Усталость металла

Рассвет уже проступил на небе — бледный, серо-голубой, будто не решался показаться полностью. Скарамуш шёл на чистом упрямстве. Каблуки то и дело скользили по подмёрзшей земле, шаги сбивались, и временами казалось, что ещё немного — и он просто рухнет лицом в снег. Телефон давно сдох. Искры вместо сигнала. Пустота. Зубы отбивали нервный, злой ритм — не от страха, а от холода. Масло на запястье за ночь загустело, превратилось в тёмные, липкие разводы. Кровь — чужая, смешанная, уже не разобрать чья — въелась в пальто. Они не знали, сколько шли. Час? Два? Полночи? Х-49 двигался ровно, без суеты, будто рассвет и мороз были просто переменной в расчётах. Он шёл чуть впереди, иногда останавливаясь — не для отдыха, а чтобы проверить направление. Холод для него был лишь цифрой. Не ощущением. Пальто он отдал ещё раньше. Молча. Просто снял и накинул Скарамушу на плечи, прежде чем тот успел открыть рот. — Я, между прочим, не просил, — буркнул дудочник тогда. Х-49 не ответил. Теперь Скарамуш всё-таки кутался в чужую ткань, хоть и делал вид, что это временно. Просто временно, не больше. Звук воды они услышали внезапно. Сначала — глухо, будто шум в ушах. Потом — отчётливее. Скарамуш замер, поднял голову. — Ты это слышишь? — голос охрип, но в нём впервые за долгое время появилась искра. Ещё несколько минут — и лес расступился. Перед ними открылась река: узкая, быстрая, с прозрачной водой, по которой скользил холодный утренний свет. Камни на дне были видны так чётко, будто их выложили специально для витрины. Скарамуш остановился как вкопанный. — …Ох, наконец-то, — выдохнул он почти с благоговением. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Пальцы уже тянулись к застёжкам на пальто. — Я сейчас смою с себя всё это дерьмо, — сказал он с неожиданной злостью. — Если ещё минуту похожу в этом… — он махнул рукой, оставляя фразу незаконченной. Х-49 остался на месте. — Не стоит, — сказал он спокойно. Скарамуш резко обернулся. — Что значит «не стоит»? — глаза сверкнули. — Ты видел меня? Я пахну, как бойня, и выгляжу так же. — Вода ледяная, — ровно ответил Х-49. — Твоя система плохо реагирует на холод. — Да неужели, — фыркнул Скарамуш. — А ты, ещё наверное боишься, что я заржавею? Он уже стягивал пальто. — Я не водонепроницаем, — добавил Х-49 после короткой паузы. — И не собираюсь это проверять. — Ах вот оно что, — Скарамуш ухмыльнулся, криво, устало. — Значит, ты просто завидуешь. Он подошёл к воде, присел на корточки и зачерпнул ладонями. Масло сразу расплылось по поверхности тонкой радужной плёнкой. — Смотри, какая чистая, — сказал он насмешливо. — Почти как ты. Внутри. Х-49 посмотрел на него. Долго. — Ты ведёшь себя неразумно. — А ты — как старый занудный дед, — отрезал Скарамуш и окунул руки глубже, шипя от холода. — Ай… Ладно, холодная. Но приятно. Он умыл лицо, провёл пальцами по шее, по корпусу, смывая засохшие следы ночи. На секунду он замолчал. Х-49 сделал шаг ближе. Не к воде — к нему. — Не переусердствуй, — сказал он тише. Скарамуш поднял на него взгляд. — Ты что, волнуешься? — Нет. — Врёшь. Скарамуш усмехнулся, но в этой улыбке было меньше бравады, чем обычно. — Расслабься, — сказал он, снова плеснув воду. — Я пережил куда больше, чем утреннюю ванну. Он выпрямился, с каплями воды, стекающими по пальцам, и добавил, уже почти лениво: — Но если я вдруг отключусь — не смей тащить меня на руках. Я не какая-то там принцесса. — Я бы и не стал, — сухо ответил Х-49. И всё же он остался