Почти медовый месяц.

Мы с Пьеро тяжело дышали, прижавшись к полуразрушенной стене. Он был весь в грязи и фиолетовых разводах, я — примерно в том же состоянии. Пейнтбол оказался чертовски больным развлечением. — Мне стоило внимательнее слушать правила, — пробормотал Пьеро, переводя дыхание. Я откинула голову назад, уставившись в серое небо сквозь ветки. Наш «гениальный» план рассыпался где-то по дороге: вместо хитрой засады нас осталось четверо, а вся команда противника — включая тех наглых подростков — бодро носилась по лесу. Теперь мы сидели в ловушке, а сырость пробиралась под комбинезон. — Они ещё там? — спросила я. Пьеро выглянул и тут же нырнул обратно. — Да. Видел двоих. Думаю, они нас не засекли. Он снова выглянул. — Один на мосту. Можно подождать и рвануть к роще. Я поёрзала — ноги уже начинало сводить. — Может, просто побежим? Я посмотрела на него. — Странно, но я ожидала от тебя худшего. Он фыркнул: — У тебя ловкость как у валуна. Лучше сидеть. Я толкнула его локтем. Он издал возмущённый звук — слишком театральный, чтобы быть настоящей болью. И вот мы сидели в грязи, под огнём подростков, и… думали. Вернее, я думала. О нём. Раньше Пьеро был для меня простым набором ярлыков: зануда, сноб, человек, который не ест мою еду. А теперь список выглядел иначе. 1. Он певец а это уже плюс. 2. Насколько мне известно, с тех пор как мы познакомились три года назад, у него была одна девушка. 3. Он очень хорошо умеет хмуриться (но также отлично умеет и улыбаться). 4. Он настаивает, что не возражает против совместного приема пищи. Просто он пренебрегает шведскими столами. 5. Он часто берет свою младшую сестру в поездки, полные приключений. Остальная часть списка проникла в мои мысли как будто бы случайно. 6. Он вообще-то веселый. 7. У него красивая улыбка. 8. Он, кажется, сделан из мускулов. Должен же быть какой-то способ подтвердить, что внутри его туловища есть настоящие органы? 9. Он любит поспорить, посоревноваться, но далеко в этом не заходит. 10. Он может быть чрезвычайно обаятельным, если его подкупить удобным матрасом. 11. Он думает примерно так: «Я всегда отлично выгляжу». 12. Он помнит мою рубашку с тех пор, как мы встретились в третий раз. 13. Судя по тому, что я мельком видела, у него неплохой член в штанах. Почему я думаю о члене Пьеро? Это же мерзко! Я ехала сюда с довольно ясным, как мне казалось, представлением о том, кто такой Пьеро, но теперь должна признать, что эта версия, похоже, рушится. — Раз уж мы тут застряли, — сказала я, меняя позу, — можно задать тебе один очень личный и раздражающий вопрос? Он потер колено: — Если ты перестанешь меня пинать — да. — Что у тебя было с Софи? Он закрыл глаза, будто взвешивал, стоит ли, потом всё же ответил: — Мы были вместе почти два года. Я тогда жил в Болоньи , приезжал к брату в Рим… встретил её случайно. Помог поднять бумаги на парковке. — Классика романтического кино, — хмыкнула я. Он только улыбнулся. — Я переехал в Рим позже. Работа, концерты… Мы решили съехаться. Это казалось логичным тогда. Я скривилась: — Мне нужны месяцы, чтобы решить, подходит ли мне новый шампунь. Он рассмеялся — тихо, с горечью. — Я собирался сделать ей предложение. Он помолчал. — В День независимости. С фейерверком. Я приподняла бровь. — Ты умеешь удивлять. — Я затащил её на крышу, — продолжил он. — Она плакала… но «да» так и не сказала. А потом исчезла. Он посмотрел на меня. — Все вещи. И записка. На маркерной доске: «Я не думаю, что нам стоит жениться. Извини». — На доске? — я задохнулась. — Да. Я покачала головой: – Не могу поверить, что ты сделал такой грандиозный жест, а она буквально уничтожила тебя. Не обижайся, но твоя Софи – стерва, каких поискать. На этот раз он рассмеялся громче, светлее, и улыбка достигла его глаз. – Да, это было чертовски глупо, но я даже рад, что она так поступила. Я думал, что мы счастливы, но правда заключалась в том, что наши отношения были слишком поверхностными. Не думаю, что они продержались бы долго. Он сделал паузу. – Может быть, я просто хотел устроиться в жизни? Мне кажется, что я сделал большой жест в сторону не того человека. Я понимаю, что мне нужен кто-то, с кем я мог бы поговорить, а она не любила слишком углубляться в темы. Это уж совсем не согласовывалось с моим представлением о нем как о Сорвиголове с реактивной установкой за спиной. К тому же я уже видела его в самолете, когда он сжимал подлокотники. Теперь у меня были новые факты о Пьеро, и я продолжила список. 