Усталость металла

Утро в номере наступило почти сразу: Смесь застоявшегося металла, дешёвого моющего средства и крови, которую так и не удалось до конца смыть. Потом — звук: где-то за стеной кашляли, ругались, что-то тяжёлое упало и покатилось по полу. Отель просыпался как цельный организм. Скарамуш очнулся первым — резко, с дёрганым вдохом. Он лежал, закинув руку поверх груди Х-49, одеяло гдето на полу, а подушка между ног дудочника возле голени. Пару минут Скарамуш просто смотрел в потолок, не сразу понимая, почему он не один. — …мерзость, — пробормотал он, отдёргивая руку. Х-49 не спал. Он просто лежал с закрытыми оптическими сенсорами — режим экономии, но не сна. Его когтистая рука лежала на руке Скарамуша, непроизвольно сжимая её. — Ты храпишь, — сухо сказал он. — И во сне разговариваешь. — Врёшь, — фыркнул Скарамуш, садясь и морщась. Он огляделся — и тут же нахмурился. Клейва в комнате не было. Пальто Х-49 аккуратно висело на спинке стула. — О-о, — протянул Скарамуш. — Кажется, наш маленький проводник решил монетизировать гостеприимство. — Он не ушёл, — ответил Х-49. Он поднялся с кровати и открыл дверь в ванную. Клейв сидел на полу, прижавшись спиной к холодной плитке. В одной руке — флейта Скарамуша. А на полу рядом с ним кобура со звуковым мечом. — Даже не думай, — сказал Скарамуш, появляясь в дверном проёме. — Это не для твоих коротких пальцев. Клейв сжал флейту крепче. — Я просто смотрел, — буркнул он. — Конечно, — усмехнулся дудочник. — флейта же сама полезла к тебе в руки. Х-49 вошёл следом и закрыл дверь. Щёлкнул замок. — Садись ровно, — сказал он Клейву. — И отвечай. Подросток медленно выпрямился. — Зачем? — продолжил Х-49. — И для кого. — Ни для кого, — огрызнулся Клейв. — Я не стукач. — Тогда зачем? — не отступал Х-49. Клейв молчал. Потом хмыкнул. — Потому что здесь, — он постучал себя по груди, — либо ты воруешь, либо тебя разбирают, потому что у меня нет сектора. Я сирота! Скарамуш склонил голову набок. — Мило, — протянул он. — Трогательно. Но всё ещё кража. Х-49 смотрел на Клейва долго. — Ты выбрал не тех, — наконец сказал он. — Я бы не стал тебя калечить. Пауза. — Но многие на моём месте — стали бы. Клейв сглотнул. — Я понял. — Нет, — тихо ответил Х-49. — Ты понял сейчас. Он протянул руку. — Флейту. Клейв колебался секунду. Потом отдал. Скарамуш тут же проверил инструмент, провёл пальцами по ней, будто убеждаясь, что она всё ещё его. — В следующий раз, — сказал он сладко, — я буду менее терпелив. Клейв усмехнулся криво. — Тогда в следующий раз я буду быстрее. Х-49 бросил на него взгляд. — Следующего раза не будет. Он открыл дверь. — Ты остаёшься с нами на некоторое время.