рядом. Не у воды — но достаточно близко. Ледяная, кристально чистая вода постепенно становилась багрово-красной. Скарамуш сидел в реке по пояс, смывая с корпуса засохшую кровь, проводя ладонями по металлу, будто пытался стереть не только грязь — но и саму ночь. Течение било в бёдра, норовя сбить с места, тянуло вниз, цеплялось за ноги, но он держался. Скорее из принципа, чем из силы. Холод жёг. Он пробирался под пластины корпуса, кусал сенсоры, сковывал движения. Зубы снова начинали стучать, но Скарамуш делал вид, что всё под контролем — как всегда. Как будто если признать слабость, она станет реальной. В стороне, на камне у берега, сидел Х-49. Он опустил рукава пальто в воду, аккуратно смывая тёмные разводы с ткани, не заходя глубже ни на шаг. Движения — точные, экономные, почти ритуальные. Он явно не собирался спорить с рекой. — Да брось ты, — хмыкнул Скарамуш, оглянувшись через плечо. — Вряд ли боевых роботов делали бы не водонепроницаемыми. Х-49 не сразу ответил. Он выжал ткань, вода капнула обратно в реку — тёмными каплями, быстро растворяясь в потоке. — Делали, — сказал он спокойно. Скарамуш фыркнул. — Как романтично. Убивать можно, купаться — нет. Он снова зачерпнул воду и плеснул себе на грудь. Металл тихо скрипнул, сервоприводы протестующе дёрнулись. На секунду он задержал дыхание —неожиданно накатила слабость. Х-49 встал с камня, сделал шаг ближе к берегу, но всё так же не вошёл в воду. — Тебе достаточно, — сказал он. — О, не начинай, — отмахнулся Скарамуш, хотя голос прозвучал глуховато. — Я почти закончил. Он попытался сделать шаг к берегу — и пошатнулся. Течение тут же дёрнуло его в сторону, ледяная вода плеснула выше пояса. — Бля.. — вырвалось у него уже без показной бравады. Х-49 оказался рядом быстрее, чем это выглядело возможным. Он схватил Скарамуша за предплечье — крепко, но без рывка, стабилизируя. Металл коснулся металла — холодный, но надёжный. — Я же сказал, — тихо произнёс он. — Достаточно. Скарамуш несколько секунд просто стоял, держась за него, тяжело дыша. Потом усмехнулся — криво, устало. — Не говори никому, — пробормотал он. — Мой имидж пострадает. — Мне всё равно, — ответил Х-49. Он помог ему выбраться на берег. Скарамуш сел прямо на холодную землю, не заботясь о грязи, и вдруг понял, насколько он вымотан. Руки дрожали — уже не от холода, а от всего сразу. Кровь осталась в реке. Но ощущение — нет. Х-49 молча протянул ему его одежду. Скарамуш принял его без комментариев и закутался, впервые не отпуская язвительную реплику следом. Между деревьями свет медленно становился ярче. Утро вступало в свои права — серое, холодное, беспощадно реальное. — Если мы не найдём населённый пункт до полудня, — сказал Х-49, глядя вперёд, — то мы тут подохнем то ли от каких нибудь охотников за головами, либо ещё какой-то дряни. — Какой ты оптимист, — буркнул Скарамуш, но возражать не стал. Он поднялся на ноги, пошатнулся — и всё же устоял. — Ладно, веди, — добавил он тише. — Пока я ещё могу идти. Х-49 кивнул. И они снова двинулись вперёд — из леса, к городу, которого ещё не было видно, но который уже ощущался где-то впереди. К полдню Скарамуш уже почти не шёл — он двигался из упрямства. Шаг. Ещё шаг. Остановка, будто просто посмотреть по сторонам, а на деле — чтобы не рухнуть. Снег под ногами уже не хрустел — он был утоптан, перемешан с грязью и хвоей, превращён в тяжёлую кашу. Одежда Скарамуша местами была чистой, местами — в тёмных разводах, где кровь так и не отмылась до конца. Металл на холоде становился тупо-болезненным, будто каждый порыв ветра проходился наждаком. — Если мы ещё час будем бродить по этому ебучему лесу, — хрипло протянул он, — я официально признаю, что ненавижу природу.