Почти медовый месяц.

Когда я проснулась, был уже полдень и солнце ярко заливало кровать, купая меня в горячем прямоугольнике света. Я откатилась из него и уперлась лицом прямо в подушку, которая пахла Пьеро. Все правильно. Он спал со мной в этой постели прошлой ночью. Кажется, он отметился повсюду в этой комнате – в аккуратном ряду рубашек, висящих в шкафу, в обуви, выстроившийся в ряд у комода. Его часы, бумажник, ключи и телефон. Даже шум океана был запятнан воспоминаниями о нем, о его голове на моих коленях на яхте, когда он боролся с морской болезнью. На какое-то мгновение я ощутила радость, представив себе образ Пьеро, несчастно сидящего у бассейна и окруженного людьми, с которыми он хотел бы подружиться, когда был пьян, но которых он обычно избегает, когда трезв. Но радость моя прошла, когда я вспомнила о нашей ссоре. Я вспомнила реальность, в которой провела последние два с половиной года, ненавидя его за реакцию, которая была совсем не такой, как я думала. Пришлось принять и реальность, что загадка с Ритой и Францем не будет решена, по крайней мере, еще несколько дней. Так что мне остается только одно – переживать и думать о признании Пьеро. Ведь он хотел пригласить меня на свидание уже в день знакомства. Для переписывания моей внутренней истории требовалось значительно больше свободы и ментальной гибкости. Конечно, я тоже нашла Пьеро привлекательным, когда впервые встретила его, но характер это все, а описание его характера отличалось гигантской зияющей пустотой в колонке положительных качеств. Так было до самой этой поездки, когда он стал моим лучшим спарринг-партнером по ругани и, на мой взгляд, совершенно очаровательным, правда очень редко… когда снимал рубашку. Тяжело вздохнув, я подошла к двери спальни и выглянула наружу. В гостиной Пьеро тоже не было видно. Бросившись в ванную, я закрыла дверь и, повернув кран, стала брызгать себе водой на лицо. Я смотрела на себя в зеркало и пыталась собрать мысли воедино. Итак, Пьеро хотел пригласить меня на свидание. Это потому, что я нравилась ему. Франц сказал ему, что я всегда злюсь. В первый же день я доказала Пьеро, что Франц прав. Мои глаза расширились, когда мне пришла в голову мысль о еще одной возможности. А что, если Франц не хотел, чтобы я встречалась с его братом? А что, если он не хотел, чтобы я вмешивалась в его дела? Ведь это он планировал все эти поездки. Зачем мне знать, что он встречается с другими женщинами, а может быть, и чего похуже? Он использовал Пьеро как козла отпущения, как щит. А что, если он использовал и все «прелести» моей ворчливой репутации, чтобы создать между нами буферную зону? Ну и сволочь же он! Выскочив из ванной, я повернула в коридоре налево, чтобы начать поиски Пьеро. Стон, который вырвался из меня, был достоин забавного мультфильма или комедии. Я представила себе, как Пьеро легко останавливает меня и удерживает на расстоянии, настороженно глядя сверху вниз. Перед моим мысленным взором появился этакий абсурдный образ – Пьеро уперся ладонью в мой лоб, а я пытаюсь замахнуться на него коротенькими ручками. Увидев его в коридоре, я отступила назад и спросила: — Где ты был? — В бассейне, – ответил он. – Я шел за телефоном и бумажником. — Куда это ты собрался? Он пожал плечами и сказал, что пока еще не знает. Он снова насторожен. Конечно, он насторожен! Он же признался, что его влечет ко мне, а я до этой поездки только грубила ему. А потом я выкинула его из комнаты, намекнув, что разговоры с ним – все еще пустая трата моего времени. Я не знала, с чего начать, хотя понимала, что из нас двоих именно мне сейчас больше всего нужно высказаться. Я хотела начать с извинений, но слова застревали в моем горле. Я начала с другого: — Сейчас я не пытаюсь как обычно искать худшее возможное объяснение для происходящего, но… неужели ты не думаешь, что Франц пытался разлучить нас? Пьеро тут же нахмурился: — Я не хочу сейчас говорить ни о Франце, ни о Рите. Мы не можем разобраться с этим делом, пока мы здесь, а они там. — Я знаю, ладно, извини. Я на мгновение подняла на него взгляд и поймала лишь проблеск эмоций в его глазах. Этого было достаточно, чтобы у меня хватило храбрости идти дальше. — Но разве мы не можем поговорить о нас? — О ком это о нас? — О тех, кто ведет сейчас этот разговор? – прошептала я, многозначительно округлив глаза. – Мы, которые находимся в этом отпуске и постоянно ссоримся, хотя имеем взаимные чувства. Его глаза сузились: — Я не думаю, что это хорошая идея, Олив. То, что он отрицает, это хорошо. Мне было хорошо знакомо это несогласие, и оно только укрепляло мою решимость. — Но почему же? Потому что мы спорим? — Это довольно мягкий термин для описания того, чем мы занимаемся. — Мне нравится, что мы спорим, – проговорила я, желая, чтобы эти слова были преисполнены нежности. – Твоя бывшая подружка даже не пыталась возражать. Мои родители не хотят разводиться, но не разговаривают друг с другом уже много лет. Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но… я чувствую, что моя сестра создала семью, хотя… Я на мгновение замолчала, чувствуя, что завожусь и скоро начнется обычная ругань. — Хотя на самом деле не очень хорошо знает своего мужа. Но нам ведь можно говорить друг другу то, что мы думаем? Это ведь одно из моих любимых занятий, когда я с тобой. У тебя с другими разве так бывает? Я сыпала вопросами, а он молчал. Я ответила за него: — Я знаю, что не бывает. Его брови начали опускаться, и я была уверена, что сейчас что-то переворачивается в его сознании. Может, он и злится на меня, но, по крайней мере, слушает. Я замолчала, глядя на него снизу вверх. Пришло время сменить тактику. — Ты же сам сказал, что я – горячая штучка. Пьеро в удивлении уставился на меня: — Ты же сама знаешь, что это так. Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Даже если ничего не случится, когда мы вернемся домой, для нас обоих было бы разумнее держаться на расстоянии. Кто знает, какие ядерные последствия будут, когда я наконец поговорю с Ритой. — Я искренне сомневаюсь, что мы сможем сдерживать себя в течение следующих пяти дней, – вырвалось у меня. Не знаю, как он, но я точно знала, что не смогу. Мой гнев по отношению к Пьеро растаял в нежности, и мне было трудно не обнять его здесь, в этом коридоре, прямо сейчас, даже несмотря на его угрюмое лицо, нахмуренные брови, жесткий рот и оборонительно упертые в бока руки. Может быть, каждый раз, когда я хотела ударить его в прошлом, я просто хотела прижаться губами к его лицу? Я снова прищурилась и посмотрела на него. Нет, я не побоюсь положиться на дешевое обольщение. Я потянулась к его руке, и это движение случайно прижало мои груди друг к другу. Он это заметил, и его ноздри начали раздуваться, а взгляд поднялся на мое лицо. Пьеро определенно любитель женских прелестей. Я прикусила губу, провела по ней языком, а он в ответ облизал собственные губы и сглотнул, боясь пошевелиться. Я поняла, что мне будет непросто. Я сделала шаг ближе, протянула руку и положила другую руку ему на живот. Святые угодники, какой он твердый и теплый! Кончики пальцев свела судорога. Мой голос дрожал, но я чувствовала, что доберусь до цели, и это придавало мне уверенности. — Ты помнишь, как целовал меня прошлой ночью? Он моргнул, медленно выдыхая, как будто сдается: — Да. — Но разве ты его помнишь? – спросила я еще раз, делая к нему шаг, так что мы оказались почти грудь в грудь. Видно было, что он колеблется, а потом он снова посмотрел на меня, нахмурив брови. — Что ты имеешь в виду? — А сам поцелуй ты помнишь? – уточнила я, а мои пальцы уже слегка царапали его живот, спускаясь к подолу рубашки. Я уже просунула большой палец под нее, поглаживая. – Или ты просто помнишь, что это случилось? Пьеро снова облизнул губы, и в моем животе вспыхнул огонь. — Да. — Было здорово? Я почувствовала, что теперь его дыхание тоже ускорилось. Его грудь передо мной быстро поднималась и опускалась. Я тоже чувствовала, что мне едва хватает кислорода. — Да. — Ты забыл свои слова? — Это было хорошо, – ответил Пьеро, закатывая глаза и тоже пряча улыбку. — Насколько хорошо? Он приоткрыл рот и закрыл обратно, как будто он хотел возмутиться зачем я расспрашиваю, если совершенно очевидно тоже была там. Но жар в его глазах говорил мне, что он так же возбужден, как и я, и готов действовать. — Это был поцелуй, больше похожий на секс. Я от неожиданности выдохнула и замерла, лишившись дара речи. Я ожидала, что он скажет что-нибудь безопасное, а не то, что заставит все внутри меня заныть от возбуждения. Проводя обеими руками по его груди, я наслаждалась его тихими стонами, которые он, казалось, не мог сдержать. Мне даже пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него, но я совершенно не возражала. Пристально глядя на меня, он наклонился лишь тогда, когда я оказалась максимально близко. Но затем он полностью сдался. Под тихий стон облегчения его глаза закрылись, а его руки обняли меня за талию. Пьеро поцеловал меня. Если вчерашний поцелуй был похож на пьяный порыв, то этот – на полное облегчение. Он медленно прикоснулся к моим губам, а затем прижался с большей силой, пока его стон не окутал меня, потрясая до самых костей. Какое это райское чувство – зарыться руками в шелк его волос, почувствовать, как он поднимает меня с пола, чтобы я оказалась на уровне его глаз! Еще немного, и я могу обхватить ногами его талию. Его поцелуи сводили меня с ума, я чувствовала дикий