***

Коридор отеля был узким и плохо освещённым. Лампы моргали с задержкой, будто система не успевала решить, день сейчас или ночь. Где-то текла вода. Где-то скрипели стены. Скарамуш шёл первым, на ходу застёгивая ремни и лениво зевая. — Если это лучший район в этом секторе, — пробормотал он, — то я боюсь представить, как выглядит «развитый». — Ты всё ещё жив, — отозвался Х-49. — Значит, терпимо. Они уже собирались свернуть к лестнице, когда дверь одного из номеров распахнулась. Из проёма высунулся старик. Очень худой. В плаще, который, казалось, был собран из разных эпох и чужих шкафов. Из-под полы выглядывал хвост. Потом второй. Потом третий. Опоссумы. Крысы. Много крыс. Они сидели у него на плечах, в карманах, выглядывали из складок одежды, цеплялись за пояс. Некоторые шипели. Некоторые просто смотрели. — …О, — протянул Скарамуш. — Утренний сюрприз. Старик прищурился, уставившись на них, словно сразу понял: эти двое — важные. — Вы… — прошептал он. — Вы не из этого города. — Мы это уже слышали, — усмехнулся Скарамуш. — Ты, случайно, не пророк? — Зэофилус Пальмерстон, — торжественно представился дед, приложив ладонь к груди. — Хранитель истин. Свидетель знаков. Он наклонился ближе, понизив голос: — Вы знали, что город построен поверх древнего сервера? Он всё ещё работает. — Разумеется, — тут же подхватил Скарамуш. — А я — его любимый процесс. Х-49 сделал шаг вперёд, закрывая дудочника плечом. — Мы уходим, — сказал он ровно. — Не задерживай— Скарамуш замер. А потом — расплылся в улыбке. — О-о? — протянул он. — подожди сладенький, я должен договорить. — В голове, у тебя, — зашептал Скарамуш деду, почти восторженно. — Камеры. Детонатор. Он наклонился ближе, почти шёпотом: — Если кто-то упомянет того Самурая, что бросил вызов самому Аку… или посмотрит ему в глаза дольше трёх секунд — бум. Повисла тишина. Крысы перестали шевелиться. Зэофилус побледнел. — Нет, — выдохнул он. — Нет-нет-нет, это объясняет… Он резко отвернулся, закрывая лицо руками. — Не говорите! Не говорите его имя! Он может быть активирован! — Скарамуш, — предупреждающе сказал Х-49. — Хватит. Но было поздно. — Самурай Джек, — отчётливо и громко произнёс Скарамуш. Зэофилус вскрикнул. Он отшатнулся, врезался в стену, опоссумы посыпались на пол, крысы метнулись в стороны. Старик начал метаться, закрывая уши, бормоча: — Я знал! Я знал! Аку следит! Камеры! В глазах! ВЕЗДЕ! Он рванул обратно в номер и захлопнул дверь так, что штукатурка посыпалась с потолка. Тишина. Скарамуш выпрямился, явно довольный собой. — Обожаю утренние развлечения. Х-49 медленно повернулся к нему. — Ты спровоцировал у него психоз. — Я ускорил неизбежное, — пожал плечами Скарамуш. — И вообще, он первый начал. Клейв, который всё это время стоял чуть позади, тихо сказал: — …Вы только что напугали одного из самых известных городских сумасшедших. — Отлично, — усмехнулся Скарамуш. — Значит, репутация работает. Х-49 посмотрел на дверь номера Зэофилуса. Потом — на Скарамуша. — Однажды, — сказал он тихо, — ты доиграешься. — Конечно, — ответил дудочник легко. — Но не сегодня. И они пошли дальше. Х-49 вдруг дал Скарамушу подзатыльник — не сильно, но достаточно ощутимо. Металл глухо стукнулся о металл. — Ай! — вскрикнул Скарамуш, тут же схватившись за голову и развернувшись к нему с возмущённым взглядом. — Ты совсем с ума сошёл?! — За издёвки над и так душевнобольными людьми, — сухо