Почти медовый месяц.

— Кто-нибудь объяснит мне физику моего чемодана! Он килограмм на двадцать тяжелее, чем был, — простонала я. — Хотя я положила туда всего пару футболок и сувениры. Пьеро подошёл к кровати, прижал чемодан ладонью и с усилием помог застегнуть молнию. — Думаю, всё из-за твоего сомнительного решения купить Францу футболку с надписью I Got Lei’d in Maui. — Ты считаешь, он не оценит мой чёрный юмор? — усмехнулась я. — Моя дилемма в том, подарить её до или после того, как мы скажем ему, что теперь вместе. Пьеро пожал плечами: — Он либо рассмеётся, либо будет дуться. — Я переживу оба варианта. Я запихивала вещи в сумку и не сразу заметила, что он замолчал. — Я шучу, Пьеро! — Правда? Реальность болезненно проколола наш островной пузырь. — Франц станет между нами? — тихо спросила я. Пьеро сел на край кровати и притянул меня к себе. — Я уже говорил… он тебе не особо нравится. А он мой брат. — Он мой шурин, который, возможно, изменял Рите два года. Пьеро устало закрыл глаза: — Мы не знаем, правда ли это. — Если он видел Тринити с татуировкой манго два года назад — это правда. Он медленно выдохнул: — Ты не можешь обрушить всё это на Риту сразу. — Поверь, я умею быть утончённой, — я усмехнулась. — И для протокола: не я выбирала платье подружки невесты. — Зато ты выбрала красное бикини. — Жалоба? — Ни капли, — улыбнулся он, но тут же стал серьёзным. — Я просто не знаю, стоит ли нам вмешиваться. — А если это правда? — спросила я. — Как бы ты себя чувствовал? Он поднялся, взял мой подбородок и поцеловал. — Был бы разочарован. Мне тяжело даже думать об этом. Горечь смешалась с желанием. Я просунула пальцы под пояс его шорт, притянула ближе. Пьеро ответил сразу — жадно, как будто мы оба чувствовали, что сказка подходит к концу. Мы были уже одеты, но это не продлилось долго. Одежда для самолёта упала кучей у кровати. Он завис надо мной, изучая взглядом. — Эй, — шутливо сказала я. — Посмотри на это, — ухмыльнулся он. — Мы снова каким-то образом голые. — Обычная проблема. — Или совершенство. Вопрос терминологии. Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня всё внутри сжималось. К счастью, он не заговорил о Франце. Он просто опустился на меня, уверенно, зная, что мне нравится. «Он всегда был внимателен», — подумала я, проводя руками по его спине. Жаль только, что я не увидела этого раньше. Самолет лоукостера «Трифти», который по дороге сюда казался мне пыткой, на обратном пути неожиданно стал уютным. Теснота была отличным поводом лишний раз обнять Пьеро и несколько часов вдыхать запах океана, все еще державшийся на его коже. Он выглядел спокойнее, чем обычно. После короткого, напряженного разговора перед взлетом Пьеро обхватил мое бедро своей большой рукой, прижался щекой к моей макушке и почти сразу уснул. Если бы две недели назад я увидела нас такими, то умерла бы от шока. Эта легкомысленная, довольная улыбка на моем лице — я бы не поверила, что она настоящая. Как и тому мягкому, почти обожающему взгляду, которым он иногда смотрел на меня. Я никогда раньше не чувствовала такого спокойного счастья — без тревоги, без вечных сомнений. И почему-то была уверена: для него это тоже в новинку. Все мое беспокойство теперь было связано не с нами, а с домом. С тем, что ждет впереди. С Францем и Ритой. Я снова и снова возвращалась к мысли — стоит ли говорить сестре правду? Или, может, впервые в жизни не бросаться к худшему сценарию, а просто… довериться? Я посмотрела на Пьеро. Он спал, расслабленный и спокойный, и вдруг стало ясно: я слишком часто думаю, что знаю все наперед. Я была уверена, что понимаю, кто он такой — и ошиблась. Возможно, и у Риты есть своя правда, о которой я ничего не знаю. Я осторожно потрясла Пьеро за плечо. Он глубоко вдохнул, потянулся и посмотрел на меня сонным взглядом. — Эй, — хрипло сказал он. — Что случилось? Ты в порядке? — Мне нравится твое лицо, — призналась я. Он усмехнулся: — Рад, что ты решила сказать это именно сейчас. Я выдохнула и все-таки сказала: — Я знаю, тебе не нравится эта тема… но я решила ничего не говорить Рите о Франце. Лицо Пьеро заметно расслабилось. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Хорошее решение. — Сейчас у всех все вроде бы хорошо… — В целом — да, — усмехнулся он. — Если не считать сигуатеру, из-за которой они пропустили медовый месяц. — Ну да, кроме этого, — отмахнулась я. — Просто… я хочу оставить плохое в прошлом. Пусть оно там и остается. — Полностью согласен, — сказал Пьеро, снова поцеловал меня и откинулся назад, закрывая глаза. Улыбка не сходила с его лица. — Я просто хотела, чтобы ты знал. — Я рад, что ты так решила. — Тогда давай спать дальше. Он кивнул, не открывая глаз, а я устроилась рядом, думая о том, что, возможно, Рита и Франц уже давно все обсудили между собой. И если я влезу со своей правдой, это принесет только неловкость и защиту — вместо облегчения. Иногда самое трудное решение — ничего не делать.