Почти медовый месяц.

— Я не могу поверить, что он показал нам средний палец, прежде чем его приятель в нас выстрелил, — проворчал Пьеро, скрестив руки на груди. — Самодовольный мелкий говнюк. — А я думала, ты любишь детей, — лениво отозвалась я. — Не таких. Мы сидели в комнате отдыха спа-отеля, укутанные в одинаковые белые халаты, как два плохо воспитанных призрака. Тела ныло так, будто нас не просто подстрелили, а потом ещё и использовали как боксёрские груши. Поэтому, когда пришло время «парной части массажа», мы даже не попытались возразить. И, кажется, оба забыли, что именно это означает. Голые. Намазанные маслом. В одной комнате. Вместе. Дверь распахнулась, и в проёме появилась улыбающаяся темноволосая женщина. Мы молча последовали за ней по длинному полутёмному коридору в ещё более тёмную комнату. В центре — огромная джакузи, из которой поднимался густой, соблазнительный пар. Я почувствовала, как Пьеро напрягся рядом со мной. Мы переглянулись — и тут же отвели взгляды. Я судорожно запахнула халат, внезапно остро осознав, что под ним ничего нет. После неловких секунд топтания мы подошли к массажным столам. Простыни были разложены, а массажистов — нет. — Я думала, у нас массаж, — тихо сказала я. — В ваш пакет входит предварительное замачивание в джакузи, а затем массаж, — спокойно объяснила женщина. — Могу я предложить вам что-нибудь ещё, мистер и миссис Бароне? Я уже открыла рот, чтобы возразить, но Пьеро оказался быстрее. — Думаю, у нас всё есть, — сказал он с той самой ослепительной улыбкой, от которой у него обычно начинаются проблемы. — Спасибо. — Наслаждайтесь, — кивнула она и исчезла, тихо закрыв за собой дверь. Тишина повисла мгновенно. Мы стояли по разные стороны джакузи. Пар медленно поднимался вверх. Пьеро посмотрел на меня мрачно. — Я голый, — сообщил он, дёргая за пояс халата. — Предполагаю… ты тоже. — Да. Он уставился на воду так, будто собирался нырнуть и не выныривать. — Слушай, — наконец сказал он. — Делай что хочешь. Я еле жив. Так что я лезу. Он развязал пояс. Я мгновенно нашла крайне интересным столик у стены с бутылками воды и сухофруктами. Послышался звук падающей ткани. Потом — плеск. И низкий, хриплый стон. По моей коже пробежала дрожь. — Оливия, — сказал он, — тебе лучше залезть сюда. Я взяла курагу, как будто от этого зависела моя жизнь. — Мне и тут хорошо. — Мы взрослые люди. Ты ничего не увидишь. Я неохотно посмотрела через плечо. Вода доходила ему почти до плеч. Почти — ключицы были открыты. И, как оказалось, это моя персональная слабость. Он заметил мой взгляд и ухмыльнулся, откидываясь назад. — Боже, — выдохнул он. — Это просто рай. Мои мышцы отозвались ноющей тоской. Пар, тепло, лаванда… всё буквально затягивало меня внутрь. Проклятые голые ключицы. — Ладно, — сдалась я. — Но ты закрываешь глаза. И… прикрываешь их. Он закрыл лицо ладонями и усмехнулся. — Обеими руками? — Обеими. Я скинула халат и шагнула в воду. Жар обнял меня мгновенно. — О боже… — выдохнула я. — Это невероятно. Он выпрямился. — Теперь можно смотреть? — Теперь всё равно. — Опасный ответ. — Мне так хорошо, что я тебя не слышу. — Тогда я скажу что-нибудь приятное. Я рассмеялась, чувствуя себя пьяной. — Я так рада, что у меня аллергия на моллюсков. — Считай это платой за веселье. Тебе ведь было весело? — Даже с синяками и испорченными кроссовками? Да. А тебе? — Тоже. Я наблюдала за ним сквозь пар. — Если не считать Софи… отпуск был не таким уж ужасным. — Осторожнее, — усмехнулся он. — Это звучит как комплимент. — Я думала, что не вынесу тебя . — А я — что окажусь в тюрьме после этого отпуска . — Вот поэтому мы так безрассудны. Он потянулся за бутылками воды, и я невольно проследила за движением его спины, каплями воды на коже.О Боже !! — Рита бы взбесилась, если бы увидела нас. — Моя сестра? — я моргнула. — Она считает тебя классным. — Серьёзно? — Да. И ненавидит все ваши поездки с Францем. Но не понимает, почему я тебя ненавижу. — И почему же? — Потому что мне так удобнее, — сказала я. — Она бы точно догадалась что мы хорошо провели время на их отдыхе . — Нет. Все уверены, что я тебя ненавижу. — Я польщён. Он пересел выше, и теперь из воды было видно слишком много. Плечи. Грудь. Немного пресса. — Вы с сестрой всегда были такими… — начал он. — Разными? Да. — Странно видеть её замужней. — Она изменилась из-за Франца. А я… — я махнула рукой. — Хватит. У меня от этого кружится голова. — Тогда молчим. Я закрыла глаза. — Я таю, — призналась я. — Я выйду первым, — сказал он. — Позову массажистов. — Хорошо. Он попросил меня отвернуться. Я услышала, как вода стекает по его телу, и это почему-то заставило сердце сбиться с ритма. — Мне жаль кстати , — сказала я. — Тебя правда вырвало вчера на палубе ? Он тихо рассмеялся. — Как будто это могло быть реакцией на то, что я увидел тебя голой. Дверь закрылась. Я повернулась — но его уже не было. И я не успела спросить , что он черт возьми имел ввиду .