ответил Х-49, недовольно цыкнув. — Это было излишне. Скарамуш замер на секунду. — О-о-о, — протянул он. — Посмотрите на него. Моральный компас решил проснуться. Он сделал шаг ближе, прищурившись. — Ты серьёзно сейчас будешь читать мне лекции? После всего, что ты делал по приказу? Х-49 остановился. Плечи напряглись — едва заметно, но достаточно, чтобы это было не просто раздражение. — Я не смеялся, — сказал он. — И не провоцировал. — Нет, — Скарамуш наклонил голову, ухмыляясь. — Ты просто стрелял. Между ними повисло что-то тяжёлое. Не злость — воспоминание. Клейв, который шёл впереди, резко сбавил шаг, будто наблюдая за семейной драмой, чувствуя, что сейчас лучше не вмешиваться. — Этот город и так полон слухов, — продолжил Х-49 уже тише. — Ты разбрасываешься ими, как спичками. Он посмотрел прямо на Скарамуша. — И однажды подожжёшь не то. Скарамуш отвёл взгляд первым. На секунду. Ровно настолько, чтобы это можно было списать на раздражение. — Расслабься, жестянка, — буркнул он. — Дед выживет. Такие, как он, живут дольше всех. Пауза. — К тому же… — добавил он уже тише, — он хотя бы поверил. — В ложь, — уточнил Х-49. — В меня, — поправил Скарамуш. Они снова пошли. Шаг в шаг. Молча. Через пару метров Скарамуш вдруг бросил, не оборачиваясь: — И вообще… если бы ты не был таким скучным, тебе бы тоже шло немного безумия. — Я уже был безумен, — ответил Х-49, уже грустным голосом. Они уже наближались к выходу а отеля, вышмыгивая на холодную жестокую улицу. Улицы днём выглядели ещё хуже, чем ночью. Свет не спасал — он лишь подчёркивал трещины, грязь и перенаселённость. Всё, что ночью пряталось в тени, теперь лезло наружу: облупленные фасады, спутанные пучки проводов, свисающие, как кишки, лица — уставшие, злые, пустые. Город гудел, как перегретый механизм, который давно пора выключить, но никто не знает, где у него кнопка. Кто-то торговался, кто-то дрался, кто-то лежал у стены и не двигался — и никто не останавливался, чтобы проверить, жив ли он. Клейв шёл впереди. Слишком уж спокойно для подростка, которого они знали сутки назад. — Он ни слова не сказал за эти полчаса, — бросил Скарамуш вполголоса, даже не повернув головы к Х-49. — И ни разу не обернулся. Пауза. Ответа не последовало. Скарамуш тихо фыркнул. — Очаровательно. Просто мечта, а не компания. Все вокруг меня игнорируют, — Скарамуш наигранно, как обиженный ребёнок скрестил руки на груди, выпрямив спину. — Они прошли ещё квартал. Клейв свернул в узкий проход между секторами B и C — там пахло горячим металлом, старым маслом и чем-то сладковато-гнилым, как будто кто-то слишком долго пытался скрыть разложение дешёвым ароматизатором. — Ты же понимаешь, — продолжил Скарамуш, — что он нас либо сдаст, либо обчистит. Он наклонился чуть ближе к Х-49, понизив голос. — Вопрос только — когда. — Уже пытался, — спокойно напомнил Х-49. — Вот именно, — ухмыльнулся Скарамуш. — Он хмыкнул. — Такие либо дохнут первыми, либо выживают последними. Х-49 замолчал. Он сканировал город: плотность патрулей, маршруты, поведение подростка, вероятность предательства, вероятность гибели. Слишком много переменных. Слишком мало стабильных исходов. — Если мы его оставим, — сказал он наконец, — вероятность того, что его разберут в течение месяца, высокая. Скарамуш повернул голову. Медленно. С интересом. — О-о-о, — протянул он. — Ты сейчас что делаешь? Читаешь статистику или давишь на