопрос, не предложение. Это был приказ. — Ты смоешь с себя эту грязь. Его запах.       — И как ты себе это представляешь? — прохрипел ДжейСи, пытаясь вырвать подбородок из стальной хватки. — У меня руки не работают. Или ты будешь тереть меня мочалкой, как заботливая мамочка?       Аббадон наклонился так низко, что их носы почти соприкоснулись.       — Именно это я и сделаю, — прошептал Аббадон и от звука его низкого, полного тёмного обещания голоса по позвоночнику ДжейСи пробежала дрожь.       — Родион! — рявкнул Аббадон, ослабляя хватку.       Дверь открылась мгновенно, словно начальник охраны всё это время стоял за ней в ожидании приказа.       — Развяжи его, — коротко приказал Аббадон, кивая в сторону ДжейСи. — Но будь наготове. Если он дёрнется, сломай ему ногу. Только одну. Он мне ещё нужен целым. Относительно.       Родион кивнул и двинулся к кровати. Он ловко перевернул ДжейСи на живот, не обращая внимания на его сдавленный стон боли. ДжейСи почувствовал, как сильные пальцы начали распутывать тугие узлы верёвки на запястьях. Как только верёвка упала на кровать, к кистям прилила кровь, и ощущение было такое, будто тысячи острых иголок одновременно вонзились в его ладони.       — Блять!.. — выдохнул он, инстинктивно пытаясь подтянуть руки к груди.       — Лежи смирно, — пророкотал Родион, наклоняясь к его лодыжкам.       Через минуту верёвки с ног также были сняты. ДжейСи остался лежать на кровати в одних разорванных, грязных джинсах, чувствуя, как жизнь медленно, болезненно возвращается в конечности.       — Встать сможешь? — голос Аббадона прозвучал над ним.       — Запросто, — соврал ДжейСи. Он медленно, превозмогая головокружение и боль, спустил ноги с кровати. Он попытался встать. Ноги подкосились. Мир перед глазами поплыл. Но упасть ему не дали. Сильная, тяжёлая рука Аббадона перехватила его за талию, рывком удерживая в вертикальном положении.       — Геройствовать ты горазд только на словах, — процедил Аббадон, его лицо было в сантиметре от лица ДжейСи. — А на деле ты — сломанная кукла. Идти сможешь? Или тебя нести?       — Ноги… затекли, — выдавил ДжейСи, с трудом переставляя непослушные, дрожащие конечности.       — Родион, свободен, — скомандовал Аббадон, не убирая руки с его талии.       Родион, не произнеся ни слова, вышел из комнаты.       Аббадон, не говоря больше ни слова, поволок ДжейСи в ванную комнату, смежную со спальней. Она была огромной, отделанная чёрным мрамором с золотыми прожилками. Огромное зеркало во всю стену отражало их двоих: огромного, одетого, властного мужчину и полуголого, избитого, спотыкающегося парня, которого он тащил. Пол был тёплым, с подогревом. В воздухе витал лёгкий аромат дорогого ароматизатора. Ванна и душевая кабина стояли по разные стороны.       Аббадон резко остановился у огромной ванны, высеченной из цельного куска чёрного камня. Он развернул ДжейСи лицом к себе. Тяжёлая рука легла на его затылок, сжимая спутанные, грязные волосы в кулак.       — От тебя разит этим… Хантером, — повторил он почти шёпотом, но в этом шёпоте было столько яда, что могло бы хватить на армию. — Его потом. Его семенем. Ты пропах им насквозь. Это… отвратительно. Это бесит меня. Знаешь, почему?       — Потому что ты брезгливый сукин сын, который привык к стерильной чистоте? — голос ДжейСи был слабым, но слова резали, как тупой нож. — Или потому что тебя бесит, что кто-то успел пометить твою территорию раньше тебя?       Зрачки Аббадона расширились, поглотив радужку. Рука на затылке сжалась с такой силой, что ДжейСи вскрикнул.       — Потому что это должен был быть я! — прорычал Аббадон ему прямо в лицо, его голос, казалось, сотряс стены. — Я! А не какой-то паршивый наёмник! Более того, он оставил на тебе свои метки, свой запах. И это оскорбление, которое я смою с тебя лично.       Он резко отпустил его и ДжейСи, не удержавшись на ногах, схватился за край ванны.       Аббадон открыл воду и ванна начала наполняться.       — Раздевайся, — приказал Аббадон.       ДжейСи стоял, опираясь на ванну. Его тело дрожало от слабости и нервного напряжения. Он не мог даже расстегнуть пуговицу на своих грязных, изорванных джинсах.       — Я… не могу, — выдавил он, и это признание собственной беспомощности стоило ему больше, чем любой вырванный ноготь. — Руки не работают, забыл?       На лице Абаддона не дрогнул ни один мускул. Он шагнул к ДжейСи. Схватил его за пояс джинсов дёрнул его на себя. ДжейСи врезался лицом в его твёрдую, как стена, грудь.       Аббадон одним резким рывком разорвал джинсов по боковому шву. Треск разнёсся по ванной. Затем он так же грубо сорвал с него остатки джинсов и белья. ДжейСи остался стоять перед ним абсолютно голый, дрожащий, беззащитный. Он чувствовал на себе тяжёлый, ощупывающий взгляд Аббадона, который скользил по его телу, изучая каждую гематому, каждый кровоподтёк.       — Лезь в воду, — приказал Аббадон, кивая на наполненную ванну.       ДжейСи посмотрел на воду. Она манила теплом, обещая смыть грязь, но чувство сопротивления, въевшийся в каждую клетку его существа, была сильнее. Он не мог просто так подчиниться. Не Аббадону.       — Слушай, Воланд, — прохрипел он. — Может, просто из шланга польёшь? Как бродячего пса? Я не привередлив. Честно. Твоя ванна выглядит так, будто в ней топили не одну заблудшую душу. И я не горю желанием пополнить их список.       — Ты слишком много говоришь, — медленно, но властно взрёк Аббадон. — Я сказал: Лезь. В воду.       Он положил свою огромную ладонь на плечо ДжейСи и сжал, заставляя ДжейСи охнуть от боли. Он попытался вырваться, но Аббадон был быстрее. Его вторая рука легла на поясницу ДжейСи, властно, собственнически оглаживая изгиб спины, и с силой толкнула его вперёд.       — Да пошёл ты!.. — начал было ДжейСи, пытаясь упереться.       Аббадон, потеряв терпение, схватил его за волосы и резко, без предупреждения, окунул его голову в наполняющуюся ванну. ДжейСи захлебнулся криком. Горячая вода сомкнулась над его лицом, ударила в нос, в рот, в уши. Он бился, пытался выбраться, но Аббадон держал мёртвой хваткой, не давая поднять голову. Лёгкие горели, перед глазами плясали круги. Паника захлестнула разум. Он уже прощался с жизнью, когда хватка на его волосах ослабла и его рывком выдернули из воды.       ДжейСи судорожно, с надрывным кашлем втянул в себя воздух. Вода ручьями текла по лицу, по волосам, смешиваясь с кровью из разбитой губы.       — Это было первое предупреждение, — прошептал Аббадон, наклонившись к его уху. — Следующее будет дольше. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты понял меня, ДжейСи?       — Пошёл ты на хуй, Воланд, — прохрипел ДжейСи, судорожно втягивая воздух. — Ты думаешь, что можешь сломать меня своими дешёвыми фокусами? Ты — просто раздутый от власти кусок дерьма, который не смог поймать меня три года! Я трахал твой бизнес во все дыры, пока ты сидел в своём особняке и лизал свои раны! Ты — ничто! Ты — жалкий, стареющий мафиози, который…       Договорить он не успел. Аббадон сжал его волосы с такой силой, что из глаз полетели искры.       — Ты. Сейчас. Захлебнёшься. Своим. Языком, — прорычал он, каждое слово ударяло, как молот по наковальне.       