п Х-49 шёл впереди. Ровно. Выверенно. Без следов усталости. — Мы уже близко, — сказал он. — О, прекрасно, — Скарамуш фыркнул. — Значит, цивилизация. Ненавижу её тоже. Через несколько минут деревья начали редеть. Сначала — осторожно, будто сами не были уверены, что хотят отступить. Потом резко. И тогда город вылез. Чем ближе они подходили, тем хуже становилось. Запахи били первыми — кислые, гнилые, металлические, с примесью дешёвой еды, отходов и крови. Потом — звуки. Крики. Смех. Ругательства. Что-то ломалось, что-то падало, кто-то плакал, а кто-то смеялся громко и долго. Скарамуш остановился. Резко. Его сенсоры дёрнулись, корпус напрягся, и он отвернулся в сторону, с силой сглатывая. — Фу… — выдавил он. — Нет. Нет-нет-нет, это уже перебор. На площади у входа в нижние сектора двое местных сцепились прямо на глазах у всех. Не драка — расправа. Один вцепился другому в шею зубами, второй бил чем попало, вокруг даже не образовалось круга. Люди просто обходили, кто-то пнул тело, кто-то вытащил из кармана что-то полезное ещё до того, как всё закончилось. Скарамуш резко отвернулся, прижав ладонь к груди. Его передёрнуло. То ли от вида, то ли от вони — а скорее от всего сразу. — Даже для меня это… — он замолчал, снова сглатывая. — Мерзко. Х-49 ничего не ответил. Он сканировал. много тепловых сигнатур. мало закономерностей. Это был не хаос — это была перегруженная система, которая давно перестала исправлять ошибки. Х-49 сделал шаг ближе к Скарамушу — не касаясь, просто встал так, чтобы закрыть ему обзор. — Смотри на меня, — коротко сказал он. — Не туда. Скарамуш фыркнул, но послушался. Именно в этот момент из переулка выбежал мелкий робот-подросток. Не то чтобы выбежал — выскользнул. Движения быстрые, но выверенные. Он врезался в Скарамуша, потерял равновесие и упал на бетон, пропитанный грязью и чем-то тёмным. Глаза метнулись сначала к дудочнику, потом к Х-49. — Вы не местные, — сказал он настороженно. Скарамуш тут же усмехнулся — лениво, ядовито. — Какой ты наблюдательный, малыш. Робот не отреагировал. Только снова оглянулся по сторонам, будто проверял, сколько у них времени. — Если вы здесь без прикрытия, — продолжил он, — вас либо разберут, либо сдадут. Иногда — и то и другое. Х-49 сместился на полшага, вставая между ним и Скарамушем. — Кто ты? — спросил он. — Клейв, — подросток протянул руку. Одну. Вторая была заменена грубой механической заглушкой. — И кто не собирается вас сдавать. — Быстрое оправдание, — сухо заметил Х-49. Скарамуш медленно выпрямился. — Слушай сюда, — протянул он сладким, почти ласковым голосом. — Если ты работаешь на местных мясников, я выну из тебя всё полезное быстрее, чем ты успеешь пожалеть о своей инициативе. Клейв не дрогнул. — Если бы я работал на них, — ответил он, — вы бы уже лежали в техническом отсеке без запчастей. Повисла пауза. Х-49 анализировал. Нет активных каналов связи. Нет маячков. Нет сигнатур вызова. Но уж слишком уверенная речь для одиночки. — Почему бесплатно? — спросил он наконец. Клейв помолчал, затем прищурился, оценивая. — А кто сказал, что бесплатно? Его взгляд скользнул по корпусу Х-49, а затем и по одежде и аксессуарах пытаясь найти что-то ценное. Скарамуш хмыкнул. — У него, по крайней мере, есть драматургия, — бросил он. — Это