14.  Склонен к самоанализу. 15. Как бы он ни отрицал это сейчас, он романтик. Интересно другое. Это Пьеро может быть таким разным, но скрывает это, или я просто никогда не заглядывала глубже, останавливаясь только на том, что Франц и Рита рассказывали мне о нем все это время? Вспомнив, как Пьеро застыл, увидев Софи на обратном пути в отель, я не удержалась от вопроса: – А вы виделись еще до …? – До ужина с Чарли и Молли? Нет. Она все еще живет в Риме , я знал это. Но после расставания никогда не видел ее и уж точно не знал, что она помолвлена. – А как ты к этому относишься? Он постучал пальцем по палочке и посмотрел вдаль. – Я не могу сказать точно. Знаешь, что я понял на яхте? Мы расстались в июле. Она сказала, что с Билли познакомилась, когда он запасался школьными принадлежностями. Это август? Может быть, и сентябрь? Она ждала целый месяц, а я в то время был очень расстроен. Думаю, что какая-то часть меня полагала, что мы могли бы быть вместе, пока я не увидел ее снова в этом отеле. Все это так поразило меня, что я счел происходящее просто бредом. – Прости, – проговорила я. Он кивнул, улыбаясь в землю. – Спасибо. Это все ерунда, но сейчас мне определенно лучше. «Сейчас уже лучше» не обязательно означало, что из-за меня. Несмотря на соблазн уточнить, я удержалась от того, чтобы просить разъяснений, когда вблизи звучат выстрелы. Мы пригнулись, и Пьеро, явно заставляя себя, выглянул наружу. Неловко споткнувшись, я поспешила встать рядом с ним. – Что происходит? – Я не уверен… – начал он, перемещаясь на другую сторону укрытия и наблюдая. Его указательный палец был безопасно прижат к скобе вокруг спускового крючка. Я повесила свой пистолет на бок, чувствуя, как колотится мое сердце. Это просто игра, и технически я могу сдаться в любой момент, но мое тело, кажется, не знает, что все это не реально. – Сколько у тебя осталось выстрелов? – спросил Пьеро. В начале игры я была немного легкомысленна, стреляла случайными очередями и не сосредотачивалась на цели. Мой пистолет, действительно, казался мне слишком легким. – Не много, – я заглянула в бункер, где катались четыре желтых шарика. – Четыре. Пьеро открыл свой бункер и бросил в мой пистолет еще два шарика. Послышались тяжелые шаги. Это был Клэнси. Все еще без рубашки, он выстрелил и нырнул за дерево. – Беги! – крикнул он. Пьеро потянул меня за рукав, оттащил от стены и указал в сторону леса: – Вперед! Я бросилась бежать, увязая ногами в мокрой земле. Я не знала, следует ли за мной Пьеро, но пробежала до дерева и спряталась за ним. Пьеро вскоре подоспел и огляделся. Одинокий игрок команды соперников просто бродил вокруг. – Это тот болтливый подросток, Посмотри, он совсем один. – прошептал Пьеро, ухмыляясь. Я с тревогой вгляделась в лес вокруг нас. – Может быть, он кого-то ждет? – А может, он заблудился? Дети тупые. – Десятилетний ребенок моей подруги смастерил робота-кота из жвачки, пары шурупов и банки из-под Кока-Колы, – возразила я ему. – Дети в наши дни намного умнее, чем были мы. Пойдем. Пьеро покачал головой: – Давай сначала уберем его. У него осталась только одна жизнь. – У нас тоже осталась только по одной жизни. – Это игра, цель которой – победить. – Моей ушибленной заднице все равно, выиграем мы или проиграем. – Давай подождем две минуты. Если мы не сможем выстрелить, мы убежим. Я с неохотой согласилась, и Пьеро жестом показал нам пробираться сквозь деревья, чтобы застать его врасплох с другой стороны. Я пошла за ним следом, внимательно наблюдая за лесом и стараясь ступать тихо. Пьеро оказался прав, вокруг больше никого не было. Когда мы подошли к краю небольшой поляны, парень был все еще там. Он просто болтался, тыча в палки своим пистолетом. Пьеро наклонился так низко, что его губы оказались рядом с моим ухом: – У него там наушники. Каким же надо быть самоуверенным, чтобы слушать музыку посреди зоны боевых действий! Я отстранилась, чтобы увидеть лицо Пьеро: – Неужели ты действительно наслаждаешься этим? – О, да, – широко улыбнулся он. Пьеро поднял пистолет, бесшумно пошел вперед, а я старалась не отставать. Мы были уже в двух шагах от поляны, когда парень с усмешкой посмотрел на нас, скривив губы и обнажив металлические брекеты. Он поднял средний палец, и только тогда я поняла, что это ловушка. Мы не успели обернуться, как его приятель, идущий сзади, выстрелил в нас и окрасил фиолетовым мою задницу.