Он резко, без предупреждения, снова погрузил ДжейСи в воду. Тот забился, его руки скребли по воздуху и воде, поднимая фонтаны брызг. Он пытался вывернуться, чтобы получить хотя бы глоток воздуха, но Аббадон был неумолим.       Лёгкие горели. Сначала это был просто дискомфорт, потом — острая, паническая потребность. Затем — агония. Перед глазами вспыхивали белые искры, сменяясь красной пеленой. Он судорожно пытался вдохнуть, но вместо воздуха внутрь врывалась только горячая вода. ДжейСи чувствовал, как сознание ускользает, а тело расслабляется в предсмертной истоме.       Когда он уже перестал бороться, когда его тело обмякло и лишь слабо подрагивало в воде, Аббадон рванул его обратно. ДжейСи судорожно вдохнул. Кашель раздирал горло так, что он чувствовал вкус крови на языке.       Аббадон наклонился к его уху.       — Повтори, — прошипел он. — Ну же, повтори то, что ты сказал. Я хочу услышать это снова.       — Ты… уёбок… — только и смог выдавить ДжейСи, сквозь хрип и кашель.       — Как же плохо ты поддаёшься дрессировке. Совсем не учишься на ошибках, — Аббадон снова, не обращая внимания на его попытки вырваться, окунул его голову обратно в воду.       Аббадон держал его ровно до тех пор, пока движения ДжейСи не стали слабеть, а из уголка губ не перестали подниматься пузырьки воздуха. Тогда он выдернул его, задыхающегося, и подтянул за волосы к самому своему лицу.       — Ты что-то говорил, маленькая мразь? — прошептал он ледяным, ласковым тоном, который был страшнее любого крика. — Я не расслышал. Повтори.       ДжейСи пытался что-то сказать, но из его горла вырвался только сдавленный хрип. Он кивнул, чувствуя, как его горло раздирает кашель.       — Вот так-то лучше, — выдохнул Аббадон, его ярость медленно уступала место холодному, расчётливому удовлетворению. — Когда ты молчишь, ты почти… сносен. А теперь, — он отпустил волосы ДжейСи и тот, чтобы не упасть, ухватился за край ванной. — Ты будешь сидеть смирно, пока я смываю с тебя грязь. И если ты откроешь свой грязный рот ещё раз без моего разрешения, следующее погружение будет последним. Ты понял меня, ДжейСи?       ДжейСи только слабо кивнул, дрожа всем телом.       — В воду, — повторил Аббадон.       На этот раз ДжейСи не сопротивлялся. Он, шатаясь, перекинул дрожащую ногу через край и погрузился в горячую воду. Она обожгла израненную, покрытую ссадинами кожу, но это было ничто по сравнению с той болью, что пульсировала в пальцах и разрывала горло. Он сел, обхватив колени руками, и подтянул их к груди, пытаясь прикрыться.       Аббадон взял с полки дорогой флакон с гелем для душа и, не глядя, щедро вылил его на плечи ДжейСи. Затем, взяв мягкую мочалку, он начал мыть его. Он тёр его спину, плечи, шею, счищая въевшийся запах Хантера, его прикосновения, его метки. ДжейСи сидел, закусив губу, и терпел. Каждое прикосновение Абаддона, даже через мочалку, отзывалось в его теле странной, болезненно-сладкой дрожью. Это было так неправильно. Так унизительно. И так… возбуждающе.       — Посмотри на себя, — голос Абаддона разрезал тишину. — Ты — сломанная кукла, ДжейСи. Где твой гонор? Где твои шуточки? Где та дерзкая тварь, что оставила меня с кожаным ремнём на запястьях в борделе?       ДжейСи посмотрел на своё отражение. Спутанные мокрые волосы облепили бледное лицо, на скуле алел огромный синяк, губы были разбиты.       — Он… в отпуске, — прохрипел ДжейСи, растягивая разбитые губы в подобии ухмылки. — Передал, чтобы ты не скучал.       Взгляд Аббадона упал на руку ДжейСи, которую тот прижимал к груди. Пальцы без ногтей выглядели ужасно.       — Что у тебя с пальцами? — спросил Аббадон, и в его голосе впервые прорезалось что-то, отдалённо похожее на брезгливое любопытство.       ДжейСи отвёл взгляд. Воспоминание об этом было слишком болезненным. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота.       — Я задал вопрос, — давление в голосе Аббадона усилилось. Он взял его за запястье и, не обращая внимания на его сдавленный стон, поднял, рассматривая изуродованные пальцы. — Кто это сделал? Хантер?       — Нет, — прошипел ДжейСи, пытаясь вырвать руку. — Фея зубная. За неуплату налогов. Конечно, Хантер! Он очень хотел знать, где прячется заказчик. А я, представь себе, не знал этого, а он мне не верил. Грустно, да?       — Ирония в другом, — медленно, растягивая слова, произнёс Аббадон. — Я поклялся, что отрежу тебе по пальцу за каждый украденный у меня миллион. Знаешь, сколько их было, ДжейСи? Я считал. Каждый сорванный контракт, каждый угнанный автомобиль, каждый взорванный склад. Я вёл счёт. И вот, — он поднёс его изуродованную руку ближе. — Какая-то мразь, какой-то наёмник, сделал за меня полработы. Это… раздражает.       Он резко отпустил его руку. ДжейСи зашипел от новой вспышки боли. Он поднял на Аббадона свои чёрные, полные вызова глаза.       — Что ж, — прохрипел он. — У всех бывают неудачные дни. Вот у тебя, например, это был день, когда я угнал твой Мерседес-Майбах Эс-класс с благотворительного вечера прямо у тебя из-под носа.       — Я это помню, — глаза Аббадона опасно сверкнули. — Ты ещё оставил на открытку с видом Парижа. И подпись: «Деньги ушли на благотворительность. Мою». И привязал её к канистре со взрывчаткой.       — Ах, да, точно! — ДжейСи картинно усмехнулся. — Было дело. Знаешь, я потом на эти деньги в Вегасе гулял. Шикарно погулял. Шампанское, мальчики, покер. Один мальчик был очень похож на тебя, только не такой… громоздкий.       Это был удар ниже пояса. Рассчитанный, точный, наглый. ДжейСи знал, на что нажимает. Он видел, как желваки заиграли на скулах Аббадона. Он видел, как его зрачки расширились, поглотив радужку. Аббадон снова схватил его за волосы и с силой окунул с головой в воду. ДжейСи бился, извивался, из его рта вырывались пузыри воздуха. Вода снова попала в лёгкие. Он уже терял сознание, когда его снова выдернули на поверхность.       — Ты неисправим, — прошипел Аббадон, глядя, как ДжейСи, кашляя и задыхаясь, пытается отдышаться. — Твоя смерть будет долгой. И очень, очень мучительной. Но перед этим я вырву твой язык и помещу в банку с формальдегидом. Она будет стоять на моём столе и напоминать о тебе.       В этот момент в дверь ванной тихо постучали. Аббадон, не оборачиваясь, рявкнул:       — Войдите!       В щель просунулась седовласая голова доктора Брандта. Его лицо оставалось бесстрастным, несмотря на открывшуюся перед ним сцену.       — Простите за беспокойство, мистер Воланд, — сухо произнёс доктор. — Но для полного обследования, как я и докладывал, необходим рентген. И, полагаю, пациенту уже пора накладывать повязки. Риск заражения крови с такими открытыми ранами на пальцах крайне высок.       Аббадон медленно разжал пальцы, отпуская волосы ДжейСи. Не сводя с киллера тяжёлого взгляда Аббадон, одёрнул манжеты своего промокшего пиджака.       — Хорошо, доктор, — произнёс он ледяным тоном. — Сделайте рентген. Приведите его в порядок. Но после этого он снова мой. Я ждал этого три года. Я подожду ещё пару часов.       Он наклонился к ДжейСи и прошептал ему на ухо, так, чтобы слышал только он:       — Набирайся сил, мой возлюбленный враг. Они тебе понадобятся.