жалость? — Я предлагаю вариант, — ответил Х-49 ровно. Скарамуш приподнял бровь. — Дай угадаю. Вариант с максимальным количеством проблем? — Он знает город, — продолжил Х-49. — Он не привязан ни к одной из сторон. У него нет документов. Нет опекунов. Короткая пауза. — И он достаточно молод, чтобы его исчезновение никого не заинтересовало. Скарамуш хмыкнул. Но без обычной издёвки. — Ты сейчас это сказал так, будто рекламируешь оружие. — Я перечисляю факты. — М-м, — протянул Скарамуш. — А я вот вижу мелкого воришку, который уже пытался меня обокрасть и наверняка сделает это снова. — Сделает, — согласился Х-49. — Если будет нужда Они снова замолчали. Впереди Клейв легко перепрыгнул через лужу, чуть не зарывши носом(которого у него нету) в асфальт. — Знаешь, — наконец сказал Скарамуш, — если он нас сдаст, я его лично разберу на детали. — Я не сомневаюсь, — ответил Х-49. — И ты всё равно хочешь его взять? Х-49 посмотрел вперёд. — Да. Скарамуш чуть криво усмехнулся. Клейв шёл впереди ещё пару минут, прежде чем заметил, что разговор за спиной стих. — Эй, — наконец бросил он, не оборачиваясь. — Вы там шепчетесь или уже решили, куда меня денете? Скарамуш фыркнул. — Успокойся, — лениво протянул он. — Если бы мы решили тебя выкинуть, ты бы уже лежал вон в той куче мусора. Он махнул рукой в сторону провалившегося двора. — Без лишних слов. Клейв всё-таки обернулся. На секунду — не больше. Глаза быстрые, цепкие. — Значит, пока не решили, — констатировал он. — Решили, — отрезал Х-49. Клейв остановился. Это было первое резкое движение с его стороны за всё утро. Он повернулся полностью. Рука — единственная — инстинктивно ушла ближе к корпусу, туда, где он обычно прятал всё ценное. — И? — коротко спросил он. Скарамуш наклонил голову, рассматривая его с нескрываемым интересом, будто выбирал тон. — Мы тебя берём. Пауза. Клейв моргнул. Один раз. Потом второй. — …куда? — уточнил он, явно ожидая подвоха. — С собой, — пожал плечами Скарамуш. — Вперёд. Дальше. Туда, где этот клоповник заканчивается. — Вы шутите, — сказал Клейв. — Нет, — ответил Х-49. Клейв усмехнулся — резко, криво. — Ага. И что, я должен растрогаться? Он сделал шаг назад. Потом ещё один. — Вы либо идиоты, либо что-то от меня хотите. — И то, и другое, — с готовностью согласился Скарамуш. — Клейв фыркнул. — Я город знаю. За его пределами я — никто. Там меня сожрут. — Здесь тебя тоже сожрут, — спокойно заметил Х-49. — Разница лишь во времени. Клейв стиснул зубы. — Я не просился. — А мы и не спрашивали, — ответил Скарамуш. — Привыкай. Он наклонился ближе, понизив голос: — Но давай сразу договоримся. Ещё одна попытка меня обчистить — и я лично продам тебя на запчасти. Без торга. Клейв посмотрел на него долго. Потом — на Х-49. И вдруг… усмехнулся шире. — Значит, точно берёте, — сказал он. — Иначе бы не предупреждал. Скарамуш прищурился. — Ты слишком много понимаешь для ребенка — Вы тоже, — парировал Клейв. — Для тех, кто якобы безжалостные убийцы. Х-49 отвернулся первым. — Пошли, — сказал он. — До выхода ещё два сектора. Клейв развернулся и снова пошёл впереди. Но теперь — чуть быстрее. Через пару минут его пальцы незаметно опять скользнули к карману пальто Скарамуша. — Рука, — сказал Х-49, даже не глядя. Клейв вздрогнул. Пальцы замерли в сантиметре от цели. — Я просто… — начал он. — Убери, — повторил Х-49. — Сейчас. Клейв с неохотой убрал. Скарамуш рассмеялся