сексуальный голод от его близости со мной и почему-то совершенно не была смущена этим. Почти не отрывая своих губ от его, я прошептала ему одно-единственное слово: — Спальня. Он понес меня по коридору, легко перенес через дверной проем к кровати. Я обнимала его, гладила его волосы, чувствовала его тяжелое рваное дыхание, вырывающееся из груди, когда я прикасалась к его волосам и прижимала свои губы к его шее и уху. От его дыхания по коже бежали мурашки, ток пронзал мое тело от затылка до кончиков пальцев на ногах. Я притянула его к себе, стоило ему только опустить меня на матрас и стянуть с себя рубашку. Его гладкая и теплая загорелая кожа под моими пальцами сводила с ума, я чувствовала, будто меня трясет, словно в лихорадке. В следующий раз, о, в следующий раз я буду раздевать его медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым его стоном нетерпения. Но теперь мне было необходимо как можно скорее почувствовать его полностью. Он стал спускаться вниз по моему телу, оставляя горячие поцелуи, которые обжигали и распаляли пламя внизу моего живота. Его руки ласкали мои ноги, а потом он принялся исследовать грудь, живот, нежную кожу около бедер и ниже. Я уже не могла сдержать сладкую дрожь, я не могла больше сдерживаться и стон наслаждения вырвался из меня. Я не могла оторвать от него взгляд – мне так хотелось запомнить Пьеро именно таким – его мягкие волосы касаются моего живота, а глаза закрыты от удовольствия. — Я думаю, что это самое долгое время, когда мы не спорили, – пробормотал Пьеро. — А что, если все это была просто уловка, чтобы получить отличное фото для шантажа? Тут он поцеловал мой пупок, и я задохнулась, не договорив. — Я всегда хотел кого-то, кто ценит хитрые аферы, – ответил Пьеро, слегка покусывая самую чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, вызывая предвкушение и сладкую дрожь у меня внутри. Я засмеялась, но тут он поцеловал меня прямо между ног, развел их пошире и обвел языком сами знаете что , отчего я почувствовала возбуждение почти до боли. O Mio Dio! Пьеро протянул руку и положил ладонь мне на сердце, чтобы почувствовать, как бешено оно бьется. Еще немного тихих ласк, и я превратилась в послушную игрушку в его руках. — С тобой все в порядке, Оливия? – спросил он, нежно целуя мою шею. — Спроси лучше потом. Сейчас у меня нет слов. Его утробные звуки подсказали мне, что он остался доволен этим ответом. Его голодные пальцы скользили вверх по моему животу, груди, плечам. Мне удалось взять себя в руки и, преодолев соблазн бурлящего оргазма, начать изучать его ключицы, волосы на груди, животе и ниже. С приоткрытыми губами и пальцами, замершими в моих волосах, Пьеро наблюдал, как я перемещалась вниз по его телу, целуя его, пробуя его на вкус, пока он не остановил меня, поблескивая напряженными темными глазами. Наклонившись, он потянул меня назад и перекатился прямо на меня, демонстрируя впечатляющую ловкость. Я почувствовала, как сладко выдыхается воздух из моих легких, как гладко скользит его тело по моему. — Все нормально? — спросил он. Я бы с удовольствием поспорила с ним — слово «нормально» было слишком обыденным для такого возвышенного состояния, но сейчас не время придираться. — Да. Да. Идеально. — А ты хочешь этого? Пьеро начал целовать мое плечо, скользя своей теплой ладонью вверх и вниз по моему бедру, к талии, ребрам и обратно. — Да, — ответила я, жадно глотая воздух. — А ты? Он кивнул в ответ, а затем тихо рассмеялся, приближаясь для поцелуя. — Очень, очень хочу. Мое тело кричало «Да» точно так же, как мой разум кричал о контроле над рождаемостью. — Подожди. Презерватив, — простонала я. — У меня есть, — тут же ответил он и вскочил, а я была в таком расслаблении, что мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он сказал. — А с кем ты планировал заняться сексом в этой поездке? — спросила я его, притворно хмурясь с кровати. — И в какой постели? Он открыл коробку и посмотрел на меня: — Ну, не знаю. Лучше быть готовым, верно? При этих словах я приподнялась на локте: — Ты думал, что займешься со мной сексом? Пьеро рассмеялся, разрывая зубами фольгу. — Определенно нет. Уж точно не с тобой. — Фу, как грубо! Он возвратился ко мне, даря мне очень красивый вид. — Я думаю, что с моей стороны было бы бредом думать, что мне когда-нибудь так повезет. Знал ли он, что выбрал идеальные слова для столь безумного обольщения? Я едва ли могла с ним спорить. Для меня быть с ним сейчас тоже казалось самым удивительным везением, которое у меня когда-либо было. И когда он перелез через меня, прижался губами к моим губам и провел рукой по моему бедру, обхватывая колено и прижимаясь ближе… этот спор внезапно стал последним, о чем мне хотелось думать.