подкупает. — Это настораживает, — ответил 49. На конце улицы показался патруль. Клейв мгновенно напрягся. — Решайте, — сказал он быстро. — Или вы платите мне, и я показываю путь. Или через минуту вас увидят. А потом — все остальные. Х-49 сделал шаг вперёд. — Один резкий манёвр — и я тебя обездвижу. Клейв кивнул. — Честно? — сказал он. — Я на это и рассчитываю. Скарамуш фыркнул и двинулся следом. — Вот теперь ты мне начинаешь нравиться, — пробормотал он. — Очень плохой знак. Переходы были узкими. Иногда настолько, что приходилось идти боком. Клейв вёл их через шахты, служебные лестницы, проломы в стенах, технические коридоры, где город показывал своё нутро. Скарамуш пару раз споткнулся. Х-49 ловил его за локоть прежде, чем тот успевал что-то сказать. — Не трогай, — буркнул дудочник. — Ты шатаешься, — спокойно ответил Х-49. — Я всегда так хожу. — Нет. Вскоре троица увидела отель. Он торчал среди нагромождения зданий, как выбитый зуб — не пятизвёздочный, не новый, но всё ещё стоящий. Вывеска мигала через раз, буква E давно погасла, оставляя «HOT L». Окна были тёмными, но не мёртвыми — там явно кто-то был. — Ну наконец-то, — простонал Скарамуш, замедляя шаг. — Я уже думал, мы будем ночевать в вентиляции рядом с чьими-то потрохами. — Не худший вариант, — отозвался Х-49, но всё же ускорился. Клейв шёл чуть впереди, потом, незаметно сместился ближе к Скарамушу. Дудочник этого не сразу заметил. Он был занят тем, что мысленно проклинал каждый сервопривод в своём корпусе и весь этот город разом. Тонкие пальцы Клейва скользнули к флейте. Движение было почти идеальным — быстро, аккуратно, без рывков. Но он не учёл одного. Скарамуш замер. — …ты сейчас очень смелый, — произнёс он тихо, не оборачиваясь. Клейв застыл. Пальцы всё ещё касались инструмента. — Я просто… — начал он. Скарамуш развернулся резко и схватил его за запястье. Слишком сильно. Металл скрипнул. — Просто что? — он наклонился ближе, улыбка была тонкой и злой. — Решил проверить, как быстро лишишься руки? — Это не личное! — выпалил Клейв. — Здесь либо ты, либо тебя! — Плохая отговорка, — вмешался Х-49. Он стоял рядом. Спокойный. Холодный. Его оптика была направлена прямо на Клейва. — Я заметил твой манёвр за две секунды до контакта, — продолжил он. Клейв дёрнулся, но Скарамуш не отпустил. — В следующий раз, — прошипел дудочник, — я позволю тебе взять. — …и потом засуну эту флейту тебе туда, где у тебя ещё остались разъёмы. Он отпустил. Клейв отступил на шаг, потирая запястье. Но — что важно — не убежал. — Ладно, — буркнул он. — Заслужил. Х-49 перевёл взгляд на Скарамуша. — Проверяй снаряжение, — сказал он. — Он будет пробовать ещё раз. Просто не сейчас. — О, я надеюсь, — усмехнулся Скарамуш. — Мне скучно. Они дошли до входа. Х-49 достал из кармана пальто бумажник и пересчитал купюры. Сто пятьдесят долларов. Старые, мятые, но настоящие. — Надеюсь, нам хватит. Клейв оживился. — Да не волнуйся, синеватый! — он хлопнул Х-49 по плечу, еле дотягиваясь. — У нас тут это уже целое состояние. На ресепшене их встретила администраторша. Антропоморфная свинья с потёртым пиджаком и протезом вместо левого глаза. Линза протеза тускло светилась, иногда подрагивая, будто плохо ловила сигнал. Она медленно оглядела их с ног до головы. — Номер? — спросила она хрипло. — Один, — ответил Х-49. — На троих. Бровь администратора дёрнулась. — И без вопросов, — добавил он, выкладывая деньги на стойку. Она посмотрела на купюры. Потом — снова на них. — Вам повезло, — сказала она