тихо. — Видишь? — бросил он. — Даже не успел. Прогресс. Клейв буркнул что-то себе под нос. — Привычка. — Отвыкай, — сказал Х-49. — А если не получится? Х-49 посмотрел оценивающе на него. — тогда будем пытаться принимать радикальные меры. Клейв отвернулся, чтобы они не видели его лица. — Ненормальные вы, — пробормотал он. Но шаг не сбавил. А впереди, между секторами, уже виднелась граница города — ржавые ворота, солдаты, серое небо за ними. И Клейв ещё не знал, что через несколько минут впервые увидит то, чего в его мире не существовало вовсе. Выход из города выглядел не как ворота — как горло. Узкое, ржавое, забитое телами и металлом. Два ряда солдат стояли по обе стороны прохода. Серые корпуса, одинаковые шлемы, оружие прижато к груди. Они не разговаривали. Только сканировали входящих и выходящих, отмечая что-то в своих внутренних системах. Очередь двигалась медленно. Люди, роботы, гибриды — каждый нёс с собой мешок, ящик, ребёнка, чужую руку. Клейв шёл между Х-49 и Скарамушем. Молча. Без своих обычных резких движений. — Не оглядывайся, — тихо сказал Х-49, не поворачивая головы. — Я и не собирался, — процедил Клейв. — Ты уже начал, — отрезал он. Скарамуш наклонился ближе, почти касаясь плечом. — Представь, что мы просто ещё один мусорный караван, — прошептал он. — Здесь таких любят. — Я не мусор, — буркнул Клейв. — Тогда притворись лучше, — хмыкнул Скарамуш. Они подошли ближе. Один из солдат поднял руку. Очередь остановилась. Сенсоры скользнули по Х-49. Задержались. Потом — по Скарамушу. Чуть дольше. — Цель визита? — механический голос резанул тишину. — Выход, — спокойно ответил Х-49. — Количество единиц? Х-49 ответил сразу: — Две. Клейв вздрогнул. Едва заметно. Скарамуш не пошевелился. Солдат посмотрел на него. — Третья сигнатура фиксируется. Х-49 сделал шаг вперёд, перекрывая обзор. — Багаж. — Он дышит, — возразил солдат. — Модуль с имитацией, — ответил Х-49 без запинки. — Устаревшая модель. Любят торговцы. Скарамуш лениво зевнул. — Если хотите — можете проверить. Но предупреждаю, — он наклонился ближе к солдату, — в прошлый раз проверяющий лишился пальцев. Солдат замер. Секунды тянулись вязко. Где-то позади кто-то начал ругаться, очередь зашевелилась. Другой солдат обернулся, получая сигнал с тыла. — Пропустить, — наконец сказал первый. — Быстро. Х-49 не стал ждать второго приглашения. Он пошёл. Скарамуш подтолкнул Клейва вперёд локтем. Тот двигался как во сне. Они прошли мимо. Ещё шаг. Ещё. И только когда ворота остались за спиной, а шум города начал глохнуть, Клейв выдохнул резко и шумно. — Вы… — он замолчал, сглатывая. — Вы сказали, что нас двое. — Я говорил солдату, — спокойно ответил Х-49. — Не тебе. Скарамуш рассмеялся. — Добро пожаловать за пределы муравейника, малыш. Клейв поднял голову. Впереди не было стен. Не было проводов. Не было крика. Только открытое пространство, серое небо и лес вдали — живой, неровный, настоящий. Он остановился. Медленно. Почти благоговейно. — Это… — начал он, и слова застряли. Скарамуш наблюдал за ним краем глаза. Хмыкнул. — Осторожно, — пробормотал он. — Сейчас он либо расплачется, либо начнёт ловить птиц. Х-49 смотрел на Клейва дольше. Что-то внутри него отмечало реакцию, которой не было в протоколах. Мальчуган, разглядывая внешний мир резко остановился. Не потому что устал — потому что заметил движение. У корней дерева, где снег был вытоптан и перемешан с грязью, что-то