~ JC ~

      Повторный осмотр проходил в той же гостевой спальне. На прикроватном столике в беспорядке валялись ампулы, шприцы и окровавленные бинты. Пахло спиртом и антисептиком. Аббадон сидел в глубоком кресле у окна, закинув ногу на ногу. Он успел сменить промокший пиджак на новый. Его взгляд был прикован к обнажённой спине ДжейСи.       Доктор Брандт накладывал повязки на его изуродованные пальцы. Сначала он сделал рентген, который, к счастью, не показал переломов, только трещину в ребре. Затем, под местной анестезией, он обработал и очистил ногтевые ложа, и теперь туго бинтовал каждый палец. ДжейСи сидел на краю кровати, свесив ноги, и смотрел на свои руки.       — Я ввёл ему лёгкое успокоительное, — Брандт закончил с пальцами и начал обрабатывать ссадины на лице ДжейСи. — И местную анестезию в пальцы. Боли он сейчас не чувствует. Но это ненадолго. Ночью ему станет хуже. Его тело перенесло сильный шок.       — Переживёт, — холодно отрезал Аббадон. — Для того, кто танцует на грани, у него поразительно живучая шкура. Не так ли, ДжейСи?       ДжейСи не ответил. Он чувствовал, как лекарство растекается по венам, принося долгожданное, обманчивое спокойствие. Боль отступала, затягиваясь ватной пеленой. Он, наконец, поднял голову и посмотрел на Абаддона.       — Я удивлён, Воланд, — его голос звучал глухо, но в нём снова зазвучали знакомые, насмешливые нотки. — Я думал, ты убьёшь меня ещё в ангаре. Или в машине. Или утопишь в своей шикарной ванне. А ты играешь в доктора. Боишься, что я умру от заражения крови и ты лишишься главного развлечения в своей скучной, богатой жизни?       Аббадон поднялся с кресла. Он подошёл к кровати и встал прямо перед ДжейСи.       — Именно так. Ты — моё развлечение, ДжейСи. Мой самый дорогой, самый наглый, самый желанный трофей. И я не позволю какой-то инфекции или перелому лишить меня удовольствия растянуть нашу… игру на месяцы, а может и на годы. Ты умрёшь, когда я разрешу.       Он протянул руку и кончиками пальцев провёл по его щеке, по краю пластыря, наложенного на ссадину. Доктор Брандт тактично отошёл к столику, делая вид, что перебирает инструменты.       — Значит, ты хочешь поиграть? — прошептал ДжейСи, не отстраняясь от прикосновения. Наоборот, он чуть повернул голову, почти ласкаясь щекой о его пальцы. Это было похоже на безумие. На танец мотылька вокруг пламени. Он знал, что погибнет. Но уже не мог сопротивляться этому огню.       — Я хочу тебя сломать, — тихо, с пугающей интимностью произнёс Аббадон, наклоняясь к его лицу. — Не убить. Сломать. Выпить твою душу до дна, оставив только послушную, дрожащую оболочку, которая будет помнить только одно имя. Моё. Ты перешёл мне дорогу слишком много раз, ДжейСи. И заплатишь за всё.       — Тогда начни сейчас, — выдохнул ДжейСи ему в губы. — Доктор сказал, я в порядке. Относительно. Докажи, что ты можешь сделать мне больнее, чем тот ублюдок в подвале. Докажи, что ты сильнее.       Это был вызов. Прямой, откровенный, отчаянный вызов. ДжейСи сам не знал, чего он добивался. Обычно в таких делах он импровизировал и полагался на удачу.       — Доктор, вы свободны, — не оборачиваясь, скомандовал Аббадон. Его чёрные глаза не отрывались от глаз ДжейСи.       Доктор Брандт, ни слова не говоря, собрал свой чемоданчик и быстро вышел из комнаты. Звук захлопнувшейся двери прозвучал как выстрел. Они остались одни.       — Ты сам напросился, — пророкотал Аббадон и его рука легла на горло ДжейСи.