наконец. — Последний. И я уже почти закрывалась. Скарамуш выдохнул. — Слышал? — шепнул он Клейву. — Судьба нас любит. — Или ждёт, когда вы расслабитесь, — тихо ответил тот. Администраторша молча протянула ключ-карту. — Третий этаж. Не шуметь. Если что-то сломаете — платите. Если кого-то убьёте — не здесь, — пробормотала она и уткнулась обратно в терминал. — Обожаю сервис, — буркнул Скарамуш, уже волоча ноги к лестнице. Номер нашёлся в самом конце коридора. Дверь скрипнула, впуская их внутрь. Пауза. Долгая. Потому что в комнате была одна кровать. Большая. Застеленная выцветшим бельём, которое явно видело лучшие эпохи — и пережило их. — … — Скарамуш медленно моргнул. — … — Х-49 тоже остановился. Пацанёнок первым нарушил тишину: — О, — протянул он. — Класс. — Нет, — Скарамуш резко ткнул пальцем в сторону кровати. — Это не класс. Это ошибка. Х-49 подошёл ближе, осмотрел номер. Один шкаф. Один стул. Одна тумбочка. Одна кровать. — Других свободных номеров не было, — спокойно констатировал он. — Логично. — Логично было бы две кровати, — процедил Скарамуш. — Или хотя бы диван. Или пол. Я согласен на пол. Клейв уже плюхнулся на край матраса, проверяя пружины. — Да ладно вам, — усмехнулся он. — Вы же роботы. Не храпите. Не потеете. Почти идеально. Скарамуш смерил его взглядом. — Ещё слово — и ты спишь в коридоре. — Он будет спать у двери, — решил Х-49. — Это безопаснее. — Эй! — возмутился Клейв. — Я вообще-то помогал! — И пытался украсть, — напомнил Скарамуш. — Баланс, — пожал плечами подросток. В итоге всё решили быстро — они слишком усталые, чтобы спорить дальше. Х-49 аккуратно снял пальто и повесил его на спинку стула. Скарамуш бросил пальто одежду на тумбочку, даже не проверяя карманы. Клейв устроился на полу, свернувшись клубком у двери — вроде как послушно. Свет погас. Тишина пришла не сразу. Сначала — звуки города за окном. Потом — скрип старых труб. Потом — дыхание. Изо всех сторон стен было слышно крики, разговоры и тому подобное. Скарамуш уснул первым. Вырубился мгновенно. Х-49 — позже. Его системы вошли в пониженный режим, но не отключились полностью. А вот Клейв не спал. Он лежал неподвижно минут десять. Пятнадцать. Слушал. Дышал ровно. Не двигался. Он медленно приподнялся, стараясь не издать ни звука. Пол был холодный, неприятный, но это его не волновало. Взгляд метнулся к тумбочке. К пальто Скарамуша. — Чисто… — прошептал он сам себе. Он подкрался, осторожно просунул пальцы в карман. Пусто. Другой. Монета. Какая-то мелочь. Ничего интересного. Клейв нахмурился и переключился на аккуратно повешенное пальто Х-49. Он только коснулся ткани— — Ты плохо выбираешь цели, — раздался голос. Спокойный. Клейв вздрогнул и резко отдёрнул руку. Х-49 сидел на кровати. Его оптика мягко светилась в темноте. — Ты не спишь?! — прошипел Клейв. — Я не отключаюсь, — ответил он. — Это разные вещи. Скарамуш заворочался, недовольно пробормотал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. — Если разбудишь его, — продолжил Х-49, — он будет очень зол. — И я не стану мешать. Клейв медленно опустил руки. — Я просто… проверял, — пробормотал он. — Как же ты похож с этим идиотом, — сказал Х-49, сложивши руки на груди. Он встал и указал на пол. — Ложись. — Утром поговорим. Клейв колебался секунду, потом послушался. Когда он снова улёгся, Х-49 выключил подсветку глаз и вернулся на место. В комнате снова стало тихо. Только Скарамуш во сне недовольно фыркнул и, не просыпаясь, придвинулся ближе. Х-49 не отодвинулся.