мелькнуло рыжим. — Эй… — тихо сказал он и уже присел, почти соскальзывая по склону. Скарамуш успел только закатить глаза. — Прекрасно. Мы едва вышли из города, а он уже решил начать карьеру охотника. Клейв вытащил белку за хвост. Она дёргалась, визжала, царапала воздух лапами, когти скользили по металлу его пальцев. Снег посыпался с веток, и животное попыталось вывернуться, но Клейв сжал сильнее — не со злости, а из упрямства и любопытства. — Смотри, — сказал он, чуть запыхавшись. — Она тёплая. Живая. Настоящая. — Отпусти её. Немедленно, — голос Х-49 стал жёстче. Клейв повернул голову. — А что? — Ты причиняешь ей боль. — Да она же маленькая, — фыркнул Клейв. — И всё равно сдохнет. Зима. Тут еды нет. Скарамуш щёлкнул языком. — О, ну раз так, то давай ещё и лес сожжём заодно. Чего мелочиться. Клейв бросил на него злой взгляд. — В городе так делают. Если что-то слабее — оно либо еда, либо вещь. — В городе у вас ещё и друг друга жрут, — резко ответил Скарамуш. — Это не значит, что я в восторге от идеи попробовать. Белка пискнула громче. Её лапы судорожно били по воздуху. Х-49 подошёл ближе. Медленно, чтобы не спугнуть ни животное, ни Клейва. — Послушай меня, — сказал он. — Ты держишь её за хвост. Это вызывает болевой шок. Она не может вырваться, и её тело реагирует страхом. — Ты сейчас говоришь как я какой-то учебник, — буркнул Клейв. — Мне плевать. — Нет, — спокойно возразил Х-49. — Тебе не плевать. Скарамуш приподнял бровь. — О-о, а вот это уже интересно. Клейв сжал зубы. — Я просто хочу понять, что она сделает. — Она умрёт, — сказал Х-49. — Либо от травмы, либо от стресса. Это не эксперимент. Это пытка. — В городе, — почти огрызнулся Клейв, — если ты не первый — ты труп. Скарамуш шагнул к пацанёнку, легко, но всеравно хватая его за шкирку. — Слушай, малыш, я "вырос" среди психопатов, культистов и самовлюблённых маньяков, и даже я сейчас скажу: ты перегибаешь. Он наклонился к Клейву, лицо близко, голос пониженный, злой. — Это не игрушка. И не доказательство того, какой ты крутой. Это просто напуганное животное, которое сейчас орёт, потому что ты не знаешь, что с ним делать. Клейв дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки взрослого. — Не твоё дело! Х-49 положил руку ему на запястье так, что движение стало невозможным. — Это моё дело, — сказал он. — С этого момента. Клейв резко выдохнул. — И что ты сделаешь? Ударишь меня? — Нет, — ответил Х-49. — Я объясню. — Ты вышел за пределы города, — продолжил Х-49. — Здесь мир не построен на постоянной угрозе. Ты можешь быть частью его — или ты останешься тем, кем тебя сделали. Пауза. Белка дёрнулась снова. — Отпусти её, — мягче сказал Х-49. — Сейчас. И аккуратно. Клейв колебался. Секунду. Две. Потом разжал пальцы. Белка упала в снег, кувыркнулась, замерла — и через мгновение рванула к деревьям, исчезая среди корней. Клейв смотрел ей вслед. Долго. — Она… даже не укусила, — пробормотал он. — Потому что ты её отпу стил, — сказал Х-49. Скарамуш усмехнулся, но уже без яда. — Видишь? Мир не всегда хочет тебя убить. Иногда он просто хочет, чтобы ты не был мудаком. Клейв огрызнулся. — Ты странный. Х-49 убрал руку с его запястья. — В следующий раз, — сказал он, — ты сначала спрашиваешь. — А если я не спрошу? — Тогда мы снова поговорим, — ответил Х-49. — Но разговор будет длиннее. Скарамуш тихо хмыкнул. — Поверь, малыш, ты не хочешь его длинных разговоров.